Приручить 7-го

– Угу. – Зевнув, Клэр забралась в постель и, накрывшись одеялом, похлопала по матрасу рядом с собой. – Такое ощущение, что ты разом пытался найти меня и подраться со мной.

– Прости, – содрогнулся я.

– Не извиняйся. Я рада, что ты здесь. – Она снова похлопала по матрасу, отчего по венам хлынуло облегчение пополам с угрызениями совести. – Ложись и обними меня. Сам знаешь, терпеть не могу спать без тебя.

Да, я знал и жутко парился по этому поводу, – выходит, мои гребаные заморочки сумели-таки просочиться в ее невинность.

Выходит, я заразил ее своими проблемами. В совокупности это ужасно смахивало на нездоровое, созависимое поведение, что внушало опасения, ведь меньше всего хотелось, чтобы Клэр хоть в чем-то зависела от меня – недостойного ее по всем параметрам.

Однако с семи лет и до сегодняшних семнадцати каждую ночь я забирался к ней в постель с единственной целью – максимально приблизиться к единственной форме физического комфорта, какую мне удалось найти за всю жизнь.

Устроившись под одеялом, я машинально сдвинулся на середину кровати и перекатился на правый бок, ощутив знакомую вмятину в матрасе, оставленную моим телом.

Клэр автоматом отвернулась и подняла руку в ожидании, когда я ее обниму.

– Мм… – промурлыкала она. – Ты всегда такой теплый, уютный.

– Ага.

Я придвинулся ближе, и наши тела соприкоснулись: ее спина прижата к моей груди, моя ладонь покоится на ее бедре, пальцы стискивают мое предплечье. Всегда и во всем на одной волне.

– Клэр?

– Мм?

– Прости. – Опять. – За сегодняшнее. – Опять.

– Ничего страшного, – сонно пробормотала она, поудобнее прижимаясь ко мне. – Спокойной ночи, Джерард… Люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – шепнул я, почувствовав знакомый выброс адреналина, едва слова сорвались с ее губ.

Клэр не шутила, говоря, что любит. В этой жизни я отчетливо знал две вещи, без шуток. Первая – Клэр меня любит. Вторая – это взаимно. Если в чем я и был уверен, так это в своей любви к Клэр Биггс.

Я любил ее сильнее, чем она могла представить.

Сильнее, чем могло выразить какое-то паршивое слово из пяти букв.

Из личного небогатого опыта я знал, какими трудностями чревата любовь. Ибо любовь ранит. Сжигает, словно адский огонь. Я все прекрасно понимал. И принимал боль. Боль от нанесенных самому себе ран. Меня они не страшили. Не страшила боль. Я не испытывал никакого страха за себя. Но меня пугала неспособность любить ее как положено. В перспективе мне придется причинить ей неизлечимую, неизгладимую боль.

Ту же боль, какую причинил мне он.

2

Любимые лунатики и бесячие братья

КЛЭР

– Говорю тебе, медвежонок Клэр, все получится, – объявил Джерард вооруженный переноской с Брайеном. – Даже не сомневайся.

Он твердым шагом двигался по ярмарочной площади, направляясь на выставку собак.

– Не знаю, Джерард. – Спеша следом, я закусила губу. – А если нас не пустят?

– Чушь! – отрезал он и шутливо дернулся, когда Брайен просунул лапу сквозь прутья переноски. – Пусть только попробуют.

– Но Брайен – кот.

– Ну и?..

– А это собачья выставка.

– В правилах нигде не сказано, что нужно обязательно приходить с собакой.

– По-моему, это следует из названия «выставка собак».

– Ты где-нибудь видишь выставку кошек?

– Нет.

– Я тоже. Короче, Клэр, все получится.

– А если над нами будут смеяться?

– Подумаешь, – невозмутимо фыркнул Джерард. – Пускай смеются. Детка, нам нужны призовые деньги, и мы более чем заслуживаем первого места за купание этого чокнутого засранца. – Он коснулся своего многострадального плеча. – Царапины тому доказательство.

– Да, Брайен не слишком дружелюбный.

– Не то слово, – согласился Джерард. – Но я обещал, что поддержу тебя и обеспечу наших крошек, а значит, так тому и быть. – Он пожал плечами и добавил: – Не забывай, именно Брайен заделал Херувимке котят, с него причитается.

– Лучше бы мы взяли Херувимку.

– Ну, ее сейчас занимают дела семейные, да и пузо она отрастила больше, чем у Толстого Пэдди, – возразил Джерард и, растянув губы в улыбке, произнес: – Будем работать с тем, что есть. Брайен, конечно, засранец, но красивый.

Факт. Брайен был настоящий красавец: длинношерстный чистокровный перс с белоснежной, идеально расчесанной шубкой. Вот только под ангельской внешностью скрывался настоящий демон.

– А если он кинется на судей?

– Не переживай, не кинется, я принял меры.

– Серьезно? – Я сощурилась и настороженно посмотрела на него. – Джерард, что ты сделал?

– Накормил его легким успокоительным перед выходом.

– Чего-чего?

– По-другому его в переноску не запихнешь, – с оскорбленным видом заявил Джерард. – Ты же знаешь, он звереет, если до него дотронуться.

– О господи, зря ты это затеял.

– Ничего не зря, – заверил Джерард, обнимая меня за плечи. – Короче, все получится.

– Ой, посмотри, какой очаровательный песик, – заворковала я, глядя на роскошного померанского шпица.

– Ему с нами не тягаться.

– Клэр. Клэр. Клэр! – Голос брата загремел в ушах, оборвав самый сладкий за минувшие пару недель сон-воспоминание.

Я вздрогнула, плохо соображая спросонья.

– Клэр, вставай. Уже семь. Мне выходить через десять минут.

– Семь? – зевнув, пробормотала я. – Утра?

– Вот именно. Поднимайся, – басом донеслось из-за двери.

– Хью, у нас еще каникулы, – возмутилась я, хотя на мгновение испугалась: а вдруг я каким-то образом проспала последние дни лета и меня вот-вот забросит в коридоры Томмена? – И сегодня суббота!

– Спасибо, гений, я в курсе, что суббота. – В интонациях Хью звучала неслабая порция братского сарказма. – Слушай, мама еще с твоего дня рождения проедала мне мозг, чтобы я устроил тебя на работу в отель. Ким сказала привести тебя сегодня утром, у нас открылась вакансия спасателя при бассейне на неполный рабочий день, и она хочет попробовать тебя в мою смену. Короче, поднимай задницу, смена начинается в восемь, и я не собираюсь из-за тебя опаздывать.

– Попробовать? – Недовольно поморщившись, я вытянула ноги и зевнула. – В чем?

– В работе, – последовал ехидный ответ.

– Но у меня есть работа.

– В общественном бассейне ты волонтеришь. – Судя по тону, брат с каждой секундой раздражался все сильнее. – А спасателям в отеле платят.

– Не умничай. – Сонно зевнув, я глубже вжалась в матрас, чувствуя себя изможденной до предела. – Дай мне пять минуточек, ладно? Хочу еще немного поваляться.

– Валяйся сколько влезет, – откликнулся брат. – Но мне выходить через десять минут. У отца дедлайн, он закрылся на чердаке и не сможет тебя отвезти, а…

– Ничего, попрошу маму! – крикнула я, не дав ему договорить.

Ха.

Выкуси, говнюк.

– Мама еще не вернулась из больницы после ночного дежурства, – тотчас парировал брат. – Опаздывает.

– Хью, ну пожалуйста, – заныла я, ерзая под одеялом. – Всего пять минуточек!

– Нет. Твои пять минуточек обычно растягиваются на все сорок, а мне выходить через десять. – С каждой секундой в его голосе звучало все больше нетерпения.

– Продолжай болтать, и я точно вырублюсь.

– Да ради бога. Только учти, когда мама снова заведет шарманку, почему ты не работаешь, даже не надейся свалить вину на меня, принцесса. – После долгой паузы голос брата за дверью загремел снова: – Кстати, передай этому оленю, что он уже два часа как должен заниматься в спортзале с Кэпом.

Это сработало.

Я распахнула глаза, соскочила с кровати – и бумерангом полетела обратно, поскольку рука не последовала за телом.

Оно и неудивительно.

Она была намертво прикована к крепкой руке парня.

– Всего пять минуточек, детка, – повторил мою недавнюю реплику Джерард из-под горы подушек и плюшевых медведей. – Хочу еще немного поваляться.

– Ну же, вставай! – простонала я, отчаянно пытаясь высвободить руку, но тщетно. – Хью караулит под дверью, а тебе давно пора в тренажерку.

Без малейших усилий, даже не открывая глаз, Джерард заставил меня сесть на кровать.

– В задницу тренажерку, – пробормотал он, переворачиваясь на бок и прижимаясь ко мне. – Гребаный Кав.

– Джерард!

От близости его большого тела в груди затрепетало множество диких бабочек.

– Обнимать медвежонка Клэр равно счастливый Гибси. Нареза́ть круги на беговой дорожке, пока не стошнит, равно несчастный Гибси. Вопрос приоритетов, детка.

– Получается, я у тебя в приоритете? – поддразнила я.

– Всегда, – сонно заверил он, крепче обняв меня за талию.

Господи.

Дыхание перехватило, но я постаралась медленно выдохнуть и хоть как-то унять кувыркание в животе. Ощущение, словно меня подбросило на кочке и внутри все перевернулось.

С недавних пор наши отношения изменились. Стали более яркими. Более взрослыми. Хотя Джерард оставался тем самым мальчиком, которого я обожала с детства, внешне он уже не выглядел таковым.

Да, его серебристо-серые глаза по-прежнему лучились мальчишеским озорством, но детская мягкость живота исчезла. Вместо пухлых щечек красовались высокие скулы и четко очерченный подбородок, поросшие легкой щетиной.

Безусловно, Джерард Гибсон стал мужчиной, и это открытие заставило что-то всколыхнуться во мне.

Я поняла, что мне это нравится – может быть, даже больше чем просто нравится.

Тело реагировало на его присутствие: меня бросало в жар, пульс зашкаливал.

– Расслабься, – сонно пробормотал Джерард и, не потрудившись разлепить веки, обхватил меня могучим бицепсом, увлекая обратно на матрас. – Мм… – одобрительно заурчал он, едва мы снова прижались друг к другу всем телом. – Так-то лучше.

Не в силах сдержать прокатившуюся по коже дрожь наслаждения, я расслабилась рядом с ним, хоть и понимала – зря: за дверью топтался Хью, а… хм… утренняя лесенка Джерарда неуклонно поднималась, однако искушение было слишком велико.

Устроившись поудобнее, Джерард прижался грудью к моей спине, уткнулся лицом мне в затылок и, глубоко вдохнув, прошептал на ухо:

– Останься со мной.

О господи.

– Джонни с тебя шкуру спустит, – предупредила я, подавив сладкую истому, когда его губы коснулись моей шеи – легонько и совершенно случайно, но сердце все равно екнуло. – Кроме того, ты весь потный.

– Кав не обидится. – Дыхание Джерарда щекотало мне шею. – А потею я всегда после… ну ты знаешь.

Да, мне ли не знать, что после ночных кошмаров он просыпался весь в поту.

Прошлая ночь выдалась тяжелой и ярко запечатлелась в памяти.

От его кожи веяло жаром.

Пот струился с шеи на плечо.

Я наблюдала, как блестящая бисеринка катится вниз.

Скользя по обнаженной плоти, она отделилась от тела, с которым мне никогда по-настоящему не сблизиться.

Осталось немного.

Крик не заставит себя ждать.

Он являлся вслед за панической атакой, низводя Джерарда к задыхающемуся, сломленному семилетнему мальчику.

Я как сейчас помнила день, когда это случилось впервые.

Еще бы, ведь мне довелось наблюдать все воочию.

Травму.

Опустошение.

Не успела я додумать мысль до конца, как из его горла вырвался крик – надрывный, пронзительный, агонизирующий вопль, навеянный воспоминаниями, которые мне так и не удалось изгнать.

– Нет! – Беспомощно забившись, он скатился с кровати и опрокинул тумбочку в попытке освободиться от ночных демонов. – Пожалуйста, не…

– Джерард!

Много лет я наблюдала его приступы и твердо усвоила – Джерарда ни в коем случае нельзя оставлять одного. Поэтому я торопливо выбралась из постели и бросилась к нему:

– Ш-ш-ш. Это я. Я здесь.

Даже во сне он угадывал мое прикосновение и безропотно позволял себя обнять. Джерард обливался потом, однако меня это не смущало.

Я прильнула к нему, потерлась щекой о его щеку.

– Ш-ш-ш, Джерард. Все хорошо.

– Нет, нет, нет. – Страдальческие стоны сменились приглушенными всхлипами. Даже в плену сновидений он лихорадочно искал моего прикосновения. – Не могу это прекратить.

– Все позади, – уверяла я, обхватив его лицо ладонями. – Тебе просто снится кошмар.

Его учащенное, прерывистое дыхание переросло в судорожные, панические вздохи.

Как будто легким не хватало кислорода.

Как будто он тонул.

Вместе с ними.

– Я с тобой, – шептала я, прижимаясь все теснее, заведомо зная – это единственный способ вытащить его из пропасти. Избавить от боли. – Я рядом.

Он постепенно расслаблялся, впитывая, вдыхая меня, внимая моим словам, втягивая мой аромат, пока мы не стали единым целым. Пока не стали сами собой и он не очутился в безопасности.

– Клэр? – Джерард напрягся, а значит, проснулся. – Клэр… Клэр?

– Это я. – Прерывисто вздохнув, я крепче стиснула его в объятиях и уткнулась лицом ему в шею. – Я с тобой, Джерард. Все хорошо.

– Знаю, – шепнула я, отогнав воспоминания о минувшей ночи, когда он в слепой панике вломился ко мне в спальню. – Но стало гораздо хуже.

Он кивнул.

С недавних пор его кошмары повторялись почти каждую ночь. Ситуация вселяла тревогу и разбивала сердце. Джерард отчаянно сражался со своими демонами – или, лучше сказать, с призраками. Призраками из детства, о которых он наотрез отказывался говорить.

– Что приснилось на сей раз? – спросила я, чувствуя себя беспомощной, как обычно по утрам, когда мы просыпались в одной постели.

Нам было не привыкать ночевать вместе. Можно по пальцам сосчитать, сколько ночей мы провели раздельно за последние десять лет.

– Все то же самое, – уязвимым тоном откликнулся он, сбросив с себя маску шутника-балагура, каким его знали окружающие. – Слушай, я отвезу тебя, куда скажешь, обещаю. – Джерард придвинулся еще ближе, еще крепче обхватил сильной рукой мою талию. – Только давай еще немного пообнимаемся.

Не успел он договорить, как дверь в мою спальню распахнулась с таким грохотом, что со стены посыпалась штукатурка.

– Мне не послышалось? Этот олень предложил тебе пообниматься?

– Какого дьявола, Хью! – Я с воплем высвободилась из хватки бугая-подростка, чтобы его не покалечил другой бугай-подросток. – Тебя не учили правилам приличия?

Спрыгнув с кровати, я ринулась наперерез брату, пока дело не дошло до членовредительства.

Джерард с Хью были не столько друзьями, сколько братьями, и серьезные потасовки между ними случались редко, однако пару раз бывали острые моменты, и мне бы очень не хотелось их повторения.

– Стучаться не пробовал?

– Гибс, надеюсь, ты там не голый, – не обращая на меня ни малейшего внимания, прорычал брат.

– Доброе утро, жеребец. – Джерард решил подлить масла в огонь и игриво пошевелил пальцами в знак приветствия. – Как насчет принести любимому зятю завтрак в постель?

Опять она.

Его маска.

Грань, что отделяла ранимого, горячо обожаемого мною мальчика от шутника – любимца друзей.

Маска легко встала на место.

Гибси принадлежал всему миру.

А Джерард – мне одной.

– Сейчас ты у меня получишь завтрак, кобель! – Физиономия брата приобрела пугающий баклажановый оттенок. – Чел, Богом клянусь, если ты ее хоть пальцем тронешь, я тебе шею сверну, без шуток.

– Пальцем или чем поинтереснее?

– Гибс!

– Угомонись, придурок. – Я закатила глаза и шагнула к брату. – Джерард нарочно над тобой издевается. Ясно же, что мы с ним просто друзья.

– Яснее некуда, – съязвил Хью. – Вы друзья, а Белла – непорочная Дева Мария.

– Белла у нас… Детка, как таких называли девочки в розовом из фильма? – Джерард бесцельно покрутил пальцем. – Сука и подлюка?

– Сука и проститука, – с улыбкой поправила я. – Но за отсылку к «Дрянным девчонкам»[3] тебе высший балл.

– Сука и проститука, – хохотнув, повторил Джерард. – Мне нравится.

– Тебе вообще больше никогда ничего не понравится, если не вытряхнешься из постели моей сестры, – пригрозил Хью.

– Короче, слушай сюда, приятель, – фыркнула я и, взяв брата за плечи, принялась подталкивать его к двери. – Я же не вламываюсь к тебе, когда приходит твоя драгоценная Кейти, вот и ты не вламывайся ко мне.

– Нашла с кем сравнивать! – огрызнулся Хью. – Кейти – святая, а он – кобель. – Разъяренный брат смерил меня взглядом и немного остыл при виде розового пушистого комбинезона. – Слава богу, ты одетая.

– Как и все прежние разы, – процедила я, скрестив руки на груди. – Ради всего святого, Хью! Тебе бы научиться не делать поспешных выводов.

– Пора прекратить твои ночные блуждания. – Брат снова переключился на парня в моей постели. – Это уже ни в какие рамки не лезет.

– Вины Джерарда тут нет, – вступилась я за мальчика, которого обожала с детства. – Ты же знаешь, он не в состоянии контролировать процесс. Бывает.

– Еще как в состоянии. – Хью покосился на меня, как бы говоря: «Не будь такой наивной». – Он прекрасно осознаёт, что делает.

– Неправда.

– Нет, правда! – рявкнул брат. – Почему-то в мою постель он не заваливается.

– Если тебе так приспичило, сегодня ночью наведаюсь в твою спальню, братишка, – пообещал Джерард.

– Рискни. Сразу отрежу причиндалы под корень.

– Зачем такие крайности?

– Короче, не лезь в постель к моей сестре, и проблем не возникнет.

– Сила привычки, – промурлыкал Джерард и, потянувшись, словно большой ленивый лев, свесил ноги с кровати.

Режим «Гибси» полностью активирован.

– Ага, – с отвращением буркнул Хью. – Десятилетней привычки, с которой ты сегодня простишься.

– Ну что сказать… – Тихонько посмеиваясь, Джерард снова потянулся и громко зевнул. – Привычка въелась в мое существо.

От этого движения одеяло соскользнуло вниз, явив мне восхитительное зрелище его обнаженной груди.

– Вот именно, ты существо, – прорычал брат, с угрозой надвигаясь на него. – Мерзкий паразит, развращающий мою сестру.

– Завязывай, Хью! – перебила я, с трудом оторвав взгляд от сосков, украшенных пирсингом. – Никто меня не развращает.

– Выкусил? – Джерард с лукавой ухмылкой поиграл бровями и грудными мышцами. – Я ее не развращаю.

– Хватит трясти передо мной сиськами. – Хью погрозил ему пальцем. – И не вздумай подцепить мою сестру на крючок.

– Какой крючок, Хью, разве твоя сестра похожа на рыбу? – подмигнув, парировал Джерард. – Скорее, на булочку. В которую так и просится сосиска…

– Ах ты…

– Эй… нет, нет, нет, нечего врываться ко мне в спальню, стуча себя кулаками в грудь, если твой крошечный мозг не в состоянии понять, что два человека могут просто спать в одной кровати. – Я преградила путь брату, когда тот метнулся к Джерарду. – Не-а, приятель, даже не надейся устроить тут бои без правил.

– Просто спать, – хмыкнул брат, прежде чем снова переключиться на Джерарда. – А знаешь что? Чем скорее ты вернешься в школу, тем лучше, а то прилип к моей сестре, как муха к дерьму…

– Ты назвал родную сестру дерьмом?

– Да, – сощурилась я. – Ты назвал меня какашкой?

– Ты поняла, о чем речь, – проворчал Хью. – Он торчит в нашем доме – точнее, возле тебя – все гребаное лето.

– Ну и?.. – засмеялась я. – Джерард ведь уже сто лет приходит сюда чуть не каждый день. Мы всегда тусили вместе. В чем проблема сейчас?

– Проблема в том, Клэр, что ты уже не ребенок, а шестнадцатилетняя девушка, а он – бабник с богатым прошлым и кучей скрытых намерений.

– Прошу, на хрен, прощения! – выпалил оскорбленный до глубины души Джерард. – Я ни разу не бабник.

– Гибс, ты олицетворение бабника, – напирал Хью. – В словаре сразу под описанием будет твоя фотография.

– Вообще-то, такого слова нет в словаре, – решила я внести крупицу здравого смысла в диалог.

– Ага! – Ликующий Джерард вскочил с кровати. – Облажался, придурок?

– Радует, что ты хотя бы в трусах, – буркнул Хью, чуть успокоившись при виде белых боксеров «Кельвин Кляйн».

– На этот раз – да, – хмыкнул Джерард.

Глаза Хью чуть не вылезли из орбит.

– Ну все, козел, ты меня довел!

– Джерард, перестань. – Я укоризненно покачала головой. – Не заводи его.

– То же самое я говорил ночью твоей сестре.

На лбу у брата вздулась вена.

– Что ты сейчас сказал? – свистящим шепотом произнес Хью, с комичным ужасом вытаращив глаза. – Что ты сказал про мою сестру?

– Джерард! – со смехом одернула я, зажимая себе рот ладонью.

Тот с плотоядной ухмылкой подмигнул в ответ.

– Все, с меня хватит. Вон! – Хью ткнул пальцем в сторону двери. – Тащи свой грязный рот и еще более грязный член обратно через дорогу.

– Чел, ты меня неправильно понял, – продолжил глумиться Джерард; накинув мой халат, он исполнил сальто и очутился рядом со мной. – Я чист как первый снег.

– Ага, – язвительно буркнул Хью. – Снег на крыльце борделя.

– Удачи на собеседовании, медвежонок Клэр. – Джерард легонько чмокнул меня в щеку и сунул ноги в мои тапочки как минимум на пять размеров меньше. – Не возражаете, если я приму у вас душ? Кит вечно наваливает такую кучу перед работой – в туалет вообще не зайти, и целых три часа не смоешь…

– Очень даже возражаем. Все, выметайся! – скомандовал Хью и ткнул пальцем в угол спальни, где мирно спала Херувимка со своим очаровательным потомством. – И свою половину котят не забудь.

– И разлучить малышей с матерью? – ахнул Джерард. – Да ты монстр!

– Херувимка переживет, – проворчал Хью.

– Вообще-то, речь про твою сестру.

– Ты реально больной, Гибс. Гребаный псих.

– Не обращайте внимания на своего вредного дядю, – бросил поверх плеча Джерард, направляясь к выходу. – Вечером папочка вернется.

– Вали уже домой, Гибс!

– Ладно. Все равно мне пора проведать твоего племянника.

– Никакой он мне не племянник, ты, шизик, а еж, впавший в спячку в шкафу твоей мамы, потому что вы с моей сестрой вечно подбираете всех подряд.

– Как скажешь, чел. Увидимся на пляже, юная мамочка.

– До встречи, юный папочка. – Хихикнув, я помахала вслед его удаляющейся фигуре.

– Ну и зачем ты это делаешь? – обреченно спросил Хью. – Зачем поощряешь его заскоки?

– Потому что мне нравятся его заскоки. – Я не переставала улыбаться во весь рот. – И тебе, кстати, тоже.

– Угу, но они бы нравились мне куда больше, не торчи он постоянно в спальне моей младшей сестры, – проворчал Хью. – Клэр, я все понимаю, ты на него запала, но пора уже включить голову, согласна?

– Включить голову? – Я рассмеялась ему в лицо. Не утерпела. – Ты о чем?

– О вашем с Гибсом извращенном клубе любителей ночевок[4].

– Господи, обожаю эти книги! – с улыбкой прощебетала я. – Помнишь, в детстве у меня была вся подборка?

– Ага, помню. Так вот, про невымышленные ночевки. – Хью провел ладонью по волосам. – Не зря мама и Сайв запретили их сразу после начальной школы.

– Пытались запретить, – фыркнув, поправила я. – Не вышло.

– Прекращай, Клэр, – разозлился брат. – Сама же знаешь, что может случиться в самый неподходящий момент.

– В самый неподходящий момент? – развеселилась я. – В какой, например?

– Понятия не имею! – вспыхнув, рявкнул брат. – Например, когда вы остаетесь наедине.

Я выгнула бровь:

– В смысле?

– Секс.

– О господи! – расхохоталась я. – Ты такой смешной.

– Смешной? – Глаза Хью округлились как блюдца. – Секс – это вообще не смешно.

– Секс – нет, – хихикнула я. – А вот ты – очень даже.

– Два слова, Клэр, – парировал брат. – Ифа и Джоуи.

– Это три слова.

– Ладно, – не растерялся Хью, – вот тебе два: подростковая беременность. Ты давно видела Ифу? Такое ощущение, что она вот-вот лопнет по шву. – Брат вытаращил глаза для убедительности. – Если такое могло случиться с Джоуи Линчем, значит никто не застрахован.

– Со мной не случится. – Я лучезарно улыбнулась брату. – Ведь у меня нет пениса.

– Зато у твоего постельного дружка очень даже есть.

– Хью… – как можно рассудительнее завела я, стараясь стереть с лица улыбку, чтобы успокоить придурка-братца. – Клянусь, мы с Джерардом просто друзья. Ничего не поменялось.

– Ага, – отозвался ничуть не успокоенный Хью. – Друзья, которые подозрительно сблизились сразу после отъезда Кэпа в июньский тур.

– Мы всегда тесно общались.

– Да, но нынешним летом все по-другому, и ты прекрасно это знаешь, – наседал он, и от меня не укрылась тревога в его голосе – и во взгляде. – Перестань, Клэр. Я ведь не тупой и все вижу, как, собственно, и остальные. Вопреки расхожему мнению я не пытаюсь контролировать твою жизнь, просто… Просто я хорошо знаю Гибса, и он… а ты… – Брат тряхнул головой и, шумно выдохнув, добавил: – Короче, не хочу, чтобы ты страдала.