Ты предал меня — я ушла к конкуренту

Я не знала, что будет завтра. Знала только одно: утром чемодан поедет со мной.

Глава 3. Свобода с одним чемоданом

Чемодан отказался закрываться. Я сидела на крышке, давила коленом и ругалась словами, которым меня не учили ни в школе, ни на курсах повышения квалификации.

— У тебя там кирпичи? — спросил Олег из дверей спальни.

— Нет. Восемь лет неоправданных ожиданий. Они объёмные.

Вещей, если честно, было немного. Пара платьев, джинсы, зимний свитер, документы, фотографии мамы и моя кружка с надписью «Никаких проблем, только решения». Кружку подарил Олег после первого серьёзного заказа. Особенно забавно было обнаружить, что проблема иногда сидит прямо перед тобой и считает себя решением.

Я вытащила из чемодана одну рубашку. Белую, мужскую. Сложила по привычке. Потом развернула и бросила на кровать.

— Ты можешь просто оставить вещи и спокойно поговорить со мной, — сказал он.

— Мы вчера поговорили. Ты сообщил, что мне нечего делать в собственной жизни. Я решила проверить, правда ли.

— Не изображай героиню. Через неделю прибежишь. Куда ты денешься без зарплаты?

Вот тут мне захотелось прибежать обратно прямо сейчас. Чтобы ударить чемоданом по его самодовольной уверенности. Но чемодан наконец защёлкнулся, и я сочла это добрым знаком.

— Не знаю, куда денусь, — ответила я. — Это неприятная часть свободы. Надеюсь, переживу.

Он потянулся к ручке.

— Отвезу тебя. Не надо устраивать шоу соседям.

— Спасибо. Я сама.

Внизу таксист посмотрел на чемодан и спросил:

— Надолго уезжаете?

— Пока неизвестно.

— Командировка?

— Что-то вроде. Только обратный билет стараюсь не покупать.

Он понимающе кивнул. Самарские таксисты, кажется, успели повидать все формы человеческого несчастья. Некоторые из них даже комментировали их в прямом эфире.

Машина Олега осталась во дворе. Я пользовалась ею много лет, но сейчас не хотела начинать новую жизнь спором из-за ключей. Документы на автомобиль мы ещё обсудим со специалистом. Хотя бы одну взрослую мысль я была способна удержать между двумя истериками.

✦

У Риты в квартире пахло корицей и лаком для волос. Причём корица была из настоящих булочек, а лак — из маленького салона красоты на первом этаже, где хозяйка по утрам проветривала помещение с силой промышленного вентилятора.

— Добро пожаловать в отель «Власова», — объявила подруга, распахивая дверь. — Завтрак по вдохновению, горячая вода иногда, бесплатное унижение бывших мужей круглосуточно.

Она жила в двухкомнатной квартире, снятой вместе с соседкой, которая уехала к родственникам. Вторая комната была закрыта, а мне достался диван в гостиной и половина шкафа, освобождённая от коробок с новогодними гирляндами. Рита работала на праздниках, и у неё круглый год стояла ёлка в разобранном состоянии. В отличие от некоторых семей, эта конструкция хотя бы честно признавалась искусственной.

— Правила, — сказала Рита и торжественно подняла палец. — Первое: никто не плачет в ванной больше десяти минут. Мне туда тоже надо. Второе: бывший не приходит без моего разрешения. Третье: нельзя извиняться за то, что тебе плохо.

— А четвёртое?

— Не трогать коробку с серебряными шарами. Там бомба из блёсток. Один раз открыла — два месяца чихала праздником.

Я поставила чемодан и вдруг поняла, что мне некуда положить ключи. Дома у каждого предмета было место. У ключей — блюдце, у сумки — крючок, у усталости — привычная улыбка. Здесь всё было чужое, даже тишина.

— Я ненадолго, — поспешно сказала я.

Рита перестала улыбаться.

— Вер. Можешь сколько нужно. Только не делай вид, что это не страшно.

И от этой простой фразы у меня опять защипало глаза.

После обеда я открыла ноутбук, собираясь «немного заняться делами». Но на рабочем экране остались только личные фотографии и несколько черновиков резюме. Доступ к служебной почте я не открывала. Это стоило невероятных усилий. Так хотелось узнать, кто сегодня ответил недовольному заказчику, кто забыл про поставку дверей и успел ли Олег испортить встречу с Котовым.

— Руки прочь от бывшей работы, — сказала Рита, заметив моё лицо.

— Я ничего не делаю.

— Ты смотришь на ноутбук так, будто он попросил тебя спасти ребёнка из горящего здания. Говорю как специалист по праздникам: если ведущая заболела, мероприятие всё равно либо состоится, либо честно провалится. Это больше не твоя сцена.

Я закрыла ноутбук. Через минуту снова открыла. Рита молча убрала зарядку.

✦

На следующий день я пошла к юристу. Самостоятельно. Это слово следовало бы продавать в аптеке с предупреждением о побочных эффектах: тошнота, бессонница, постоянная необходимость принимать решения.

Женщина за столом лет пятидесяти предложила присесть, выслушала мой сбивчивый рассказ и не произнесла ни одной фразы из сериала «Сейчас мы его разденем до нитки».

— Во время брака многое приобреталось на общие средства? — спросила она.

— Квартира, машина. Фирму мы тоже поднимали вместе, но оформлена она на него. В документах я руководила клиентами и проектами. Денег своих вкладывала много, а времени ещё больше. Время, кажется, вернуть сложнее.

— Время не вернём, — сказала юрист. — С остальным будем разбираться. Нужны документы, даты приобретения, сведения о платежах. И, пожалуйста, ничего не подписывайте сгоряча.

— Я вчера почти подписала бы заявление о собственном исчезновении.

— Хорошо, что не подписали.

Мы поговорили о том, как начать развод и отдельно обсуждать имущество. Я вышла с небольшим списком дел и большим желанием обнять любого человека, который сумеет объяснить мне жизнь простыми словами.

Перед выходом юрист остановила меня:

— И ещё, Вера Андреевна. Если муж говорит «всё записано на меня», это не ответ на все вопросы. Но и обещать вам половину его дела сейчас было бы нечестно. Шаг за шагом.

Я кивнула. Наконец кто-то не пытался меня либо запугать, либо мгновенно спасти.

Выйдя на улицу, я позвонила маме.

— Я поговорила со специалистом, — сказала я.

— Значит, точно разводишься?

— Да, мам.

Она помолчала. Потом спросила:

— А ты обедала?

Вопрос оказался таким неожиданным, что я прикусила губу. Ни одного слова про то, что я разрушила семью. Просто обедала ли. Я сказала, что нет. Мама пообещала привезти пирожки и тут же добавила, что не собирается сдаваться с «этой историей». Маленький шаг. Для нас обеих.

✦

Когда-то я любила ходить по городу без цели. Просто смотреть витрины, покупать ненужную ерунду и представлять, кем могла бы быть, если бы не выбрала работу с бесконечными дедлайнами. Теперь цель была одна: не вернуться в офис Олега и не рухнуть на чужом диване.

В телефоне всплыло сообщение от Риты: «Зайди в пекарню Жанны, если будешь рядом. Забери коробку для вечернего мероприятия. Я застряла с невестой. Невеста требует персиковый цвет. Персики отрицают существование такого оттенка».

Жанну я знала шапочно. Маленькая женщина с очень прямой спиной, владелица семейной пекарни, которую Рита помогала готовить к открытию после ремонта. Мы виделись на одном празднике, где Жанна угостила меня булочкой и сказала: «Вам нужно нормально есть». Кажется, все женщины старше сорока в какой-то момент заключают договор заботиться о незнакомцах через выпечку.

Пекарня стояла в старом квартале, где у каждого дома был собственный характер и ни один фасад не собирался стареть красиво. Внутри пахло дрожжами, но зала для гостей ещё не было. Только табличка на двери: «Скоро открытие». Слово «скоро» уже потеряло уверенность.

Жанна встретила меня с рулеткой в руке.

— Рита прислала? Хорошо. Забирайте коробку у стены. Только не обращайте внимания на этот ужас.

Ужас был заметный. Недоделанный потолок, закрытые плёнкой столы, пыль на подоконниках. Двое рабочих спорили, где поставить витрину. Один держал чертёж вверх ногами, хотя, возможно, это был не чертёж, а новая концепция оформления.

— Это всё к открытию? — спросила я.

— Через двенадцать дней, — сообщила Жанна и улыбнулась с таким мужеством, что у меня заболело сердце. — Если не успеем, будем продавать булочки прямо через окно. У нас там, слава богу, стекло пока на месте.

Я автоматически осмотрела помещение. Проводка у стены, коробки, проход, заваленный материалами. Уже собиралась спросить про подрядчика, сроки и поставки, но остановилась.

— Простите, — сказала я. — Это профессиональная болезнь.

— Какая?

— Вижу ремонт — начинаю мысленно спасать окружающих. Иногда ещё до того, как меня об этом попросили.

Жанна вздохнула.

— А вы умеете?

Я чуть не сказала «конечно». Слово застряло во рту. Уметь — не значит иметь право заняться чужой жизнью, когда собственная висит на тонкой нитке.

— Умею организовывать людей, — осторожно ответила я. — Но сейчас у меня сложный период. Если захотите, могу подсказать, кого лучше пригласить на осмотр. Не обещаю чудес.

— Я чудес и не прошу, — устало улыбнулась она. — Мне бы хоть булочками торговать, а не мешками со штукатуркой.

Снаружи кто-то коротко сигналил. Я взяла коробку, обещала передать Рите и ушла, хотя внутри всё ещё зудело желание остаться, позвонить, перепроверить и открыть пекарню к назначенной дате собственными зубами.

На улице я впервые почувствовала не только тоску. Было какое-то странное любопытство. Чужой ремонт не являлся моей обязанностью. И мир, как ни удивительно, продолжал существовать без моего ежедневного вмешательства.

✦

В бывший офис я приехала на третий день, заранее договорившись с бухгалтерией о передаче дел и заявлении об увольнении. Никто не обещал, что всё оформится одной фразой, и мне это даже нравилось: бумажная часть разрыва должна хотя бы притворяться взрослой.

Света встретила меня таким взглядом, каким встречают пациентов после трудной операции.

— Вера Андреевна… Олег Павлович у себя. Он просил, чтобы вы сначала зашли.

— Разумеется. Иначе его утро не будет считаться испорченным.

В кабинете за столом сидела Алина. Уже не на краю, а в кресле, которое много лет занимала я. Перед ней лежала стопка папок. Олег стоял у окна и говорил по телефону: «Да, мы теперь работаем быстрее. Никаких лишних согласований».

Увидев меня, он закончил разговор и расплылся в знакомой деловой улыбке.

— Вера. Отлично, что приехала. Сейчас разберёмся. Алина займётся развитием, а ты можешь временно остаться на прежних задачах. Без обид.

Я посмотрела на своё кресло. На чашку с треснувшей ручкой, оставшуюся в углу стола. На шкаф, который сама собирала в первый год. Всё было на своих местах. Кроме меня.

— Я приехала забрать личные вещи и закончить передачу дел, — сказала я.

— Ты не слушаешь, — поморщился Олег. — Я предлагаю тебе нормальные условия.

— Ты предлагаешь мне быть незаменимой, пока это бесплатно, и заменяемой, когда речь о признании. Боюсь, на этот аттракцион я уже купила абонемент. Больше не хочу.

Алина положила ручку.

— Нам всем было бы проще, если бы ты не делала это публично.

— Алина, я стою в кабинете, где ты сидишь на моём месте. Публичность организовали без меня.

Она покраснела. Совсем чуть-чуть. Олег сделал шаг ко мне.

— Ты понимаешь, на кого сейчас работаешь? У тебя нет ни квартиры, ни дохода. А резюме с подобной историей никого не обрадует.

— Тогда я стану редкой специалисткой с интересной биографией.

— Не язви.

— Не угрожай.

Мы смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Я неожиданно вспомнила, как он когда-то держал мой старый пуховик в гардеробе театра, чтобы у меня не замёрзли руки. Тот мальчик умел быть хорошим. Не хватало сил понять, куда он пропал.

— Закончим спокойно, — сказала я. — Я передам только то, что должна. Всё остальное решим отдельно.

На лестнице меня догнала Света с коробкой личных вещей. Там оказались кружка, фотография с корпоративного праздника и две заколки.

— Я не знала, что выбросить, — сказала она.

— Ничего, — ответила я. — Пожалуй, уже достаточно выброшено за эту неделю.

У двери офиса я на секунду задержалась. Когда мы открывали его, на стенах ещё не было краски, а в углу торчала одна розетка. Олег обещал повесить вывеску и устроить праздник. Я бегала по городу с документами и искала дешёвые стулья. Мы были счастливы. Сейчас в этом месте осталось только эхо.

Телефон завибрировал: сообщение от Олега. «Ты пожалеешь, что ушла». Я прочитала, убрала телефон и подняла воротник куртки.

— Возможно, — сказала я вслух. — Но точно не сегодня.

У меня не было следующего адреса. Зато впервые за очень долгое время появился выбор, куда идти.

Глава 4. Чужой мужчина, знакомый взгляд

Утром Рита отправила меня обратно к Жанне. На этот раз не за коробкой.

— Я оставила у неё телефон, — объявила подруга из чужого автомобиля. На фоне кто-то страдал из-за размера арки для цветов. — Вер, забери, пожалуйста. Без телефона я беспомощна, как ведущая без микрофона и терпения.

— А на каком телефоне ты мне звонишь?

— На рабочем. Не придирайся к деталям, у меня уже два нервных срыва в расписании.

Я надела джинсы и старый свитер. Рита уверяла, что женщина после расставания не обязана выглядеть как оскорблённая королева, а может выглядеть как женщина, которая хочет купить хлеб. Спорить было сложно.

В пекарне спорили ещё до моего прихода.

— Через неделю должны открываться двери! — голос Жанны слышался с улицы. — Не завтра, не когда рак на горе свистнет, а через неделю!

— Я вам объясняю: витрину невозможно поставить, пока это не переделают, — отвечал высокий мужчина в грязной куртке.

— А кто должен переделать?

— Вызывали тех, кто делал стены?

— Я вызывала всех. Мне уже кажется, что при следующем звонке сюда приедет труппа цирка.

Я вошла осторожно. На полу лежали куски картона, вдоль стены стояли коробки. Жанна в фартуке с нарисованными круассанами готова была этим фартуком кого-нибудь придушить.

— Рита оставила телефон, — сообщила я, словно это была достаточная причина для появления спасательного отряда.

— Вон там, на подоконнике, — ответила Жанна и тут же снова повернулась к мужчине. — Объясните мне простыми словами: почему я не могу поставить сюда холодильник?

Мужчина вздохнул и принялся рассказывать о размерах проёма. Через минуту стало ясно, что он объясняет не то, о чём его спрашивают. Я присела у стены, посмотрела на размеченный пол.

— Простите, можно уточнить? — спросила я. — Если витрина здесь не помещается, можно ли временно поставить её вдоль другой стены? Не подключать ничего наугад, просто поменять расположение после осмотра мастера.

Жанна сразу оживилась.

— А так можно?

— Не знаю. Я не специалист по электрике. Но спросить его можно. И надо перестать орать на человека, который хотя бы пришёл.

Мужчина с облегчением посмотрел на меня. У Жанны дрогнули губы.

— Я не ору. Я художественно выражаю тревогу.

— Очень выразительно. У вас почти готов сольный концерт.

Из двери донёсся новый голос:

— Если концерт платный, надеюсь, место у меня в первом ряду.

Я повернулась.

Мужчина в тёмной куртке стоял на пороге, держа в руке папку. Высокий, с коротко стриженными волосами, без галстука и без той особой улыбки, которая обычно появляется у начальников при виде чужих проблем. Выглядел лет на сорок. Или на сорок один — возраст, когда мужчина уже умеет молчать, а женщина начинает за это его уважать.

Жанна метнулась к нему.

— Кирилл Сергеевич! Наконец-то. Вы же обещали посмотреть. У меня тут всё разваливается.

— Пока только настроение, — сказал он, осматривая помещение. — Остальное, кажется, держится.

Он поднял на меня глаза. На секунду замер. Узнал.

— Вера Андреевна?

Я тоже узнала. Мы встречались полтора года назад на городском мероприятии для компаний, занимающихся ремонтом помещений. Я тогда публично поправила неверные сроки в презентации одного из подрядчиков. Олег после мероприятия сказал, что я «создала неловкость». А этот мужчина подошёл и спросил, давно ли я работаю руководителем проектов.

— Кирилл Белов, — произнесла я. — Вижу, у конкурентов память лучше, чем у некоторых супругов.

Он чуть приподнял бровь.

— У некоторых супругов?

— Профессиональная деформация. Прошу не учитывать.

Его взгляд задержался на моей руке. Обручального кольца уже не было. Сняла вчера ночью, не решаясь признать, что маленькая золотая полоска способна давить сильнее любого долга.

— Я не ожидал вас здесь встретить, — сказал Кирилл.

— Взаимно. Обычно я появляюсь только в местах, где людям требуется срочно что-то разрулить. Удивляюсь, что меня не заносят в местные легенды.

— Ещё не вечер, — ответил он. — Жанна, покажете, с чего началось?

✦

Через двадцать минут мы стояли у окна с листком бумаги. Жанна принесла горячие булочки, как будто пыталась заключить мир через тесто. Я не планировала участвовать в осмотре, но она то и дело спрашивала моё мнение.

— Завтра должны привезти холодильники, — сказала она. — Послезавтра — вывеску. Я пригласила людей на открытие. У дочери день рождения, она хотела устроить здесь праздник. А мне теперь говорят, что половину зала нельзя использовать.

Кирилл не обещал мгновенно исправить всё. В этом он удивил меня больше, чем если бы достал из кармана волшебную палочку.

— Сначала наш специалист посмотрит, что готово безопасно, а что нет, — сказал он. — Потом решим, какую часть можно открыть вовремя. Я не буду говорить, что за неделю всё починим, пока не увидим реальную картину.

— Значит, всё плохо? — спросила Жанна.

— Значит, мы не хотим сделать хуже.

Я кивнула. Хороший ответ. Дома Олег на такой вопрос говорил: «Да всё нормально, перестань». А потом звонил мне в одиннадцать вечера и просил срочно придумать, что делать с чужим «нормально».

— Можно на минуту? — спросила я.

Кирилл повернулся.

— Конечно.

Я взяла чистую сторону листа.

— У Жанны две задачи, которые сейчас смешались. Ей нужно начать продавать и ей хочется красивого открытия. Если мы отделим одно от другого, появляется шанс. Рабочую часть можно открыть после необходимых проверок, а праздник перенести. Это не позор. Позор — позвать людей под потолок, который ещё не готов.

Жанна задумалась.

— А как же гости? Я уже всё обещала.

— Напишите, что будет небольшое первое открытие, а большое — позже. Только не обещайте то, чего мы не знаем. Людям нужны булочки. Им всё равно, какого цвета у вас в зале стена, если булочки хорошие.

Жанна посмотрела на свои руки.

— Они хорошие, — тихо сказала она. — Я ради них всё это и затеяла.

— Тогда начните с них.

Кирилл внимательно слушал. Потом на листке у меня появилось несколько коротких вопросов к будущему специалисту. Ни одного загадочного слова, зато наконец стало понятно, кого и зачем надо позвать.

— Вы когда-нибудь работали у меня? — спросил он, когда Жанна ушла за новой порцией булочек.

— Нет. Вы бы запомнили.

— Уже запомнил.

Я посмотрела на него. Он произнёс это без улыбки, и почему-то стало неловко. Не как после комплимента, а как в тот момент, когда тебя вдруг видят без привычного пиджака.

— Осторожнее, — сказала я. — У меня аллергия на слишком удачные фразы.

— Хорошо. Буду говорить хуже.

Я фыркнула. Сама не ожидала.

✦

Когда осмотр закончился, Жанна перехватила меня возле двери.

— Вера, а вы могли бы ещё прийти? Посмотреть, что они решат? Я понимаю, вы заняты, но у меня голова кругом.

Я хотела ответить привычное «конечно». И уже открыла рот.

Кирилл стоял за её спиной, надевая куртку. На секунду его взгляд встретился с моим — не подсказывал, не спасал, просто ждал.

— Могу зайти, — сказала я. — Но только как знакомая. Если будете заключать договор, не надо рассчитывать на мои обещания. Я сейчас не работаю здесь.

Жанна кивнула.

— И то хорошо. У меня хоть один человек сегодня сказал правду.

На улице дул прохладный ветер. Я убрала телефон Риты в сумку, сунула руки в карманы. Кирилл вышел следом.

— Вы по-прежнему умеете сначала услышать человека, — сказал он.

— Дайте угадаю: сейчас последует предложение приобрести этот навык по специальной цене?

— Нет. Просто наблюдение.

Мы прошли несколько шагов.

— Вы сейчас где работаете? — спросил он.

Я почувствовала, как горло пересохло. Вчера могла спокойно пошутить о своём разводе с Ритой. Сказать это почти чужому мужчине оказалось гораздо труднее.

— Нигде. Взяла отпуск от чужих глупостей. Временно бессрочный.

— От компании Зайцева тоже?

Он спрашивал без сочувственного наклона головы. За это я едва не полюбила его прямо на тротуаре. Но самосохранение ещё работало.

— Особенно от неё.

— Слышал, что там перемены.

— Перемены — скромное слово. Скорее капитальный ремонт с выселением старых жильцов.

Он не спросил о причинах. Не полез с советами. Просто остановился возле своей машины.

— Если захотите вернуться к работе, позвоните. Мы иногда ищем людей, которые не путают честный ответ с удобным.

— А вы всегда так вербуете сотрудников? Возле пекарни и под запах свежих булочек?

— Только лучших. Для остальных у меня скучный кабинет.

Я рассмеялась. На этот раз легко, без слёз. Удивительное ощущение.

— Спасибо, — сказала я, — но я пока в том состоянии, когда человек может принять предложение о работе за приглашение сбежать от собственной жизни.

— Тогда не спешите. Номер мой у Жанны. А можно я оставлю свой напрямую?

— Можно. Только у меня телефон почти всегда разряжен. Старая привычка.

— Значит, придётся звонить дважды.

Он протянул визитку. Я взяла её за край, стараясь не коснуться пальцев. Не из романтических побуждений. Просто неожиданно почувствовала себя школьницей, а это в тридцать шесть было подозрительно.

✦

По дороге к Рите я несколько раз доставала визитку. На ней было написано просто: «Кирилл Белов». Ни слов «гений», ни «лучший в отрасли», ни фотография на фоне небоскрёбов. Даже скучно. Мужчины, способные спокойно жить без саморекламы, выглядели экзотикой.

Рита встретила меня в дверях.

— Телефон? — потребовала она.

Я протянула аппарат.

— А что у тебя за лицо?

— Какое?

— Такое, будто кто-то впервые за неделю сказал тебе, что мир не закончился.

Я рассказала про пекарню и Кирилла. Только про работу. Почти. Рита слушала с выражением человека, который нашёл в холодильнике чужой торт и пока не решил, можно ли откусить.

— Значит, конкурент Олега, — подвела она итог.

— Не начинай.

— Я вообще молчу. Просто удивительно, как судьба умеет подбирать декорации. У одной жены муж меняет женщину на партнёрские связи, у другой — партнёрские связи предлагают ей работу. Шекспир сейчас где-то в сторонке нервно курит.

— Он не предлагал работу. Он предложил позвонить.

— Самое страшное начало любой истории. Особенно если мужчина не похож на рекламный щит с зубами.

Я спрятала визитку под магнит на холодильнике. Через час переложила в кошелёк. Через два — вынула оттуда, чтобы не забыть среди чеков. Рита наблюдала молча.

Вечером пришло короткое сообщение с неизвестного номера: «Это Кирилл Белов. Жанна дала ваш контакт с вашего разрешения через Риту. Завтра будем на объекте со специалистом. Если захотите взглянуть на итог, приходите. И спасибо за идею разделить открытие на два этапа».

Я прочитала сообщение трижды. Ничего личного. Ни одного сердечка. Просто благодарность за идею, которую я высказала между двумя кусками булочки.

Олег за восемь лет привык считать мои идеи частью воздуха. А тут кто-то счёл нужным написать «спасибо».

Я набрала: «Пожалуйста. Надеюсь, ваши специалисты умеют отличать стены от потолка. Иначе придётся открывать пекарню на улице».

Ответ пришёл почти сразу: «В случае чего займём уличную площадку. Но надеюсь, до этого не дойдёт».

Я улыбнулась в телефон.

Рита, проходя мимо, изобразила громкий кашель.

— Это по работе, — предупредила я.

— Конечно. Я тоже так говорю, когда встречаю в интернете очередного красавца. Чисто исследовательская деятельность.

Я кинула в неё кухонным полотенцем. Впервые после измены мы смеялись, не заставляя себя.

А ночью мне приснилась пекарня. Там было светло, пахло корицей и кто-то за моей спиной сказал: «Можете больше не держать весь потолок на своих плечах». Я обернулась, но проснулась раньше, чем увидела лицо.

Обычно я не верила снам. Однако утром обнаружила, что визитка Кирилла лежит рядом с телефоном, а не в мусорном ведре.

Глава 5. Бывшая жена — новая проблема

Олег опубликовал нашу семейную историю в интернете на пятый день после моего ухода. Разумеется, не словами «я изменил жене и попытался вычеркнуть её из компании». Он был бы не Олегом, если бы не нашёл для предательства красивую обёртку.