Дыхание истории амплуа у разных стран

Римская культура пережила гибель цивилизации и «переселилась» к другим народам. Это произошло потому, что Рим щедро поделился своей культурой, полученной от синтеза с греческой. Прямо как в народной мудрости: что отдашь — себе оставишь, что захватишь — потеряешь. Поместив Грецию в своё пространство силой легионов, Рим стал пленником её цивилизации и стал хоть и медленно, но всё же утрачивать свою суровость. Как ни старались власти отгородиться и игнорировать всё греческое, оно всё равно проникало и распространялось по всем провинциям, завоёванным Римом.

И вдруг произошло такое, что изменило отношение римлян ко всему греческому. В августе 117 года н.э. во время войны с Персией неожиданно умер император Траян, и сирийские легионы провозгласили императором его племянника Адриана, и Сенат, несмотря на такую дерзость, всё-таки утвердил его императором. Адриан был философом и до войны, которую затеял Траян, даже посещал занятия в Афинах и был большим грекофилом. И вот тогда в Римской империи широко открылись двери для греческой философии, архитектуры и искусства. Но это не было копированием — это было влиянием. Римская элита массово нанимала греческих учителей, философов и скупала греческие статуи именно для того, чтобы смыть с себя и своей нации клеймо «варваров» в глазах покорённых эллинов.

Адриан не хотел прожить свою жизнь на войне, ему как человеку многостороннему было чем заняться, и он от скуки не томился без войны. Так он задумался о границах: Где наступит предел империи? Когда можно будет остановиться? Что дает большая территория? Как удерживать порядок в старых землях и насаждать свой в новых? И так он пришёл к решению — остановиться! Он сразу прекратил войну с Персией, «зафиналил» существующие границы: где договариваясь, где подкупая, где сражаясь. Затем построил вдоль границ вал, сам лично проехал вдоль него от Италии до границы бритов с не завоеванными шотландцами. Благодаря «Андрианову валу», как политическому кредо, Римская империя просуществовала до V века.

Народы, собранные в одну цивилизацию с одной на всех верой, так сказать с «международным» языком, можно было бы назвать федерацией — если бы было право на самоопределение и это постоянно возбуждало свободолюбивых людей к восстаниям. Так, без федерации и с экономикой на рабах, в окружении варваров, готовых перемахнуть через Адрианов вал и двинуться в самое сердце римской цивилизации Римская империя была слишком протяженной для успешной защиты и этот мир неминуемо двигался к своему концу. В 395 году Империя разделилась на две части Восточная — со столицей в Константинополе и Западная Римская империя со столицей Медиоланом (Милан) и Римом, ставшим религиозным центром.

Рим пал в 476 н.э. — это сообщение — как фотография из семейного альбома и школьники год падения Рима запоминают раньше, чем год своего рождения. Ведь, за этим такая тайна! Как в окончании сказки — закрыли от ребёнка шторкой самое интересное: а что потом? А что потом не написали, а сразу перешли к Раннему средневековью с папским Римом. При этом нас никто не обманул — просто мы сегодняшние и так же историки и философы средневековья имеют разное представление о миропорядке. Еще до так называемого падения Рим уже давно не был столицей западной части империи — столицу перевели сначала в Медиоланум (современный Милан), потом в Равенну. Рим всё ещё оставался самым большим городом Италии — 200-250 тысяч населения, но уже не таким, как в I-II веке нашей эры, когда его население превышало миллион. Императорская резиденция и канцелярия переехали в городок Равенну так как там — на севере Италии было ближе к армии, стоявшей на рубежах империи. А кто контролирует армию, тот и становится императором. Но Рим был духовным центром христианской страны — вот почему захват его язычниками в 476 году считается падением. И вот почему, современному человеку это просто так— без погружения не понять и порой трудно запомнить.

В жанре исторического художественного кино, есть незыблемое правило — исторический фильм должен быть современным. И например высокопоставленный придворный толкает императрицу и зритель понимает, что он ее оскорбил. А если в фильме покажут, как было на самом деле — этот придворный не достаточно глубокий сделал реверанс и это было оскорбление для императрицы, то современный зритель этого вовсе не поймет! А в учебниках нам, конечно не помогают сопереживать чувства людей изучаемой эпохи — у их авторов другая и не малая задача.

Итак, Рим захватили и разграбили вестготы и он действительно пал — как духовная столица. А «падения империи» её жители совсем не заметили! Сенат до VII века, до VI века чеканили монеты и назначали консулов. Жители Рима, северной Галлии или Далмации были совершенно уверены, что остаются гражданами Римской империи и после свержения Ромула Августула — того самого императора, чьё свержение Одоакром ознаменовало для потомков переход от древнего мира к средним векам. Но в жизни римлян ничего не изменилось. «Лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянии».

Византия оказывает сопротивление. Она договаривается с готами, проходившими через её империю, освободить Италию и за это получить землю в Галлии. Готы в Италию разгромили герулов, а затем разделились на два народа: вестготов, которые примкнув к римлянам изгнали гуннов и обосновались в Аквитанской Галлии, и остготов, которые нарушив договор заняли Италию. Это случилось потому, что глубинные процессы уже давно подтачивали фундамент Римской Империи. Экономика держалась на латифундиях и подневольном труде — и когда эта система рухнула, рухнуло всё. В то время как Восточная империя — Византия — просуществовала ещё почти тысячу лет, потому что там был широкий слой свободных крестьян-воинов (фемная система), а рабство не было масштабным и не служило экономическим двигателем.

В этих историях ясно проступает горькая истина: захватчик, овладев чужим, непременно чего-то лишается — на этом этапе или позже. И череда «захват — лишение» повторяется и повторяется, как бусины в ожерелье, и так до поры, пока не сменятся убеждения и ценности. К слову, ценности древние греки называли «благами» (ἀγαθά), что по смыслу подразумевало — добродетели. БлАга не достигаются, а храняться или обретаются. Представления о том что для тебя является блАгом определяет жизнь отдельного человека, а коллективные — жизнь общества. Общество это не просто группа людей,это группа где люди друг с другом могут договариваться без принуждения, брать на себя ответственность без надзирателя, имеют институты, которые существуют веками и могут создавать институты, которые переживут своих создателей. Это живая ткань из доверия, памяти и взаимных обязательств.

Когда Западная Римская империя исчезла, то на когда-то завоёванных ею территориях, образовались государства с её институтами. Они создавали и укрепляли своё хозяйство и экономику по примеру Рима. Эти народы впитали римские способы хозяйствования, управления, культуру, право и религию. Но они проходили через жернова истории в обратном порядке: от империи — к республике. Вот о некоторых из таких стран пойдет речь дальше. А в итоге мы увидим путь из империи — к республике.

Часть 2. Пиренеи. Истощенные паразитированием на колониальной ренте

Глава 2 Пиринеи истощенные рентой

“Богатство нации создается не золотом в сундуках

и не завоеваниями, а трудом и свободным обменом.”

Адам Смит

Продолжая размышлять об историческом амплуа разных стран, обратимся к Пиренейскому полуострову — Ибирийским назывался он в древнии времена и был для всех лакомым куском. Чем же он это заслужил? Ещё в 15–10 тыс. до н.э. южное побережье Бискайского залива было хорошо обжитым местом. И сейчас изобилует находками от стоянок первобытных людей. Генофонд современных европейцев во многом обязан этому гористому побережью.

На Иберийском полуострове поселились финикийцы, греки, кельты, кельтиберы и образовали свои колонии. Из-за серебрянной и золотой руды ещё в конце II тысячелетия до н.э., эта территория была объектом интенсивной колонизационной и торговой деятельности финикийцев. В конце II — начале I тысячелетия до н.э. они основали на юге полуострова ряд больших городов и крупных торгово-ремесленных центров.

Испания и Португалия на протяжении тысячи лет играли важную и очень харАктерную роль во взаимоотношениях со всеми, кто желал их поглотить, и всё же, становясь завоеванными — то римлянами, то германцами, то маврами, — они всегда оставались внутренне непобежденными. И вот, наконец-то, словно боги сжалились, — и теперь уже не финикийцы и иберийцы, а испанцы и португальцы попадают в не реальный исторический поток. Они овладевают несметными богатствами Нового Света, и завоеванное богатство становится их завоевателем и превращает их из Скульптора в Глину. Эта история — словно аллегория в мифе. И, знакомясь с ней, мы можем воспитывать себя.

После падение Рима.

С захватом варварами Рима его легионы один за другим покидали свои провинции, которые Рим сначала завоёвывал, потом благоустраивал и защищал от варваров. Уходя, Рим оставил своих потомков — латинян, смешавшихся с местными народами. Их языки — «внуки» латыни, как и испанский, португальский, французский или итальянский. Еще долгое время— целое тысячелетие, латинский оставался языком церкви, науки, образования и общим языком европейского высшего общества. Так устроены империи — они всегда распространяют свой язык через администрацию, хозяйствование, культуру, и этот язык создает общую культуры.

Теперь римские легионы уходили защищать Рим. И как только последний легион покидал провинцию, так на неё обрушивались варвары. И на Иберийский полуостров хлынули германские племена — свевов, вандалов, вестготов. Приходили и уходили, надолго задержались только вестготы — почти на 300 лет. Им удалось объединить весь полуостров, ассимилироваться и создать королевство со столицей в Толедо.

Реконкиста

Но всё испортило простое решение, соблазн решить вопрос не через коммуникацию (дипломатию), а через силу. В 711 году одно из вестготских племенных союзов, вместо того чтобы договориться о поиске компромисса, призвало себе на помощь арабов и берберов из Северной Африки. Арабы переправились из Африки, одержали одну победу в битве при Херес-де-ла-Фронтера и положили конец всему вестготскому государству, забрав всё себе, не поделившись с пригласившим простаком, оставившим в назидание: бойтесь простых решений, за простыми решениями много крови. Сразу после завоевания маврами на полуострове началось сопротивление — Реконкиста. В Испании она длилась 800 лет! И была щитом для Европы с юга. А с востока «держали щит между враждебных рас монголов и Европы» восточные славяне, пока Европа развивалась в безопасности, ориентируясь на лучшие римские традиции. Чтобы мы сегодня могли любоваться её достижениями и отдыхать душой, наслаждаясь культурой и сервисом.

Открытие Америки

В конце 1480-х годов часть освобождённых от арабов испанских территорий объединилась с унией Католических королей — короля Арагона и королевы Кастильской. И в 1492 году они захватили последние земли, захваченные маврами, — Гранадский эмират. Так завершилась 800-летняя Реконкиста. В тот же год испанские короли дали все необходимые средства на экспедицию Христофора Колумба для открытия нового пути в Индию. Испания начала освоение нового материка.

Португалия же освободилась от мавров через 550 лет — в 1249 году, завершив свою Реконкисту захватом Алга’рве. Это дало ей фору в 250 лет для развития морской торговли и подготовки к эпохе Великих географических открытий.

Испанские конкистадоры сначала действовали из Карибского бассейна, продвигаясь на юг и запад. Флорида и юго-запад стали испанскими, но северные леса и равнины не привлекали испанцев. Для жителей полуострова, привыкших, что Карфаген и Рим приходили сюда за золотом и серебром, Северная Америка казалась бедной. Продвинувшись к югу, испанцы нашли их в изобилии — в Мексике золото ацтеков (1521) и в Перу богатство инков (1533).

Тогда жадность, жестокость и религиозный фанатизм сделали освоение испанцами нового континента крайне постыдной страницей истории человечества. Гружёные сокровищами корабли шли в королевскую гавань, по дороге на них часто нападали британские пираты, и рассказы о золоте нового материка будоражили воображение всей прибрежной Европы.

Но король Португалии Жуан II спокойно воспринимал эти сообщения. Хотя ему первому Колумб предложил участие в своей авантюре, Жуан II не пожелал в ней участвовать. Он ещё раньше вложился в экспедицию Васко да Гамы и ждал, когда тот откроет прямой доступ к Индии через Африку. В 1488 году он получил известие о том, что флот Бартоломеу Диаша обогнул Мыс Доброй Надежды. И в 1495 году Жуан II умирал с чувством полного удовлетворения — он оставил потомкам торговую империю и богатейшую державу Европы. А в 1497 году экспедиция Васко да Гамы дошла до Индии, и доходы от перца и гвоздики хлынули в Лиссабон. Страна переживала небывалый расцвет. С точки зрения бизнеса того времени, Жуан II «попал в десятку».

Испанская империя: от триумфа к развалу

В начале XVI века в Испании наступило правление Карла V Габсбурга, внука королей-победителей — Изабеллы I и Фердинанда II по материнской линии. Он родился в Нидерландских провинциях и воспитывался там тётей Маргаритой Австрийской. В 15 лет ему судьба, руками бургундских дворян, вручила скипетр, а в 20 он стал полноправным правителем огромной европейской империи. Карл отличался от предыдущих монархов религиозностью и политическими амбициями, спрятанными под покрывалом «благих намерений». Он свято верил, что Бог должен служить достижению его великих целей— объединению Европы под скипетром Габсбургов. Владения Испании увеличились в сотни раз. Она стала империей, в которой никогда не заходит солнце.

В Новом Свете испанские конкистадоры разгромили цивилизации ацтеков и инков, подчинив Испании огромные территории от Калифорнии до Чили, а в Европе она постоянно вела войны.

Небывалый приток золота и серебра из Нового Света парадоксальным образом разорял экономику сильнейшей военной державы.Огромная масса золота и серебра обесценивала деньги, вызывая гигантский рост цен. Из-за потока колониального богатства появилась иллюзия изобилия, и цены выросли в 4–4,5 раза даже на хлеб и на товары первой необходимости. Это был беспрецедентный для средневековой Европы уровень инфляции, которая сделала производство товаров внутри Испании крайне дорогим. Местные сукна, обувь и железо стоили намного дороже зарубежных аналогов, и испанцам стало выгоднее покупать всё готовое у соперников — Англии, Франции, Нидерланды, а ремесленники и мануфактуры в самой Испании массово разорялись, сельское хозяйство приходило в упадок.

Так, богатство, пришедшее из Нового Света, не сделало Испанию сильнее — оно её развратило. Хлынувшее в Мадрид серебро из Потоси(где добывалась половина мирового серебра) не создало в ней собственной промышленности, а лишь финансировало роскошь двора и бесконечные войны и хитроумные сплетения для свержения испанской короной королевы-протестантки Елизаветы I и возвращении Англию в лоно католической церкви. Многолетняя настойчивость испанских королей закончилась мистическим поражением испанской Непобедимой армады. И это стало неким подтверждением того, что Бог хранит Англию и её королеву в их протестантской вере.

При несметных богатствах испанских монархов их бытие было, как жизнь взаймы. Короли постоянно брали кредиты у немецких и генуэзских банкиров под залог будущих «серебряных флотов». Когда расходы превышали доходы, государство объявляло дефолт. За 50 лет Испания пережила четыре официальных государственных банкротства. Испания превратилась в транзитный пункт — около 80% прибывшего золота и серебра сразу уходило за границу на оплату импортных товаров, погашение долгов иностранным банкирам и финансирование войн. Появилась поговорка: «Испания — как рот, который принимает пищу, пережёвывает её, но сразу отправляет в другие органы, ничего не оставляя себе».

Итак, Испания была истощена паразитированием на захваченных ей ресурсах. В то же время Франция затягивала Карла V в новые войны, он терпел поражения и с Османской империей. А Священная Римская империя расползалась по швам из-за стремления князей к самостоятельности и борьбы германских и швейцарских реформаторов — Лютера, Цвингли и Кальвина. «Карл V банально устал» — считают блогеры. Но по-моему не банально, здесь налицо психосоматика человека в модусе обладания. Карлу всего 56 лет из них он 41 год он на троне. Здоровье окончательно подорвано боль от давно мучившей его подагры, распространилась на всё тело, подступил геморрой, «он часто плачет, так долго и навзрыд, что напоминает ребёнка». Видимо, империя, построенная на захвате, пожирает своего создателя разными путями. Так великий император в течение трёх лет постепенно отрекался от всех своих титулов и удалился в монастырь, предпочтя скипетру келью и чётки.

В годы правления Филиппа II в Нидерландских провинциях в 1566 году началась первая коммерческая революция. На первом этапе католическое население поддержало протестантские слои, а когда борьба разрослась до национально-освободительной, всё население — от гёзов до герцогов — поддержало её. Жители Нижних Земель уже давно страдали от костров инквизиции, которую Карл V поддерживал и финансово, и морально — вернее, аморально. И запах горелого мяса соседей-протестантов приносил им и боль сострадания, и тревогу за собственный бизнес.

Потому что торгово-рыночные отношения — это не только «купил-продал». Это ещё и социальные отношения: лояльность к иноковости, взаимовыручка. По-сути “продавцу” выгодно быть хорошим человеком: не осуждать другого, не поднимать на него дубину в случае несогласия. Торгующий своим товаром ближе к цивилизованному человеку, чем тот кто живет натуральным хозяйством. И это логично — торговля появилась после эпохи “натурального хозяйства”, когда всё необходимое для жизни производилось внутри хозяйства и ничего не продавалось и не покупалось, деньги появились позже натурального обмена товарами и услугами. Уже поэтому торговля — это ступенька в развитии человеческой цивилизации. А когда торговля происходит в ключе «выиграл — выиграл» — это уже достояние экономически развитого общества или отдельных личностей, которые приближают экономику страны к цивилизованной форме жизни.

Такая вот экономическая теорию толерантности: торговля делает людей терпимыми не из моральных соображений, а из практической выгоды. Продавец не может позволить себе сжигать своих покупателей на костре — это невыгодно. «Коммерция смягчает нравы» писал Монтескьё.

По сути— нидерландцы были первооткрывателями идеи, которую потом «переоткрыли» великие мыслители.

“Торговля требует доверия и предсказуемости” пишет Адам Смит, и не в экономической теории, а в «Теории нравственных чувств» в 1759. “Коммерческое общество не может существовать без базового доверия, честности и соблюдения договоров. Продавцу выгодноне проявлять агрессию потому что насилие убивает повторные сделки.

Как и важно быть надежным потому что принцип — «кто сильнее, тот и прав» — в торговле не работает на прибыль. А работает другой принцип — “ если выиграет покупатель — то выиграл продавец” — потому что не придет покупатель к тому, кто продал ему “тухлое” И сжечь покупателя на костре тоже нельзя — завтра некому будет купить твой товар.

Это не марксистская «борьба классов», не либеральная «борьба за свободу», а экономико-антропологическое объяснение. Торговля как ступень цивилизации требует терпимости, а инквизиция эту терпимость уничтожает и поэтому торговцы восстали.

Почему же они восстали только при Филиппе II ?

Всё дело в том, что Карл V был для них «своим». Он же родился во Фландрии и свободно говорил на их языке. Это создавало иллюзию родства и заставляло терпеть. Бунтовать против «своего» короля означало нарушать сакральный порядок, подобно бунту сына против отца. А Филипп II не родился в Нидерландах, он не относился к населению как к своим подданным, а как к еретикам и врагам, подлежащим усмирению. К тому же он не знал местного языка. Язык — это не только средство коммуникации, это маркер «свой-чужой», инструмент контроля сознания. И та конструкция, которая была при короле-отце, рухнула при короле-сыне — король перестал быть «своим». Исчезнувшее табу открыло дорогу к борьбе за свободу и независимость. Это была жестокая и кровопролитная борьба за независимость и свободу вероисповедания, длившаяся 80 лет, из которых 50 — при поддержке Англии, Франции и Османской империи. А ещё 30 лет Европа не соглашалась признать новое капиталистическое государство даже де-факто. В 1581 году был подписан в одностороннем порядке «Акт о клятвенном отречении», провозгласивший, что король Филипп II Испанский не исполнил своего священного долга перед Нидерландскими провинциями и поэтому более не является законным монархом на их территории Северных Нидерландов, объединённых в Республику Соединённых провинций. И только при внуке Филиппа II — Филиппе IV — в 1648 году по Мюнстерскому миру Республика Соединённых провинций была признана полностью.

Также в последней четверти XVI века в колониях увеличилось недовольство креолов — потомков испанских переселенцев, рождённых в Америке. Они занимали значительное место в колониальной экономике и обществе, но были лишены доступа к высшим административным, военным и церковным должностям, которые занимали уроженцы Испании (пенинсуларес). Это вызывало стремление к самоуправлению.

Хотя сегодня в Испании есть две колонии на африканском континенте, но в целом её колониальную историю закрыл Наполеон Бонапарт в 1808 году, когда вторгся в Испанию, сверг испанскую монархию и посадил на трон своего брата Жозефа. Тогда колонии увидели, что метрополия уязвима, что король может быть свергнут и трон — пуст. И начали формировать собственные хунты — правительства, которые постепенно стали двигаться к полной независимости. К 1825 году большинство испанских колоний в Америке добились независимости. Народы, получившие независимость, обнаружили, что свобода — это не только права, но и ответственность, к которой их никто не готовил.

Боливар мечтал о едином «Соединённом государстве Южной Америки», но его мечта не осуществилась. Что, по-моему, к лучшему. История знает несколько «Соединённых государств», но только Швейцария и Соединённые Штаты, имея общество с постоянным опытом политической жизни, не разделились на несколько стран.

Большое по территории государство с централизованным управлением не может иметь развитую экономику, обеспечивать благосостояние своим гражданам. А для создания государства с объединёнными, но самостоятельными федерациями нужен большой опыт поражений и побед в борьбе за право самоопределения (как в США и во Франции) или в многолетних переговорах (как в Швейцарии). Старые колониальные структуры не могут быстро исчезать, а новые государственные институты — быстро сформироваться. Поэтому, на мой взгляд, малым государствам легче стать экономически стабильными, чем большой стране создать автономии с реальным самоуправлением.

Португалия: богатые тоже плачут

Но если вы думаете, что с Испанией так случилось из-за золота, которое любит дьявол, то посмотрите на Португалию — она возила не золото, а специи (перец, гвоздику), которые были лёгкими, дорогими и создавали устойчивый торговый поток. Но и у этой колониальной империи богатство от специй не пошло на развитие, а было разбазарено, превратив страну в бедную периферию Европы.

Этот феномен — когда бурный рост одного сектора (чаще всего добывающего) разрушает остальные отрасли экономики — назовут в XX веке «ресурсным проклятием» или «голландской болезнью». Механизм в точности соответствовал тому, что происходило с метрополиями Иберийского полуострова около 500 лет назад.

История снова и снова подтверждает, что когда страна получает богатство без труда, она теряет способность его удержать. Но дело даже не в этом, а в том, как и куда вкладываются полученные деньги — то есть создаётся ли капитал. Настоящий капитал создаётся из населения страны. Так некоторые страны поступили иначе: Нидерланды вложили доходы от торговли в первую в мире фондовую биржу, коммерческие школы и Ост-Индскую компанию; Англия — в мануфактуры, науку и флот; Швейцария — в школы, приюты для сирот и профессиональные учебные заведения для калек, вернувшихся с войн; позже США раздавали землю переселенцам и строили школы, превращая вчерашних бедняков в собственников. Таким образом эти страны не пустили полученные деньги на самотёк, создавая инфляцию, а превратили их в устойчивый и прогрессирующий капитал.