Дневники возлюбленной. Август

– Примите наши соболезнования, – начал Август, его голос звучал формально-учтиво. – Катерина была выдающейся…

– Ведьмой? – девушка перебила его, и в ее низком голосе прозвучала ледяная нотка. Она окинула их обоих медленным, тяжелым взглядом. – Мир тесен, но не думала, что вот так встретися…

Феликс будто съежился внутри себя. Август лишь чуть приподнял бровь, изучая ее.

– Простите, – голос Феликса прозвучал глухо, сдавленно. – Мы не хотели мешать. Просто… отдать дань уважения коллеге. Хорошему человеку.

– Вы с ней работали? – спросила девушка прямо, не отводя глаз от Феликса.

– Да, – ответил Феликс. – Я. 10 лет…

Девушка медленно кивнула, будто сложила в голове последний пазл. Ее лицо оставалось спокойным, но в синих глазах застыло что-то твердое, как сталь.

– Тогда слушайте, – она сделала полшага вперед. Ни страха, ни агрессии – только холодная, режущая определенность. – Вы не смогли ее защитить. Вы. – Слово было брошено Феликсу прямо в лицо. – Так найдите теперь в себе смелость найти того, кто это сделал.

Она не стала ждать ответа. Резко развернулась и пошла прочь, длинные светлые волосы колыхнулись на спине.

Август присвистнул почти неслышно, следя за ней взглядом.

– Ну и характер. И надо же было ей оказаться здесь…

– Ты ее знаешь?

– Да, это похоже племянница Катерины.

– Я не знаю ее, – ответил Феликс глухо, сжимая в руке черные очки. Он выглядел так, будто его ударили ножом в живот. – Катерина… она не любила говорить о родственниках.

– По крайней мере она знает о делах тети, – Август надел очки, его лицо снова стало непроницаемой маской. – И она только что публично обвинила нас в трусости.– Он похлопал Феликса по плечу, жестко, без сочувствия. –Кирилл не вечен в своем терпении. А эти… – он кивнул в сторону, где скрылись девушки, – Надо ими заняться.

Феликс ничего не ответил. Он смотрел на свежий холм земли, где теперь лежала Катерина, его опора, его партнер. Его вина. А потом его взгляд невольно потянулся туда, где скрылась светловолосая девушка, уносящая с собой ее ледяной укор. Смелость. Холодный ветерок с промзоны донес запах гари и металла. Похороны закончились. Тень только опустилась.

***

Офис Кирилла располагался на верхнем этаже здания управления ГОКа. Вид отсюда открывался на весь Стальград – клубящиеся трубы комбината, серые кварталы, ленту реки. Но Август смотрел не в окно, а на Кирилла, сидевшего за массивным дубовым столом. Вампир выглядел усталым, его обычно безупречный вид слегка пострадал: рукав белой рубашки закатан, галстук ослаблен, на столе – недопитый стакан темной, густой жидкости, это былоне кофе.

– На похоронах ничего, – Август откинулся на спинку кожаного кресла. Его черная рубашка была слегка мятая после пальто. – Обычные люди. Не знаю даже к чему зацепиться.

Кирилл кивнул, медленно вращая в пальцах серебряную ручку

– Ну вот и узнаешь. Расследование твое, Август. Полная свобода действий, ресурсы – все, что попросишь. Но… – он сделал паузу, – …подумай о напарнице. Обратись в Ковен. Сильная ведьма могла бы помочь тебе. Катерина была сильной ведбмой, они должны быть заинтересованы.

Август чуть поморщился, будто почувствовал неприятный запах.

– С Ковеном? Спасибо, не надо. – В его голосе не было высокомерия, лишь спокойная уверенность человека, привыкшего полагаться на себя. – У меня есть свои методы.– Он кивнул на свою тень, где что-то шевельнулось, как складка темной ткани.

Кирилл не стал настаивать, лишь вздохнул почти по-человечески.

– Как знаешь. Но информация к размышлению: в тот вечер Катерина была у меня. Она говорила о Верховной Ведьме.

Август ухмыльнулся, коротко и беззвучно. Уголок его губ дернулся в скептической усмешке.

– Верховная? – Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. – Ладно, учту. Образ для фанатиков в очередной раз могут использовать для пркирытия своих преступлений. – Он помолчал, вспомнив двух девушек на кладбище. – Меня сейчас больше беспокоют ее родственники. Я пересекся с ее племянницей…

– Ах, да, – Кирилл отложил ручку. – У Катерины есть две сестры и две племянницы. Племянницы обе ведьмы, в Ковене не состоят, но и нарушений не замечено… Хотя одна из них вообще в городе давно не появлялась…

Дверь кабинета бесшумно открылась. В проеме возникла Алиса. Только глаза – большие, серые, слишком умные для ребенка – выдавали ее истинную природу.

– Пап? Я не помешала? – Ее голосок был высоким, чистым, но в нем не было детской наивности.

– Нет, Алиса, заходи, – Кирилл смягчился, и в его взгляде мелькнула неподдельная нежность. – Август как раз докладывает о похоронах Катерины.

– Катерины? – Алиса поставила папку на стол, ее бледные пальцы слегка дрогнули. Алиса широко раскрыла серые глаза. В них читался шок, искренняя боль.

– Ужасная трагедия для всего нашего города… – Она обвела взглядом Кирилла и Августа. – Кто будет искать?

– Август взялся, – Кирилл кивнул в сторону демона. – Он лучший в таких делах. Найдет.

Алиса перевела свой взрослый, проницательный взгляд на Августа.

– Август… – она произнесла его имя тихо. – Да, лучший в делах…

Август встретил ее взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь легкая тень сочувствия скользнула в черных глазах.Он встал, кивнул вампиру и вышел, оставив отца и дочь наедине с тяжелой новостью и невысказанными мыслями, которые витали в воздухе кабинета, густом от запаха старого дерева, металла и чего-то еще, незримого, но острого, как лезвие.

***

Клуб «Рай» днем был пуст и безжизнен. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, выхватывали из полумрака пустые столики и ряды чистых бокалов. Тишину нарушал только мерный стук – тук-тук-тук – костяшек пальцев о полированную стойку.

Феликс сидел, ссутулившись, перед почти пустой бутылкой виски. Алкоголь не брал его – лишь оставлял горький пепел на языке и обострённое, невыносимое чувство вины.

– Мерзавец, – прошипел он, глядя на своё отражение в полированном дереве.

В этот момент дверь бара открылась, впуская осенний холод и Августа. Он снял пальто, бросил его на ближайший стул и подошёл к брату, молча оценив ситуацию.

– Дело расследую я, – произнёс Август, опускаясь на соседний барный стул. – Нашёл что-нибудь, кроме дна стакана? Мне нужно все с чем вы работали.

Феликс ничего не ответил, лишь продолжил методично стучать по стойке.

Их молчание прервала Юля. Она подошла неслышно, с новой бутылкой виски в дрожащих руках. Её взгляд прыгал от Феликса к Августу, задерживаясь на последнем чуть дольше.

– Может… может, вам поможет? – тихо предложила она, робко ставя бутылку на стойку. – Но… лучше говорить о боли, чем запивать её.

Август медленно повернулся к ней. Его взгляд был тяжёлым и безразличным.

– Твои советы никому не нужны. Уходи. – буркнул Феликс

Но Юля, собравшись с духом, сделала шаг вперёд. Её голос дрожал, но был напорист:

– Я просто хочу помочь. Катерина была доброй ко мне… И вы… – её взгляд снова скользнул по Августу, – вы все сейчас как на иголках.

Феликс резко повернулся. Его глаза, полные боли и раздражения, впились в девушку.

– Юля. Хватит. Уйди.

– Но я…

– Ты слышала брата, – холодно парировал Август. – Не лезь не в своё дело. Твоё навязчивое сочувствие только раздражает.

Юля отшатнулась, будто её ударили. Слёзы выступили на глазах. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и почти побежала к выходу.

Август проводил её взглядом, затем с насмешкой покачал головой:

– Как она с людьми работает?

Феликс мрачно вздохнул, его пальцы снова забили дробь по стойке. Тук-тук-тук. Звук отдавался в пустом зале ещё громче, чем прежде. Он снова был один со своей виной – и даже попытка сочувствия стала лишь ещё одним напоминанием о его провале.

За дверью бара Юля, всхлипывая, ускорила шаг. Грубость братьев ранила глубже, чем она ожидала. Особенно холодность Августа, к которому она питала тихую, ничем не подкреплённую симпатию. Воздух промозглого октябрьского вечера казался ещё холоднее после тёплого, но бездушного «Рая».

После ночной смены работников разводит такси, но в такое время, после дневной смены, когда ещё ходил общественный транспорт, Юля добиралась домой самостоятельно. Ей было нужно пересечь один микрорайон и она решила сделать это пешком.

Проходя мимо детской площадки, на территории которой отдыхали трое молодых людей, Юля ускорила шаг. Свист и глупые реплики разрезали воздух. Юля начала ускорятся ещё, однако, свист не отдалялся – он как будто толкал её в спину, насмехаясь, загоняя в угол, а в арке дома и вовсе толчек в спину оказался реальными.

– А что такое? – раздался мерзкий мужской смех. – Куда спешим?

Юля обернулась и увидела тех самых парней с площадки – они были явно на веселе, а расширенные зрачки говорили о том, что они находятся под действием определённых наркотических веществ. Юля боялась им отвечать, и норовила пройти дальше, но парни явно просто так не хотели её отпускать.

– Не спеши, милая, – захихикал второй парень и провёл рукой по её волосам, от чего Юля дергнулась. – Ну, чего ты? Мы пообщаемся и ты пойдешь дальше.

– Мне надо домой, мне надо… – голос Юли терялся на фоне их хихиканья.

– Нет, – третий парень прижал её к стене арки. – Тебе надо лишь постараться сделать так, чтоб наш вечер закончился хорошо.

– Если вам нужны деньги и телефон – я отдам…

– Нет-нет, сучка, нам ты отдашь кое-что другое.

Смех парня пронзил Юлю до адской боли и она открыла глаза – девушка находилась в холодной ванной. Юля осмотрела свое тело – ссадины и синяки, царапины покрывали её тело.

***

Октябрьский свет, бледный и косой, лился в высокие окна «Рая», казался слишком обыденным для разговоров о смерти и пророчествах. Август сидел за угловым столиком, пальцами медленно вращая пустой стакан из-под капучино. На нем была черная водолазка и темные джинсы, а на спинке стула висела его привычная кожаная куртка-бомбер – та самая, что была на нем в их первую встречу. Напротив – Диана. В просторном свитере, потертых джинсах и кроссовках, она смотрела на него не с утренней злостью, а с настороженным любопытством, смешанным с усталостью. Светлые волосы были небрежно собраны, под глазами – следы бессонной ночи.

– Откуда вы вообще узнали мой номер? – спросила она прямо, отодвинув свою чашку. – И зачем? Соболезнования уже приняты. Или допрос?

Уголок губ Августа дрогнул в короткой, почти невидимой усмешке.

– Работа такая. К тому же, именно ты оформляла документы на похороны через фонд Кирилла. Логично начать с тебя. И давай на «ты». – Он откинулся на спинку кресла, его черные глаза изучали ее без давления, но и без особой теплоты. – Катерина… Последние дни, недели. Замечала что-то необычное? Кто-то подозрительный звонил, приходил? Может, она о чем-то тревожилась?

Диана вздохнула, сжала руки на коленях.

– Тетя… Она всегда была к нам добра. К Мари, ко мне. Но свои дела… свои настоящие дела… она держала при себе. – В ее голосе прозвучала знакомая горечь. – Мы знали, что она делает, в общих чертах. Последнее время… она казалась сосредоточенной. Уходила в себя… Как будто решала сложную задачу.

– Мари? – уточнил Август.

– Моя старшая сестра… Она была со мной на кладбище…

– Мне с ней тоже надо поговорить.

– Не знаю, поможет ли она чем-то, она вернулась из-за похорон тети…

– А Ковен? – спросил Август, следя за ее реакцией. – Она с ними контактировала. Может, кто-то из них вызывал у нее неприязнь?

Диана фыркнула, и на ее лице появилось откровенное, почти детское презрение.

– Ковен? – Она произнесла слово так, будто это было что-то липкое и неприятное. – Эти… курицы? Тетя терпела их из вежливости. Или потому что ваша Кузня этого хотела.– Она покачала головой. – Они играют в магию. В ритуалы для богатых клиентов. Тетя же… она ведала. Она искала истину. Она презирала их мелкие амбиции.

– То есть все из Ковена вызывали неприязнь, – Август кивнул, принимая информацию. Его следующий вопрос прозвучал тише, но весомее:

– А слышала ли ты что-нибудь… о пророчестве? О Верховной Ведьме?

Диана замерла. Ее синие глаза расширились, потеряв на мгновение всю свою сдержанность. В них мелькнуло нечто – жгучее любопытство, смешанное с тревогой.

– Верховная? – Она произнесла слово почти шепотом. – Нет. – Диана наклонилась вперед, ее пальцы сцепились на столе. – Что именно?

Август понял, что попал в точку, но в этот момент его телефон на столе завибрировал. Он схватил трубку, поднес к уху.

– Говори.

Слушал он недолго. Лицо его стало каменным. В глазах вспыхнули холодные фиолетовые искры – на долю секунды, но Диана успела их заметить.

– Адрес. Сейчас. Ничего не трогать. – Он отключился, вставая так резко, что стул скрипнул по полу.

– Что случилось? – спросила Диана, вскакивая. Ее соболезнующая племянница исчезла, осталась только ведьма, почуявшая опасность.

– Извини, надо бежать, – коротко бросил Август, уже доставая ключи. – Потом поговорим.

– Еще одна смерть? – Диана нахмурилась. – Как у тети? Я еду с тобой, – заявила она, шагая рядом.

Август резко остановился, обернулся. Его взгляд был колючим, оценивающим.

– Не место для тебя.

– Я ведьма! – парировала она, подняв подбородок. Ее голос звенел сталью. – И если это хоть как-то связано с тетей – я имею право знать. И я могу почувствовать то, что не почувствует твой… Левиафан. – Она кивнула на его тень, где что-то шевельнулось.

Август задержал на ней взгляд. Время текло медленно. Потом он резко кивнул, поворачиваясь к двери.

– Ладно… Садись и не мешай. Если скажу «сиди в машине» – сидишь. Поняла?

– Поняла, – Диана шагнула следом, ее сердце колотилось от тревоги и адреналина. Бледный октябрьский свет «Рая» остался позади. Впереди была промзона, запах ржавчины и крови, и тень, которая, возможно, тянулась от могилы Катерины.

***

Воздух на кладбище был густым, пропитанным запахом увядающих цветов, нагретой земли и далекого металла с ГОКа. Феликс шел по знакомой дорожке, сжимая в руке пучок белых лилий. Камни под ногами, мокрая и грязная трава, крик вороны на покосившемся кресте – все казалось приглушенным, как будто он двигался под водой. Вина и пустота после разговора с Юлей и бесплодной попытки напиться все еще тяготели над ним, но сегодня он заставил себя приехать. Отдать долг. Посмотреть в лицо своей неудаче.

Могила Катерины была ухоженной. Свежий холм земли уже успел осесть, на нем лежали венки и букеты. И один, совсем свежий, скромный букет темно-красных гладиолусов, уже стоял у подножия гранитной плиты с именем.

Рядом с могилой, склонившись, стояла девушка. Брюнетка. Та самая, в черных очках с похорон. Она аккуратно поправляла цветы в вазе, ее движения были точными, почти механическими. Темное каре скрывало лиц. Под бежевым пальто на ней было простое черное платье, похожее на школьную форму.

Феликс замер шагах в двух от могилы. Он собирался положить цветы, извиниться перед Катериной мысленно еще раз… Но его взгляд приковала девушка. Не ее действия, а… очертания. Линия скулы, изгиб шеи, уголок губ, видимый в профиль. Что-то древнее, давно замурованное в глубинах его памяти, дрогнуло. Зашевелилось. Забилось, как сердце под грудой камней.

Он сделал шаг вперед. Не к могиле. К ней.

Это было ошибкой.

Девушка вздрогнула, как дикий зверь, почуявший опасность. Она не просто обернулась – она подскочила, отпрыгнув назад с кошачьей ловкостью. И в ее руке, словно из ниоткуда, появилась короткая, сухая ветка. Не глядя под ноги, одним резким, отточенным движением, она провела ею по земле перед собой – не по кругу, а по уже начертанной, невидимой до этого момента линии.

Феликс почувствовал это мгновенно. Словно невидимая стена сомкнулась вокруг него. Воздух стал густым, тягучим, давящим. Он инстинктивно опустил взгляд.

Под его ногами, втоптанная в пыль, но четко различимая для его демонически обостренного зрения, лежала сложная схема. Не просто круг. Переплетение линий, спиралей, рун, выжженных или нарисованных чем-то темным на самой земле. Ловушка. Мощная, продуманная, активированная ее движением. Она была здесь не просто так. Она ждала. Готовилась.

Феликс медленно поднял голову. Его черные глаза встретились с ее взглядом, скрытым за черными стеклами очков. В нем не было страха. Только холодная ярость, готовность к бою и… удивление? Почему он не упал? Почему не кричит?

Но Феликс не видел ее ярости. Он видел только ее. Линию бровей. Форму губ. Тот самый уголок, который запал в душу сто лет назад и не отпускал. Память ударила, как молот по наковальне.

1915 год. Окопы под Варшавой. Грязь, холод, запах смерти. В кармане гимнастерки – медальон. В медальоне – крохотная фотография. Смеющиеся глаза. Темные волосы, уложенные по моде времени. Уверенный взгляд. Мария. Его Мария. Его невеста. Последнее письмо от нее было полным надежды…

1916 год. Газ атаковал легкие. Он умирал. Рядом хрипел брат. И только одно желание горело в агонии: увидеть ее. Хоть раз. И спасти Августа…

Голос в темноте. «Дитя… Жаждешь жизни? Жаждешь ее увидеть? Спасти брата? Дай мне шанс…»

Образы пронеслись калейдоскопом – смех Марии в петербургском парке, ее слезы на перроне, когда он уезжал на фронт, пожелтевшая фотография в медальоне, которую он носил до сих пор… И наложилось на лицо девушки перед ним.

– Мари… – имя сорвалось с его губ само собой, тихо, почти бессознательно. Не как вопрос. Как констатация. Как признание давно потерянного и вдруг найденного призрака.

Мари замерла. Ее рука с веткой опустилась на сантиметр. За черными стеклами, он почувствовал, как ее взгляд стал еще острее, еще настороженнее.

– Что за… – она начала, ее голос, низкий и хрипловатый, прозвучал резко в тишине кладбища.

Феликс стоял в ловушке, сжимая лилии, которые теперь казались ненужным, глупым жестом. Пыль веков оседала на его плечи. Перед ним стояла не просто племянница Катерины. Перед ним стояло его прошлое. Его невыплаченный долг. Его вина, обретшая плоть. И ловушка, сдерживавшая его демона, вдруг показалась не угрозой, а ироничной метафорой всей его долгой, проклятой жизни. Он был пойман. Снова.

Тишина кладбища сгустилась между ними, нарушаемая лишь далеким гулом ГОКа и криком вороны. Черные стекла очков Мари скрывали ее глаза, но Феликс чувствовал на себе лезвие ее взгляда. Вопрос висел в воздухе: Откуда ты знаешь мое имя?

Феликс сделал шаг внутри ловушки, не пытаясь ее преодолеть. Сдавил стебли лилий в руке.

– Я работал с Катериной в Кузне, – его голос прозвучал глухо, но ровно. Слишком обыденно для того хаоса, что бушевал внутри. –Феликс.

– Феликс, – повторила Мари, словно пробуя звук. Никакого узнавания в голосе. Только настороженность. Ветка в ее руке все еще была наготове. – Значит, ты один из тех, кто должен был ее беречь? – В ее тоне не было обвинения, как у Дианы. Была холодная констатация факта, подкрепленная легкой, язвительной ухмылкой, тронувшей уголки губ. Те самые губы…

– Прости, – В его черных глазах не было попытки оправдаться. Только усталая тяжесть вины. – Прости.. Я…

– Меня зовут Мари, – резко парировала она, игнорируя его извинение. Ее голос стал жестче. – Не Маша – запомни. – Она сделала шаг вперед, к границе ловушки, но не пересекла ее. Голова чуть склонилась набок, будто она прислушивалась не только к его словам. – От тебя… прет унынием.

Феликс вздрогнул почти незаметно. Она чувствовала его грех. Его демон внутри замер, насторожившись. Перед ним была не просто девушка, а ведьма. Настоящая. Как ее прабабка. Как Катерина.

Он посмотрел на лилии в своей руке, затем на скромный букет гладиолусов у плиты.

– Я хотел… оставить цветы. Для Катерины. – Он показал лилии. – Можно?

Мари замерла на секунду. Затем резко кивнула.

– Оставляй. – Мари вздохнула. – Боже, как ты пахнешь безысходностью.

Мари ногой стерла часть ловушки с земли и Феликс подошел к могиле и положил белые лилии рядом с ее красными гладиолусами. Феликс обернулся.

– Куда тебе? – спросил он неожиданно для себя. – Могу подвезти – машина рядом. – Он кивнул в сторону парковки. Предложение вырвалось само собой, движимое странным импульсом – частью вины перед Катериной, частью необъяснимого влечения к этой девушке-призраку прошлого, частью… простого человеческого жеста в мире, где их оставалось мало.

Мари нахмурилась, сомнение было слышно в голосе:

– Зачем?

– Чтобы подвезти, – ответил Феликс просто. – Ты здесь одна. Город не безопасен для ведьм сейчас. – Тень тревоги в его словах была искренней.

– Ладно, – сказала Мари, выкинув ветку. – Подвези, я как раз здесь закончила. – Она повернулась и пошла по дорожке к выходу, не оглядываясь, явно ожидая, что он последует.

Феликс посмотрел ей вслед. Ее походка была уверенной, быстрой. Спина прямая. Ничего общего с робкой Марией из его воспоминаний. И все же… поворот головы, линия плеч… Тень прошлого не отпускала. Он бросил последний взгляд на могилу Катерины, на два букета – красный и белый – и пошел за Мари, чувствуя, как его демон внутри настораживается, чуя новую, непонятную угрозу. Или возможность. Разницы он уже почти не чувствовал.

Глава 3. Первая встреча

Заброшенное депо встретило их запахом – густым, липким, невыносимым. Смесь ржавчины, машинного масла, пыли и… крови. Много крови. Август резко остановил машину у зияющего пролома в ржавых воротах, откуда уже выбегал навстречу человек в сером комбинезоне с эмблемой «Кузни» – щит и молот.

– Август, – кивнул встречный, Игорь, его лицо под капюшоном было бледным, глаза бегали. – Только что закончили первичный осмотр. Картина… адская.

Диана выскочила из машины следом за Августом, ее глаза жадно впитывали мрачную картину. Внутри гигантского, полуразрушенного цеха царил хаос. Завалы битого кирпича, обрывки ржавых труб. И везде – пятна. Темные, почти черные в тусклом свете фонарей «Кузнецов». Но не масляные. Кровь. Брызги, лужи, мазки на стенах. Посреди этого кошмара, под белыми прожекторами, лежали два тела, накрытые брезентом. Рядом суетились специалисты в защитных костюмах, их движения были быстрыми, отточенными, лица скрыты масками.

– Что случилось? – спросил Август, его голос был ровным, но Диана почувствовала, как воздух вокруг него сгустился, зарядился статикой. Левиафан в его тени зашевелился активнее.

– Двое, – Игорь махнул рукой в сторону тел. – Марк, полукровка-оборотень, нестабильный. И Соня, молодая контрактница, демон – низший порядок. Наемники, охраняли склад контрабанды в дальнем углу. Нашли их… растерзанными. – Он сглотнул. – Не просто убили – с особым цинизмом… Следы когтей, укусов… Сила нечеловеческая. И кровь… почти вся выпита.

– Вампир? – уточнил Август, подходя ближе к одному из тел, но не открывая его. Его взгляд скользил по стенам, по следам борьбы, по странным, глубоким царапинам на металлической балке.

– Похоже, – кивнул Игорь. – Этот… этот голодный. Или… сошел с ума от голода. В других случаях за последнюю неделю – три нападения на сверхъестественных на окраинах. Всех убил, всех обескровил. Этот – четвертый. И самый жестокий. – Игорь посмотрел на Диану, стоявшую чуть позади Августа. Ее глаза горели не страхом, а странным, почти болезненным возбуждением. Она впитывала каждое слово, каждый жуткий запах, каждую деталь. – Что ж, Август, – Игорь хмыкнул без юмора, – перешел на работу с ведьмами? Эффективнее?

Август лишь махнул рукой, отмахиваясь от комментария. Его внимание привлек валявшийся в пыли недалеко от тела Сони смартфон. Он поднял его, протер экран рукавом. Телефон был разбит, но экран еще светился слабым мерцанием, разряжаясь. Август ткнул пальцем, вызвав последние сообщения. Одно имя в переписке выделялось частотой сообщений за последние сутки: «Аноним».

Последнее сообщение от «Анонима», полученное за час до предполагаемого времени убийства:

«Депо №7. Полночь. Новый груз. Проверь лично. Оплата двойная. Без свидетелей.»

Ответ Марка:

«Будет сделано. Соня со мной.»

– Вот черт, – пробормотал Август. – Приманка. Классика. – Он показал экран Игорю. – «Аноним». Найди, откуда шли сообщения. Проследи все связи Марка за последнюю неделю. Кому он мог перечить? Кому мешал?

– Уже работаем, – кивнул Игорь.

Диана подошла ближе, заглядывая через плечо Августа в разбитый экран.

– Значит, их заманили? Специально? Но зачем? Чтобы… выпить кровь? – В ее голосе не было ужаса, только азарт расследования.

– Мне и надо это выяснить, – поправил ее Август холодно. Он повернулся, чтобы уйти, но его взгляд упал на Диану. Она стояла посреди кровавого хаоса, бледная, но собранная, ее синие глаза метались, пытаясь зафиксировать каждую деталь, будто сканер. В ее позе не было отвращения. Было… понимание. Принятие. Она была здесь не случайно. Она была частью этого мира. Такой же острой, опасной и мрачной, как и он сам.