Анталион. Месть

– Слухи, основанные на правде! Держись от него подальше!

Я прекрасно осознавала, что двадцать третий по жестокости не уступает пятнадцатому. В своей жестокости они их превосходили лишь в одном – в оригинальности и изощрённости пыток. Хотя судить об этом я бы не взялась – все истории о них, рассказывались такими как Лия – любителями приукрасить.

В воспоминаниях всплывают задержания, когда я была ещё лейтенантом. Такой жестокий и тяжёлый взгляд не встречался мне даже среди задержанных. Все, кого мы арестовывали, смотрели на нас исподлобья, боясь встречаться с нами взглядами. Злые, затравленные взгляды, в которых читалось лишь презрение к нам, но вместе с ним и нескрываемый страх. Взгляд Дэна был другим. В его глазах царила непроглядная бездна тьмы. Мне впервые было не по себе, только от одного взгляда.

Погрузившись в неприятные воспоминания, я переключаюсь на отряд «Альфа», что по-прежнему оставался в академии родного округа. Мэд и Ричи, упоминали как-то, что Натан «струсил». Значит капитан отряда «Гамма» в курсе этой революции? А Тайлер знал?

– Идём, начало через пять минут!

Мэдисон тянет меня следом за собой, обгоняя опаздывающих капитанов из десятого. Аудитория уже забита, и все нижние ряды были заняты.

– Вот видишь, – ворчит Мэд, – я говорила тебе, что нужно поторапливаться!

Она тащит меня за рукав, а я безвольно иду за ней, думая о том, что у такой как я, нет шансов выудить информацию из капитана двадцать третьего. Я даже не была уверенна в том, что он назвал мне своё настоящее имя.

Как только мы протискиваемся на свободные места, в аудитории появляется майор, и сразу же принимается за объяснения устройства подводной системы, которая спасала столицу, от больших волн, штормов и смерчей. Он зачитывал устройство сложнейших механизмов, будто мы инженеры. От этой сложной, неподготовленной для обычного человека, информации, мне становилось невыносимо скучно. Как бы я не старалась понять, что майор нам читал из своего планшета, я быстро теряла суть.

Обведя взглядом спины сидящих внизу капитанов, я не вижу знакомой куртки.

«Неужели он не пришёл?» – вновь пробегая взглядом по ряду, думаю я.

Всю лекцию я продолжаю думать о том положении, в котором я оказалась. О том, что я, как капитан, теперь должна позаботиться о целом отряде. Следя взглядом за лектором, что медленно прохаживался, читая текст, я вдруг оборачиваюсь назад, словно повинуясь инстинкту.

На самом последнем ряду, в углу, сидел капитан двадцать третьего. И не сводил с меня пристального взгляда. Из-за того, что остальные избегали садиться с ним рядом, он выделялся особенно сильно. Он не смущается тому, что я застигла врасплох – наоборот, он продолжал угрюмо смотреть на меня, оперевшись подбородком на кулак. Он словно изучал меня, и ждал, когда я не выдержу и отвернусь. Меня не хватает на игры в «гляделки», и я, почти сразу, отворачиваюсь.

«Он занял это место специально, чтобы ему было видно всех?» – думаю я, совсем перестав слушать лектора.

Лекция заканчивается, и перед тем как прийти другому лектору, нам дают короткий перерыв. Дэн, не двигается со своего места, оставшись в аудитории. Брайан, Бен и Мэд уходят, воспользовавшись перерывом, и я остаюсь в полупустой аудитории, изредка бросая взгляд на Дэна, но он словно не замечал меня. Хотя я догадывалась, что это не так.

Мэдисон и парни возвращаются с опозданием. Обрадовавшись, что лектор сам опаздывает, они, громко разговаривая, занимают свои места. И когда Мэд садится рядом, я понимаю, для чего они уходили – от неё несёт алкоголем, так резко, что я отстраняюсь.

– Что такое, принцесса, брезгуешь?

Мэд специально придвинулась ещё ближе ко мне.

– Что вы пьёте? – я осталась сидеть на своём месте, – с каждым разом запах всё хуже.

– Секретная разработка анталионских учёных! – перегнувшись через свой стол, со смехом, вставляет Бен.

Но стоило мне только взглянуть на него, как он перестаёт смеяться и садится обратно на своё место. Брайана, которому было и так весело, эта сцена доводит до истерического припадка, и он чуть не сваливается со своей скамьи. Бена всё же это веселит, и, они на пару с Мэд начинают громко смеяться.

Бенджамин, сидевший позади них, толкает Бена и Брайана:

– Майор пришёл, заткнитесь уже!

Бен замолкает, а Брайан никак не может побороть смех. Сдерживаясь, он то фыркал, то хрюкал, чем вновь заставлял смеяться Бена и Мэд.

В этот раз майор рассказывает вновь про стену Анталиона, но теперь более уверенно и строго. Его громкий голос разносится по аудитории, и даже парни позади меня притихают.

Он подробно рассказывает об устройстве тоннелей внутри неё, про жилые помещения и про ангары, скрытые глубоко под ней. Отдельно он касается темы вокзала Анталиона, расположившийся на самом верхнем уровне. Майор показывает проекции вокзала, и у меня захватывает дух от того, как это здание красиво.

Всё устройство стены было интересно тем, что если состав поезда вызывал сомнения или нёс прямую угрозу городу, тоннель, по которому он следовал, блокировался. Поезд останавливался и оказывался в бетонной ловушке, из которой, военные Анталиона, распыляя специальный газ, с лёгкостью извлекали преступников без сознания.

После наш лектор долго и скрупулёзно объясняет систему лифтов, ведущие каждый к своему пути.

Вся эта информация наводила меня на мысль, что нас начинали готовить к скорой поездке в столицу. Все короткие инструкции, о том, как работает система безопасности, сколько военных находится на постоянной основе внутри стены, и как можно покинуть стену, если всё же система безопасности уже сработала.

Лекция затягивается на час дольше положенного, но никто не возражает. В аудитории висит полнейшая тишина: сегодня нам впервые говорят то, что может пригодиться в будущем.

Мэдисон, стоило только майору окончить лекцию, начала жаловаться на головную боль:

– У меня от его голоса голова трещит! – она растирала виски, зажмуривая глаза.

– Это не из-за его голоса, – я хмыкаю, видя, что позади нас в таком же состоянии плетётся Бен.

В столовой, к этому времени, почти никого не осталось. За столом моего отряда кто-то, всё-таки, сидел, как и за столом отряда «Дельта». Взяв поднос, мы идём к общему столу, и добираем остатки еды.

– Может, сядем вместе?

Раздавшийся шепот над моим ухом заставляет меня вздрогнуть.

– Сегодня можно выбрать любой стол, – Дэн склонился надо мной.

Его длинная чёлка опускалась на глаза, делая его взгляд более мрачным.

– Я не против, – улыбаюсь я, стараясь скрыть свой испуг.

«Вот кто точно бесшумно подкрадывается» – думаю я, накладывая остывший гарнир.

Мэдисон вяло смотрит на меня, и ничего не говорит, когда я предупреждаю её, что сегодня я не буду ужинать с ними.

Идя вслед за Дэном, я удивляюсь тому, насколько он далеко меня ведёт, хотя свободных столов вокруг достаточно. Выбрав самый уединенный стол, поблизости от которого не было ни души, он садится, и стучит ладонью по скамье возле себя.

Переступив через себя, я сажусь к нему вплотную. Он, к моему удивлению, ничего не произносит, когда я занимаю место, возле него. Дэн принимается за еду, медленно, методично пережевывая, не заводя разговор и даже не глядя на меня. Оперевшись на левую руку подбородком, я с унынием вилкой поддеваю безвкусные овощи. Как вдруг он перехватывает мою руку и забирает вилку:

– Ты хоть раз винтовку в руках держала? – он вертит мою правую руку, пристально рассматривая её.

– Да, приходилось как-то такому случаться, – отвечаю я, но тут же стараюсь как можно милее улыбнуться.

Дэн лишь смеётся. Он отпускает мою руку, но теперь я удерживаю его ладонь. Он удивлённо смотрит на меня.

– Тебе нужно две вилки для ужина? – улыбаясь, спрашиваю я.

Смотря прямо ему в глаза, на какое-то мгновение мне кажется, что он смутился. Но быстро взяв себя в руки, он протягивает мне вилку, с хладнокровным видом.

Я с интересом рассматривала его лицо, отмечая про себя, что все его черты лица правильные и гармоничные. Всё впечатление от приятной внешности портил взгляд – жестокий и мрачный, а залегающие мешки под глазами, только добавляли больше мрачности. К тому же, Дэн, выглядел неухоженным по сравнению с парнями из других отрядов: отросшие волосы лезли в глаза, и неровными клочками торчали возле ушей. Щетина на подбородке отросла, делая его вид в целом, ещё более жутким.

– Что ты так смотришь?

– У тебя красивые черты лица, – говорю я.

Он сильно смущается такому простому комплименту, и я улыбаюсь, почувствовав, что у меня может что-то получится.

Я протягиваю руку, чтобы убрать со лба его отросшую чёлку, и посмотреть на его открытое лицо.

– Ты чего задумала? – он, словно дикий зверь, отшатывается от меня.

Перехватив мою руку, он с силой сжимает мои пальцы, делая мне больно. Но я лишь улыбаюсь.

– Просто хотела сделать вот так, – высвободив пальцы, я осторожно касаюсь его волос, отодвигая их в сторону.

– Не надо, – он отстраняется от меня.

На лбу, под волосами, виднеется шрам от ожога. Дэн приглаживает волосы, отводя взгляд.

– Тебе идёт, – говорю я, до того как он возвращает волосы на место.

– Решила поиздеваться надо мной? – нахмурив брови и повысив голос, говорит он.

– Я не хотела тебя обидеть, – я стараюсь сделать вид, что искренне не понимаю о чём он. – Почему ты так решил?

Он угрюмо смотрел в тарелку, не поднимая на меня взгляда и игнорируя мой вопрос. Всё же быть милой – это не моё.

– Я не помню вашего отряда в лагере, – вновь улыбнувшись, говорю я, спокойно глядя в его лицо, – вы приехали туда, после нашего отъезда?

– Не угадала, – огрызается он.

Дэн выглядел сердитым, и грубил, хотя вся его обида выглядела напускной.

Я старалась улыбаться как можно чаще, чтобы не дать разговору вновь стать серьёзным.

– Мы не заезжали в лагерь, – вдруг говорит он, – мне лишь говорили, что он большой.

– Да, очень большой, – я радуюсь, что он вновь заговорил со мной, – почти целый город. Но почему вы не заезжали туда? Дорога до второго округа очень длинная. Как вы справились без отдыха?

– Мы не могли исчезнуть на территории пятнадцатого, – хмыкает он, – нам нужно было сразу добраться до второго.

– В каком смысле «исчезнуть»?

– Нас направили в четвёртый, поэтому нам можно было пропасть с радаров Анталиона только здесь. Местная военная академия отправила отчёт столице, что мы пересекли их округ, направляясь в четвёртый. В четвёртом тоже отчитались, что мы приехали. А мы, тем временем здесь, но ненадолго.

– Нам тоже говорили, что мы здесь ненадолго.

Я улыбаюсь, поправляя волосы, и делаю вид, что не вижу, как он смотрит на меня.

– Это вряд ли. Вас продержат до последнего.

– А ты очень уверен в этом, – говорю я, стараясь его подзадорить.

– Многие отряды поедут на поезде, – он самодовольно взглянул на меня, – а это означает, что ваш округ будет самым последним, кто покинет это прекрасное место.

Он выглядел уверенным, как только тема коснулась того, о чём я не знала. Я догадывалась, что отряды отправят несколькими путями, но подтверждения моим предположениям у меня не было.

– Первые группы разделят на несколько и отправят на машинах, чтобы столица отвлеклась на пушечное мясо, – он жутко ухмыляется, – а после, как все будут заняты этим переполохом – отправят поездом вас. Добить оставшихся военных в городе, ну или что там от вас нужно ещё.

– В лагере нам ничего об этом не говорили, – я делаю вид, что новость застала меня врасплох.

– А кто бы согласился пойти мишенью, перед этим проехав через всю страну? Это военный переворот, в одном из самых продвинутых и закрытых городов мира. Туда нельзя просто приехать на поезде и установить свои порядки, отправив президента в бессрочный отпуск.

– Откуда ты всё это знаешь? Тебя ведь даже в лагере не было.

Я придвигаюсь к нему ближе. Он избегает смотреть мне прямо в глаза, но всё же мне удалось задеть его самолюбие:

– Нам не нужны общие собрания, чтобы что-то знать. Выше нас только военные Анталиона.

Он ухмыляется и выглядит довольным собой. Даже слишком довольным.

– Но даже таких офицеров заставляют слушать лекции.

Подперев рукой подбородок, я улыбаюсь и наклоняю голову, чтобы лучше видеть его лицо. На самом деле я испытывала страх, что он может истолковать мои слова как-то иначе и наш разговор прекратится.

Дэн начинает смеяться:

– Надо было прогулять. Всё равно ничего нового не узнал.

– Даже про стену?

– Всё это и так известно. Это лекции для вас, моё присутствие там – простая формальность, чтобы у других вопросов не возникало.