Где падаль — там коршуны

Трек сменился, и с первых же секунд он показался Нине удивительно знаком, будто совсем недавно она уже слышала его. Странно: в последний раз этот плейлист она включала пару месяцев назад. Наверное, именно сейчас песня отозвалась в ней из-за трагичности своего содержания:

Потухшие звезды смотрят на нас.Мы под прицелом, мы под прицелом.Огонь Прометея в душах погас.Мир под прицелом, мир под прицелом.

Дома Нина постирала толстовку чем было — шампунем. Следствию она все равно была уже без надобности. Одно пятно никак не отходило, сколько она его ни терла. Своим упрямством оно довело ее до истерики.

Ненадолго. Минута, две. Затем Нина вытерла слезы, посмотрела на себя в зеркало и восстановила дыхание. А когда вышла на улицу, воздух показался свежее. Как бы она ни сопротивлялась этой мысли, похоже, пришло время отпустить.

Неопределенность, не дававшая ей ни спать, ни есть, разрешилась: Тиму здесь не держали в плену, а версия следствия получила подтверждение. Проводить в доме еще одну ночь не имело смысла. По расписанию ближайший поезд был вечером. Нина собрала вещи с кровати обратно в рюкзак и ближе к выезду спустилась в гостиную.

Оставалось попросить Мергена отвезти ее до села и убраться отсюда восвояси. Но такое простое дело никак не давалось. Сложившаяся картина все еще пестрила несостыковками и проплешинами.

Нина долго смотрела на оранжевую кнопку, не решаясь ее нажать. В конце концов отложила рацию и обессиленно бухнулась на диван.

Вдруг как из ниоткуда заиграла музыка. Не из наушников и не из телефона — гораздо громче. Странная картавая песня жадно заполняла собой пространство. Ни Нина, ни Тима такого не слушали. Регги любил только… Марк.

— Да не нервничай, — вдруг раздался его голос. — Все на мази — папа прикрыл.

Он сидел рядом: живой, настоящий. Затянулся самокруткой и выпустил в комнату еще одно облако дыма.

— Что? — с удивленным смешком спросил Тима. — Да что с вами?

И он был здесь: стоял напротив, совершенно растерянный, в своей любимой зипке. Бегающий взгляд наконец зацепился за лучшего друга.

— Леня… Леня, так нельзя.

Тот положил руки ему на плечи и твердо заверил:

— Ничего он нам не сделает. Ни черта у этого козла не выйдет. Но мы должны быть друг за друга. Мы тут все — свои. Ты ведь не сдашь меня?

Тима нервно рассмеялся. Но шуткой здесь и не пахло.

— Свои? То есть я теперь еще и часть этого?..

— Возишься с ним, как с дитем, честное слово, — издевательски усмехнулся Марк. — Чего непонятного, Тима? Бро облажался — с каждым может случиться, — ты прикрываешь ему спину. Однажды облажаешься ты — прикроют тебя.

— Упаси Господь мне так облажаться.

— Ну, жизнь длинная, — с поразительной беспечностью бросил Марк.

Леня убеждал иначе. Он сильнее сжал его плечи и снова заговорил своим грубым голосом:

— Ты мой друг, я тебе доверяю. Еще раз спрашиваю: ты не станешь крысить?

Взгляд Тимы что-то искал в его глазах — возможно, ответов или понимания, — но ни с чем скатился в пол.

— Я никому не расскажу, — едва слышно подписался он.

Пилик-пилик, пилик-пилик.

Дым вмиг развеялся. Все исчезло так же внезапно, как и появилось.

Кроме регги. Он снова заиграл.

Нина долго сидела на месте словно замороженная. Явившаяся ей сцена не походила ни на сон, ни на фантазию. Все происходило наяву. Галлюцинация после пережитого стресса? Тогда как объяснить эту назойливую музыку?

Нина встала — продолжало играть.

Сделала два несмелых шага — стало тише.

Отошла в другую часть комнаты — звук ослаб еще сильнее.

Значит, источник находился не в ее голове.

Писк прозвучал снова, и тогда Нина его узнала: точь-в-точь оповещение о низком заряде в наушниках. Только это были не наушники. Что-то другое…

Под диваном ничего не оказалось. Под покрывалом — тоже. Зато под подушками обнаружились пружины — диван раскладной.

Ну разумеется! Портативная колонка. Все это время она была внутри него.

Находка только сильнее раздразнила тревогу. Колонка включилась, когда на нее сели, — это еще можно было объяснить. Но сама она лишь воспроизводила звук, а значит, где-то поблизости находился настоящий источник. Вероятнее всего, телефон. Но чей?

Шанс, что устройство принадлежало кому-то из четверки, был невелик: прошло слишком много времени, да и следователи наверняка бы его забрали. Но кто и когда оставил его здесь вместе с колонкой?

Нина достала свой телефон и включила блютус.

Среди доступных устройств выпрыгнуло «iPhone Маркиавели».

Несмотря на напряжение, она не сдержала усмешки.

— Претенциозно и с ошибкой. В его духе…

Почему телефон Марка до сих пор работал, пока волновало ее меньше всего. Гораздо важнее было найти его. Сузить область поисков помогала колонка: там, где музыка начинала прерываться, сигнал слабел. На втором этаже и на кухне звук пропадал, зато снаружи держался вплоть до леса. Следовательно, телефон находился где-то в районе камина. Вполне ожидаемо.

Нина обыскала всю гостиную, отодвинула диван, заглянула под ковер, проверила даже те места, куда телефон никак не мог попасть случайно, но так ничего и не нашла. Измотанная, она прилегла передохнуть всего на пару минут, и в голову тут же полезли мысли: «О чем они говорили? Кого имели в виду? Почему не было Савы?» Но ничего этого не происходило. Не могло происходить. Откуда ей было знать, о чем трое людей говорили два месяца назад, незадолго до исчезновения? Неоткуда.

Стоило снова сосредоточиться на поисках, как ее осенило: если телефона не было ни в гостиной, ни этажом выше, может, он находился ниже? Ни о подвале, ни о погребе Мерген не рассказывал. Но если где-то были щели или вентиляционные отверстия, телефон вполне мог туда провалиться.

От бесконечных перестановок кожа уже покрылась испариной — и все напрасно: доски везде прилегали друг к другу вплотную. Оставалась только веранда. Почему-то до этого момента Нина ее даже не рассматривала, хотя в радиус действия она попадала.

Она подошла к двери, распахнула ее и… замерла с ликующей улыбкой на лице.

Между порогом и досками зиял зазор, куда мог провалиться не то что телефон, но и сборник на пятьсот судоку.

В свете фонарика виднелись только паутина, осевшая на ней пыль и мелкий сор. Разочаровывающе. Рука в щель тоже не пролезала. Дальше — либо ломать пол, либо лезть под дом. Ни того ни другого ей ну очень не хотелось.

Снаружи уже вечерело. На сегодняшний поезд можно было даже не рассчитывать. Толстовка на перилах почти высохла, вернув себе приятный мятный оттенок. Нина провела пальцами по ткани и запнулась о злосчастное пятно. Бордовое.

Позади, в дровнике, лежала целая груда поленьев, но ни одного, даже маленького, топорика. В зоне барбекю — только решетка для шашлыков. И лишь узкий проем под домом зазывал в свою тьму колышущимися травинками. По голым рукам пробежали мурашки.

Пролезть туда было можно, но только на локтях, сильно пригибая голову. А ведь доподлинно не было известно, упал ли туда телефон. Нина пожалела, что никогда не сохраняла номера одноклассников, и, ворча себе под нос, полезла. К лицу липла паутина, в локти впивались шишки, волосы цеплялись за доски прямо над головой, но в целом — терпимо.

Добравшись до зазора, она достала телефон и включила фонарик.

Едва вспыхнул свет, как совсем рядом нечто пронзительно заверещало.

От испуга она ударилась головой о доски и попятилась назад. Все закружилось, свет заплясал перед глазами.

Когда зрение прояснилось, вокруг были только земля, корни и паутина — ничего, что могло бы издавать подобные визги.

Неподалеку блеснуло что-то прямоугольное. В суматохе Нина даже не сразу осознала, что именно нашла. Выбравшись наружу, она сначала стряхнула с волос букашек и отряхнулась от земли. И только когда нажала на боковую кнопку, почувствовала, как дрожь стремительно охватывает все тело, начиная с руки.

Это был не просто чей-то телефон. В ее руках лежали ответы — возможно, на все вопросы. И прямо сейчас она смотрела на один из них.

На экране блокировки стояло селфи Марка с друзьями на фоне реки и лодки. На каждом — спасательный жилет. Значит, техникой безопасности ребята не пренебрегали. Но куда важнее было вытекающее из этого: Тима не мог потерять толстовку, не потеряв при этом жилета — непотопляемого, ярко-оранжевого.

А ведь ни одного жилета в деле не значилось.

Рука перестала дрожать — ее залило льдом. Воздух стал не свежее — сырее.

98% заряда.