
Полная версия:
POWER
Молодые люди хором рассмеялись.
– Ты был настоящий.
Антон замер.
– А сейчас я какой?
– Ты как робот. Не в прямом, конечно, смысле. Но ты, не то, чтобы боишься отказа. Слово «боишься» тут не совсем уместно. Ты не можешь принять отказ. Когда я сказала тебе, что не смогу с тобой сегодня встретиться, в твоем голосе не слышалось… грусти, было, возможно, разочарование, возможно, обида, но не грусть. Ты, словно, упускал что-то своё. Своё личное, принадлежащее только тебе.
– Нет, Марина, тебе показалось. Я как раз был… разочарован…
– Вот видишь?
– Я не то имел в виду… я, да, я немного обиделся. Тебя так долго не было. Я тебя так ждал, так надеялся на скорую встречу.
– Но ты не получил своего.
– Так мы вместе.
– То есть, получил?
– Ну, ты же сама мне позвонила…
– Это верно, – задумчиво произнесла Марина. – Я тебя люблю.
– Я люблю тебя. Поздно…
– Куда сходим?
– Может, в китайский ресторан? – неожиданно предложил Антон.
– Ты же никогда там не был.
– Вот и внесем свежую струю после Мальты.
– И перед Челябинском. Звучит зловеще, – страшным голосом произнесла Марина.
– А после ко мне, – предложил Антон.
– Звучит ещё страшнее.
– Но мы попробуем и рискнем.
– И…
– Я тебя люблю!
– А как люблю тебя я. Побежали!
Звезды всю ночь плясали над домом Антона.
– 3 –
Дорога от Челябинского аэропорта до дома Антона занимала не более получаса, поэтому вскоре он уже был окружен родителями и бабушкой, никак не способной оторвать от себя внука.
– Надолго к нам? – спросила мать.
– Дней на пять, – ответил Антон, оглядывая накрытый по случаю его приезда стол.
– Давай семейным кругом, – предложил отец. – Со своими пацанами ещё успеешь натрепаться.
– Да и не осталось тут уже не кого, а кто остался, с теми связь я потерял.
– Никогда не стоит терять связей, какие бы они ни были, – назидательно произнесла бабушка. – За стол.
– Дай человеку с дороги хоть душ принять.
– Я мигом. – Антон сорвался с места, и через десять минут уже сидел во главе стола.
– Итак, я вас внимательно слушаю.
Все рассмеялись.
– Ну, серьезно, у меня всё по-прежнему, почти, а вас я по полгода не вижу.
– Кстати, я хочу к тебе в гости заскочить, – сказала мать. – Подруга предложила в Москве погостить пару дней, на выходные, вот я воспользуюсь случаем и заскочу.
– Заранее забронируй номер, – смеясь, посоветовал Антон.
– Договорились.
– Итак, кто начнет? – объявил Антон, поднимая бокал вина.
– Глава дома, – подсказала бабушка
– Ну что ж, – отец поднял бокал и начал. – В моей карьере, как это называется, да и в карьере твоей матери, как, собственно, и в карьере твоей бабки – пенсионерки, ничего ровным счетом не изменилось.
– Стиральную машину вон, какую купили, – вступила бабушка.
Отец рассмеялся.
– Это излишки, которые мы могли себе позволить, дабы улучшить свой быт. Я всё также заместитель инженера, мать там же, бухгалтером. А ты?
– Из сферы бизнеса, – серьёзным тоном произнёс Антон.
– Какой бизнес? Бизнес у вас, в Москве? Как там у тебя с ним, с бизнесом? Стал бизнесменом?
– Да брось ты! – остановила его мать.
– Действительно, – поддержала её бабка. – Лучше скажи, когда жениться надумаешь. Тебе сколько-то уже? Давно пора.
– Вот этой стороны своей карьеры, в смысле, жизни, я совсем не касался.
– Девушка-то есть?
– А то! – гордо произнес Антон.
– Картинка? – не унималась бабка.
– Всё есть. – Антон достал смартфон и показал несколько фоток Марины.
Отец многозначительно покачал головой. Мать сделала то же самое сочувственно, а бабка и просто открестилась.
– Знавала я таких. Богачка? Богачка, сразу видно.
– Не понял я вашу реакцию, – искренне удивился Антон.
– Есть такая примета: с такими гуляют, а на других же женятся.
– А с чего вы, вообще, взяли, что я намерен жениться?
– Глядите на него! – вспыхнула бабка. – А чем же ты заниматься собираешься?
– Не усмотрел связи между двумя посылами?
– Чего?
Мать только сидела и умилялась.
– Вот спроси у своих родителей: хотят они внуков нянчить или так? Тебя, оболтуса, родили, чтоб ты к ним раз в год приезжал, когда вздумается?
– Эх, бабуля, ты даже не представляешь, сколько чего нужно добиться, чтобы задуматься о женитьбе.
– И чего о ней думать? Нет, если речь идет об этой крале с картинки, то, действительно, можно долго чего-то добиваться и так и не добиться.
– Бабушка предлагает рассмотреть тебе более реальные варианты, – заметила мать.
– Вот вы с папой, когда собрались жениться, вы обдумывали реальные варианты?
– Разумеется, сынок, я прежде, чем сделать предложение изучил все финансовые стороны будущей невесты! – сказал отец.
– Да ну тебя, супруг. Всё, что ты сделал, это выяснил, какие мои любимые цветы, а после постоянно их дарил мне.
– И по носу пару раз получил, – не без гордости добавил отец.
– Ещё бы, дочь-то моя, девка видная была, – вступила бабка.
– Такое ощущение, что мы обсуждаем какой-то деревенский роман. Осталось достать гармошку и всем всплакнуть, утирая друг другу слезы, – заметил Антон.
– Ох, молод ты, – продолжала сокрушаться бабка.
– Кстати, за тобой, дорогая женушка, табуны ходили, а лучшие цветы выбирал я. Так-то. Стратеги любовных игр, – продолжал отец.
– Эх, знал бы ты, что не цветы я выбирала… но, ты это итак всё прекрасно знаешь. Дон Жуан Челябинский.
– Ладно тебе, Ассоль, – отец обнял жену. – Давно не наливаем.
– Там у вас с этим всё в порядке? – спросила бабушка внука.
– Поверь, бабуля, там со всем всё нормально, – ответил Антон, хоть и не понял, о чём его спрашивают.
– Нет, мне это краля не нравится, больно ненастоящая, – продолжала причитать бабка.
– А ты сможешь определить настоящую от какой там…
– Да ну вас! – бабка разозлилась и ушла на кухню
– Не обращай внимания, Тош, – говорила мать. – А бабки свои завороты. Девушка видная…
– Из далека видная, – влез отец.
– А ты не вмешивайся. Давай разлей лучше. Давно собирался.
– А что это я не должен вмешиваться? Мой единственный сын, наследник.
– Ох, боже ты мой. Ну кто ж сейчас в таком возрасте задумывается о серьезных отношениях, если их не видно сразу…
– Что значит «не видно сразу»? – спросил Антон.
– А это так сразу не поймешь. Это чувствовать нужно. Вот как мы с твоим отцом.
– И то верно, Антоха. Ты сперва на ноги поставь себя, после размышлять о жизни начнешь, о семейной, или ещё какой. И ничего страшного не случится, если и семья тебя стороной обойдет. Главное достоинство. Честь и достоинство. Будешь достойным членом общества, никому и в голову не придет задуматься о том, где у него семья. Ну, а уж если совпадут звезды – держи, не упускай. Такое может только раз в жизни быть.
– Серьезно, как в деревне, на завалинке, – рассмеялся Антон. – Еще семечки, гармонь и кого-нибудь в пляс.
– Тут жизнь проще, – сказала мать.
– Ты-то что молчишь? – встрепенулся отец. – Только свою подружку и показал. Ты так и живешь в Подмосковье? И сидишь в этой своей конторе, той, в которую ещё зимой устроился, ту, где начал что-то там продавать?
– Нет, я снимаю двухкомнатную квартиру в Москве, а из той пропащей конторы я сбежал. Я свободен выбирать то, что считаю нужным. Я свободен. И это показатель моей силы, если хотите знать.
– Что-то вы резко так разошлись, – встрепенулась мать.
– Ты сказал, что ты бизнесмен. Так? Ты хочешь сказать, что стал удачливым продавцом? Или как это называется по-модному? – возмущенно спросил отец.
– Я ничего не продаю! – четко ответил Антон.
– Тогда расскажи, как ты за пару месяцев смог так подняться?
– Так – это как?
– Мы с твоей матерью, – продолжал отец, – пашем на заводе, но как жили в двушке, полученной ещё твоим дедом, так и пашем. В чём секрет, сын?
Когда отец Антона переходил на столь официальный тон, называя его сыном, разговор, как правило, принимал агрессивный оттенок.
– Нет никакого секрета! Я просто живу так, как считаю нужным.
– Как ты считаешь нужным?
– Мужчины потише, соседи сбегутся, – смеясь, вступила мать.
– Так, как я решил. Мама?
– Говорите, – мать не любила вмешиваться в такие диспуты.
– Ты решил? Твое решение строится на чем-то? Оно приносит пользу другим?
– Каким другим, папа?
– Тем, что живут с тобой в этом обществе, в одном с тобой обществе?
– Да плевать я хотел на это общество! – неожиданно для самого себя выкрикнул Антон. – Пап, я не пойму, мы так хорошо начали, и тут ты в пару секунд рельсы поменял. Что-то не так?
Повисла неловкая пауза.
– То есть, ты до мозга костей эгоист? – не унимался отец.
– Я хотел бы называть себя сильным человеком!
– Ох, оно как? И в чем твоя сила заключается?
– В определенные моменты я не нахожу должным считаться с мнением других, если их мнения или действия могут привести меня к проигрышу.
– А если дело касается принципа?
– Какого, к чёрту, принципа?
– Тише мужчины, – мать начала заметно нервничать. Бабушка, вернувшись с кухни, тут же покинула место брани, укрывшись у себя в комнате.
– Если я способен отступиться от принципов, своих принципов, если я допущу такую мысль, я перестану быть собой! – серьёзно произнес отец.
– А кто ты есть, папа?
Отец побагровел.
– Ты всю свою жизнь просидел на одном месте, как и мама, и чего ты добился?
– Мы жили и живем честно!
– Да, твою мать…
– Антон! – прикрикнула мать.
– Кому нужна твоя честность? Тебе, который даже не мог откладывать деньги, чтобы купить квартиру, или хотя бы автомобиль. Ты так и ездишь на стареньких «Жигулях»?.. Или тебе, мама, которая за всю жизнь толком мира не видела – всё по озёрам Челябинской области. Или твоим друзьям, для которых одна радость – запереться в гараже, да дуться в карты.
Антон отдышался.
– Какая у вас у обоих была мечта? Только честно.
Мать молчала.
– Вырастить сына, которым можно было бы гордиться.
– И что вы для этого сделали? Направили его в Москву, в бессмысленный институт. Или я о чём-то ещё не знаю? Может, меня ждёт подарок в виде океанской яхты? – Антон не снижал тона.
– Ты не о том говоришь, сын, – спокойно выговорил отец.
– Так разъясни?
– Мы хотели сделать из тебя достойного человека.
– Опять одно и тоже. На кой чёрт мне ваше достоинство, если я не могу вот эту самую девушку банально сводить в ресторан?
– Ты считаешь, это главное.
– Я считаю это побочным эффектом силы!
– Чего?
– Да, силы! Я считаю, что только будучи сильным, можно добиться любых высот.
– Кроме силы нужно ещё что-то, – спокойно сказала мать.
– Что? Ну-ка, что? Совесть? Честность?
– Именно!
– Плевать я хотел на это всё? Трижды плевать. Я смотрю на вас и понимаю, насколько бесполезны все эти возвышенные качества. Вся это… Сила, вот волшебство, пусть за ней и стоит зло. Power…
– Что?
– Вы не поймёте…
– У тебя ещё есть шанс, чтобы мы не сказали тебе то, что ты не захотел бы услышать.
– И что же это такое ужасное?
– Ты нас разочаровал.
– Да мне плевать.
– Убирайся!
– Я и не собирался задерживаться. Живите со своим достоинством и совестью, а я пойду вверх, у меня будет ещё больше силы. Я не вспомню о вас! Слабаки…
– Вон отсюда!
– 4 –
А когда Антон вернулся в Москву, его ожидало то, к чему он не был готов – фиаско на любовном фронте. Марина его бросила. Бросила, как и полагается таким шикарным женщинам. Она его игнорировала. Ни звонки, ни сообщения, которыми Антон засыпал её, ничего не возымело обратного эффекта. Он караулил её у дома, у дачи, но так и не встретил. Он нашё её в том клубе, где они как-то отдыхали.
– Вернулся? – сухо спросила она.
– Да, и никак не могу тебя найти.
– И не ищи. Разве ты не понял смысл нашего последнего разговора? Я считала тебя умнее. Ты мне больше не интересен. Вот мой новый парень. Кстати, у него уже есть шикарный кабриолет.
– Он к тебе пристает? – спросил тот.
– Пытается, но у него кишка тонка, – небрежно кинула Марина.
Антона словно оглушили чем-то тяжёлым. Он не поверил в то, что это происходит с ним на самом деле.
– Что мне сделать, дорогая? – спросил парень.
Марина секунду подумала.
– Сделай так, чтобы я его здесь, да и негде больше не видела.
С разбитым лицом Антон сидел в подворотне недалеко от клуба.
«Как так могло произойти?.. Мы же любили друг друга! Это ты ее любил, или придумал, что любишь. А теперь забудь. Ты ей неинтересен. Да и был ли когда интересен? Нет, возможно, при определенных обстоятельствах и был. В моменты физической близости, да и то, это было скорее блефом. Летним развлечением избалованной девочки. Гуляй! Найди Серёгу, он промоёт тебе мозги».
«Будь ты проклят, дневник! А что сразу сопли распустил? Забыл, как рыдал в туалете? Может это не твоё? И ты слабак? Ничтожество! Она употребляло это слово? Ничтожество? Вроде, нет. Неужели нет ни капли сострадания? Вот ты осел! Какое сострадание? И куда девалось твоё достоинство? Где оно? В Челябинске? У родителей? Нужно слушать взрослых. Что я скажу Игорю Анатольевичу? А при чем тут он. Я сам решаю свою судьбу. Я… их всех сделаю. Не знаю, как, но отомщу. Всем! Кому? Этой девочке? Ты дурак? Давай вытирай слезы и дуй домой. Можешь даже нажраться, если поможет, но про Марину Золотую забудь. А в чём, собственно, проблема? Ты отгулял почти два месяца с самой шикарной дамой и теперь ревёшь. Гордись, что получилось то, чего почти ни у кого не получалось. Ты всё ещё на коне, сопляк. Рисуй план действий и в бой».
Август был под стать июлю. Лето жгло, жгло так непривычно, что дождь ждали, как спасение, и встречали его с великой радостью.
Антон продолжал исполнять поручения Силантьева и всё также докладывать о них Громову. Изменения в делах последнего не произошло. Силантьев стремительно приближался к своей цели, ООО «Самсон-нефтегаз», цели, которая уплывала из рук Громова. Тот испытывал страшное напряжение.
– Со своей красавицей ты порвал, – как-то сказал Игорь Анатольевич, когда они с Антоном прогуливались на речном пароходике.
– От вас ничего не скроешь, – грустно произнес Антон.
– Это заметно. Ты держишься, молодец. Но в любой момент, причём, в самое ближайшее время, у тебя начнется ломка. Это мне совсем некстати. Силантьев ничего не замечает. Ему это также некстати.
– Он об этом ничего и не знал.
– Это хорошо. Возьми завтра отгул и оторвись выходных. Предупредим твой срыв. Может, поможет. Порой выход энергии спасает. У нас осталось буквально две недели…
– Может, вам тоже взять отгул.
Громов хитро посмотрел на Антона.
– Нравится, когда ты дерзишь. Сейчас первая неделя. Первая неделя сентября станет для нас крахом, если мы ничего не сможем придумать.
– А что мы можем придумать?
– У тебя три дня. Звони ему прямо сейчас и вали в загул, но только к понедельнику чтоб был, как штык. Будем решать.
– Вы уже что-то придумали?
– Почему ты так сказал?
– У вас блеск в глазах.
– Не бери в голову. Давай, звони.
И Громов оказался прав. Не успел Антон сойти на берег, как на глаза ему навернулись слезы. Сначала он зашёл в какой-то кабак, принял там сто грамм и направился домой, по дороге прихватив всё необходимое для молодежного выхода из любовной депрессии. Нет, это была лишь бутылка коньяка. Залетела ему в голову мысль снять проститутку, но он по какой-то причине, возможно, предчувствуя встречу, отказался от этой идее.
А ждал его Сергей.
– Хвати на двоих? – не здороваясь, спросил тот.
– Как быстро будем уничтожать. Ты, как чувствовал!
– А ждал, когда же ты разродишься. Звоню тебе, звоню. Слышь, старичок, ты как будто ядерную бомбу куда-то не туда сбросил.
– Похоже, Серёга, ты прав. И был прав ещё тогда. Пришли. Закуска порезана. Приступим?
– Погоди, старик, Рому звать не будем?
– Да он сейчас меня своими нотациями замучит.
– Как скажешь. Я ему так и расскажу. Так что, будем резать закуску? Нарезано у него. Где?
– Давай так, без всего пока.
– Ну, здоровье твоё. Завтра, я так понимаю, и послезавтра. Ты уже начал привыкать? Понравилось? А что потом?
– На пару дней, – отчеканил Антон.
– Я не смогу всё-время дежурить.
– Ничего, выживу. Погнали.
Первая рюмка прошла на ура.
– Ты с работы отпросился?
– Типа того.
– Ну, тогда по второй.
– Ну, говори.
– Все бабы суки!
– Наконец-то. Вот пошло движение. Я тебе говорил, что есть столько девушек прекрасных, а ты…
– Я взял, да отхватил самую прекрасную.
– Эх, Антоха, ты даже не представляешь, как всё относительно. Я бы вот советовал тебе, либо завести прекрасную…
– Ну, к черту…
– Либо снять на ночь кого.
– Ничего не хочу, Хочу нарезаться…
– Да пузыри попускать. Тебе звонят.
– Да пошли все!
– Возьми, может что-то важное…
– Твою мать!
– Что?
– Мать.
– Что мать?
– Она к подруге заехала, хочет навестить.
– Облом. Напиши, что сейчас не можешь говорить, а завтра что-нибудь придумаешь.
– Она говорит, на часик завтра заскочит.
– Вот чёрт, как мне тебя контролировать, сиделку вызвать, что ли?
– Зачем?
– Да ты завтра в такие слюни будешь, если за тобой с утра не присмотреть, ты продолжишь жарить. Пишет, во сколько будет?
– В два.
– Самое пробуждение после сегодняшнего вечера. Ладно, погнали дальше…
– Погнали дальше! Не останавливайся!
Смех, слезы, смех, истерический смех. Пауза. Не хватило одной! Разбилось что–то… Ну, и ладно! Ещё, ещё! К чёрту боль! Жги! Жги! Жги!
– Как ты это всё уберёшь к двум?
– Гномов вызову. Ладно, не бери в голову, бери огурчик.
– Какой огурчик?
– Вот этот?
– Ты к коньяку огурчик взял? Тебе семь гномов нужно.
– А чё?
– Коньяк с огурцом.
– Смешно!
– Оборвать животы можно. Ты сала не брал?
– Мама привезет.
– Стоп, ты же там разругался со всеми?
– Мама есть мама. А я придурок!
– Пошла конструктивная критика.
– В мой адрес?
– Ну, а в чей.
– Давай Марину гнобить?
– Фу, как низко. Выпей, отойдет. Давай музло врубим.
– Power!
– Да пошёл ты со своим этим… устал. Давай паузу.
– Не вопрос: Спят усталые игрушки…
– Заткнись. Я просто полежать хочу. И ты давай…
– Куда?
– Под стол. Там уютно.
– Всё! Пасс…
– 5 –
Что-то шуршало, шкварчало, был слышан стук, или звон, или гром посуды… текла вода.
«На кухне, похоже. Значит, Серёга не утонул. То есть это он шумит… как смешно, и стоит у плиты в фартуке. Загудел миксер. Им даже я пользоваться не умею. Я на диване, под одеялом! Это что, семь гномов? Просто шумит всё одновременно и… как-то тихо. Кого-то боится потревожить? И как я выполз из-под стола и оказался на диване, укрылся одеялом?.. И этот запах. Что же это? Но вкусно. Даже в моем состоянии, это выглядит вкусно… пить! – Антон с трудом поднял голову. – Не может быть! – На столе бутылка пива, стакан коньяка и стакан с огуречным рассолом. – С чего начать? Точно не с рассола. Пиво не оросит. – Он потянулся за коньяком. Осушил… – Полегчало? Нет! Значит, рассол. После коньяка? Нет, пиво, а рассол на потом. Пиво долго пьется. Ещё бы коньяка. Вот бутылочка. Ещё рюмка. – В голове просветлело, но… Кто всё это творит, да ещё так вкусно пахнет».
– Твою ж ты мать! Это же мама! – прохрипел Антон вслух и понял, что ему сейчас предстоит услышать такое, как бы вкусно это всё не пахло и… – Мама поставила мне коньяк, пиво и рассол?
«Пожалуй, я ещё посплю. Мне так полегчало после коньяка. Самое время. А время? Второй час дня! Мама должна приехать к двум… Я пропал! Хотя, после того, что было в Челябинске, уже не имеет значения. Но это не мама, и уж точно не Серега. Ромарио подослал, чтоб он пилил меня… и так пахнет?.. Вдруг и вправду, гномы?»
– Очнулся?
«Боже все святые и не святые тоже, этот вариант не стоял у меня в списке. И это тепло в голосе…»
– Надя?
Антон больше ничего не смог произнести.
– Привет, герой-любовник-алкоголик-друг-наглых-друзей и всё прочее…
– Я, мы… а ты давно тут?
– Достаточно, чтобы накормить и тебя и Серёгу, если он решиться прийти. И твою маму. Об этом я тоже знаю.
Антон посмотрел на часы.
– Полчаса, – помогла ему Надежда. – Есть время принять душ и одеть что-нибудь не из того, в чем вы вчера кувыркались.
– Предлагаю это не обсуждать, хорошо?
– Договорились. Я начинаю накрывать. Позвони маме. Может, её встретить нужно. Не звонил?
«Да что же это за тепло опять?»
– Звоню. Мам, это я! Ну как? Я бы и не позвонил! Ты сейчас где? Это пять минут. Я мигом. Ты не торопись. Я мигом…
Тут он грохнулся, одевая штаны.
– Мария Андреевна, – сказала мама, входя в квартиру.
– Очень приятно. Надежда.
Мама удивлённо смотрела на Надю.
– Мне, – вы, конечно, извините, – сын совсем недавно показывал другое фото, вот я и растерялась. Я…
– Мама, та фотка меня бросила. И закончим на этом, – скороговоркой проговорил Антон. – Забыли!
Мама незаметно улыбнулась, но настолько по-доброму, что Антон сам расцвел.
– Надежда, а вы чем занимаетесь, если не секрет? То, чем занимается мой сын, судя по всему, секрет.
– Учусь ещё в финансовом университете, четвертый курс, вместе с его другом, тем, который оставил Антона на меня.
– И вы согласились?
Надежда потупила глаза.
Мать всё поняла.
– Вы, Надя, замечательная девушка. – Обращение было к Антону.
– Да что вы…
– Я знаю, что говорю, а уж что касается моего сына… то точно не та, с фото.
– Мам, ты чересчур прямолинейна, – заметил Антон.
– Извини, у меня мало времени. Как вы замечательно готовите! Вы…
– Я дочь богатых родителей, извините, Антону с этим совсем не везет.
– Он на них охотится, – смеясь, сказала мама.
– Меня в этом списке не было.
– Теперь есть. Можете быть уверены. Вы только посмотрите, как он на вас смотрит.
– Мама! – вспыхнул Антон.
Надя скромно улыбнулась.
– Я, вообще, смотрю в тарелку, и… очень хочется выпить, – проворчал Антон.
– Вы ему позволите? Он так плох был с утра, – участливо сказала Надя.
– Как хотите, – сказала мама, – я полностью поручаю его вам. А теперь мне пора.
– Вы же на час хотели остаться? – удивилась Надя. – Я столько наготовила…
– Откормите моего сына, и не отдавайте его, кому попало. Я в вас верю. Вы меня понимаете?
– Думаю, да, – также потупив взгляд, но в тоже время, задорно, произнесла Надя.
– Проводите меня, пожалуйста, – обратилась мама к Наде.
– Конечно.
Что мама с Надей обсуждали в коридоре, Антон не слышал.
Эх, мамы, мамы!
Эх, Нади, Нади!
«И тут я мгновенно понял, о чём говорил мне Серёга, когда впервые знакомил: Надя в меня была влюблена с самого первого взгляда! И это тепло!»
Они остались одни.
– Просить тебя убрать посуду… бесполезно, – смеясь, проговорила Надя.
– Я потом…
– Я другого и не ожидала. Воздухом пойдешь дышать?
– Можно полчасика прикорнуть? А ты… – Антон рассмеялся. – Ты пока всё уберешь…
– Давай, заваливайся. – Надя смеялась.
«И это тепло. Эта доброта! Это умиротворение. Я забыл про Марину. Мгновенно забыл. Будто её и не было вовсе. Так быстро. Одно мгновение. Столько времени было потрачено на… а я взял и моментально забыл. Разве так бывает? И это тепло…»
– Ты готов?
– К чему?
– Ну, ты отошёл немного. Сейчас отойдешь моментально, обещаю!
Шлем на голове. Ветер. Антон прижимался к Наде. Они проехали километров сто и установились у водоема.
– Ты её любил? – спросила Надя.
– Возможно. Теперь… не знаю… Надя, после тебя…
– Я задала другой вопрос.
– Я её призираю…
– Так сразу? Не слишком ли опрометчиво? Ты просто обижен, оскорблён. Это…
– Нет, это правда. Я словно прозрел… прозрел в один миг!
– Коньяк помог?
– Нет! – Антон рассмеялся. – Я… нет… ты помогла…
Надя молчала.
– Ну, что ж! Не буду вилять и изворачиваться, – начала она. – Я хочу сказать, что… Я тебя полюбила с первой нашей встречи, с первого взгляда, как это не смешно, вернее, по-книжному, звучит. Что-то в тебе было такое… Это глупо… вот так, когда девушка берет и делает первый шаг. Долгое время наблюдает за этим всем, за вашими отношениями, вернее, не наблюдает, а знает об отношениях, и вдруг, когда там всё заканчивается, выбрав подходящий момент, признаётся в любви.