Дневники возлюбленной. Август

Хид Аночка

Дневники возлюбленной. Август

Глава 1. Холодный ветер перемен

ДисклеймерВсе события, персонажи, организации и миры, описанные в данной книге, являются плодом авторской фантазии и вымысла. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, событиями или местами случайны и непреднамеренны.Произведение создано исключительно в развлекательных целях и не преследует цели оскорбить, унизить или дискредитировать кого-либо. Взгляды и поступки персонажей отражают художественный замысел и не являются рекомендацией к действию.

Холодный октябрьский ветер рвал с клёнов последние багряные листья, швыряя их под ноги бегущему вампиру. Он был молод, лицо искажено не столько голодом, сколько панической яростью. Его дорогая, но теперь разорванная и грязная рубашка болталась на худощавом теле, выставляя напоказ неестественную бледность кожи.

– Эй, друг! – раздался сзади спокойный, но неумолимый голос. – Успокойся, давай поговорим. Я не хочу пачкать в грязи новые кроссовки, честно.

Феликс шёл за ним неспешной, но уверенной походкой. На нём были чёрные штаны с множеством карманов, потрёпанная футболка с логотипом малоизвестной пост-панк группы и дорогие, но видавшие виды кроссовки. Поверх была накинута короткая кожаная куртка-бомбер тёмно-бордового цвета, подчёркивающая его поджарую, атлетичную фигуру. Его чёрные непослушные волосы были слегка растрпаны ветром, а в тёмных глазах читалась лишь усталая скука.

– Пошел ты на хуй! – прохрипел вампир, оскаливаясь и обнажая длинные клыки. –Я не подчиняюсь вашим правилам!

– Вот и зря, – вздохнул Феликс, ловко перешагивая через поваленную скамейку. – Правила здесь – не для усложнения жизни. Они – для её продления. Твоей, в частности. Пиздюк…

Вампир, доведённый до отчаяния его тоном, рыкнул и грубо оттолкнул в сторону женщину, фотографировавшую осенний пейзаж. Та вскрикнула, упав в груду влажных листьев. Нарушитель, не оглядываясь, свернул с аллеи и рванул в самую гущу парка – в заросли столетних дубов и спутанного дикого винограда.

Он бежал, ломая ветки, спотыкаясь о корни. Бежал пять, десять минут. Он остановился, опершись о мшистый ствол, и сердце его упало. Прямо перед ним висел тот же обрывок его же собственного рукава, зацепившийся за сук на входе в чащу. Он метался направо, налево, назад – но густая стена кустарника возвращала его на одно и то же место.

Из-за ствола старого вяза, словно вырастая из его тени, вышла Катерина. Высокая, статная женщина в длинном пальто цвета хаки, под которым угадывался строгий деловой костюм. Её тёмно-каштановые волосы были убраны в тугой пучок, открывая строгие, но красивые черты лица и пронзительный, умный взгляд. В её позе читалась сила и неоспоримый авторитет.

– Иллюзия пространства, – сказала она, обращаясь к Феликсу, который вышел на поляну с другой стороны, отряхивая ладонью штанину. – Ты так легко обманулся.

– Я не виноват! – закричал вампир, отступая к дереву. – Голод! Я не мог контролировать!

– Контроль – это единственное, что отделяет нас от животных, – холодно парировала Катерина. – И от смерти. Ты охотился в городе, ты напал на человека, ты нарушил законы Стальграда – теперь ты ответишь перед Кириллом.

***

Сырой подвал особняка пахнет влажной землёй, древесной гнилью и сладковатым дымом полыни. Вампир стоял на коленях, прикованный к железному кольцу в стене массивной цепью. Он дрожал, но уже не от ярости, а от страха.

– Залётный, – голос Катерины был ровным, как протокол. –Не признаёт иерархии, считает, что сила даёт ему право на всё.

Кирилл, в идеально сидящем тёмном костюме, стоял посреди подвала, руки за спиной. Он выглядел как преуспевающий бизнесмен лет сорока, если не считать мертвенной бледности кожи и глаз, в которых плескалась мудрость веков. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул с вампира на Феликса.

– Вы все… – вскрикнул вампир и перевел взгляд на Феликса. – И ты, существо, чья природа, казалось бы, противоречит самому понятию порядка, стоишь здесь на их стороне? – спросил он с лёгкой усмышкой.

Феликс, прислонившись к косяку двери и засунув руки в карманы бомбера, поднял на него свои чёрные глаза.

– Мой Отец не создавал меня для того, чтобы приносить страдания людям, – его голос был тихим, но чётким. – Он создавал для служения. А порядок… это просто другая форма служения. Более приземлённая, но не менее необходимая.

Дверь в подвал бесшумно открылась. На пороге стояла Алиса. Подросток лет тринадцати-четырнадцати, в простом тёмном платье и кроссовках. Её длинные, почти белые волосы были распущены по плечам. Ничего детского не было в её лице – только спокойная, холодная серьёзность огромных серых глаз, казавшихся бездонными.

– Отец, – её голос был низким и ровным, без следов подростковой неуверенности. – Это нарушитель?

– Он, Алиса, – кивнул Кирилл.

Она вошла, её шаги были бесшумны. Подойдя к дрожащему вампиру, она остановилась и изучающе посмотрела на него.

– Он причинил вред? – уточнила она, не отводя взгляда.

– Он угрожал равновесию, – поправил Кирилл.

Алиса медленно кивнула. Она протянула руку. Вампир затрясся сильнее, его глаза расширились от немого ужаса. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

– Нет… пожалуйста…

Её пальцы сомкнулись в воздухе в нескольких сантиметрах от его виска. Артём не закричал. Он будто сжался, его плоть посерела, потрескалась и за несколько секунд рассыпалась в мелкий пепел. Цепь с грохотом упала на каменный пол.

Алиса разжала пальцы, повернулась и вышла из подвала, не сказав больше ни слова. Феликс, молча наблюдавший за сценой, развернулся и последовал за ней.

Через несколько минут он уже сидел в своей машине, глядя на затянутое тяжёлыми октябрьскими тучами небо. Катерина и Кирилл остались на крыльце особняка.

– Их становится больше, – тихо сказала Катерина, кутаясь в пальто. – Самоуверенных, голодных, не признающих границ. Это не спонтанно, Кирилл.

– Молодые вампиры всегда бунтуют, – ответил вампир, но в его голосе не было уверенности.

– Это не бунт, – она повернулась к нему, и в её глазах горел непривычный огонь. – Я давно чувствую, что все сверхъестественные в городе стали вести себя иначе. Все они активизировались, будто их что-то позвало, или они сами что-то ищут. Как будто все ждут какого-то сигнала.

Кирилл замер. Его лицо, обычно бесстрастное, стало напряжённым.

– К чему ты ведёшь, Катерина?

– К тому, что надвигается буря, Кирилл. Я это чувствую. И я не знаю, готовы ли мы к тому, что принесёт этот ветер. Я слышала, что распространяются разговоры о Верховной Ведьме. Я хочу собрать информацию и тогда все расскажу тебе.

Не дожидаясь ответа, она спустилась по ступеням и села в машину. Кирилл остался один под завывающим октябрьским ветром, вглядываясь в надвигающуюся тьму, внезапно показавшуюся ему полной новых, древних угроз.

***

Машина Феликса мягко катила по ночным улицам, оставляя за собой яркий след от фонарей на мокром после дождя асфальте. В салоне пахло кожей, дорогим табаком и едва уловимыми нотами парфюма Катерины – что-то терпкое, с запахом полыни и старой книги.

Они ехали молча. Феликс одной рукой лениво вертел руль, другой подпирал голову у стекла. Он украдкой наблюдал за Катериной. Она сидела, отвернувшись к ночному городу, но он видел отражение её усталого лица в стекле.

– Напряжённый выдался денёк, – наконец нарушил он тишину, его голос прозвучал глуховато в замкнутом пространстве.

– Когда у нас бывает по-другому? – Катерина не повернулась, но её плечи чуть расслабились. – Спасибо, что подстраховал.

– Всегда рад составить компанию, – в его голосе прозвучала лёгкая, знакомая им обоим усмешка. Та усмешка, что бывала между ними до того, как всё стало сложно.

Он хотел сказать что-то ещё – может, вспомнить старый случай, может, просто спросить, как она. Но в этот момент в салоне зазвонил телефон Катерины. Она вздохнула, достала его из кармана пальто и посмотрела на экран. И вдруг её строгое лицо смягчилось, в уголках губ дрогнула тёплая, почти невидимая улыбка.

– Да? – её голос стал другим – тёплым, домашним, живым. Феликс замер, стараясь не дышать, ловя каждое слово. – Конечно, можешь переночевать. Нет, всё в порядке. Позже будешь? Ты где?… Хорошо. Да, я тогда уже буду дома. Не волнуйся. Ладно, до скорого.

Она положила телефон в сумочку, и её лицо снова стало маской собранности и лёгкой усталости. Но Феликс уже уловил этот контраст.

– Племянница? – осторожно переспросил он.

– Да, – резко, почти отрезала Катерина, обрывая его. Она повернулась к нему, и в её глазах он прочитал не привычную твёрдость, а тревогу и… предупреждение. – Феликс, пожалуйста, не надо приписывать к работе моих родных. Мы с тобой и так… – она запнулась, подбирая слово, – …чересчур близки в этом деле.

Он смотрел на неё – на эту сильную, несгибаемую женщину, у которой хватало нежности для ночного звонка племяннице и мужества – чтобы отгородить их от мира, в котором они оба существовали. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то уязвимое – не уныние, а скорее понимание и горечь.

– Прости, – тихо сказал он, возвращая взгляд на дорогу. – Ты права. Я не буду лезть.

Он больше не пытался заговорить. Через несколько минут он остановил машину у неприметного, но ухоженного старого дома.

– Спасибо за подвоз, – сказала Катерина, уже выходя из машины.

– Не за что, – кивнул он.

Она захлопнула дверь и, не оглядываясь, зашагала к подъезду. Феликс сидел и смотрел, как её фигура растворяется в тени парадной, увозя с собой эхо тёплого голоса, обращённого к кому-то другому, и горьковатый привкус той самой близости, которая когда-то была спасением, а теперь стала стеной.

***

«Сосновый Бор» снаружи выглядел как ничем не примечательный, но элитный коттеджный посёлок где-то на окраине Стальграда. Высокий забор, камеры, охрана на въезде. Но для своих – а своими здесь считались те, кто обладал достаточной силой или правильными связями – это было нечто большее. Нейтральная территория. Место, где можно было укрыться от глаз Кирилла, заключить сделку, обменяться информацией или просто забыться, не опасаясь внезапного когтя в спину. Воздух внутри всегда был густым и сладковатым – смесь дорогого табака, выдержанного вина, магических благовоний и чего-то ещё, тёмного и запретного.

Именно сюда, в библиотечную комнату с тяжёлыми дубовыми полками и приглушённым светом, приехал Феликс. Его уже ждал Люциус, чье настоящее имя было Барбатос. Он как всегда, был безупречен: тёмный шёлковый халат, идеальная укладка длинных чёрных волос. На низком столике стоял открытый бокальчик с густой, почти чёрной жидкостью.

– Феликс, – Люциус протянул ему бокал с рубиновым вином. – От уныния даже мой нектар не спасёт, но, возможно, немного сгладит острые углы.

Феликс молча принял бокал, отпил большой глоток. Алкоголь не брал его, но ритуал приносил своё успокоение.

– Как работа? Кстати, Катерина… – произнёс Люциус, растягивая имя. – Она заходила на днях., задавала вопросы о Мораксе.

Феликс замер, бокал в его руке не дрогнул, но в глазах что-то ёкнуло. Он медленно поставил бокал на стол.

– И что ты ей сказал?

– Разве я мог что-то сказать? – Люциус отпил из своего бокала, его взгляд стал пристальным. – Она казалась… сосредоточенной. Как будто собирала пазл, в котором не хватает последней детали. Опасно такое любопытство, Феликс. Особенно для ведьмы её уровня.

– Катерина сама решает, что для неё опасно, – парировал Феликс, но в голосе его прозвучала тревога.

В этот момент из тени за тяжёлым портьерой выплыла Лиза. В своём строгом тёмном костюме она казалась воплощённым порядком. Её стальные глаза холодно окинули обоих.

– Фокалор, – кивнул Люциус, без тени удивления. – Присоединяйся.

– Я не для светских бесед, – её голос был ровным и безразличным. Она подошла к столу, но вина не взяла. – Я напомню о правиле: те, у кого контракт, не должны обсуждать дела Моракса с посторонними. Даже с… коллегами. – Её взгляд скользнул по Феликсу.

– Мы всего лишь делились новостями, Елизавета, – улыбнулся Люциус, но улыбка не дошла до глаз.

– Новости имеют свойство становиться проблемами, особенно о Мораксе!– парировала она. Затем перевела взгляд на Феликса. – Где Август?

Феликс усмехнулся, коротко и беззвучно. Он снова поднял свой бокал, посмотрел на тёмное вино на свет.

– Август? – он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. – В своё свободное от работы время он пытается жить так, будто ему до сих пор девятнадцать. Как в день, когда он умер. Ходит на глупые вечеринки, слушает громкую музыку, целуется с первыми встречными… Пытается поймать эхо того, чего у него никогда по-настоящему и не было.

Лиза хмыкнула, в её глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее презрение к такой человеческой слабости.

– Если бы я не знала Августа, то поверила бы.

– Возможно я это придумал, – Феликс допил вино и встал. – Но у каждого из нас свои способы забыться.

Тяжелая дверь закрылась за Феликсом, и в библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Лиза медленно провела пальцем по резному краю стола, прежде чем нарушить молчание.

– Старые друзья, – произнесла она без интонации, глядя на Люциуса. – А ты всё тот же приспособленец, Барбатос.

Люциус улыбнулся, наливая себе еще вина. Его движения были плавными, почти гипнотизирующими.

– Мир держится на сделках, дорогая Елизавета. На обмене. Я лишь предоставляю… площадку. И товар.

Лиза подняла бровь.

– Катерина, – прошептал Люциус, и его глаза блеснули азартом охотника. – Она не только распрашивала о Мораксе, но и дала мне контакт ведьмы, которая не против заработать ленег. Представляешь? Ведьма, чья кровь… – он сделал паузу, смакуя момент, – …разбавлена кровью вампира. Уникальный коктейль. Это будет стоить дороже, чем ты можешь представить.

Лиза внимательно слушала, её лицо оставалось невозмутимым, но в стальных глазах вспыхнула искра холодного интереса.

– Катерина не стала бы предлагать посредственность. Она умна, слишком умна, чтобы не использовать все свои активы, – Люциус отхлебнул вина. – Она ищет защиту для девочки и готова платить за неё её же сущностью.

Лиза медленно кивнула, её взгляд стал отстраненным, будто она просчитывала сложные вероятности.

– Хорошо, – сказала она наконец, поднимаясь. – Дай мне знать, если эта ведьма… проявит себя как нечто выдающееся. Пророчества не интересуются полукровками, но талант… талант всегда ценен.

Она повернулась к выходу, её тень скользнула по стенам.

– И, Люциус? – она остановилась у двери, не оборачиваясь. – Не позволяй своей жажде наживы затмить здравый смысл. Игра с ведьмами может оказаться опаснее, чем ты думаешь.

– Опасность – всего лишь обратная сторона возможности, моя дорогая, – улыбнулся Люциус, поднимая бокал в прощальном жесте. – Да и не забывай из-за кого придумали контракты и мы теперь можем познать радости земной жизни.

Дверь закрылась. Люциус остался один. Он подошёл к камину и смотрел на пламя, его мысли были далеко. Он поднял свой бокал, глядя на тёмно-рубиновую жидкость. Капли вина были похожи на кровь. На ту самую кровь, что могла бы стать его новым, самым ценным активом. И, возможно, ключом к чему-то гораздо большему. Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего человеческого.

***

Воздух в квартире был густым от смеси духов, дыма и звуков приглушенной электронной музыки. Диана, молодая девушка лет двадцати, прислонившись к косяку двери в коридор, смеялась чьей-то шутке. Она была в легком платье с цветочным принтом, и ее светлые волосы, собранные в небрежный пучок, ласково обрамляли улыбающееся лицо. Но внезапно спина ее похолодела. Кто-то смотрел. Пристально и тяжело.

Она обернулась. У большого окна, заставленного бутылками, стояла кучка парней. И один из них – высокий, в черной худи с капюшоном и темных джинсах. Он не пил, не смеялся, просто стоял, наблюдая за комнатой, и его скрытый взгляд будто уперся прямо в нее. Энергия от него исходила плотная, звенящая, как натянутая струна.

Диана, извинившись, пробилась в туалет и щелкнула замком. Прислонившись к двери, она дрожащими пальцами достала телефон.

Диана: Мари, я чувствую присутствие демона. Сильное.

Мари: Разве это опасно в городе? Их тут как грязи.

Диана: Нет, но энергия слишком… мощная. И у нас тут участились случаи нарушений.

Мари: В таком людном месте тебе ничего не угрожает. Это же Стальград. Не забывай, кто наша тетя) Расслабься.

Мари: Если совсем страшно, набери тетю.

Диана: Я и так у нее попросилась ночевать…

Мари: Ну ты отписывайся что там и как

Диана убрала телефон и, чтобы успокоиться, достала из сумочки колоду Таро. Перетасовала на раковине и вытянула одну карту. Императрица.

– Что за бред? – прошептала она, хмурясь. Карта плодородия и изобилия в такой момент казалась насмешкой.

Она собралась с духом, повернулась к двери и резко ее открыла – чтобы буквально столкнуться с грудью того самого парня в худи. Он был выше ее, и теперь, вблизи, она ощутила исходящую от него почти физическую волну силы. Прежде чем она успела вскрикнуть, он сильной рукой мягко, но неумолимо затолкал ее обратно в туалет, захлопнув дверь. Тесное пространство мгновенно наполнилось его присутствием.

– Я буду кричать! – выпалила Диана, прижимаясь к раковине. Ее широко раскрытые голубые глаза были полны испуга и гнева.

Август (а это был он) небрежно прислонился к двери, перекрывая выход.

– Я же тебе ничего не делаю, – его голос был низким, спокойным и до неприятного развязным.

– Ты сейчас мне делаешь! – парировала она, пытаясь звучать твердо.

– Нет. Ты что здесь делала? – он склонил голову набок, и из-под капюшона на нее упал внимательный, изучающий взгляд.

– Что делают в туалете? Угадай с трех раз! – выкрикнула Диана, ее сердце бешено колотилось.

– Я чувствую здесь постороннюю энергию, – он проигнорировал ее сарказм. Его собственная энергия вибрировала в тесном пространстве, заставляя воздух звенеть. – Слегка… ведьминскую. Ты ведь знаешь, что нельзя вред обычным людям наносить?

– Ты что, из «Кузни»? – Диана на мгновение опешила.

– Откуда ты знаешь про «Кузню»? Ты не из Ковена, иначе бы я тебя знал. – Он сделал крошечный шаг вперед, и его тень полностью накрыла ее.

Гордость и раздражение пересилили страх.

– Моя тетя – Катерина Волкова.

Имя прозвучало как заклинание. Ухмылка мгновенно сползла с лица Августа. Он выпрямился, резким движением скинув капюшон. В свете тусклой лампочки Диана впервые разглядела его лицо во всех деталях: резкие, почти высеченные черты, бледную кожу, непослушные черные волосы, падающие на лоб, и пронзительные черные глаза, в которых мелькнуло неподдельное удивление, а затем – что-то сложное, почти узнающее.

– А… – это было все, что он смог выдохнуть. Он молча отступил от двери, освобождая ей путь. Диана, все еще дрожа, но с чувством странной победы, выскользнула из туалета и почти побежала прочь, чувствуя на спине его тяжелый, задумчивый взгляд.

***

Пять утра. Рассвет только начал размывать черноту за окном, окрашивая небо в грязно-серый цвет. Резкий, неумолимый звонок врезался в сон, как нож. Август вздрогнул, сбросил с лица подушку и потянулся к телефону на прикроватной тумбе. Голос его прозвучал хрипло и невыспанно:

– Алло?

– Август. – Голос Кирилла был ровным, но в этой ровности слышалось стальное напряжение. – Я даже не знаю как сказать…

Август сел на кровати, проводя рукой по лицу. За окном было тихо и пустынно.

– Что случилось? Опять нападение? – спросил он, всё ещё пытаясь стряхнуть оцепенение.

На той стороне провода повисла короткая, тяжёлая пауза.

– Катерину нашли, – произнёс Кирилл, и его слова упали в тишину комнаты, как камни. – Мёртвой.

Воздух выдохом застрял в лёгких Августа. Он не произнёс ни звука, но его тело мгновенно напряглось, будто получило удар током. Пальцы, сжимающие телефон, побелели.

– Где? – его собственный голос прозвучал чужим, низким и плоским.

– Возле ее же дома. Племянница… Я уже направил туда команду. Игорь на месте. – Кирилл сделал едва слышный вдох. – Это не похоже на случайность, Август. И не на нападение голодного вампира.

– Я в пути, – коротко бросил Август и разъединил вызов.

Он сидел на краю кровати, уставившись в предрассветную тьму за окном. В ушах стоял гул. Он резко поднялся, сорвал с вешалки чёрную футболку и натянул её. Движения были резкими, отточенными, но внутри была лишь ледяная пустота.

Он повернулся, схватил ключи от машины и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Это было загадочное убийство, которое положило начало всему.

Глава 2. Цветы для мёртвых, вопросы для живых

Середина октября в Стальграде встретила похороны Катерины Волковой пронизывающим ветром и безнадёжной моросью. Холодный воздух, пропитанный запахом гари с ГОКа и влажной земли, висел над Старым кладбищем тяжелым саваном. Оголенные ветви деревьев скелетами простирались к свинцовому небу, а под ногами хрустела пожухлая листва. У свежей могилы теснилась небольшая группа скорбящих.

В стороне, под сенью раскидистой, почти голой ивы, стояли двое. Братья.

– Как это вообще произошло? – тихо, больше самому себе, прошептал Феликс. Он стоял, воротник своего длинного чёрного пальто поднят против ветра. Его пальцы в кожаных перчатках сжимали пачку сигарет. – Она была… сильнейшей. Как кто-то мог…

Август, неподвижный в своём строгом длинном пальто из-под которого вышлядывала чераня рубашка, не сразу ответил. В отличие от своего обычного стиля, сегодня он выглядел собранно и официально, как и подобало на похоронах. Лишь непослушные чёрные волосы, которые он не стал укладывать, выдавали его обычную небрежность. Он нервно покусывал фильтр неподкуренной сигареты, его взгляд, скрытый за тёмными очками, был прикован к закрытому гробу.

– Это было… странно, – наконец проговорил он, его голос звучал отстранённо. – Место преступления. Будто хотели взять под контроль, подчинить… или что-то вырвать силой. А потом… – Август на мгновение замолчал, его скула напряглась. – Потом всё перешло в чистую, примитивную жестокость. Её просто… растерзали. Будто передумыли, разозлились или… не смогли с ней справиться иным путём.

Феликс сжал веки, зажмурился. За тёмными очками, в глубоких тенях, читалось невыносимое страдание.

– То есть её убили дважды, – глухо констатировал он.

Август лишь резко кивнул, убирая сигарету в карман. Его незримый питомец, Левиафан, чуть шевелил теневыми тентаклями у его лодыжек, улавливая ярость хозяина.

– Не вернусь, – прозвучало тихо, но отчетливо, разрезая гнетущую тишину. Голос Феликса был лишен интонаций, плоский. – В «Кузню». Не готов. Не могу.

Август медленно перевел взгляд на брата, но тот продолжал смотреть куда-то вдаль, за ограду кладбища.

– Кириллу нужен ответ, – пробурчал Август, возвращаясь к наблюдению. – Без тебя будет… сложнее.

– Справишься, – Феликс резко повернул голову, и в прорезе очков мелькнуло что-то напряженное, почти больное. – Ты всегда был эффективнее. Мне… мне нужно время.

Август лишь хмыкнул, но спорить не стал. Его внимание приковали две фигуры чуть поодаль от основного круга родственников. Девушки. Одна – в строгом черном платье, с темными, почти черными волосами каре. Ее лицо скрывали большие черные очки, оставляя видимыми лишь напряженную линию скул и бледный подбородок. Она что-то быстро, с горячностью шептала своей спутнице – высокой светловолосой девушке с длинными волосами, собранными в небрежный хвост.

Светловолосая слушала, кивая, но вдруг резко замолкла и, словно подчиняясь невидимому толчку, повернула голову прямо в их сторону. Ее взгляд, синий и неожиданно острый даже на расстоянии, уперся сначала в Августа. Замерла на несколько томительных секунд, и в ее глазах мелькнуло нечто большее, чем просто узнавание – словно она видела его не здесь, в траурной толпе, а в другом месте, в иной обстановке. Это была Диана.

– Нас засекли, – констатировал Август, убирая сигарету в карман.

Феликс глухо вздохнул.

Церемония закончилась. Гроб опустили, первые комья земли глухо стукнули о крышку. Люди начали медленно расходиться. Брюнетка в очках резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. А светловолосая направилась к ним – прямым, решительным шагом.

Август снял очки, протер пальцем дужку. Феликс машинально последовал его примеру.