Где падаль — там коршуны

Новый вопрос был куда страшнее. Это не походило на стиль ни барсука, ни грязевого монстра, ни призрака из видения.

Тогда кто это сделал?

Глава Ⅳ. Все тайное

Камень.

Размером с футбольный мяч, увесистый. Положенный нарочно так, чтобы дверь не открылась даже с применением силы. И именно после того, как Нина выронила телефон. На подобную подлость был способен только человек.

Самое неприятное заключалось в том, что времени забрать телефон, пока Нины не было в доме, было предостаточно. Значит, это было намеренное запугивание — вызывающее, грубое, без малейшей попытки скрыть следы своего присутствия.

Кто-то ждал ее реакции. Значит, нужно было подыграть.

— Мерген! Мерген, здесь кто-то есть! Я хочу уехать! — прокричала она в рацию, не зажав кнопку. — Мерген?! Черт, батарейки…

Маневр позволил ей скрыться в доме и спокойно продумать дальнейшие действия.

Нина не знала, как далеко готов зайти незваный гость, лишь бы не подпустить ее к разгадке. Скорее всего, именно он стоял за всеми этими странностями, а возможно, и за бесследным исчезновением людей. Если так, то ее жизнь сейчас находилась в огромной, ОГРОМНОЙ опасности.

Но у Нины была одна особенность: чем серьезнее становилась угроза, тем несерьезнее она к ней относилась. Возможно, потому, что любое животное старается казаться больше и страшнее, когда само напугано. И человек — не исключение.

Исключением был только Тима. Вот уж кто всегда держался так, будто никого и ничего не боялся. Его смелость сейчас определенно пригодилась бы ей.

Нина прогнала из головы тоску и постаралась сосредоточиться на моменте, когда услышала шум под полом. Встала на то же место и закрыла глаза. По коже снова побежали мурашки от монотонного скрипа половиц. Но началось все не с него — сначала был шорох.

Там.

Взгляд устремился туда же, куда указывала рука, — к третьей стене от входа. За ней располагалась зона барбекю. Нина и сама пролезала под дом с этой стороны, потому что здесь расстояние до земли было больше.

Она ожидала найти снаружи какие-нибудь следы, возможно, зацепки, но место оставалось подозрительно нетронутым. Отпечатки обуви на гранитной крошке повторяли ее собственные, трава была примята лишь в одном месте. Единственная выбивающаяся деталь — багровые брызги на одном из садовых фонариков. Засохшие, почти стертые, совсем небольшие — они веером расходились снизу вверх.

Взглянув на шампур в своей руке, Нина испытала подозрительно знакомое чувство. Будто уже была здесь.

Навеяло дымом.

На землю шмякнулся кусок красного мяса.

— Вот блин… — вздохнул Тима.

Нина подняла голову и увидела его рядом: он неуклюже пытался стереть пятно с толстовки. С застывшим на лице удивлением она поднялась, не веря собственным глазам.

Однако сам Тима выглядел непривычно настороженным. Таким она его еще не видела. Даже на контрольных он так не хмурился. И дело было вовсе не в шашлыке — со своей задачей он справлялся из рук вон плохо, целиком и полностью устремленный к скамейке напротив.

Там Сава показывал что-то Марку, а тот смеялся и комментировал. Разобрать, о чем речь, было сложно, поэтому Нина подошла поближе и заглянула в экран.

— Анфиса? — никак не ожидала она.

Их одноклассница и девушка Лени. На экране были фотографии из ее соцсетей, а точнее, самые вызывающие из них. Но интернета здесь не было. Выходит, Сава зачем-то сохранил их заранее.

— И Лене норм, что она такое выкладывает?

Марк закатил глаза.

— Это же АНФИСА, — издевательски вычурно произнес он ее имя. — Скажет хоть слово — получит головомойку. Стерва редкостная, но мы все уже привыкли.

— Она, кажется, в каком-то посте писала на эту тему, — вдруг вспомнил Сава. — Что-то в духе: «Если ты принадлежишь всем…»

— То ты не принадлежишь никому, — закончила Нина и обернулась на Тиму, будто ее слова могли до него дойти. — Она этого не писала. Говорила. Мне и… Софе. Зачем он врет?

Тима, судя по выражению лица, и сам заподозрил неладное.

— Я подумал, может, у них свободные отношения.

Марк прыснул от смеха.

— Она его просто за яйца держит. Конкретно так.

Сава посмеялся, но изобразил несогласие:

— Да ну не. Леня же прям мужик-мужик.

Марк скривил снисходительную мину.

Тут, легок на помине, появился объект обсуждений. Он направлялся к Тиме, но Марк окликнул:

— Лень, а ты Анфисе отписался?

— Иначе бы она уже прилетела сюда на вертолете.

Леня ответил буднично и не обратил внимания, как Марк обменялся с Савой взглядом, буквально говорившим: «Сам видишь». А подстрекатель тем временем сидел с лыбой от уха до уха, будто ни при чем.

Угли в мангале потрескивали.

— Чего ты добиваешься?.. — пыталась понять Нина.

Она обернулась на Тиму и по крепко сжатому в руке шампуру поняла, что он тоже заметил. Возможно, даже догадался о мотиве Савы. Необычно.

Было непонятно и оттого страшно представить, до какой перепалки дошло бы дело, если бы Леня в этот момент не перетянул все его внимание на себя:

— Мы с тобой дружим дольше всех, Тишка. С детского сада. Ты ведь помнишь?

— Ты выпил?

— Совсем каплю. Этот черт, Мерген… Вот он не знает, что у людей в жизни было, может, горе какое, а так говорит… Ну, подумаешь, постреляли немного в лесу. Мы же никого не убили.

Его «постреляли» отдалось в памяти слабым эхом выстрела.

— Вот зачем меня так называть? — все не унимался он. — Я весь день сам не свой.

Тима продолжал молча заниматься шашлыком. Шампур в его руке был стиснут так крепко, будто вместо кубиков мяса он представлял кого-то другого. Нанизать его, а потом запекать, как поросенка на вертеле, до хрустящей корочки.

Нина сама не поняла, откуда в ее голове взялась эта мысль. Еще и такая отчетливая.

— Ты же знаешь меня лучше всех и слышал всю историю. Я от тебя больше ничего не скрываю. Скажи, по-твоему, я разве убийца?

Тима растерянно смотрел на него. Долго. Но Леня ждал.

— Что же ты сделал, Леня? — недоумевала Нина. Для Тимы пауза была слишком долгой.

— Я думаю, в глубине души ты хороший человек.

Леня в одно мгновение озарился и за такой ответ крепко поцеловал друга в щеку.

— Марк, тащи колонку! — тут же распорядился он и с явным облегчением громко прокричал в небо: — Пора разбудить этот лес!

«Разбудить» снова зацепилось за слух.

— Тима, я вспомнила! — на радостях выпалила она.

Но всех уже и след простыл.

Нина наконец поняла, как оказалась в лесу. В ночь ее разбудил стук в дверь.

Внизу горели свечи, а на пороге стоял напряженный Мерген с ружьем в руках.

Ему кто-то открыл дверь. Кто-то в мятной толстовке.

— Тима?

Они уходили спешно. Нина еще стояла на лестнице, поэтому пришлось бежать босиком, не накинув ничего теплого. А дорога предстояла долгая: через валежник и ручей, мимо ям, вверх по склону, потом напрямик. Пока она пыталась угнаться за светлым пятном в темноте, пятки резали ветки и корни, комары кусали руки, а впереди все отчетливее гремели выстрелы.

Бежать внезапно стало легче — лес поредел и выровнялся. Тима перешел на шаг и остановился перед красно-белой лентой.

Однако ребят ограничение нисколько не смущало: они расставили фонари и пустые бутылки. В руках Савы был пистолет, направленный на манекен. Похоже, они решили повысить градус.

— Это охранная зона! — прикрикнул на них Мерген.

Все трое опешили от неожиданного появления хозяина дома.

Нина сначала подумала, что к дереву привязан несуразно длинный манекен. А потом заметила тент над центральным холмом, разворошенный брезент и лишь тогда поняла, почему остальные холмы располагались четко по кругу. Табличка на арматуре подтвердила неприятное предположение: «ВНИМАНИЕ! Ведутся археологические раскопки. Посторонним проход запрещен!»

К дереву был привязан не манекен — мумия, древний мертвец. Дряхлый, иссохший, наполовину лишенный защитных одежд. И с дырками от пуль в груди. Бронзовые бляшки не рассчитывали на встречу с таким оружием.

Кощунственная картина смердела.

Увидев их мишень, Мерген отшатнулся и враз оробел.

— Что… что вы наделали? — едва слышно произнес он, хватаясь за голову.

— Все-все, чел, мы уходим, — попытался уладить Леня.

— Чел… чел…

Марк засмеялся — глупо, как гиена. Остальные подхватили и чуть ли не сгибались пополам от хохота. Были уж слишком навеселе. То ли перепили, то ли что похуже.

Взгляд Мергена остекленел, подбородок опустился, словно он услышал что-то, помимо их смеха — откровение, нашептанное на ухо одному лишь ему. Повернулся к ним уже совсем другой человек. Не только из-за выставленного вперед ружья, но во многом из-за него.

Ребята вмиг протрезвели и попытались успокоить его, подняв руки.

— Эй, смотрите: я безоружен! — Сава бросил пистолет на землю.

— Мужик, ты чего?

А тот как заверещал:

— Убийцы! Вы — убийцы!

Все замерли.

— Нет, Мерген! — Тима полез под ленту. — Послушайте… Послушайте, они никого не убивали! Они достали его из кургана. Этот человек давно мертв.

Глядя, как этот защитник несется на человека с ружьем, Нина ожила и тоже перешла границу, будто еще могла что-то предотвратить.

— Не-е-ет, не его, — зловеще произнес алтаец. — Они убили живого.

Теперь и Тима смотрел на него ошарашенно. Но Мерген не отступал:

— У вас один выход: я привезу сюда полковника, и вы ему обо всем расскажете. ОБО ВСЕМ.

— Все, мы поняли, мужик, — Леня взял разговор в свои руки. — Приберемся здесь и заплатим вдвое больше. По рукам? Не нужно никого сюда привозить.

Мерген явно не ожидал его борзости — даже рассмеялся. Но палец с курка не снял и, дергано поводя ружьем, по очереди спросил у каждого, уверен ли тот в своем решении. Тима, в отличие от остальных, выглядел скорее растерянным, чем напуганным, но тоже кивнул.

— Вы умрете здесь! Все умрете! Все! — повторял Мерген, уходя.

Когда он скрылся за деревьями, Леня пробухтел:

— Ублюдок.

Если бы он сказал «псих», Нина даже не придала бы этому значения. Но он назвал его ублюдком — иначе говоря, мерзавцем. А это уже совсем другое. Что-то здесь было не так.

Все словно воды в рот набрали, и лишь один выдал:

— Но мы не убивали Софу. Она же…

— КАКОГО ХРЕНА, МАРК?!

Сава тоже выругался, но беззвучно.

Была у Марка такая особенность: ни одна тревожная мысль не задерживалась у него в голове надолго — сразу вылетала изо рта.

— А при чем здесь Софа? — не понял Тима.

— Забей на него. Он сам не знает, что несет, — сквозь зубы проговорил Леня, толкнув болтуна в плечо.

Тот непонимающе развел руками:

— Ты ему че, не сказал?

— Завали уже, Марк. ЗАВАЛИ.

Леня, казалось, вот-вот сорвется. Чтобы сдержаться, он закрыл глаза и начал считать. Когда Леня буянил, остальные обычно затихали и ждали, пока тот успокоится. Такой уж был человек — вспыльчивый.

На пяти он сдался:

— НИ РАЗУ ЕЩЕ ЭТО ДЕРЬМО НЕ СРАБОТАЛО.

— Давайте начнем сначала, — удивительно спокойно заговорил Сава. — Откуда Мерген вообще узнал, что мы стреляем?

Тима ответил несмело:

— Я просил тебя этого не делать. Это было уже слишком.

— Поэтому ты сдал нас всех?

Леня уже пыхтел как паровоз.

— Нет. Я просто позвал его на помощь. Чтобы он это остановил. Вы же укурились и меня не слушали.

— КАКАЯ ПОМОЩЬ, ТИМА? — перешел Леня на бас. — Ты че, хочешь, чтобы нам дело пришили?

— Да какое дело? Я не понимаю. Они же не могут без состава преступления…

— Да все они могут!

— Ты не понял? — Сава посмотрел на него как на идиота и заговорил слишком складно для пьяного: — Он из-за раскопок разозлился. Хочет нас посадить за осквернение своей культуры.

— Нет, он говорил не об этом! — сорвалась на крик и Нина.

Но никто ее, конечно же, не услышал.

— Я не хотел, чтобы у вас были проблемы, — сказал Тима, потирая ладонями джинсы.

Его бегающий взгляд вдруг зацепился за что-то.

На Саве были желтые резиновые сапоги — все в грязи и осколках. Так неуместно.

— Но они в итоге есть, — развел грязнуля руками. — Ладно, ребят, нам всем нужно поспать.

Все начали расходиться. Лишь Тима задержался.

— Лёнь, — окликнул он.

Тот обернулся.

— Что случилось с Софой? Чего ты мне не рассказал?

Пусть он и не горел желанием, все же пообещал:

— Давай завтра. Не сейчас.

Сказано это было, как всегда, без возможности обжалования. Хотя на этот раз в его словах была своя логика.

Тима смотрел ему вслед, а Нина — на Тиму.

Неужели все это время он был прав?

В тот вечер Нина не отпустила его «смотреть новую машину», сославшись на то, что кто-то должен проводить ее домой в столь поздний час. Но Марк все-таки прислал ей фотографию. Она оказалась неглубоко в переписке и даже не потребовала подгрузки.

Сначала — скриншот с сомнительным поводом для гордости: «Нарушение. Скорость: 103 км/ч. Разрешенная: 60 км/ч». А следом — сама фотография с камеры: Марк с распальцовкой корчит важную мину, а Леня рядом стыдливо прикрывает глаза.

Нина снова посмеялась над этой совершенно незрелой выходкой, казалось бы, взрослого парня.

Ниже — ее ответ: «Салатовый порш. Какая пошлость…»

Нарочитая вульгарность — пожалуй, лучшее определение стиля Марка.

Прямо как камень у двери.

Занятно.

Но помимо информации о скорости на скриншоте были и координаты места нарушения. Нина быстренько вбила их в скачанные карты. Родной город был не такой уж большой, и она хорошо в нем ориентировалась, поэтому точно помнила, где находился клуб. И судя по сохраненным ею местам, ехали они прямиком к дому, где жила… Софа.

Это ни о чем не говорило. Ни о чем.

Они ведь все чуть ли не в унисон утверждали, что в последний раз видели ее на вечеринке.

Софа ушла раньше. И Нина прекрасно помнила когда именно, потому что слишком много раз прокручивала тот вечер у себя в голове.

Еще до разговора об обуви к ним подбежала раскрасневшаяся от танцев, хохочущая девушка.

— Приве-е-ет! Сто лет вас уже не видела. Чего вы в сторонке отсиживаетесь?

Вопрос они пропустили мимо ушей, ограничившись приветствием.

— Придете в воскресенье?

Нина с Тимой бегло переглянулись.

— Не-е-т, извини, — с сожалением протянул он.

Нина отказалась честнее:

— Боюсь, что не смогу.

— А чего так?

— Да дел много, всякого…

— А у меня вообще-то сессия еще идет.

— Ребя-ят, ну вы чего? Зачем я всех собирала, если половина класса не придет? — со всей искренностью возмутилась она, будто это была лично их вина.

— В другой раз точно придем, — пообещал за двоих Тима.

За это Нине захотелось ущипнуть его, да побольнее. Сдержалась. Он сказал — забыл, а ей потом отвечать за его слова.

Из-за их переглядок Софа сложила руки на груди и долго смотрела на них с озорством в глазах. Это не сулило ничего хорошего.

— А вы уже начали встречаться? — все-таки спросила она.

Нина терпела долго, но на этот раз не смолчала:

— Хватит каждый раз спрашивать одно и то же, Софа. Это бестактно. И, честно говоря, меня уже пугает, насколько стабильно тебя это волнует.

— Ладно-ладно! — она округлила глаза, явно не ожидая отпора. — Можешь и дальше френдзонить бедолагу, пока он не женится на первой встречной. Мне-то что!

С удивительной легкостью сделав неловкую ситуацию еще более неловкой, Софа упорхнула к другой компании. Невероятно прямолинейная девушка — порой даже до нахальства.

Нина самонадеянно полагала, что разбирается в людях, а в итоге не смогла распознать ни отчаяния, ни глубокой печали, ни примирения со смертью, как иногда бывает. Для нее Софа в тот вечер была такой же, как всегда: напоказ эмоциональной, шебутной, все и всех организующей. Зачем-то же она спросила их о встрече одноклассников. Разве что это был последний порыв несчастной души найти себе собеседников. Которые в итоге отмахнулись от нее как от назойливой мухи.

Нина не могла простить ей ту выходку и невольно следила за ее перемещениями до самого ухода. В какой-то момент Сава остановил Софу за руку. Они довольно мило общались, она даже заливисто рассмеялась, но тут же сорвалась с места и, столкнувшись с Марком и Леней, покрутила пальцем у виска. Что именно она им сказала, Нина не знала, но явно что-то о Саве: те сразу подошли к нему и начали подкалывать.

Это был последний раз, когда Нина видела Софу.

Позже Сава рассказал, будто, вернувшись домой, увидел только открытую форточку и, спьяну решив, что Софа забыла закрыть ее перед уходом, закрыл сам и лег спать. Он якобы не знал, что его девушка ушла с вечеринки раньше него.

«Несчастный», — так подумали тогда Нина и все остальные.

Но не Тима. Еще тогда он заподозрил неладное:

— Сава что-то недоговаривает. Софа бы никогда этого не сделала.

Нина села на скамейку и без особых надежд включила поиск устройств поблизости.

Он появился.

Глава Ⅴ. Камень

Взгляд ни в какую не хотел отрываться от телефона. Пришлось прямо-таки силой воли толкать его под дом.

Недоброе предчувствие не обмануло. В темноте скользнули чьи-то едва заметные очертания. И как бы ни хотелось списать их на ветки, они подозрительно напоминали человеческие.

Силуэт вдруг резво зашевелился.

Нина вскочила. Страх не позволил ей сдвинуться с места — только бросить телефон и обеими руками ухватиться за единственное оружие, шашлычный шампур.

Извиваясь с нечеловеческой скоростью, почти по-ящеричьи, кто-то полз прямо на нее.

Нет — прочь от нее.

Вскоре из-под дома раздалось копошение, будто собака роет подкоп. С противоположной стороны расстояние от дома до земли было гораздо меньше.

Нина подобрала телефон и пошла в обход, но слишком поздно — беглец уже скрылся. Надежда оставалась только на блютус. Телефон проигрывал колонке в удобстве, но счет шел на минуты, пока «Маркиавели» еще попадал в радиус действия.

— Ну же!

Список устройств разочаровывающе опустел.

Вокруг не было никого — ни слышно, ни видно. У Нины закрадывалось лишь одно предположение, кто это мог быть, и если оно было верным, угрозы для нее он не представлял.

— Марк! — громко позвала она. — Если это ты, то, прошу тебя, выйди! Я знаю, что ты не виноват! А если и виноват, не буду тебя сдавать. Мне просто… нужны ответы.

Со стороны реки послышалось характерное гудение насоса.

До берега было недалеко, но к тому моменту, как Нина добежала, лодку уже толкали к воде. Галечный берег цеплял ее острыми камнями и наводил шуму не меньше насоса.

Черный анорак с ярко-красными полосками, несуразно большие для запястья часы и этот цвет волос…

По оттенку — почти сливочное масло, только с легкой рыжинкой. Девушки бегают по колористам, лишь бы добиться именно такого. Еще и вьющиеся, как у ангелочка. Он ненавидел их всем сердцем. Одно время сбривал под насадку, потом делал брейды — прическу из афрокосичек, однажды даже прятал под черной краской. Но последние пару лет ограничивался только сбритыми висками.

— Марк…

Его ноги промокли по лодыжки, на штанах засохли следы грязи, но в целом он даже не выглядел истощенным. Похоже, вот кто хозяйничал в доме все это время.

Завидев ее, он перепугался.

— Просто дай мне уйти, окей?

Нина лишилась дара речи. С его друзьями, очевидно, случилось что-то нехорошее, близкие их всех похоронили, а она, между прочим, не посторонний ему человек, приехала в эту глушь, только чтобы выяснить хоть что-то. И мало того, что он всячески этому препятствовал, так теперь еще и сбегает.

— Стоило ожидать от тебя чего-то подобного, — высказалась она, скрестив руки на груди. — Страннее было бы, если бы в этот раз ты поступил иначе.

Он взял передышку: оперся руками на лодку, отдышался и лишь потом поднял голову. На фоне сиреневых век глаза казались еще краснее.

— Он солгал, — необычно серьезно сказал Марк. — Я читал одну книжку. Там говорилось, как ведут себя люди, когда врут: пауза перед простым ответом, напряжение в лице, пристальный взгляд. Так вот: этот сукин сын солгал.

Он снова свесил голову.

— Кто?

Марк резко отвернулся, чтобы поправить волосы. Через пару секунд стало понятно, что лицо он прятал вовсе не из-за этого. Светлая кожа выдала его, сильно порозовев.

Свою обиду он решил скрыть агрессией.

— Я ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗДЕСЬ САМЫМ ЧОКНУТЫМ! Я! — прокричал он, тыча в себя пальцем. А потом показал в сторону дома. — Но по сравнению с этим уродом я просто самый милейший человек на свете! Образец для подражания, черт возьми! Родителям стоило бы мной гордиться.

Он потер рот и растерянно помотал головой.

— Теперь я вообще не знаю, кто я. Понятия не имею. Но точно не такой же конченый отморозок, для которого не существует… НИЧЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ! А я еще думал, что мы похожи, неплохо сладили… Представляешь себе?

Его обычно озорной взгляд потускнел.

Пока Нина подбирала слова, Марк, горько усмехнувшись, ошарашил ее:

— Теперь я не уверен, что она вообще брала в руки нож. Я-то думал, это случайность. Тупая случайность. Еще и папу в это ввязал… Когда можно было просто вызвать скорую. ВЫЗВАТЬ СКОРУЮ — И ВСЕ. Зачем?! — Он рассмеялся от абсурда. — Зачем было ее убивать? Это очень тупо. Софа — она же… ну, может, были у нее свои приколы, но из всех она самая безобидная. Не считая тебя разве что. — Он махнул в ее сторону.

А она не знала, что и сказать. Не смерть — убийство Софы выбило всю почву из-под ног.

Марк потер пальцами глаза и впервые за многие годы заговорил своим настоящим голосом:

— Я не хочу умирать… Я не такой конченый, как он. Правда не такой. Но этой кровожадной херне насрать. Так что просто дай мне свалить.

— Ладно… — только и ответила она.

А ведь вопросов оставалось еще много: кто именно «соврал», о чем, что случилось с Софой и, самое животрепещущее, что за «кровожадная херня». Но сейчас Марк выглядел по-настоящему испуганным, даже сломленным. Прежде она и слезинки на его лице не видела. Казалось, даже перед смертельной опасностью этот человек будет по-дурацки хихикать, делать глупости и корчить из себя смельчака.

Быть может, однажды, в более спокойной обстановке, они поговорят об этом. А может, он снова станет тем, кем притворялся всегда. Но насильно удерживать его Нина точно не станет. Не в таком состоянии.

— Ты справишься с этим, — сказал он на прощание. — Ты — да.

Марк уплыл, и Нина снова осталась одна. Еще и с «кровожадной херней».

А природа продолжала жить. Река все так же журчала, деревья убаюкивали злость своим треском, птицы резвыми стайками проносились над головой, а горы будто сдерживали собой боль. Нина не чувствовала ни одиночества, ни приближающейся угрозы. Всю красоту, каждый сантиметр этих мест пронизывало нечто родное, знакомое. И будто по левое плечо стоял Тима. Казалось даже, она слышала его дыхание — спокойное, умиротворенное, не отягощенное, в отличие от ее собственного, неясным гневом.

Она повернула голову. И он действительно стоял рядом. Только по его щекам текли слезы.

— Прости меня, — почти неслышно произнес он.

Вот ведь подлость. Все произошедшее оказалось лишь очередным видением. Марк говорил с Тимой, а не с ней.

Тогда уж эмоции взяли над ней верх:

— Почему ты извиняешься перед ним?! Это он оставил тебя! Вас всех! Понял, к чему все идет, и… дал деру.

И только тогда Нина осознала: Марк не надел спасательного жилета, а лодку нашли сдутой в десяти километрах отсюда.

Вряд ли он сумел выбраться.

— Нет…

Она в бессмысленном порыве бросилась к реке и даже зашла по колено. Конечно, его там не было. Сейчас — не было. Да и исправить ничего она уже не могла.

— Нет-нет-нет… — оробел ее голос. — Вернись. Вернись сейчас же. Какой же глупый… Марк, ну какой же ты глупый. Неужели ты не понимаешь? Ты нужен им.

Нина опустилась на холодные камни и разрыдалась. Так, как сейчас, она еще никого не оплакивала. Лучше бы он раздражал ее так же, как всегда. Или хотя бы не ушел в панике на верную смерть.

Нет, лучше бы она вообще его не видела. Что за издевательство такое? Наблюдать за последними минутами не чужого человека и не иметь возможности ничего изменить? Неужели ей предстоит пережить смерть каждого из них?

Стоило ли оно того?

Грязь на мокрых ногах потемнела и размякла. С таким безобразием хилый напор душа точно не справится. Как и с той живностью, что успела поселиться в ее волосах после вчерашней подпольной вылазки.

Нина взглянула в сторону бани. Там хотя бы можно было помыться в теплой воде. Устало вздохнув, она поднялась и поплелась туда.

И там снова была печь, с которой среднестатистический городской житель никогда в жизни не взаимодействовал. Вот спрашивается, почему бы не добавить кнопок или хотя бы инструкцию?