Приручить 7-го

В одном Хью был прав.

Этим летом все изменилось.

Мы стали ближе.

Между нами появилось нечто большее.

– С чего ты взял, что я буду страдать? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Потому что Гибс больной на всю голову.

– Хью!

– Хватит, не смотри на меня так. Ты знаешь, я люблю его как брата, – смутившись, ринулся оправдываться Хью. – Я закрою его от пули, не задумываясь отдам за него жизнь, но парень травмирован. Травмирован всерьез и надолго. Та давняя трагедия капитально расшатала ему психику. С семи лет он сам не свой, и нам обоим это известно.

Да, но говорить об этом вслух совсем не обязательно.

– Ради бога, Хью, угомонись. – Я негодующе покачала головой. – У половины наших друзей нереальные проблемы с психикой, однако мы же не перестаем с ними общаться, ведь так?

– Так, вот только вы с Гибсом не просто друзья, – возразил брат. – Ты в него влюблена.

– Ну и?.. – Я давно перестала отрицать очевидное, да и потом, врунья из меня никудышная. – К чему ты клонишь?

– К тому, что у тебя здоровая психика, – проникновенно ответил Хью. – Вот пусть она такой и остается.

– А что, она может не остаться? – выпытывала я, скрестив руки на груди. – Если мы с Джерардом сблизимся?

– Боюсь представить, что произойдет, если Гибс не устоит и все зайдет слишком далеко, – признался брат, не сводя с меня карих глаз. – Я боюсь последствий, Клэр.

Его слова потрясли меня, как никогда прежде.

Потому что в интонациях брата звучала тревога.

Искренняя.

Обоснованная.

Однако предупреждение все равно не возымело эффекта, поскольку на сердце у меня было слепое пятно размером с Джерарда Гибсона.

– Тебе станет легче, если я скажу, что никогда не смотрела на пенис Джерарда и не касалась его с сексуальными намерениями? – решила я протянуть брату трубку мира.

– Что? Нет, Клэр, – простонал вконец растревоженный Хью. – Не станет… – Он покачал головой и вдруг спохватился. – Погоди, а без намерений смотрела и касалась?

– Э-э-э… не исключено, – смущенно хихикнула я, припомнив весьма своеобразный инцидент между мной и лесенкой Джерарда, случившийся на прошлую Пасху.

– Ты одна? – Прихрамывая, Джерард заявился ко мне в спальню, одетый в форму городской команды по регби: грязные бутсы и все прочее. – Поблизости никого? – Он затравленно огляделся, прикрывая руками пах. – Злая гадюка не притаилась за дверью с ножом, чтобы расправиться со мной?

– Нет, Джерард, я одна, – засмеялась я, листая свой любимый еженедельный журнал. – А почему ты так рано вернулся с игры? – Я сощурилась, моментально почуяв неладное. – Тебя снова удалили?

– На сей раз я самоудалился, – ответил он, комично ковыляя ко мне.

– Может, объяснишь почему?

– Да потому, что твой брат не в состоянии защитить в моле даже бумажный пакет, – фыркнул он. – Слушай, медвежонок Клэр, я должен показать тебе кое-что омерзительное, поэтому заранее извини за навеянные кошмары, но иначе я могу отбросить коньки прямо здесь.

Джерард опустился на кровать, но тут же застонал от боли и вскочил.

– Закрою глаза и больше их не открою, буквально.

– Почему? – засмеялась я, садясь на постели. – Что ты натворил?

– Это все мой член, – страдальчески поведал он. – Точнее, моя лесенка.

– Лесенка? – Я округлила глаза. – Твой член – лесенка?

– Нет, нет, нет, – застонал он, осторожно устраиваясь на матрасе. – Лесенка на члене.

– Ладно. – Я покачала головой. – Ты меня озадачил.

– Короче, я сделал пирсинг на члене, называется «лестница Иакова», а какой-то идиот из другой команды врезал мне по яйцам, – на одном дыхании произнес он. – Я получил травму, серьезную травму, медвежонок Клэр. Травму из серии «все всмятку и отбито на фиг».

– О господи. – Мои глаза расширились от ужаса, пока рассудок старался переварить белиберду, слетавшую у него с губ. – Что ты сделал?

– Можешь посмотреть, что у меня там? – морщась, попросил он. – Не в плане «я надеюсь уломать тебя взять в рот», – поспешно добавил Джерард. – А в плане «я безумно люблю свой член и не хочу, как Кав, заработать сепсис».

– Джерард!

– Ну пожалуйста, Клэр! – взмолился он, схватившись за живот. – Ты же знаешь, я не переношу вида крови; если там кровь, обморок мне гарантирован.

– Ты не выносишь вида крови? А как насчет меня? – Охваченная нездоровым любопытством, я вскочила на колени. – Вдруг я испугаюсь? Господи, а если меня стошнит? Ненавижу, когда тошнит.

– Не хочу врать, Клэр, ты наверняка испугаешься, а стошнить может нас обоих, – мрачно отозвался Джерард. – Но ты мой лучший друг, и лично я бы не колеблясь оказал тебе такую услугу.

Проклятье, а ведь он прав.

Без шуток, случись обратная ситуация и проколи я себе по дурости гениталии, Джерард непременно бы меня выручил.

– Ладно, ладно, убедил!

– Спасибо. – У него вырвался вздох облегчения. – Если все совсем худо, ничего не говори. Сразу беги и вызывай «скорую».

– Может, тебе лучше попросить кого-нибудь из парней? – Спокойный тон не имел ничего общего с моим состоянием. – С Хью, или Джонни, или Китом тебе будет комфортнее…

– Нет, – прохрипел он. – Господи, нет. Такое я могу доверить только тебе.

– Хорошо.

Джерард неуверенно глянул на меня:

– Хорошо?

– Хорошо, – решительно кивнула я, после чего слезла с кровати и, опустившись перед ним на колени, потянулась к поясу его шорт. – Я готова.

– Погоди, погоди, – ежась от смущения и отталкивая мои руки, выдавил он. – Я передумал.

– Джерард, перестань, не будь ребенком. Тебе больно, а твоя лесенка нуждается в осмотре, – настаивала я, предпринимая новую попытку стянуть с него штаны. – Наберись храбрости и раздевайся.

– Это уже не лесенка, детка, – простонал Джерард, теребя эластичную резинку пояса. – Это огромная лестница – раздвинулась, как та, что у пожарных, когда я увидел тебя в этих шортиках.

– Серьезно? – улыбнулась я.

– Сосредоточься, Клэр! – Его глаза расширились от ужаса.

– Ладно, ладно, только без паники. – Расправив плечи, я глубоко вдохнула и снова потянулась к резинке; на сей раз Джерард не возражал. – Не волнуйся. Моя мама – медсестра, – добавила я, осторожно спуская с него шорты и трусы. – Медицина у меня в крови. Сейчас мы поможем тебе с… О господи!

– Что? Что? – засуетился Джерард, прикрывая глаза ладонью. – Там кровь, да? Я его сломал? – Он завыл в голос. – Господи, все настолько плохо? Умоляю, скажи, что нет! Пирсинг на месте?

– Ну… – При виде его полностью возбужденной «лестницы» мои глаза превратились в блюдца. – Крови нет.

Я присела пониже, чтобы как следует рассмотреть внутреннюю сторону гениталий.

– Ага, вижу.

– Что? – заволновался Джерард, не открывая глаз. – Что там?

– Серебристая перекладина, – откликнулась я, подавшись вперед для лучшего обзора. – Вау. Это… – Прерывисто вздохнув, я запрокинула голову и ухмыльнулась. – Выглядит не так, как я себе представляла.

– В плохом смысле?

– Нет, не в плохом, – протянула я, приятно удивленная. – Он похож на ствол.

– Господи!

– Ваш дружок такой странный, согласен?

– Ты трогала его член? – Негодующий рев Хью вернул меня к реальности. – Какого фига?

Вспыхнув, я поспешила к туалетному столику и принялась поправлять фотографии друзей, воткнутые по периметру зеркала. Взгляд упал на голубую розетку в углу с надписью «Брайену, победителю выставки–2005», и мои губы сами собой растянулись в улыбке.

– В свое оправдание могу сказать, что я касалась его только мизинцем, – сообщила я, обернувшись к разъяренному брату. – И прошу заметить, сугубо в медицинских целях.

– В медицинских целях? – Лицо Хью приняло пугающий фиолетовый оттенок. – Клэр!

– А что такого? – отбивалась я, стыдливо ежась. – Ты хоть понимаешь, чем такая травма чревата для лесенки?

– Во имя всего святого, откуда вообще взялось… Ладно, проехали. Даже знать не хочу, – простонал Хью и, схватившись за живот, побрел к выходу из спальни. – В темпе одевайся, а я пока проблююсь.

3

Звонки от Кэпа

ГИБСИ

Прерывистое сердцебиение, порожденное ночным кошмаром, не оставляло меня даже наяву и сопровождало всю дорогу до дома.

Бух. Бух. Бух.

Бух. Бух. Бух.

Бух. Бух. Бух. Бух… Бу-бух…

Чем дальше от дома Биггсов, тем оглушительнее, лихорадочнее, исступленнее оно становилось.

Чем дальше от нее.

Вернись.

Сейчас же.

Беги назад.

Не…

– Заткнись! – Я хлопнул себя ладонью по лбу, чтобы моя тупая башка наконец угомонилась. – Успокойся, – твердил я, свободной рукой потирая грудь. – У тебя все зашибись. И вообще все зашибись.

Без толку.

Мне никогда не удавалось успокоить себя ни словами, ни прикосновениями: рассудок на дух не выносил мой голос, а тело – мои прикосновения.

Совладав с искушением развернуться и рвануть к девушке, обладавшей врожденной способностью делать для меня то, чего бы я никогда не смог сделать сам, я направился через дорогу к дому.

Возьми себя в руки, идиот.

С порога меня встретил мамин голос, вслед за ним раздался скрежет отчима:

– Гибс, сынок, это ты?

«Я тебе не сын, придурок», – одними губами произнес я и, показав кухонной двери два средних пальца, принял обычный невозмутимый вид.

– Единственный и неповторимый. – Я старался говорить беззаботно и намеренно игнорировал то, как парочка за столом держится за руки.

Держаться за ручку?

В их-то возрасте.

Блевотина.

– Ты же под домашним арестом, – напомнил отчим. – Забыл, во сколько мне вылилось облагораживание территории у миссис Кингстон после твоих шалостей?

– Нет, не забыл, – улыбнулся я приятным воспоминаниям.

Кит прищурился:

– Господи, Гибс. Мог хотя бы притвориться, что тебе стыдно.

– Мог, – с улыбкой согласился я. – Но не имею привычки врать.

– Ты должна на него повлиять, – с отвращением в голосе обратился Кит к маме. – Марк никогда не доставляет нам хлопот.

– Я повлияла, – парировала мама. – Посадила его под домашний арест. Он не виделся с друзьями три недели.

– Очень даже виделся, – возразил Кит. – Парень каждый день заявляется в семь утра, а ночью шляется по соседям, как мартовский кот.

– Тут тебе нет равных, Кит, – не утерпев, огрызнулся я. – В плане шляться по чужим домам со всеми вытекающими.

– Перестаньте оба! – рявкнула мама. – Твой отец прав…

– Он мне не отец.

– Прекращай так себя вести, – пригрозила она. – То, что ты сотворил с техникой Кита, ни в какие ворота не лезет. Тебе велено сидеть дома, а ты сбегаешь по ночам.

– Я не сбегаю, а хожу во сне, – парировал я.

– Я терплю твои ночные вылазки только потому, что… хм… мы оба понимаем, какие у тебя кошмары, – быстро нашлась мама. – Но на следующей неделе тебе в школу. Наступает важный период твоей жизни. Шестой год – решающий, и мы оба считаем, что тебе пора взяться за ум… – Она осеклась, смерила меня взглядом. – Во имя всего святого, Джерард Гибсон, во что ты вырядился?

Я озадаченно скосил глаза вниз и ухмыльнулся при виде розового шелкового халата, украшенного помпонами с кисточками.

– Нравится? – Я с усмешкой поболтал кисточкой в воздухе. – Мой новый образ, мам.

– Но почему, Джерард?

– А почему бы и нет?

– О господи, Кит. – Мама со стоном обхватила голову руками. – Разберись сам, хорошо?

– Не ведись на его провокации. – Зануда Кит сжал мамину ладонь. – Иначе он никогда не угомонится.

– Ну же, Кит. – В разговоре с отчимом мой добродушный тон мигом улетучился. – Поведись сам. Ничего не имею против.

Покачав головой, отчим поднялся и шагнул за чайником.

– Мама права, Гибс. Тебе пора стать серьезнее.

А тебе пора отправиться по известному адресу, придурок.

– Да ну?

– И ради бога, вытащи из сосков побрякушки, – взмолилась мама. – С пирсингом в регби играть опасно.

– Тогда тебе лучше не видеть мой член, – пробормотал я себе под нос, направляясь к холодильнику.

– Что ты сказал, сынуля?

– Сказал, что всегда снимаю побрякушки, работая в команде, – пояснил я, и под «пояснил» надо понимать «навешал лапши на уши, чтобы у меня не отняли машину». – Я соблюдаю правила, мам, не переживай.

– Ты перестал принимать таблетки? – В ее глазах читалась тревога. – Просто я заметила, что этим летом твои ночные блуждания участились.

– Нет, не перестал, – с самодовольной ухмылкой ответил я. – Пью по пилюле, чтобы голоса в голове уснули.

– Ох, Джерард, ты ведь знаешь, таблетки предназначены не для этого.

– К какому из Джерардов ты обращаешься?

– Прекрати! – нервно рявкнул Кит. – Хватит доводить мать.

– Прошу прощения. – Я выдавливал содержимое баллончика со взбитыми сливками себе в рот. – Обещаю… быть… хорошим… Джерардом.

– Разве тебе не пора в пекарню? – не унимался Кит. – Ты ведь работаешь по субботам. Или решил добавить в резюме прогулы? Да, парень, от твоей характеристики любая приемная комиссия будет в восторге. Нарушение трудовой этики, сомнительная успеваемость и бонусом полное пренебрежение правилами.

– Господи, да я просто клад, – с сарказмом в голосе поддразнил я. – Представляю, какая на меня выстроится очередь.

– У него выходной, – ответила мама, чем выбесила меня до крайности, потому что я совершенно не обязан оправдываться перед этим человеком. – И домашний арест заканчивается сегодня, не забыл?

– Он еще не расплатился за испорченную технику.

– Расплатился, Кит.

– Не помню, чтобы я разрешил выпустить его из-под замка, Сайв.

– А я не помню, чтобы ты значился в моем свидетельстве о рождении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

Глоссарий переработан редактором.

2

«Тара и Бен» – классическая книга для начального чтения в ирландских школах.

3

«Дрянные девчонки» – подростковая романтическая комедия (реж. Марк Уотерс, 2004) с Линдси Лохан, Рэйчел Макадамс и Амандой Сейфрид в главных ролях.

4

«Клуб любителей ночевок» – межавторская серия детских книг о пяти девочках, регулярно ночующих друг у друга.