Читать книгу Ловя отражение Луны. Книга 2 (Гвендолин Доу) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Ловя отражение Луны. Книга 2
Ловя отражение Луны. Книга 2
Оценить:

4

Полная версия:

Ловя отражение Луны. Книга 2

Гу Минь принес свежей воды, смочил тряпицу и поднес ее к шее Мо Яна. Тот удивленно дернулся, потревожив этим тонкую корку засохшей крови на ране.

– Что это ты за мной ухаживаешь? Я не остался без рук!

– Раз пришел, то потерпишь, – усмехнулся Гу Минь. Он присел на кровать и успел прижать мокрую ткань к шее Мо Яна до того, как тот увернулся вновь. Хоть и разразившись ругательствами, заклинатель был вынужден принять заботу.

– Потерял тебя из виду, потому и попался. Так я мог бы противостоять демону точно, – нервно заговорил он, чувствуя смущение из-за того, что младшему пришлось ухаживать за старшим.

– Дело обошлось малой жертвой. Чуаньгуй мог с легкостью тебя убить, если бы захотел. Мне тоже досталось – голова до сих пор ужасно гудит.

Мо Юэчэнь фыркнул, пряча улыбку. Мокрая тряпка была холодной, а вот руки шиди, наоборот, очень теплыми. Он спросил:

– И как это ощущается, когда божество реки лишает тебя сознания ударом рыбой?

– Могу лишь сказать, что в заслуги это не запишут.

Даже спустя три года Гу Цзэсинь больше делал, чем говорил. Поначалу Мо Яну было сложно его понять, но со временем он привык к сдержанному и немногословному шиди, который всегда улыбался его глупым историям и шуткам. Стал ли его шиди счастливей оттого, что пошел наперекор указу и не женился? Не пожалел ли о том, что их связь вновь окрепла, вопреки пророчеству о неминуемой трагедии и разлуке?

Эти мысли, этих жужжащих шмелей неуверенности Мо Юэчэнь постоянно отгонял от себя.

Очистив рану, шиди отпустил его. Они еще некоторое время смотрели друг на друга, а затем Мо Ян устроился в позе для медитации и протянул Гу Миню руки ладонями кверху.

– Чтобы очиститься от иньской ци и восстановиться, надо помедитировать. Вдвоем будет быстрей.

– Еще стоит обсудить произошедшее днем, – добавил Гу Минь. – Подозреваю, что демон не так прост. Я прослежу за ним завтра, заодно поищу следы других существ.

Он тоже забрался на кровать, принял позу для медитации и, приложив руку к груди, прислушался к дыханию.

За окном было темно, и в комнате властвовал мягкий полумрак. Единственным источником света были свечи на столе. Проклятым глазам Мо Яна представлялся еще один: мягко пульсирующее золотое ядро сидящего напротив заклинателя. От Гу Цзэсиня всегда исходило едва ощутимое, но очень приятное тепло. В уголках его губ прятались тени, между густых бровей залегли еле заметные морщинки.

– Тебе лишь бы засесть в кустах с Юангуан и охотиться на гуев, шиди. – Мо Ян хотел убрать руки, устыдившись своего предложения, но не успел. На его холодные ладони опустились чужие, едва касаясь.

– Виноват, признаю.

Ци Гу Миня исходила из огненного элемента, а энергия его шисюна струилась из водного. Они противостояли друг другу, как было предсказано судьбой, но в то же время находили идеальный баланс вместе.

А как ощущается его, Мо Яна, энергия? В дни хорошего настроения он представлял ци в своих потоках прохладным горным ручьем, а в дурные вечера – вязкой слизью у берега, приставшей к камням. Но Гу Минь говорил, что благодаря их медитациям ему спокойней думать и легче дышать, и этого было достаточно.

– Может быть, ты займешься завтра опросом жителей? А я пока проверю ближайшие земли на следы демона, – предложил Гу Цзэсинь, опуская взгляд на их соединенные руки.

Совместная медитация всегда представлялась Мо Яну интимным, таинственным моментом совершенствования. Как если бы ему пришлось делиться кровью с кем-то, подставлять в ладонях саму суть себя.

– Хорошо. Было бы выгодней отправить меня высматривать следы, но ведь ты не умеешь разговаривать с местными. Что бы без меня делал! – хмыкнул он, а после закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях.

– Тратил бы попусту время, выманивая информацию из чужих сердец, – красноречиво высказался Гу Минь.

Горячая ци его ощущалась полуденными лучами, пробегала от кончиков пальцев до бледной груди. И еще долго оседала в золотом ядре разогретым пустынным песком.

* * *

Мо Ян имел дурную привычку тратить деньги, не задумываясь о завтрашнем дне. В прошлой жизни он никогда не держал в руках больше одного-двух лянов. Теперь же, став после перерождения заклинателем, с которым так или иначе считаются и поручают помогать с изгнанием зла, он стал получать больше денег.

Большую часть он отправлял матушке, а оставшиеся тратил на единственное, что приносило хоть какую-то радость в его проклятой жизни. Книги. Закупившись очерками творцов и поэтов, Мо Ян оставался почти без средств. В очередной раз! Как хорошо, что шиди, пусть и ворча безмерно, не оставлял шисюна в беде.

С утра Гу Минь отправился на поиски следов иньской ци, а Мо Яну ничего не оставалось, кроме как знакомиться с местными жителями. После медитации минувшим вечером он чувствовал себя бодрым и полным сил, а одиночество вовсе не тяготило.

Наоборот – рядом с Гу Цзэсинем всегда что-то происходило, словно вокруг героя, носящего маску ушуан лянь[28]. Из-за этого такой второстепенный дурачок-чоу легко и быстро уставал. И рядом с ним, о, на Мо Яна обращали как никогда много внимания, словно на безобразный мазок чернил поверх утонченной шань-шуй[29].

Вот почему, маленький шиди, ты был одинок, – подумал Мо Ян.

Он неспешно вышел из ворот постоялого двора. Поселение кипело жизнью – носили сети рыбаки, сновали мальчишки-посыльные со свежими новостями из уездного центра, девушки вышивали на бумаге, изредка выглядывая из окон. День ожидался жарким – в нос ударил прелый, влажный запах речных вод и приближающегося зноя. В такой надо не работать, не разыскивать демоницу-злодейку, а отдыхать на солнышке близ берега, а то и окунуться пару раз.

Заклинатели не знали, чьей дочерью была пропавшая и из какой семьи происходили умершие дети. Но раз траурных одежд не носили повсеместно, то речь шла не о знатной семье. Жаль – чем выше расположен, тем легче через нити слухов и сплетен узнать о твоих секретах! Будь так, Мо Ян бы отправился в лавки и почтовые отделения, чтобы узнать о происходящих странностях. В случае, если пропадали и умирали люди из простых семей, приходилось тратить время и ляны – искать тех, кто не против за чашку вина рассказать о том, о чем боятся шептаться на улицах.

Если дух явился нам охотно, то велика возможность того, что его почитают в отдельных кумирнях, – задумался Мо Юэчэнь и едва успел увернуться от широкого лба – бегущего со свертками-отправлениями мальчишки.

– Смотри, куда бежишь!

Тот остановился, словно перепуганный теленок, и уставился на глаза Мо Яна. У малыша, видимо, недавно выпал передний зуб, и выглядел он смешным демоненком.

– Дяденька, да вы слепой! – изумился мальчик.

Он быстро осознал свою ошибку, когда незнакомый господин присел перед ним и заглянул в лицо. Подернутые серой пленкой глаза мертвой рыбы на рыночном прилавке.

– Не подскажешь, мальчик, где тут можно узнать последние слухи? – спросил он.

Оторопев, бедняга что-то пролепетал и указал в сторону чайного дома в конце улицы. Поблагодарив сорванца, Мо Ян отправился прямиком туда. Местные жители уже заметили прибытие двух путников – если Гу Минь прямо-таки излучал праведный дух заклинателя, разве что выглядел несколько необычно для пришедшего с севера, то его шисюна могли легко спутать с босяком или прибившимся к даосу бродягой. Замечая приближение странного спутника заклинателя, девушки замолкали, торговцы изображали увлеченную занятость, а детишки и вовсе сворачивали в ближайший переулок, лишь бы с ним не столкнуться.

Прямо как в былые времена… Будь тут Хэйшан, они бы давно организовали облаву на меня.

Некоторые старики, у которых с годами погибло чувство страха, останавливались и смотрели на него, опираясь на тросточки. Мо Ян несколько раз повторил про себя мантру шанти[30], пока заходил в чайный дом.

С кувшином рисового вина было проще затеряться в углу зала небольшого домика, где днями и ночами подавали чай, вино и легкие закуски. Публика пребывала в унынии: на платформе играла на пипе клюющая носом певичка, а разносили закуски так медленно, что любое желание их есть уже пропадало. Мо Ян не удержался и пригубил немного вина, подыскивая идеального собеседника. Взгляд не задержался ни на уставших рыбаках, ни на тихо сидящих за столом четырех странниках.

По всем канонам пьес деревенский болтун должен носить одежду не по плечу, отличаться вытянутым, как у осла, лицом и по-детски восторженной улыбкой, когда ему кто-то предлагает выпить. Спустя некоторое время один такой нашелся. Интересно, сушат их тела и лица распитие вина или активная жестикуляция рук и нетерпеливых стоп? Мо Ян подложил несколько цяней служке, чтобы тот наполнил болтуну чашу, а потом еще. На третьей местные зеваки и бездельники разошлись кто куда, а сам заклинатель незамедлительно оказался рядом с предметом своих усердных ухаживаний.

Пряча от собеседника глаза, Мо Юэчэнь принялся с ним пить и есть арбуз[31]. Притворившись безродным странником, он спрашивал, есть ли у кого поселиться, почем можно купить рис. В процессе искусного допроса он вдруг поинтересовался, кто появлялся в недавнее время в городке.

– Недавно пришел к нам студент. Как говорит, сдал провинциальный государственный экзамен на должность и собирался сдавать в столице, но почему-то пришел в наше скромное селение. Снимает комнату у госпожи Жуй и учит ее маленького. Хотел жениться недавно, да только невеста…

Деревенский болтун смешно икнул, весь обвис и замолчал. Сказал лишнего, но Мо Ян того и ждал – вцепился в него и впился, словно оголодавший до крови цзянши.

– Что за студент? Как зовут?

– Мы все зовем его ученым Хэ, – забормотал мужчина, ожив лишь тогда, когда к его губам поднесли еще вина.

– Спасибо, господин. У меня как раз есть неразрешимый вопрос, на который он мог бы ответить, – улыбнулся Мо Юэчэнь.

– Но он безутешен из-за пропажи невесты…

– В таком случае я непременно поведаю ему о своем учении. Видите ли, я странствующий монах, – стал врать Мо Ян, – и как никто знаю о важности соблюдения ритуалов и приличий.

Человек, в котором от природы работал, судя по всему, лишь его неуемный рот, расцвел и даже расправил плечи. Он вздумал, что странный незнакомец действительно планирует сделать доброе дело. Только что-то не складывалось в целостную картину.

– Но разве монахи пьют вино, господин? Ведь вы уже полкувшина со мной испили…

Мо Юэчэнь фыркнул.

– Тебе все равно никто не поверит.

* * *

Путь к дому госпожи Жуй занял около одной кэ нетвердым шагом. Мо Ян сделал несколько дыхательных упражнений, разгоняя хмельной морок в голове, понадеялся на свои чрезвычайно сильные почки[32] и постучал в дверь.

Ему открыли люди в трауре[33]. У служанки были глубоко запавшие, близко посаженые глаза. Она все смотрела на плохо вычищенные сапоги Мо Яна, пока он упрашивал ее позвать студента Хэ.

– Я передам, подождите тут, пожалуйста.

Зашуршав юбками, она скрылась из виду. Домик со двором был небольшой, но тем не менее семья была способна содержать служанку и платить за учебу сына. Или все не так просто? Мо Ян не мог заглянуть внутрь, однако фэн-шуй этого места показался ему скверным. Не то чтобы он много понимал, но при постройке дома никто явно не советовался с учеными мужьями.

Прибежала еще более побледневшая служанка и стала кланяться в извинениях: молодой господин Хэ отказывался кого-либо принимать, но, услышав, что прибывший – человек, просветленный в Дао, все же разрешил увидеться. Мо Яна с неохотой провели в дом, перед этим оповестив хозяйку.

В основное здание Мо Юэчэнь не попал – студент Хэ расположился в одной из комнат для слуг, в пристройке дома. Убранство комнатки было простым и даже бедным с виду. Стопка свитков и книг да несколько вырезанных из бумаги узоров, украшающих окна, были единственной усладой для глаз. По всей видимости, знания студента Хэ в этом небольшом рыбацком поселении не ценились высоко.

Сам обитатель комнаты нашелся в странном положении. Он спешно собирал вещи в походный мешок и как раз подошел к разложенным на столике книгам, когда ввели Мо Яна. Студент Хэ носил простую прическу с собранными в хвост волосами, а глаза его были чудного разреза, темные и похожие на две спелые сливы. Истинная красота, как и ум, не меркли от простоты одежды и скромности бытия.

Вот к таким студентам приходят в ночи красавицы в кровать, не то, что ко мне, – завистливо подумал Мо Юэчэнь.

Он затворил дверь и сделал несколько шагов к нему. В соседней комнате нарастал шум. Верно, там находилась кухня и слуги готовили обед. Шипела жаровня, ритмично стучал нож по столешнице. Запаха еды Мо Ян, как ни странно, не ощущал, но звуки становились все громче и громче.

Раздражает.

– Уважаемый господин, сейчас я никак не могу вам помочь, – холодно обратился к нему студент Хэ.

– Куда собираете вещи? Я слышал, была запланирована свадьба.

– Я… Верно. Вы так стремились увидеться со мной. Представьтесь, – нахмурился мужчина.

Мо Юэчэнь вздохнул и вкратце рассказал, что прибыл с напарником расследовать дело о духе, который умерщвляет младенцев. О невесте он умолчал – девушка пропала совсем недавно, и, не скажи Люсин-цзунши о возможной связи между событиями, никто бы о ней и не догадался. Как они связаны, впрочем? Злодейке просто нравится мучить беззащитных?

– К сожалению, дети часто умирают в младенчестве, не обязательно из-за вмешательства демонов, – ответил студент Хэ. Приглядевшись к нему, нетерпеливо постукивающему ногтем по столику, Мо Ян увидел следы бессонницы в тенях под глазами, осунувшемся лице и смятых простынях, которые тот закрывал спиной.

Беспорядок в постели и в голове, а ведь уже обеденное время.

– Мы с моим соучеником могли бы взяться за поиски вашей невесты, – ненавязчиво предложил он. – Сами понимаете, что прошение до клана Ши дойдет нескоро, а за это время с юной госпожой может случиться что угодно.

– Вы от Дворца Желтых Цветов?

Мо Ян, полное сердце лжи, кивнул. Студент Хэ враждебно раздул ноздри, смотря исподлобья, – ждал доказательств. А доказательств у заклинателя Трехглавой горы, которая лишь после долгих увещеваний отпустила их в самостоятельное расследование, не было… Разве что императорский жетон, который передал Гу Миню Астролог, но и того сейчас при себе не было.

Шум из кухни нарастал. Это начинало надоедать, пульсирующей болью отдавалось в висках.

– Если хотите подтверждения наших сил, то я могу легко сделать так, что на ваши спешные сборы прибегут все жители дома, – улыбнулся заклинатель, едва-едва сдерживаясь, чтобы не оскалиться. – Ведь они не знают, верно? Какой жених сбегает в час великого горя?

Студент Хэ в возмущении всплеснул руками, но с ответом не нашелся и обессиленно сел на кровать.

– Чего вы хотите, господин? – пробормотал он, закрывая лицо руками. – Я бедный студент, потерявший последнюю надежду на спокойную и счастливую жизнь.

Мо Ян быстро уселся рядом, едва ли сохраняя уважительное расстояние. На кухне, судя по звукам, уронили на пол тяжелый чан.

– Расскажите, что произошло с вашей избранницей, – попросил он.

Студент Хэ, загнанный в угол, стал неспешно рассказывать. Заклинатель то слышал его чрезвычайно печальную историю, то нет – из-за шума.

Дочь семьи Жуй давно приглянулась господину Хэ, но тот не мог предложить ей ничего, кроме своих искренних чувств и низшего ранга – он еще даже не состоял при каком-нибудь уезде как чиновник! Но вдова-мать, госпожа Жуй, милостиво разрешила сей союз, увидев ответное чувство в глазах дочери.

Так, долгое время странствовавший, студент Хэ мог обрести шанс на дом и зажить счастливо. Но за несколько дней до торжественной церемонии девушка пропала из комнаты, скрылась без следов вместе со своим свадебным облачением. Жених был безутешен и искал ее, а затем…

– Да сколько можно! – неожиданно даже для себя воскликнул Мо Ян. – Что за невозможный шум! Сейчас же велю им прекратить, не то сложится этот дом, словно бумажная поделка!

Он встал и решительным шагом направился к двери.

– О чем вы, господин? – растерялся студент Хэ. – В доме совершенно тихо. Никто не шумит.

Мо Юэчэнь замер и пошатнулся на месте. Едва сохраняя лицо, он нащупал спинку стула у кровати и опустился на него. Заглянув в глаза заклинателю, можно было ужаснуться. Но студент Хэ был слишком поглощен собственными переживаниями, чтобы заметить перемену настроения странного гостя.

– А что было затем? – спросил Мо Ян.

– Может, это был дурной сон. Но однажды ночью меня разбудил ее голос, и, проследовав за ним, я вышел к речному берегу. И там увидел ее, – уважаемый даочжан, я не солгу, клянусь Небом и Сыном Его, моя милая А-Фа выглядела как живая и была облачена в алые одежды, которые с таким трепетом приказывала шить ее мать! Холод пробрал меня до костей сразу после приступа невероятного счастья – разумом я понимал, что она уже принадлежала другому миру. Но заманивать меня в воды… тогда я едва остался в живых, избежав ее морока. С тех пор не приближаюсь к реке, но чувство опасности не покинуло мое сердце, потому и решил уехать подальше и горевать в покое…

Студент Хэ с надеждой взглянул на затихшего заклинателя, который молча сидел и слушал его. Он робко окликнул его.

– Не могли бы вы не говорить хозяйке Жуй об этом? Безутешная, она еще более расстроится…

Мо Юэчэнь, не дослушав, кивнул.

– Мне стоит подумать и посоветоваться с моим шиди, как быть, – пробормотал он наконец. – Спасибо за информацию, господин Хэ, мы обязательно проверим следы духа там, где вы указали.

– Только не говорите хозяйке…

Комок тошноты подкатился к горлу Мо Яна. Ему невыносимо было сидеть, слушать чужие стенания про чужое горе, разыгрывать из себя заклинателя, хоть на деле он не более чем озлобленная псина. Он подлетел к студенту Хэ и, схватив его за ворот, с силой встряхнул.

– В самом деле, раз ты так трусишь, то уходи прямо сейчас, пока я не вышвырнул тебя вон из окна!

Молодой мужчина задрожал и стал заикаться.

– Г-господин заклинатель?..

Испугавшись собственного приступа гнева, Мо Ян поспешно отпустил его и, извиняясь, покинул дом. Ноги сами вели его. Пелена застилала взор, по вискам колотили маленькими молоточками, а к горлу подступала тошнота.

Проклятье, оно началось, оно действительно началось!

* * *

Когда крепкие тиски ужаса отпустили глотку Мо Яна, он смог отдышаться и осмотреться. Он выбежал из дома хозяйки Жуй и прошел быстрым шагом так далеко, как только мог. Сейчас бедовые длинные ноги приволокли его на небольшой рынок, где он уже некоторое время смотрел на упитанные рыбьи туши. А ведь вчера именно тут они встретили малютку Люцзинь.

– Господин будет что-то брать или нет? – сварливо поинтересовались у него.

Одна из рыбьих туш смотрела на Мо Яна такими же, как у него, глазами – бледными и противными, полными слизи. Может быть, шум ему лишь показался от былой схватки с демоном? То и схваткой не назовешь, но ведь ударили по голове его сильно…

Гу Минь наверняка скоро вернется с новостями, а я только и делал, что пугал местных, и ничего не узнал, – подумал он и поискал монеты в небольшой сумке на поясе. Длинные рукава, в которых можно было спрятать половину сбережений, Мо Юэчэнь не любил и не носил.

– Тетушка, пожарьте мне этой и этой рыбы, – сказал он, прочистив горло.

Тетушка оказалась крупным мужчиной со свисающими, как уши печальной собаки, на живот грудями. Он недовольно посмотрел на протянутые монеты и пробормотал что-то неразборчивое.

Мо Ян моргнул.

– Сорок?

Ему ответили. То ли торговец был рыбой, то ли назвал своего покупателя глупой бесполезной тварью, у которой еще и со слухом что-то не так, – Мо Юэчэнь не понял. Ох уж эти особенности юньнаньского говора! Владелец постоялого двора говорил в разы лучше, да даже местного болтуна можно было понять по паре-тройке слов…

Обычно Гу Минь лучше понимал южан, но Гу Миня рядом не было, ведь речь не шла о необыкновенном по своей важности геройстве. Стало тоскливо, и снова подкатила тошнота.

– Четырнадцать? Или сорок? – устало переспросил Мо Ян, складывая пальцы друг на друга и выбрасывая четверку[34], а затем наоборот.

– Четырнадцать, господин! – показал жестами и сказал вслух торговец.

Заклинатель, подсчитав монеты, бросил ему лишних, на что радостный торговец, конечно, ничего не сказал. Вооружившись насаженной на деревянные палочки жареной рыбой, приправленной специями, с чудесной хрустящей корочкой, Мо Ян отправился обратно на постоялый двор, периодически дуя на рыбу.

Гу Минь уже вернулся и открыл ему на стук. Он снял верхние одежды и готовился к вечерней медитации. Мо Юэчэнь еще раз подул на свой подарок и, вручив его шиди, прошел внутрь.

– Тебе. Наверняка забыл поесть.

Будто в своих покоях, Мо Ян устроился на скамье у кровати.

– Спасибо. Узнал что-нибудь? – Гу Цзэсинь повертел подарок в руках и надкусил.

Мо Ян быстро съел свою порцию.

– Не очень много. Пропавшая девица, видимо, стала утопцем. Выманивала жениха к себе на днях. Но связи с младенцами я не нашел.

Мо Юэчэнь вздохнул и потер глаза. Они ныли, их жгло так, словно в заклинателя швырнули песок. Боль будет преследовать его отныне днями и ночами, пока он не скроется в глухих лесах и непроходимых ущельях, так, чтобы больше никто его не нашел. Вскоре придется попрощаться и с матушкой, и с шиди, с Хэйшаном и друзьями, ведь безумие начало жрать Мо Яна, беспощадная волчья пасть, прямо с ног.

– Юэчэнь.

Гу Цзэсинь присел рядом и коснулся его плеча. Развернув к себе шисюна, он взял его за подбородок и вгляделся в глаза.

– Как твои глаза? Тебе стоит отдохнуть, – произнес он.

– Бывало хуже. Что ты узнал? У тебя пальцы пахнут рыбой, не трогай, – вяло отшутился Мо Ян.

Гу Минь вкратце рассказал о событиях со своей стороны: большую часть светового дня он изучал ближайшие рощи и нашел лишь несколько следов присутствия демона, но они вели в никуда. Демоница, если и правда была, оказалась осторожной и ничем не выдавала себя.

– Как связаны мертвые младенцы и пропавшая невеста? Завтра нужно узнать подробнее и не дать студенту Хэ уйти. Он очевидно что-то скрывает.

Гу Минь кивнул. На этом они и порешили, и Мо Юэчэнь ушел в свою комнату.

Закрыв окно как можно плотнее, Мо Ян устроился под одеялом и обнял себя за плечи. Его трясло и лихорадило, как в припадке, – оставшись наедине с собой, он смог дать волю чувствам. Он скатился с кровати и попытался пролезть под нее, но, к своему ужасу, не поместился: больно уж вытянулся за последние годы. Пришлось вернуться наверх и устроиться под одеялом как человек. Быть человеком напуганной псине не нравилось.

Еще долгое время заклинатель не мог уснуть, да даже сомкнуть глаз. А когда усталость взяла свое, ночную тишину разорвал удар, как по барабану. Мо Юэчэнь резко сел на месте и почувствовал, прежде чем увидел, – через окно в его комнату кто-то проник.

Глава 4. Ненастье

Проклятые глаза Мо Яна быстро распознали всполохи ци, слабые потоки и витки энергии в грудине одного из незнакомцев – они не были опытными заклинателями, но имели при себе оружие и держали наготове разные уловки. Их было трое – или четверо, но ци четвертого совсем не было видно. Напав в темноте, они предполагали выиграть время и убить заклинателя до того, как он проснется и разглядит их. Даже пробрались достаточно тихо, иначе бы разбудили чутко спящего в соседней комнате Гу Миня.

Какого гуя?!

Мо Ян сгреб ладонью простыню, под которой несколько ши[35] назад горевал о своей несчастной судьбе, и набросил ее на ближайшего к нему соперника. Простыня опустилась на голову врага, и тот барахтался, пытаясь ее сбросить.

– Кто вы такие? – тихо прошипел Мо Ян, поискав рукой стоящий у кровати Ван Ю. Верного посоха на месте не оказалось, его уже успели забрать незваные гости. Он быстро попытался призвать его в руку, но встретил сопротивление, – значит, противники использовали блокирующие талисманы и прервали его связь с оружием.

Они не ответили на вопрос, окружили со всех сторон и набросились на него. Потянув за края простыни, Мо Юэчэнь быстро подменил себя беднягой, который все еще боролся с ней, и оставил напавших в замешательстве.

Наемники. Точно наемники, изучившие боевые искусства и отчасти – контроль своей ци. Так было, когда на меня повесили вину за сгоревший монастырь в прошлой жизни, и неравнодушные жители Ляодуна вознамерились наказать меня, выжившего волка, который укусил спасителя. Но сейчас-то кому я так сильно досадил? – лихорадочно думал он.

Мо Ян решил оставить эти мысли на потом. Сейчас он будет бить, ломать кости и разрывать сухожилия, он вновь будет лить чужую кровь, и его собственная будет колотить в барабаны в ушах. С каждой пролитой каплей он будет на шаг ближе к безумию, к теплым и душным объятиям смерти.

bannerbanner