Дыхание истории амплуа у разных стран

Помощник короля Томас Кромвель, прагматичный администратор, симпатизирующий реформаторам, стал архитектором разрыва с Римом. Богослов Томас Кранмер подготовил теологическое обоснование. Анна Болейн была убеждённой сторонницей реформации — это она обеспечила нужное королю окружение и продвигала Кранмера на пост архиепископа. Её влияние на Генриха в 1528–1533 годах было колоссальным.

Большое значение для укрепления протестантской церкви в Англии имело правление старшей дочери Генриха и Екатерины Арагонской — Марии Кровавой. За пять лет правления, пытаясь насильно вернуть Англию в католичество, она сожгла на костре около 300 протестантов. Но чем жесточе она преследовала протестантов, тем больше англичане начинали ассоциировать католицизм с жестокостью и испанским гнётом. И протестантизм вдруг стал символом английской независимости.

Протестантизм улучшил жизнь не только в странах с новой институцией (вера, как вы понимаете, осталась той же), но и во всей Европе — он стал для католической церкви прививкой от смертельной болезни. Исчезла монополия на духовность, а монополия — это плохо не только в экономике.

Молодая, красивая королева-протестантка Елизавета I короновалась на волне всеобщего облегчения и ликования по случаю смерти её сестры-католички. Новая королева обещала «золотой век» — под таким названием её эпоха и вошла в историю Англии.

В 1588 году она разгромила Непобедимую армаду — 130 испанских кораблей, которые пришли покарать дерзкую Англию. Так страна заявила о себе как морская держава, и именно эта победа открыла ей дорогу в Новый Свет.

Колонизация Северной Америки

Когда испанские и португальские корабли, набитые сокровищами, шли в королевскую гавань, на пути их часто грабили английские пираты, и слухи о богатом материке будоражили всю Европу, а особенно Англию.

Елизавета I тоже снарядила свои корабли на новый континент. К тому времени уже знали, что Америка — отдельный континент (Веспуччи написал об этом ещё в 1503 году, Магеллан обогнул Южную Америку в 1520-м). Но и надежда оставалась: если испанцы нашли золото в Мексике и Перу — значит, где-то ещё в Америке должны быть сокровища. И ещё британцы искали Северо-Западный проход, чтобы торговать с Азией, минуя испанские и португальские монополии. Но королева Англии была по-мужски реалистична, чтобы впасть в такую иллюзию, — а золото... его количества, добытого пиратами, её вполне устраивало. Жажда обладания не мучила её так, как испанского короля. И тем не менее она снарядила корабли... Зачем она решила рискнуть деньгами, которых не было в избытке?

Дело в том, что Елизавета I унаследовала от своего отца Генриха VIII страну на пике внутреннего кризиса из-за огораживания, которое длилось четыре века, а при её предке достигло кульминации. Лорд-канцлер короля, Томас Мор, в 1516 году писал в «Утопии»: «Ваши овцы, которые обычно такие кроткие и довольствуются малым, теперь стали такими прожорливыми и дикими, что поедают даже людей». Из-за того что лендлорды огораживали общинные земли под пастбища, лишая крестьян земли как средства существования, в городах кишели толпы бродяг, жизнь которых ничего не стоила: их клеймили раскалённым железом и вешали без разбора.

Но здесь кроется «закон распространения прецедента»: то, что государство делает с одной группой — не важно, с элитой или с низами, — может распространиться на всё общество. И в хорошем, и в плохом.

Так же как английские бароны заставили короля подписать Великую хартию вольностей. И это законное право, рожденное в среде аристократов, через века распространилось на всё население; от неё пошли либерализм, парламентаризм, права человека.

Но работает и обратное, если государство может безнаказанно вешать бродяг, то через какое-то время оно будет вешать купцов, послезавтра — дворян. Практика жестокости, начавшаяся с одной «низшей» группы, неизбежно становится общей практикой. Королева это понимала. И потому отправляла опасных для общества за океан, чтобы не дать создать дома прецедент массовых казней, который потом могут обернуться и против самой короны. Уязвимость короны от расправы над нищими воришками Елизавета то ли предчувствовала, то ли была способна находить причинно-следственные связи. К примеру, она ужасно не хотела казнить Марию Стюарт, которая была смертельно опасна для британской монархии, для англиканской веры и даже для независимости Англии от Испании. Но она предвидела что публичная казнь монарха приведет к потере святости к жизни монарха, в сознании народа. Что через 62 года и случилось — казнь короля Карла I, которая после того как случилась, вызвала у всех присутствующих чувство нездешней жути, такое, что и голову не подобрали и на мосту, как полагалось, на кол не надели. Так она и досталась потомкам – они хранят до сих пор.

Не всё Елизавете I удалось предотвратить, но тем не менее the Virgin Queen — сделала много для того, чтобы её страна сегодня была такой, какая она есть.

Долго анализируя, так сказать, «политическую психосоматику» Елизаветы I, я полагаю, что, отправляя сэра Уолтера Рэли попытать удачи за океаном, она смотрела на золото Нового Света со скепсисом, на проход в Азию через Северную Америку — с надеждой, но на переселение «лишних людей» — как на самую безопасную и выгодную перспективу. К тому времени население Англии за сто лет выросло с 3 до 4 миллионов, и страна задыхалась от перенаселения. Колонизация Америки стала выходом для всех, кто не вписывался в «традиционную» систему: должны были служить и пробиваться крестьяне без земли, священники без прихода, религиозные диссиденты, бродяги и каторжники и, к счастью для американской колонизации, дворяне без наследства — по праву первородства, или майорату, по которому титулы и земли доставались исключительно старшему сыну, а младшие оставались без наследства и средств к существованию. Всё, что внутри страны было угрозой стабильности, за океаном стало фундаментом новой цивилизации.

Из всего этого плана при жизни Елизаветы почти ничего не сложилось. Но её целеполагание осуществилось позже и принесло такие плоды, о которых она и представить не могла. Это создаёт странное ощущение того, что она ближе к нашей современности. Может быть, это для монарха и есть бессмертие — сделать то, что будет работать через века. А когда монарх не может ничего такого создать, тогда его эпоха входит в сознание потомков как эпоха того, кто в этот период создал то, что будет жить в веках. Мы говорим «Елизаветинская эпоха», при этом чаще обращаясь к Шекспиру, но мы говорим «Пушкинская эпоха», хоть там было два императора (не считая Павла). А когда правитель совершает зло, которое помнится веками, эпоха получает название не по его имени, а по имени того, что больше всего заставило страдать: «армянский геноцид», «холокост». Но никогда население страны не назовёт страшное время «эпохой Пол Пота».

Итак, первое английское поселение в Северной Америке, основанное сэром Уолтером Рэли, было названо Вирджинией — в честь the Virgin Queen. К началу войны за независимость Вирджиния станет самой богатой плантаторской колонией. Но первое поселение колонистов в 1587 году бесследно исчезло, оставив после себя лишь пустые постройки. Судьба их до сих пор остаётся загадкой, но, скорее всего, местное население забрало их для своих нужд. После этого до 1600 года интерес к новому континенту пропал. Затем племянник Елизаветы Яков I повторил попытки — возможно, оттого что, повторяя, а не имея желания реализовать конкретный проект, у него тоже ничего не вышло.

В начале XVII века в дело взялся бизнес — «Лондонская компания» в 1607 году основала Джеймстаун. Поселенцы столкнулись с ужасающими трудностями: из ста четырёх человек выжили 60, и по некоторым свидетельствам, были вынуждены прибегать к каннибализму. Они буквально умирали от голода, но продолжали искать золото вместо того, чтобы заниматься земледелием.

Золота и серебра не было, но была корабельная древесина — это поначалу «зацепило» первопроходцев, но прибыли от неё были мизерными. Надежды акционеров не оправдались — компания тихо уплыла, оставив поселенцев. Вот кто бы мог подумать, что всего через 150 лет за эту землю будут проливать кровь потомки этих переселенцев?

Северная Америка не была «пустой» и «нетронутой» — это был распространённый миф. К моменту появления англичан империи ацтеков и инков уже не существовали (ацтеки были уничтожены Кортесом в 1521 году, инки — Писарро к 1572 году), и их территории прочно контролировались Испанией.

Но Северная Америка была густо заселена сотнями коренных народов с развитым земледелием, охотой и сложной дипломатией. На востоке доминировала Конфедерация ирокезов, в Вирджинии правила могущественная Конфедерация поухатанов (именно к ней принадлежала Покахонтас). У них не было централизованной власти, которую можно было бы свергнуть, захватив одного вождя и сразу получив доступ ко всем богатствам региона.

Тогда же, в 1609 году, голландец капитан Генри Хадсон, работавший на голландскую Ост-Индскую компанию, искал Северо-Западный проход, но вместо этого открыл реку, названную его именем.

Для британских переселенцев ситуация неожиданно изменилась в 1612 году — Джон Рольф выменял у индейцев табак, затем скрестил его с привезённым с Бермудских островов, и гибрид прижился и пришёлся по вкусу англичанам. Так табак стал основой экономики Вирджинии, а «вирджинский табак» и «вирджинская смесь» известны по сей день. Последующие колонисты не повторили испанскую ошибку — они не искали готовые империи с сокровищами. Они искали то, чего можно было создать самим: плантации, торговые посты, колонии для переселенцев. Это была другая модель колонизации — не грабёж, а освоение.

Вслед за Вирджинией прибыли новые колонисты из разных стран, исповедовавшие разные религии: англичане, немцы, шведы, итальянцы, католики и протестанты — все они искали лучшей жизни в Новом Свете. На атлантическом побережье возникло ещё двенадцать колоний.

В 1619 году произошли два события, оказавшие влияние на всю дальнейшую историю США, и то, что они случились почти одновременно, несёт в себе какой-то вселенский символ.

Губернатор Джордж Йердли принял решение передать часть своей власти Палате Бюргеров, основав тем самым первое в Новом Свете выборное законодательное собрание. Первое заседание состоялось 30 июля 1619 года. И в этом же году колонистами была приобретена небольшая группа африканцев ангольского происхождения. Хотя формально они не были рабами, а имели длительные контракты без права расторжения, с этого события принято отсчитывать историю рабовладения в Америке.

Первое поколение колонистов было плодовитым — по 7–9 детей в семье. К 1660-м годам их потомки нуждались в новых землях. Мирная жизнь омрачалась набегами индейцев. В 1622 году индейцы уничтожили почти четверть населения колонии. В 1676 году вспыхнуло восстание Бэкона, которое закончилось смертью предводителя от малярии и не привело к каким-либо защитным действиям английских властей для защиты своих соотечественников.

Последующий расцвет колоний начался не с нахождения клада, а с тяжелой, рутинной работы. Джон Рольф, скрещивающий сорта табака; фермеры, расчищающие землю от леса; первые депутаты Палаты Бюргеров, пытающиеся создать законы на пустом месте. Их труд и стал смыслом существования и фундаментом новой цивилизации — и тут особенно бесспорно звучат слова «единственная, настоящая ценность — это труд человеческий» (Анатоль Франс).

Хотя история первых шагов английской колонизации Америки полна драматических поворотов, а Британия безжалостно относилась не только к своим врагам — французам, но и к коренному населению, и к своим соотечественникам, цепь событий прослеживается чётко — как первое событие развивает последующее и приводит к итогу. Четко прорисовывая четыре главных направления британской колониальной истории:

- Возникновение республиканского строя.

- Возникновение рабовладения как способа выживания плантационной экономики.

- Уничтожение рабовладения как условие свободного рынка и процветания.

- Уничтожение коренного населения ради выживания, а не из-за захвата.

- Табачный бизнес как вид деятельности.

И ни одна из них не возникла по плану — всё происходило «как бог на душу положил». А через пару столетий возникли две нации с одним языком. Правда, британцы меняли язык, стремясь к простоте, и со временем он немного изменился, а американцы берегли его как семейную реликвию, от этого английский язык — британский, и английский язык — американский стали разниться. И это оказалось исключением в разности этих наций замеченных Марком Твеном: «Англичанин — человек, который делает что-либо, потому что так делали раньше. Американец — человек, который делает что-либо, потому что так раньше не делали».

Часть 4. Франция: От бронзового века и Галлии до Столетней войны и колонизации

Глава