Гонщик Империи. Без автопилота

Ян Кроу

Гонщик Империи. Без автопилота

Пролог. Отсечка

Рёв двигателя на прямой бьёт прямо в основание черепа, даже сквозь шлем и наушники.

Триста сорок километров в час.

Пальцы на руле впились в замшевую оплётку. Под огнеупорными перчатками ладони мокрые от пота. Впереди — «Параболика». Последний поворот в Монце. Промахнись с точкой торможения хотя бы на полтора метра — и можно забыть о победе.

— Давление в переднем левом падает, Макс! — голос гоночного инженера в наушниках срывается на крик. — Сбрасывай, заходи в боксы! Не рискуй!

— Пошёл к чёрту, это последний круг! — ору я в микрофон.

В зеркалах заднего вида, размером со спичечный коробок, маячит красный нос болида соперника. Пять десятых секунды. Всего полсекунды преимущества. До первого в жизни чемпионского титула остались один поворот и финишная прямая.

Чёрт с ней, с резиной. Она выдержит. Должна выдержать.

Нога бьёт по педали тормоза. Перегрузка почти в четыре G швыряет тело вперёд, ремни врезаются в ключицы, выдавливая воздух из лёгких. Я чувствую, как левое переднее колесо начинает предательски вибрировать. Руль бьёт мелкой, злой дрожью.

«Только не сейчас. Сука, только не сейчас...»

Хлопок.

Не взрыв, нет. Просто глухой, мерзкий шлепок лопнувшей покрышки. Руль дёргается так, что едва не выворачивает запястья. Нос болида клюёт влево, заднюю ось срывает, и перед глазами мелькают синее небо, чёрный асфальт зоны вылета и защитные ограждения.

Я не закрываю глаза. Руки сами выкручивают руль в сторону заноса, пытаясь поймать машину. Но я уже понимаю: всё, приехали. Скорость двести восемьдесят. До ограждения сорок метров.

Удар.

Сначала хрустит карбон. Треск такой, словно ломают охапку сухих веток. Потом приходит темнота. Без боли и без мыслей. Просто выключатель щёлкнул в положение «ноль».

Глава 1. Второй старт

Запах. Первым вернулся именно он.

Никакого жжёного масла, раскалённой резины или едкого запаха огнетушащего состава. Пахло озоном, дешёвым антисептиком и чем-то кислым, похожим на протухший капустный рассол.

Я дёрнулся, пытаясь вдохнуть, и тут же закашлялся, выплёвывая из горла вязкую, холодную слизь.

— О, живой! Смотри-ка, бледный, а живучий!

Голос раздался откуда-то сверху, гулкий, с противным металлическим призвуком, будто говорили в пустое ведро. Я с трудом разлепил веки. В глаза ударил мертвенно-белый свет потолочных ламп.

Надо мной склонились двое. На обоих — странные комбинезоны цвета мокрого асфальта со светящимися полосками на плечах. Тот, что повыше, с узким крысиным лицом и жидкими белёсыми бровями, скалился, глядя на меня. Второй — коренастый, почти без шеи — держал в руках планшет с прозрачным экраном.

— Какого хрена... — прохрипел я. Голос был чужой. Выше, тоньше, с какой-то дурацкой хрипотцой. — Где маршалы? Что с машиной?

— С какой машиной, придурок? — крысолицый хохотнул и ткнул меня пальцем в грудь. Больно, будто железным прутом. — Ты в капсуле симулятора сдох чуть не по-настоящему, Вейн! Нейрошунт перегрел, идиот. Врачи сказали, ещё бы две минуты, и твои мозги в кисель превратились бы.

Я посмотрел на свои руки.

Узкие запястья. Тонкие, длинные пальцы без единой мозоли от руля. Кожа бледная, почти прозрачная, сквозь неё просвечивают синие жилки. Никаких шрамов от ожогов на левом предплечье, которые я заработал ещё в картинге.

— Что за цирк... — выдохнул я, приподнимаясь на локтях.

Помещение напоминало не госпиталь и не паддок. Серые металлические стены без единого окна, ряды каких-то стеклянных саркофагов, оплетённых толстыми пучками проводов. Рядом с моей кушеткой стояла раскрытая капсула симулятора. В углу мигала голограмма — вращающийся золотой орёл с тремя головами, под которым горела надпись на незнакомом, но почему-то понятном языке: «Имперская лётная академия сектора Орион. Взвод 404».

В висок внезапно вонзилась раскалённая спица. Я зашипел, схватившись за голову, и перед глазами поплыли чужие картинки.

Шумный мегаполис под стеклянным куполом. Худой, вечно сутулый парень по имени Кайлен Вейн. Сын мелкого клерка из архивного департамента, попавший в академию по квоте для бедных. Посмешище всего курса. Тот самый парень, который умудрился завалить даже базовый тест на автоматическую посадку, потому что у него тряслись руки.

Воспоминания ложились поверх моих собственных, как второй слой краски. Макс Корвин, двукратный вице-чемпион мира, разбившийся в Монце, и Кайлен Вейн, восемнадцатилетний курсант-неудачник, не переживший сбоя нейрошунта во время учебной симуляции.

— Эй, Вейн, ты оглох? — коренастый шагнул ближе, заслоняя свет. Его звали Грог. Тупой, как пробка, но с кулаками размером с дыню и связями в штабе. — Я спрашиваю, ты когда долг отдавать собираешься? Пятьсот кредитов. Срок вышел вчера.

Я медленно сел на краю жёсткой медицинской кушетки. Голова гудела, но паника, которая по идее должна была накрыть любого нормального человека на моём месте, почему-то не приходила. Вместо неё включился тот самый холодный режим, в который я переходил каждый раз, когда гасли красные огни светофора на стартовой решётке.

Пульс — сто десять. Дыхание ровное. Оценка обстановки.

Передо мной два ублюдка. Один — шакал, второй — бык. Тело у меня сейчас дохлое, как у цыплёнка. В драку лезть бессмысленно. Зато мозги на месте.

— Слышь, Грог, — я посмотрел ему прямо в переносицу, не мигая. — А тебе не кажется, что ты слишком близко стоишь? От тебя псиной несёт.

Крысолицый — его звали Спарк — аж поперхнулся от такой наглости. Грог на секунду застыл. Судя по их лицам, прежний Кайлен никогда не позволял себе разговаривать с ними подобным образом.

— Ты чё сказал, падаль? — прорычал Грог, сжимая кулаки. — Я тебе сейчас челюсть в трусы высыплю!

Он замахнулся. Медленно. Сначала отвёл плечо, потом перенёс вес на правую ногу. В автоспорте за такую реакцию тебя бы выгнали ещё на этапе отбора в картинг. Я успел заметить движение ещё до того, как кулак полетел мне в лицо.

Я не стал блокировать. Качнул корпус влево, пропуская удар мимо уха. Новое тело двигалось медленнее, чем я рассчитывал, но Грог всё равно промахнулся. Я тут же со всей дури ударил носком тяжёлого армейского ботинка сбоку под его колено.

Нога у Грога подломилась. Он взвыл и рухнул на колени, хватаясь за неё.

— Сука! Нога! Ты чё сделал, тварь?!

Спарк дёрнулся ко мне, но я уже стоял на ногах, перехватив со столика тяжёлый металлический лоток для инструментов.

— Шаг сделаешь — раскрою череп, — тихо сказал я. Без крика, без истерики. Так обычно говорят механику, который забыл закрутить гайку на колесе. — И передай всем остальным: Кайлен Вейн сдох в той капсуле. Теперь здесь я. И если кто-то ещё раз сунется ко мне за деньгами, которых я не занимал, я ему глаза выдавлю. Понял?

Спарк сглотнул, попятился назад, зацепился пяткой за провод и грохнулся на задницу.

— П-понял... Вейн, ты чё, с катушек слетел? У нас через десять минут лётная практика! Инструктор Кроу нас всех в порошок сотрёт!

— Вот и отлично. — Я бросил лоток обратно на столик. — Пошли летать.

Глава 2. Мясорубка

До ангара было всего несколько минут ходьбы. Но у выхода из медотсека нас остановил дежурный медик. Он ещё раз провёл сканером вдоль моего затылка, сверился с планшетом и буркнул:

— Нейрошунт в норме. Последствий перегрева не обнаружено. К полётам допущен.

Голова у меня всё ещё гудела, но спорить я не собирался.

Спарк всю дорогу молчал и старался не встречаться со мной взглядом. Грог нагнал нас у входа в ангар, заметно прихрамывая. Судя по его лицу, колено всё ещё болело, но опоздать на практику он боялся.

Ангар напоминал собор, построенный сумасшедшим технократом. Под высоким сводом, теряющимся в синеватой дымке, висели три десятка истребителей класса «Стриж».

Я смотрел на них и не мог сдержать кривой ухмылки. Это были не боевые машины, а летающие гробы, набитые электроникой под самую завязку. Обтекаемые, зализанные корпуса без единого острого угла, матовые серые панели. И ни одного нормального иллюминатора — только глухой бронеколпак.

— Стройся, личинки! — рявкнул голос, от которого захотелось вытянуться по струнке даже мне.

Инструктор Маркус Кроу выглядел так, словно его вырезали из куска старого дуба и забыли покрыть лаком. Седой ёжик волос, длинный шрам от левой брови до воротника кителя и ледяные серые глаза, в которых не было ни капли сочувствия. Правый рукав его формы был пуст и аккуратно заколот у плеча.

— Сегодня «Мясорубка»! Отрабатываем манёвр уклонения в астероидном поясе! — Кроу прохаживался вдоль строя, заложив единственную руку за спину. — Напоминаю для особо одарённых: ваша задача — не мешать бортовому искину. Вы — операторы. Вы задаёте вектор, система просчитывает траекторию, корректирует тягу и выводит машину из-под удара. Тот, кто попытается перейти на ручное управление без приказа, отправится чистить гальюны до конца срока обучения. Вопросы?

Тишина. Курсанты стояли, вытянувшись, глядя строго перед собой. На их лицах застыло выражение тупой покорности. Они не хотели летать. Они хотели нажимать кнопки и получать за это жалованье.

Я поднял руку.

Кроу остановился. Повернул голову. Его взгляд упёрся в меня.

— Курсант Вейн. Я думал, ты ещё в медотсеке слюни пускаешь. Что тебе?

— Вопрос, господин инструктор. Если искин такой умный, нахрена тогда в кабине мы? Посадите туда мешок с картошкой — результат будет тот же.

По строю прошёл сдавленный смешок, который тут же оборвался под тяжёлым взглядом Кроу.

Инструктор подошёл ко мне вплотную. От него пахло крепким табаком и оружейной смазкой.

— Мешок с картошкой, Вейн, не умеет нести ответственность за провал задания, — тихо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — А ещё мешок с картошкой не умеет умирать за Империю. Хочешь проверить, кто умнее — ты или нейросеть «Стрижа»?

— Хочу.

— Прекрасно. По машинам! Вейн, ты идёшь в третьем звене. Посмотрим, на сколько секунд тебя хватит без автопилота.

Кабина «Стрижа» оказалась тесной, как кокпит болида. Только вместо привычного штурвала-бабочки с кучей крутилок передо мной торчали две уродливые рукоятки, больше похожие на джойстики от старой игровой приставки, а вместо лобового стекла светился панорамный голоэкран.

К счастью, память Кайлена подсказала, какая рукоять за что отвечает. По крайней мере, с управлением разбираться с нуля не придётся.

Я надел шлем. Нейроинтерфейс мягко щёлкнул на затылке, и в голове сразу зазвучал ровный, бесстрастный женский голос бортового компьютера:

«Синхронизация завершена. Пилот: курсант Кайлен Вейн. Уровень допуска: минимальный. Рекомендуемый режим: полное автоматическое пилотирование».

— Отключить автопилот, — сказал я, пристёгивая ремни.

«Ошибка. Ручное управление разрешено только в нештатных ситуациях или по коду инструктора».

— Код подтверждения: Ноль-Семь-Альфа-Кроу, — раздался в наушниках хриплый голос инструктора. — Давай, герой. Покажи класс. Только учти: если разобьёшь машину, твои внуки будут выплачивать кредит за обшивку.

«Режим ручного управления активирован. Внимание: система стабилизации отключена. Помощь в прицеливании отключена».

Экран передо мной моргнул, и привычные зелёные коридоры безопасных траекторий исчезли. Остался только космос, россыпь далёких звёзд и вращающиеся впереди глыбы учебного полигона — огромные бетонные валуны, выведенные на орбиту спутника.

— Пошёл! — скомандовал Кроу.

Двадцать истребителей рванули вперёд. Остальные курсанты шли ровным, красивым строем, словно гуси на перелёте. Их машины двигались синхронно, плавно огибая препятствия по идеальным математическим дугам.

Я же двинул сектор газа до упора.

Перегрузка вжала меня в кресло. Тело Кайлена свело, в глазах потемнело, мышцы болезненно напряглись, но я только сжал зубы. В Монце на торможении давило гораздо сильнее.

Правда, тогда у меня было другое тело.

«Стриж» ревел, как раненый зверь. Машина была тяжёлой, инертной, с отвратительной развесовкой — сразу чувствовалось, что конструкторы делали её для компьютеров, а не для людей. После резкого разворота истребитель продолжал скользить боком по прежней траектории. Компьютер тут же погасил бы это скольжение маневровыми двигателями.

А я не стал. Я использовал этот занос.

Впереди вырос огромный астероид, размером с пятиэтажный дом. Бортовой искин тут же запищал тонким, противным звуком:

«Внимание! Столкновение неизбежно! Вероятность выживания при ручном манёвре: четыре процента! Рекомендую экстренное торможение!»

— Заткнись, железка!

Я резко дёрнул левую рукоять на себя, одновременно давая полную тягу на правый маневровый двигатель. Истребитель швырнуло боком. Меня бросило на ремни так, что чуть не треснули рёбра, но «Стриж» прошёл в каком-то метре от шершавой поверхности камня.

На голоэкране скала метнулась мимо. Ещё чуть-чуть — и нас размазало бы по ней.

— Вейн, мать твою, ты что творишь?! — заорал в эфире Спарк, чей истребитель шёл чуть позади. — Ты меня чуть не снёс!

Я не ответил. Впереди открылся узкий проход между двумя вращающимися глыбами. Компьютер любого другого пилота в этом месте сбросил бы скорость до минимума, чтобы протиснуться аккуратно. Это потеря шести секунд. На трассе шесть секунд — целая вечность.

Я врубил форсаж.

Время будто замедлилось. Я видел каждую трещину на камне. Видел, как поворачивается левая глыба, открывая щель шириной всего на пару метров больше размаха крыльев «Стрижа».

Руки двигались сами. Никаких расчётов, никаких формул. Только чистое, животное чувство габаритов машины и скорости. Левый крен на сорок пять градусов, короткий импульс носовыми дюзами, чтобы погасить рыскание, и сразу — полный газ.

Истребитель проскочил в щель. По обе стороны от крыльев оставалось меньше метра свободного пространства.

На выходе из пояса я развернул «Стриж» носом против движения, коротко ударил тягой, гася скорость, и замер у финишной отметки за целых сорок секунд до того, как из астероидов вынырнул лидер группы — тот самый самодовольный Грог, которого вёл на поводке его хвалёный искин.

В эфире повисла гробовая тишина. Было слышно только, как тяжело дышит кто-то в микрофон.

Потом щёлкнула связь.

— Курсант Вейн, — голос Кроу звучал странно. В нём не было привычной злости. — После посадки — ко мне в кабинет. Бегом.

Я загнал «Стриж» обратно в ангар и только там снял шлем, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Сердце колотилось где-то в горле, руки мелко дрожали от выброса адреналина, но на губах сама собой растянулась улыбка.

Кажется, этот мир не такой уж и скучный.

Глава 3. Три сотых процента

После посадки я сразу отправился к Кроу, но инструктор заставил меня прождать почти час. Из-за закрытой двери доносились обрывки переговоров по связи. Когда он наконец впустил меня, в академии уже прозвучал отбой.

Кабинет инструктора Кроу напоминал музей старого железа. Вместо модных голографических панелей на стенах висели настоящие бумажные карты звёздных систем, пожелтевшие от времени фотографии старых крейсеров и даже револьвер в потёртой кобуре. Судя по состоянию, вполне рабочий.

Я стоял перед его столом, заложив руки за спину. Кроу сидел в кресле, крутя в пальцах единственной руки тяжёлую металлическую зажигалку.

— Двадцать лет я учу этих сопляков летать, Вейн, — тихо начал он, не поднимая глаз. — Двадцать лет. И знаешь, что самое страшное? Они не боятся высоты. Они не боятся скорости. Они вообще ничего не боятся, потому что за них думает кусок кремния в приборной панели.

Он резко поднял голову. Его серые глаза буравили меня насквозь.

— Вчера ты был самым жалким ничтожеством на курсе. Твои показатели нейроактивности были ниже, чем у лабораторной крысы. Сегодня ты прошёл «Мясорубку» на ручном управлении за время, которое не снилось даже асам Имперского флота. Как?

Я пожал плечами.

— Просто нажал на газ, господин инструктор. Ваша электроника слишком трусливая. Она считает вероятности, а в гонке... в бою, то есть, пока всё просчитаешь, уже поздно. Надо ехать.

— В гонке? — Кроу прищурился. — Интересное слово. Откуда ты его знаешь? Автоспорт запретили ещё триста лет назад, когда люди окончательно пересели на гравиплатформы с автопилотом. Слишком опасно, видите ли.

— В старых архивах отца вычитал, — соврал я, не моргнув глазом. Благо память Кайлена подсказывала, что его папаша действительно копался в древних базах данных.

Кроу усмехнулся. Усмешка вышла кривой, злой.

— В старых архивах, значит... Ладно, плевать мне, откуда у тебя такие рефлексы. Хоть с того света их притащил.

Он нажал кнопку на столе. Перед ним вспыхнула красная надпись: «СЕКРЕТНО. ДОПУСК КОМАНДНОГО СОСТАВА».

— Это мне вообще положено видеть? — спросил я.

— Нет, — отрезал Кроу и ввёл код доступа. — Поэтому держи язык за зубами.

Надпись исчезла. В воздухе между нами вспыхнула объёмная карта сектора Орион. На самом краю, там, где заканчивались зелёные линии торговых путей и начиналась чёрная пустота, мигали три красные точки.

— Три дня назад мы потеряли связь с пограничным постом «Аванпост-9». — Голос Кроу стал жёстче. — Вчера туда отправили разведывательный крейсер. Успел передать только один обрывок видеозаписи, прежде чем его разнесли в пыль. Смотри.

Карта сменилась мутной, дёргающейся картинкой. Чёрный космос. И на его фоне — силуэты кораблей. Они не были похожи на округлые, аккуратные суда Империи. Угловатые корпуса, шипы, какие-то наросты. Гигантские металлические насекомые.

Один из кораблей развернулся к камере. Из его носовой части ударил тонкий, ослепительно-фиолетовый луч. Никакого взрыва — крейсер просто разрезало пополам, словно раскалённым ножом.

Запись оборвалась.

Кроу вывел на экран другой кадр — крупное изображение того, кто сидел в кабине вражеского перехватчика.

Я невольно подался вперёд.

Это было нечто среднее между человеком и машиной. Вместо лица — гладкая чёрная маска с тремя горящими красными точками-сенсорами. Из затылка прямо в борт корабля уходили толстые биомеханические кабели, пульсирующие синим светом. Оно не нажимало на кнопки. Оно само было частью машины.

— Искины флота просчитали вероятность победы при столкновении с этими тварями, — тихо сказал Кроу, выключая проектор. — Знаешь, какую цифру выдал центральный процессор? Ноль целых, три сотых процента. Они быстрее наших алгоритмов. Они просчитывают наши манёвры ещё до того, как бортовой компьютер успеет подать команду на двигатели.

— Значит, надо перестать использовать алгоритмы, — сказал я.

Кроу посмотрел на меня так, словно я только что предложил сбить крейсер рогаткой.

— Теперь понимаешь, зачем я дал тебе код на ручное управление?

Я посмотрел на погасший проектор.

— Хотели проверить, способен ли человек обойтись без искина?

— За двадцать лет ни один курсант не решился лететь без автопилота. А ты сам напросился. Вот я и решил рискнуть.

— А если бы я разбился?

— Отвечал бы я. И за машину, и за тебя.

Кроу щёлкнул зажигалкой, но закуривать не стал.

— Ты псих, Вейн. Но, похоже, именно такие психи нам сейчас и нужны. Завтра переводишься в экспериментальную группу. Покажешь этим олухам, как летать руками. Если успеешь.

— А если не успею?

Инструктор тяжело вздохнул.

— Тогда через месяц от Земли останется только радиоактивный пепел. Если нам повезёт — продержимся чуть дольше. Свободен, курсант. Иди спать. Завтра будет ад.

Спать не хотелось. В голове крутились схемы, траектории, обрывки чужой памяти и всё, что я только что увидел.

Я вышел из административного корпуса и направился в жилой блок. После отбоя коридоры опустели. Только тусклые дежурные лампы отбрасывали длинные тени на металлический пол.

Завернув за угол, я наткнулся на девушку. Она сидела прямо на полу, прислонившись спиной к стене, и сосредоточенно ковырялась отвёрткой в каком-то разобранном планшете. Рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, выбились прядями, на носу — россыпь веснушек, а комбинезон перепачкан чем-то чёрным.

Услышав шаги, она вскинула голову. Зелёные глаза сверкнули в полумраке.

— О, великий и ужасный Кайлен Вейн собственной персоной, — протянула она с лёгкой насмешкой. Голос у неё был приятный, с хрипотцой. — Слышала, ты сегодня чуть не угробил «Стрижа» и довёл Грога до истерики. Он в казарме до сих пор орёт, что у него нога отваливается.

Я остановился, сунув руки в карманы. Память Кайлена услужливо подсказала имя: Лира Вэнс. Лучший техник на потоке, девчонка с характером, которая ненавидела местных мажоров ещё сильнее, чем я.

— Он первый начал, — ответил я, прислоняясь к противоположной стене. — А «Стриж» даже не поцарапался.

— Ага, расскажи это датчикам перегрузки. — Лира хмыкнула и щёлкнула корпусом планшета, закрывая его. — Я их после твоего полёта проверяла. Корпус выдержал только чудом. Ещё один такой рывок — и у тебя бы левое крыло оторвало к чертям.

— Но не оторвало же.

Она посмотрела на меня внимательнее, прищурив один глаз.

— Знаешь, Вейн, раньше ты боялся собственной тени. Ходил, втянув голову в плечи, и извинялся, даже если на тебя наступали. А сейчас стоишь так, будто весь этот чёртов космодром купил. Что с тобой в капсуле случилось?

Я усмехнулся.

— Мозги на место встали. Слушай, Лира, ты ведь в железе разбираешься лучше местных профессоров?

— Ну, допустим. — Она насторожилась. — А тебе-то что?

— Мне нужно кое-что переделать в моём «Стриже». Убрать к чёртовой матери ограничители тяги, перенастроить отклик рулей, чтобы они реагировали на миллиметр движения, а не ждали, пока компьютер подумает. И отключить автоматику, которая сглаживает каждый резкий манёвр.

Лира медленно поднялась с пола, отряхивая штаны. Подошла ко мне ближе, заглядывая в лицо.

— Ты совсем сбрендил? Без ограничителей тебя на первом же развороте размажет по креслу! А если система компенсации перегрузок не успеет за твоими выкрутасами, кровь из ушей пойдёт!

— Зато я смогу развернуться быстрее, чем вражеский прицел успеет навестись, — тихо сказал я.

Она замерла. Зелёные глаза расширились.

— Вражеский? Ты о чём, Вейн? Какие враги? У нас мир уже двести лет!

В этот момент потолок над нами вздрогнул.

Глухой, тяжёлый удар прокатился по всему зданию. Лампы мигнули и погасли. Через секунду включилось аварийное красное освещение, и по коридорам завыла сирена тревоги.

Из динамиков под потолком раздался искажённый помехами, срывающийся голос дежурного по академии:

— Боевая тревога! Всему личному составу немедленно занять боевые посты! Орбитальная оборона прорвана! Повторяю: орбитальная оборона прорвана! Неизвестный противник входит в атмосферу!

Лира побледнела. На белом лице веснушки стали особенно заметны.

Я же только криво усмехнулся, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Тот же азарт, что перед стартом. Только теперь ставки были совсем другие.

— Вот об этих врагах я и говорил, рыжая. Беги в ангар. Будем снимать ограничители с моего «Стрижа». Прямо сейчас.

Глава 4. Первый сбитый

Из жилого блока до ангара мы неслись под вой сирен. Лира больше не спрашивала, откуда я узнал о врагах. После объявления боевой тревоги ей было не до вопросов.

Ангар превратился в муравейник, в который сунули раскалённую кочергу.

Курсанты бежали, сталкиваясь друг с другом, крича, роняя шлемы. Офицеры пытались навести порядок, но их голоса тонули в рёве сирен и грохоте очередных разрывов где-то снаружи. Купол космодрома ещё держался, но по его прозрачным панелям уже ползли синие молнии перегруженных защитных полей.

Мы с Лирой добрались до третьего сектора за две минуты. Мой «Стриж» стоял у самого края, возле технических ворот.

— Давай, открывай сервисный люк! — крикнул я, уже запрыгивая на стремянку, чтобы забраться в кабину.

— Ты идиот, Вейн! — орала Лира, таща за собой тяжёлый ящик с инструментами. — Нас же всех перебьют! Это не учения! Слышишь, как бахает?! Это орбитальные орудия работают!

— Слышу! Поэтому шевелись!

Лира откинула крышку сервисного люка, подключила диагностический планшет и принялась переключать настройки двигателей. Я забрался в кресло и запустил бортовые системы. Над головой снова грохнуло, на этот раз совсем близко.

Сверху донёсся страшный, скрежещущий звук — словно гигантским консервным ножом вскрывали жестяную банку. Защитный купол не выдержал. Огромные куски армированного стекла посыпались вниз, впиваясь в бетон пола и круша припаркованные машины.