Пекинский университет и генезис высшего образования в Китае

Поскольку ведение дел с иностранцами и подготовка переводчиков были актуальными задачами, а доклад князя Гуна и его единомышленников дошел до императора лишь через год, цинское правительство сразу приняло решение учредить Министерство иностранных дел и создать при нем Тунвэньгуань. Однако по самым разным причинам официально она была открыта лишь в июне 1862 года.

Нельзя не упомянуть о школе, которая предшествовала Школе русского языка, – Школе переводчиков с языков четырех сторон света. Согласно «Мин ши» («Истории династии Мин»)[65], в 1407 году в Китае была создана Сыигуань – Палата по делам иноземцев, которую также называли Школой переводчиков с языков четырех сторон света[66]. Специально для приема послов, которые преподносили дань императору, было создано восемь отделений: монгольское, чжурчжэней[67], тибетское, индийское, мусульманское, байи[68], Гаочана[69], Мьянмы. В Сыигуань обучали письменному и устному переводу, общению с послами и другим навыкам. «В шестой год правления под девизом Чжэндэ династии Мин [1510] правитель племени Бабай сделал подношение, после чего было открыто отделение Бабай. В седьмой год правления под девизом Ваньли династии Мин [1578] появилось отделение Таиланда»[70].

Сначала Школа Сыигуань подчинялась Академии Ханьлинь[71]. В 1494 году министр церемоний и помощник канцлера были назначены ее руководителями, так она стала относиться к Министерству церемоний. Обычно учеников в Сыигуань выбирали из Государственного училища, только в 1426 году в отбор были включены дети из семей простолюдинов. Педагогами были чиновники, а учебные и экзаменационные работы проверяли ученые Академии Ханьлинь. Те, кто спустя год, во время выпуска, выдерживал экзаменационные испытания, могли занять должности; те же, кто не прошел проверку, не принимались на службу.

В 1436 году были утверждены общие экзамены для поступления в Сыигуань. Через год выпускники повторно сдавали экзамены, по результатам которых их назначали на должности.

В 1491 году ученикам было запрещено заниматься внеучебной деятельностью в Сыигуань. Ученики, которые спустя три года успешно выдерживали экзамены, ежемесячно получали по одному даню[72] риса; те, кто еще спустя три года вновь сдавал экзамены, получали должность в Сыигуань. Проваливших испытания выпускников направляли на другую службу, но экзамен разрешалось сдавать второй раз. Со службы увольняли только после третьей неудачной попытки. Если выпускники Государственного училища поступали на службу в Сыигуань, получали там жалованье, а спустя три года выдерживали экзамен, то получали ежемесячно надбавку в размере одного даня риса. Выдержавшие через три года новый экзамен получали низший чиновный ранг; еще через три – чиновничью должность восьмого ранга. Учеников, трижды проваливших экзамен, отсылали обратно в Государственное училище заниматься казенными поручениями. В 1494 году родителям разрешили по своему усмотрению отправлять детей во дворец для сдачи экзаменов.

В 1509 году ученикам Сыигуань, получившим самый высокий балл на первом экзамене, стали выплачивать такое же жалованье, как и на прежней должности, и разрешили заниматься не только учебной деятельностью. Способных студентов, показавших отличные результаты, отправляли в Школу для продолжения обучения. Им не выплачивали жалованье, спустя три года учебы они снова сдавали экзамен. До выпуска допускали только выдержавших проверку студентов. Некоторые боялись не справиться и пытались давать взятки – за это выгоняли.

В 1522 году в Сыигуань было введено трехгодичное обучение. Спустя три года студент, который на этом этапе не смог сдать экзамен, отправлялся напрямую служить в народ [чтобы использовать полученные знания, но при этом он не получал никакого звания]. Те, кто учился в течение шести лет, но не сумел сдать экзамена, получали чиновный ранг. Тем же, кто проучился девять лет, но не выдержал экзамена, присваивали соответствующие должности чиновников; им позволялось вернуться в родные места, уйти в отставку и не отбывать трудовую повинность[73]. Тех, чей возраст, стаж и квалификация соответствовали требованиям, оставляли работать еще несколько лет. В Академии Ханьлинь студентам разрешали повторно сдавать экзамен, если на то были уважительные причины. Таким образом, в эпоху Мин Палата по делам иноземцев функционировала как учебное заведение. Ее сотрудники в обязательном порядке проходили строгую подготовку и отбор. Тех, кто не удовлетворял требованиям, не брали на службу. Как таковой карьерной системы не было: каждые три года проводились экзамены, по результатам которых решалось, продолжает испытуемый работать или уходит. В отставку могли отправить даже тех, кто проработал много лет. При этом они получали щедрое вознаграждение.

Палата по делам иноземцев просуществовала вплоть до эпохи Цин. Согласно «Цин ши гао» («Черновой вариант истории династии Цин»), в 1643 году Сыигуань была разделена на два учреждения: Палата при императорском дворе для приема представителей зависимых территорий и Палата перевода с языков четырех сторон света. Первая подчинялась Министерству церемоний, в ней служили как маньчжуры, так и китайцы, которые занимались ведением дел с иностранцами. Палата перевода же подчинялась Академии Ханьлинь, и должности в ней могли занимать только китайцы, служившие в Министерстве церемоний. Они выполняли письменные переводы документов из разных стран, которые доставлялись в императорский дворец вместе с данями. В то время в Палате перевода было восемь отделений: языков хуэйхуэй[74], Мьянмы, байи, Тибета, Гаочана, Индии, Бабай и Сиама. В 1748 году произошли сокращения, и Палата перевода стала подчиняться Министерству церемоний. Восемь отделений были объединены в два: отделение по изучению языков «западных краев» и отделение по изучению языков «ста варваров». Название было изменено на «Ведомство по иностранным делам и переводу языков четырех [сторон света]». Главный секретарь Министерства церемоний был также помощником канцлера Приказа придворного этикета и управлял всеми текущими делами. В 1903 году Палата перевода была закрыта.

В своем докладе императору великий князь Гун, подчеркивая необходимость учреждения министерства иностранных дел и Тунвэньгуань, упоминает еще одну Школу русского языка, которая открылась в 1756 году и подчинялась Дворцовой канцелярии. Создали ее в то время, когда Китай оказался перед лицом опасности со стороны царской России. Главной функцией Школы была подготовка устных и письменных переводчиков. Студентов отбирали из числа талантливых маньчжуров. Первая учебная группа состояла из 24 человек. Обучение длилось пять лет и заканчивалось выпускным экзаменом. Успешные ученики удостаивались званий и чинов, их назначали на должности в Министерство по делам национальных меньшинств (Лифаньюань) или на приграничные территории северо-западной части Китая. В 1862 году Школу русского языка присоединили к Тунвэньгуань.

Тунвэньгуань официально открылась в июне 1862 года в Пекине на территории Министерства иностранных дел. Сначала в ней было всего десять студентов, они изучали английский язык. В 1863 году появилась группа французского языка, в 1866 году – группа по изучению астрономии и математики. Изначально планировалось принимать на учебу маньчжуров и китайцев, которые получили ученую степень по системе государственных экзаменов кэцзюй, однако консерваторы воспротивились этому. За полгода на сдачу экзаменов записалось 98 человек, но среди них не было ни одного с ученой степенью. В конечном итоге было зачислено всего лишь тридцать человек.

В 1869 году Шанхайская школа переводчиков и Школа иностранных языков провинции Гуандун отправили в Тунвэньгуань своих лучших учеников. В это время туда прибыл известный китайский математик Ли Шаньлань[75], чтобы руководить обучением и воспитанием. На должность директора был назначен американский ученый Уильям Мартин[76]. Он занялся организацией учебного процесса и вопросами реформирования.

В 1871 году в Тунвэньгуань появилось отделение немецкого языка. С 1876 года, кроме английского, французского, русского и немецкого языков, учащиеся стали изучать математику, физику, химию, астрономию, международное право, всемирную историю, географию и другие дисциплины. В 1877 году число учащихся в Тунвэньгуань превысило сто человек. В 1888 году открылись отделения естественных наук, физики, химии, перевода. После Японо-китайской войны в 1895 году открылось японское отделение, были приглашены преподаватели японского языка и письменности. В 1902 году по императорскому указу Тунвэньгуань была присоединена к Столичному университету.

Официальное открытие Тунвэньгуань в 1862 году никак не связано с Палатой по делам иноземцев, Палатой перевода и Школой русского языка. Причиной ее появления было «движение по усвоению заморских дел». Вокруг Тунвэньгуань с самого начала шла ожесточенная борьба между реформаторами и консерваторами, которая сопровождала всю историю школы вплоть до ее присоединения к Столичному университету, то есть около сорока лет.

В январе 1862 года великий князь Гун вместе с политиками предложили императору обязать наместников и губернаторов Гуандуна и Шанхая отобрать наиболее достойных коммерсантов, в совершенстве владеющих английским и французским языками, направить их в столицу для преподавания и обеспечить их щедрым вознаграждением. Двор одобрил это предложение и уполномочил Министерство иностранных дел осуществить подготовку документов. Ведомство вело официальную переписку с генерал-губернаторами провинций Гуандун, Гуанси и Цзянсу, которые должны были выбрать преподавателей и прислать учеников из числа Восьмизнаменных[77]. После получения официального письма каждое «знамя» должно было отобрать учеников и отправить их в Министерство иностранных дел. Однако выбор преподавателей следовало осуществлять взвешенно и без спешки. Представители Гуандуна заявили, что у них нет тех, кого можно было бы рекомендовать. Представители Шанхая – что хоть у них есть кандидатуры, но они слабо владеют иностранными языками и к тому же требуют непомерно высокого вознаграждения.

Даже в выборе преподавателей для Тунвэньгуань между сторонниками «движения по усвоению заморских дел» и консерваторами возникли разногласия. Министерство иностранных дел было в весьма затруднительном положении. Ничего не оставалось, как по рекомендации расквартированного в Китае английского посланника и секретаря сэра Томаса Фрэнсиса Уэйда[78] пригласить за большое вознаграждение английского миссионера Джона Шоу Бердона на должность преподавателя английского языка. Перед началом работы ему разъяснили, что он должен преподавать только язык и не может проповедовать религию.

Несмотря на одобрение еще при императоре Сяньфэне, открытие Тунвэньгуань и назначение преподавателей затянулось. Оно состоялось уже в период правления вдовствующей императрицы Цыань[79] и регентства Цыси. После открытия князь Гун разъяснял обстоятельства этой задержки в докладной записке двору: «…чиновники вели официальную переписку с наместником Лянгуана и с генерал-губернатором провинции Цзянсу по вопросу назначения преподавателей. Всем Восьмизнаменным были направлены официальные письма с указанием начать отбор студентов. Каждому “знамени” следовало прислать студентов и нанять преподавателей. Власти Гуандуна заявили, что у них нет подходящих кандидатур. В Шанхае такие люди были, и, хотя уровень их знаний невысокий, они требовали слишком высокое жалование. По этой причине на протяжении длительного времени вопрос не решался. Полагаю, что, если мы хотим знать положение в других странах, сначала нужно овладеть языками этих стран. Иностранцы приглашают китайцев преподавать язык и разъяснять тексты, они щедро им платят. А в Китае до сих пор нет людей, в совершенстве владеющих иностранными языками, потому мы не можем иметь достоверных знаний о других странах. В Гуандуне и Цзянсу не нашли людей, которых можно было бы отправить в столицу, поэтому нам ничего не оставалось, как пригласить на работу иностранцев. Британский дипломат и синолог сэр Томас Фрэнсис Уэйд рекомендовал английского миссионера Джона Шоу Бердона, потому как он хорошо владеет китайской письменностью и знает китайскую литературу. Он мог бы временно работать на этой должности. Чиновникам поручили дать оценку его квалификации. Поскольку они не знают хорошо этого человека, им нужно было увидеть его в процессе работы. Поэтому пятнадцатого числа прошлого месяца было отобрано десять студентов, чтобы проверить его как преподавателя. Сэр Томас Фрэнсис Уэйд объяснил ему, что нельзя проповедовать религию и смешивать ее с преподаванием языков и письменности. В дополнение для тайного надзора мы пригласили Сюй Шулиня преподавателем китайской литературы. Таковы обстоятельства открытия Тунвэньгуань»[80].

В этой же докладной записке князь Гун критикует наместника Лянгуана и генерал-губернатора провинции Цзянсу за небрежное исполнение обязанностей и позицию пассивного сопротивления созданию Тунвэньгуань.

О высокой заработной плате иностранному преподавателю князь Гун пишет следующее: «Чиновники, наводя справки об иностранцах, стремятся лишь к собственной выгоде. Преподавателям и студентам ничего не остается, как испытывать зависть к высоким окладам»[81]. Привлечение иностранных преподавателей было вынужденной мерой, но оно стало важным прецедентом при создании учебных заведений нового типа, в особенности Тунвэньгуань.

К той же докладной записке князь Гун приложил проект устава Тунвэньгуань, составленный Министерством иностранных дел, с просьбой к вдовствующей императрице утвердить его. Этот устав содержал шесть пунктов.

1. Тщательно отбирать студентов. В Школе русского языка существовало ограничение по приему студентов (не более 24), Тунвэньгуань имела такое же ограничение: набиралось десять человек, и если результаты обучения были успешными, выбирали кого-то еще, но общее количество не должно было превышать 24 человек. Каждое «знамя» направляло студентов: подбирались дети в возрасте до пятнадцати лет, одаренные от природы и хорошо эрудированные. Окончательное решение о зачислении принимало Министерство иностранных дел.

2. Преподавание китайского и иностранных языков должно осуществляться специально обученными людьми, только в таком случае занятия будут приносить пользу.

3. Назначить человека, который будет всецело отвечать за дела Тунвэньгуань. Кандидатуру следует выбирать из служащих Министерства иностранных дел.

4. Утвердить сроки сдачи экзаменов. В Школе русского языка существовали ежемесячные, ежеквартальные и ежегодные экзамены. Ежемесячные экзамены проводились в начале каждого месяца по каждому предмету: преподаватели выдавали студентам специальные задания. Результаты проверки регистрировали и хранили в архиве. Ежеквартальные экзамены проводились 1 февраля, 1 мая, 1 августа и 1 ноября каждого года. Задания и требования были такими же, как в ежемесячном экзамене, но результаты регистрировали и отправляли на хранение только после заключения руководства Школы русского языка. Во время ежеквартальных экзаменов занятия не проводились. Ежегодный экзамен проходил с 1 по 10 октября, дату проведения определяло руководство. Тунвэньгуань создавала собственные регламенты только для ежемесячных и ежеквартальных экзаменов. В остальном она следовала организации Школы русского языка, за исключением того, что испытания по иностранным языкам студенты начинали сдавать после первого года обучения.

5. Утвердить трехгодичную систему обучения. Министерство иностранных дел должно было решать вопрос о распределении студентов на работу после проведения итогового экзамена.

6. Регламентировать жалованье преподавателей и выплаты студентам.

Изложенные пункты были написаны главным образом на основе правил, принятых в Школе русского языка, хотя в них по-прежнему оставалось много недочетов. В конце 1865 года Министерство иностранных дел снова представило доклад, в котором устав был разработан заново, на рассмотрение императрицам Цыань и Цыси.

1. Экономить расходы в каждом «знамени», чтобы обеспечить обучение студентов. Источник финансирования должен быть сформирован из сэкономленных денежных средств. Ежемесячно Министерство иностранных дел будет выплачивать каждому студенту два–три ляна[82] серебром, пока выдержавшие экзамены студенты не получат должности. Сэкономленные средства следует использовать для поощрения отличников.

2. Установить систему поощрения и стимулирования. В каждом отделении (в то время уже существовали французское и русское отделения) пяти студентам, лучше всех сдавшим ежеквартальные и годовые экзамены, стоит платить пособие.

3. Упростить формальные процедуры получения жалованья для преподавателей. Ранее педагоги должны были прийти с официальным письмом в Министерство финансов, чтобы получить выплаты. Необходимо сделать так, чтобы Министерство иностранных дел напрямую ежеквартально направляло жалованье учителям.

4. Четко установить порядок отпуска студентов, чтобы точно определить срок окончания учебного периода. По уставу ежемесячный отпуск студентов не должен превышать двух дней. У тех, кто пропустил более двух дней, за каждый новый день пропуска вычитается денежное пособие. Во время ежеквартальных и ежемесячных экзаменов отпуск брать не разрешается, нарушители лишаются денежного пособия за текущий месяц. Отпуск по причине несчастного случая не должен превышать ста дней. Нарушители отчисляются. Студентам, чей дом находится далеко от Школы, по желанию можно оставаться в ней ночевать.

5. Принять конкурсную систему с отчислением неуспевающих. Спустя три месяца после зачисления студенты сдают экзамен. После него Министерство иностранных дел принимает решение об исключении. Оставшиеся учатся еще один год и затем снова проходят испытание экзаменом. Неспособных к изучению западных языков отчисляют. Спустя год, после сдачи экзамена и принятия решения о продолжении обучения, выплата пособий возобновляется.

6. Повысить жалованье ассистентам преподавателей.

Эти шесть новых правил улучшили систему управления и содействовали преобразованию Тунвэньгуань в учебное заведение нового типа.

Из упоминаний о Тунвэньгуань становится ясно, что ее считали языковой школой. Однако из многих исторических источников следует, что, кроме усиленной подготовки по иностранным языкам, в ней были учреждены отделения астрономии и математики. Постепенно добавились такие дисциплины, как физика, химия, география, биология, медицина и другие естественнонаучные западные предметы. Тунвэньгуань стала высшим учебным заведением комбинированного типа.

Введение новых западных дисциплин обострило борьбу между сторонниками «движения по усвоению заморских дел» и консерваторами.

В 1862 году при учреждении Тунвэньгуань из-за нехватки преподавателей была набрана только одна группа английского языка. Реформаторы во главе с министром иностранных дел 6 мая 1863 года в докладе вдовствующей императрице Цыси подняли вопрос о выборе кандидатур на должности преподавателей французского и русского языков. «Мы рассматриваем лишь тех людей, которые хорошо владеют иностранными языками. Мы подобрали кандидата на должность преподавателя английского языка, но преподавателей французского и русского языков нет. Мы рассматривали разные кандидатуры, но подходящих для этой должности не нашли. Поэтому мы пытаемся их найти с помощью посланников этих двух стран. Французский посланник Клечковски[83] и российский министр Баллюзек[84] рекомендовали А.Э. Сморренберга[85] и А.Ф. Попова[86] соответственно. Мы навели справки о миссионере Сморренберге. Хотя он и является священнослужителем, сейчас он не проповедует. Сморренберг человек честный и без вредных привычек, а потому может работать в данной должности. Чиновники пригласили его в управление для встречи, на которой договорились, что во время работы он не будет проповедовать. Если его деятельность принесет какой-то вред, его тут же уволят. Поэтому он должен либо принять эти условия, либо уйти. Попов служил переводчиком в Русской духовной миссии в Пекине[87] и сейчас освобожден от службы. В прошлом году он неоднократно бывал в Ведомстве по служебным делам, где чиновники беседовали с ним. Попов порядочный человек, поэтому может обучать студентов. Мы пришли к соглашению с Баллюзеком о том, что возьмем его на работу»[88].

Вдовствующая императрица испытывала глубокую неприязнь к иностранным миссионерам, но все же согласилась с прошением Министерства иностранных дел. В том же году в Тунвэньгуань были открыты французское и русское отделения. Именно Министерство иностранных дел рекомендовало французского проповедника Сморренберга и русского переводчика Попова. Студенты для этих отделений выбирались из семей Восьмизнаменных, в каждой группе было по десять человек. Из-за юного возраста учеников, кроме иностранных языков, их обучали дополнительно только китайской литературе и письменности.

Император Тунчжи (1856–1875)

В 1866 году, спустя четыре года после открытия Тунвэньгуань, по мере продолжения политики усвоения заморских дел чиновники все больше ощущали нехватку талантливых людей в научно-технических сферах. Это могло стать причиной серьезных проблем. Они считали, что в Тунвэньгуань необходимо открыть астрономический и математический классы, чтобы обучать талантливых и способных людей. 11 декабря императору было представлено прошение разрешить прием в Тунвэньгуань юношей более старшего возраста, обладающих некоторыми познаниями, для изучения астрономии и математики.

Великий князь Гун (1833–1898)

В этой докладной записке сообщалось, что спустя пять лет после открытия Тунвэньгуань практически все ученики уже овладели иностранными языками на должном уровне, но из-за того, что зачислены они были в очень юном возрасте, китайский язык они знают достаточно плохо и не могут работать на соответствующих должностях. Они должны продолжать совершенствоваться в переводе текстов с иностранных языков на китайский, а если заставить их изучать еще астрономию и математику, то можно получить «ученых, которые не посвятят этому свою жизнь»[89]. Иностранцы создают машины и оружие, строят корабли и многое другое, что невозможно создать без глубоких знаний в астрономии и математике. В Шанхае, Чжэцзяне и других городах уже открыто несколько заводов. Следует изменить систему образования, чтобы учащиеся могли овладевать достаточными знаниями для применения на практике. Нужно задуматься об открытии еще одного класса, набрать людей из маньчжуров и китайцев в возрасте старше двадцати лет с хорошим китайским языком и отправить их в Министерство иностранных дел для сдачи экзамена. Тех, кто выдержит его, следует зачислить в классы по изучению астрономии и математики. Способные чиновники ниже пятого разряда, желающие учиться в Тунвэньгуань, тоже могут пройти испытание. После завершения отбора учеников нужно пригласить на работу иностранных преподавателей, которые смогут проработать несколько лет до окончания учебного курса, чтобы передать основные навыки. В установленное время должный результат будет получен.

Князь Гун подчеркнул: «Изобретательный ум ханьцев не уступает европейскому. Если они смогут сконцентрироваться и перенять все лучшее у европейцев, то Китай укрепится собственными силами»[90].

Консерваторы быстро накинулись на князя Гуна с обвинениями. Они считали, что для обучения астрономии и математике нужно отбирать учеников среди чиновников, сдавших экзамены кэцзюй, а снова приглашать иностранных преподавателей не следует.

Первым с протестом выступил государственный цензор провинции Шаньдун Чжан Шэнцзао.

Чжан Шэнцзао 5 марта 1866 года в докладной записке императору обвинил Министерство иностранных дел: «В то время, когда чиновники изучают “Шу цзин”[91], трактаты Си и Хэ[92], главу “Сыкун” из “Чжоу ли”[93], трактат “Као гун цзи”[94] ученых-конфуцианцев, наш император обнародовал и ввел в действие календарь-альманах, который содержит в себе лучшие математические правила и принципы. В нем нет ни одной ошибки, можно сказать, что он превзошел древних. Даже если математика иностранцев была использована, это не более чем заимствование чужих способов для подтверждения собственных». Чжан Шэнцзао считал, что с древности и до нашего времени все книжные источники, имеющие отношение к промышленной деятельности, не учитывают того, что должны изучать рабочие. Тем более они не содержат сведений о том, что чиновники императорского двора тоже должны изучать принципы производства. Великий император выпустил вспомогательную литературу – словари и справочники, – которые включают в себя безошибочные математические правила, собранные под руководством властителя. Он во сто крат превзошел достижения предшествующих поколений. Использование арифметических данных иностранцев – всего лишь способ проверки и подтверждения китайских методов.