Читать книгу Его Уязвимость (Анна Гур) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
bannerbanner
Его Уязвимость
Его Уязвимость
Оценить:
Его Уязвимость

5

Полная версия:

Его Уязвимость

Девушки сменяют друг друга, взгляд магната экранирует холодом все так же. Ни одну из нас он не выделяет, но на дне ярких зеленых глаз, пустых и холодных, я вижу оценку.

Скупую. Четкую. Ему плевать на сотрудниц, здесь он выбирает очередной лот, отвечающий его требованиям.

Это предположение вымораживает душу. Неприятно себя ощущать товаром на прилавке, который могут купить, если навыки подойдут.

Странное собеседование, конечно. Так и проводят, наверное, экстренный отбор, когда у босса каждая секунда времени на вес золота.

Однако уже сейчас для меня итог ясен – Нина Романова явный фаворит. Знания, внешность, уверенность и опыт – все на ее стороне.

Женские голоса сменяют друг друга, а Кац изредка бросает взгляды на каждую последующую, словно сканер запускает.

Все больше нервничаю с приближением моей очереди, и чтобы не сойти сума от напряжения, углубляюсь в рассматривание кабинета и чувствую диссонанс.

Димитрий выглядит в этом кабинете инородно. Это пространство долгие годы принадлежало нашему руководителю и… оно совсем не подходит мужчине, который сидит за массивным глянцево блестящим столом.

Кац у меня сразу ассоциируется с мрачным деловым стилем, лаконичным и строгим. А здесь светлые тона, пастель, обтекаемость линий и на стенах еще рамки с фотографиями чужой семьи висят…

Снять не успели…

Двоякое и обманчивое впечатление.

Когда приходит моя очередь, Димитрий поднимает взгляд на меня, словно простреливает насквозь, за секунду фотографирует, в самую душу смотрит, трогает ее на ощупь и высасывает своей тьмой, проникает внутрь, затапливает, давит.

Не могу вдохнуть. Легкие начинает жечь. Не понимаю, что за чертовщина творится под прицелом равнодушных глаз.

– Introduce yourself.

Бросает коротко, подстегивает, чтобы представилась и словно мне кислород открывают.

Как на экзамене собираюсь, отключаю все эмоции. Мне наплевать, где я сейчас и перед кем. Главное – не быть жалкой, не стушеваться на фоне остальных девушек.

Врожденная гордость – это то, что всегда заставляло меня выкладываться на все сто, чтобы не быть хуже остальных.

По мере того, как я излагаю свои мысли, замечаю, что девушки, что стоят рядом, в недоумении оглядываются на меня.

Упорно не смотрю в сторону Каца. Начинаю выдавать информацию и бросаю взгляд на Олега Петровича, который выглядит изумленным и немного обескураженным.

Не ожидали от серой мышки знаний?!

Не мои проблемы.

Что сказать, английский я знаю в совершенстве. И причина не в том, что учусь в инязе. С юных лет моими друзьями были книги. Я обожала читать Шарлотту Бронте и Джейн Остин в оригинале, а еще смотрела первые экранизации их романов.

Прекрасные актеры золотого века Голливуда обладали феноменальной дикцией, которую я с маниакальностью копировала, походя на героиню Одри Хепберн – Элизу Дулитл с ее знаменитым монологом про дождливую погоду.

На мгновение улыбаюсь, вспоминая, как смотрела “Мою прекрасную леди” по мотивам пьесы Шоу, и великолепного профессора Хиггинса, буквально вынимавшего душу из Элизы, чтобы она научилась подобному уровню владения речи. Читала, что сама Хепберн очень долго тренировалась, чтобы суметь повторить вот такой вот аристократический прононс.

И я не помню, сколько тысяч раз я вместе с несчастной Элизой проговаривала:

The rain in Spain

Stays mainly in the plain…*

Погруженная в мысли, в какой-то момент я перевожу взгляд на красавца-босса и понимаю, что именно сейчас по-настоящему привлекла внимание не только Каца, а абсолютно всех собравшихся к своей сверхскромной персоне…

Закончив свою речь, замолкаю.

Димитрий, окинув меня с ног до головы своим фирменным пренебрежением, словно еще раз зафиксировал мой внешней вид, считал меня и остался абсолютно равнодушным.

Его отстраненность задела.

А вот почему?

Вопрос.

Мне должно быть ровно от отношения руководителя, но его пустой взгляд зацепил. Вмиг захотелось увидеть, какими могут быть эти глаза под воздействием эмоций.

Кац опять приступил к изучению документов, раздумывая, а я принялась изучать его. Меня он манит, как магнитом тянет рассмотреть по лучше.

Высокий он, широк в плечах и лицо правильное, но… отталкивающее своей жесткостью.

Мое разглядывание нарушает его взгляд, когда Димитрий поднимает голову и смотрит на собравшихся. В эту секунду я забываю, что человеку, чтобы не умереть, нужен кислород.

– Это все кадры со знанием языка, я правильно понял? – спрашивает Кац, обращаясь к Олегу Петровичу.

Секундная заминка на перевод и директор бодро отчитывается:

– Господин Кац, здесь лучшие сотрудницы, лично подбирал под все ваши требования и критерии.

Фраза про “критерии” режет слух, царапает подтекстом, смыслом, который ускользает от меня, но понятен магнату.

Двойственность фразы оставляет неприятный осадок.

Димитрий Иванович выглядит расслабленно, откинувшись в кресле и демонстрируя широкую грудную клетку в обтянувшем его мощную фигуру пиджаке. Рядом с ним, как мальчик на побегушках, замерев в ожидании решения, стоит бывший директор нашего завода.

И мне все больше не по себе становится. Непривычно Петровича видеть таким лоснящимся от заискивающей улыбки, от учтивости, в которой он застыл, готовый выполнять малейшую команду молодого мужчины, занявшего его место.

Как-то мерзко становится от всего этого лживого лицемерия.

Димитрий, словно в раздумьях, начинает постукивать подушечками крупных пальцев по столу.

Меня пробивает странным импульсом. Током бьет. Зеленые глаза – как экраны, сканируют и абсолютно не передают никаких эмоций.

Что-то в мужчине меня цепляет и я, как завороженный зверек, замираю. По спине бегут неприятные мурашки, ладошки потеют и тело цепенеет. Я взгляда не могу отвести от тягучей, непробиваемой зелени его глаз.

Замираю, задыхаюсь, падаю в бездну и в груди начинает нестерпимо стучать сердце, оно бьется о ребра со всей силы и сходит сума.

Никогда ничего подобного не испытывала. Так, наверное, лань в саванне перед хищником замирает, ощущая близость собственной смерти, только я почему-то замираю, завороженная той зияющей пустотой, в которую меня на мгновение впускают.

Магнат медленно моргает и волшебство моего момента рушится, понимаю, что это все мое буйное воображение и чувства, которые в присутствии мужчины вырываются из-под контроля.

Мне показалось, что я целую вечность смотрела в изумрудную гладь, а по факту биг босс бросил на меня короткий взгляд, равнодушный, острый, цепкий, безразличный.

Такой же, каким секундами ранее были удостоены остальные сотрудницы.

Непонятные реакции у меня и безумно хочется убежать отсюда, разрыдавшись где-нибудь в туалете.

– Еще раз. Как тебя зовут?

Димтрий обращается ко мне, безжалостно обрубая поток моих мыслей.

– Катерина Елецкая.

На долю секунды, пока я называю свое имя и фамилию, мне кажется, что на этот краткий миг в глазах мужчины проскальзывает что-то хищное, враждебное и крайне опасное, но стоит моргнуть, как морок развеивается, оставляя после себя напряжение.

– Довольно, – голос Каца тверд, не сводя с меня своего изумрудного взгляда, Димитрий продолжает: – Марк, на сегодня я более не нуждаюсь в твоих услугах. Все свободны.

Властный голос, не терпящий неподчинения, взгляд в сторону кресла, где сидит щупленький и совсем не заметный рядом с боссом переводчик.

Подчиненный резко вскакивает и, улыбаясь, по-деловому обращается к Олегу Петровичу, извещая, что магнат просит всех освободить кабинет.

– Всего хорошего, Димитрий Иванович, – натянуто и очень подобострастно выговаривает бывший глава завода, а потом вдруг смотрит на меня.

Странный у него взгляд. Словно его что-то сильно шокирует.

Так как Кац ничего конкретного никому не сказал и указаний не последовало, кроме как освободить кабинет, девушки направляются на выход.

Выдохнув с облегчением, я тоже разворачиваюсь, чтобы вместе со всеми наконец-то покинуть это странное собеседование.  Не готова я к подобной эмоциональной встряске все же.

Делаю несколько шагов в сторону выхода, как властный голос Димитрия бьет с силой в спину:

– Елецкая, стоять.

___

В Испании дождь

Идет только над равниной.

Глава 9


У слова “Stop” на английском значений много, но я понимаю это именно как приказ и замираю на месте.

Переводчик закрывает дверь кабинета с тихим стуком, оставляя меня один на один с опасным магнатом.

Поворачиваюсь. Как на замедленной кинопленке, все растянуто и когда опять сталкиваюсь взглядом с Димитрием, мне хочется развернуться и вылететь из этого кабинета пулей вслед за остальными сотрудниками.

Кац смотрит оценивающе как-то. Ничего хорошего человек с подобным взглядом принести в размеренную жизнь маленького городка не может.

– Итак, мисс Елецкая, – обращается ко мне строго, – я так понимаю, вы единственный человек на предприятии, владеющий английским на весьма сносном уровне, – приподнимает бровь, явно недовольный сложившейся ситуацией.

У меня от его выпада и завуалированного упрека чуть челюсть не отвисает. Он нас здесь, видно, всех низшим сортом считает, а меня “выделил”, что ли?

Только благодарности за это не испытываю.

Неужели магнат решил, что я подхожу на должность референта?!

Мне самой очевидно, что нет. Не тот характер, не тот уровень. Не хочу быть его помощницей.

Я не справлюсь. У меня нет ни опыта работы в руководящем звене, а также не думаю, что остальные референты примут меня на ура, учитывая, что я подвинула явных фаворитов.

Взгляд Романовой я еще долго помнить буду, когда она прошла мимо меня. С таким лицом подписывают приказ на казнь.

Мозг выдает здравые мысли, логичные, но на сердце все заворачивается вихрем, особенно сейчас, когда на меня так внимательно смотрит красивый пепельный блондин с более темными бровями и ресницами.

И мне почему-то оторваться от него невозможно, словно кровью прорастаю, моргнуть не могу.

В ушах гул, ноги ватные.

Не успеваю обмозговать ситуацию, как магнат встает и я вижу стремительно приближающегося ко мне биг босса.

Стальной взгляд экранирует.

Что у него на уме?

Мне становится совсем не по себе. Мощный высоченный брутал со славянскими чертами и европейским лоском останавливается в шаге от меня.

Смотрит с высоты своего немалого роста. Я рядом с ним кажусь букашкой, кнопкой, которая на добрую голову меньше этой двухметровой махины.

– Интересно, – бросает вскользь.

Застывает изваянием так близко, что я запрокидываю голову, чтобы не смотреть ему в солнечное сплетение, а иметь возможность встретить холодный взгляд.

Не понимаю происходящего.

Просто не могу понять интереса, который вспышкой проскальзывает в его зрачках, как змея: белоснежная, холодная, с острыми клыками, она приглядывается ко мне из изумрудной бездны, оголив клыки, но не нападает, не жалит, оставаясь безучастной к происходящему…

Он сам кажется этой змеей – холодный, отстраненный, но в нужный момент опасный и беспощадный.

Красавец окидывает меня медленным взглядом, как-то плотоядно, что ли.

Аромат его изысканного парфюма забивается в ноздри и кружит голову, тело реагирует на нереальную близость.

Понимаю, что мужчина придвинулся ко мне вплотную, нарушая все границы личного пространства, но я не могу и шагу в сторону сделать.

– Катрин… – необычное произношение моего имени режет слух. Он словно окончание тянет, пробует и окатывает меня чем-то темным, голодным.

Ловлю себя на том, что прислушиваюсь с жадностью к его тембру голоса, к произношению. И меня цепляет, как неожиданно чувственно звучит мое имя на его губах, не Катерина, не Кэтрин, а именно КатрИн…

Приближает свое лицо ко мне и обдает невообразимым ароматом мужчины, что-то острое с приятной ноткой луговых трав, горькое, как полынь.  Так и тянет втянуть сильнее в себя этот крышесносный аромат, но я замираю, задыхаюсь, сделав первый глоток отравленного им воздуха…

– Д-да, – отвечаю, проявив верх красноречия.

Опять ухмыляется и рассматривает меня.

– Ты ведь хорошая девочка, Катрин, правильная и послушная?

Что-то темное, хищное, голодное в этих словах цепляет и прошибает током. Становится до жути непривычно. Хочется проверить, нормально ли на мне сидит платье и не забыла ли я чего поправить…

Хотя мои нервы заставляли меня поправлять одежду чуть ли не каждую секунду, пока я шла сюда. Поэтому сейчас я стискиваю пальцы и поднимаю подбородок.

– Я хорошо учусь, мистер Кац, если вы об этом.

Моя растерянность его веселит, во всяком случае, он усмехается самым краешком губ, едва уловимо и на мгновение становится безумно обаятельным наглым красавцем, прекрасно знающим, как именно действует на женщин.

И что самое ужасное, ему плевать. Явный потребитель.

Смущаюсь от того, что Димитрий слишком близко, давит своей мощью, силой и мужественностью, а я едва дышу.

Короткая пауза и вопрос:

– Если я об этом… а если нет? – приподнимает бровь немного иронично.

– Тогда я вас не понимаю.

Не отвечает, продавливает хищным взглядом, в котором молнии сверкают, заворачиваясь вихрями…

Несмотря на слои одежды, чувствую, что я стою перед ним голая и… уязвимая.

Хочется сложить руки на груди, защититься, но я борюсь с этим бездумным порывом. Меня окутывает ледяным саваном его странного поведения.

Холод Димитрия не ощущается в эту секунду инородным, давящим, он не отталкивает, наоборот, тянет сделать еще полшажочка и утонуть в мощной энергетике мужчины.

Да, холодной, чужой, но в эту секунду совсем не враждебной.

То, что со мной происходит – это крайне ненормально.

И его взгляд… То, как он смотрит. Словно сжирает меня, обгладывает кости. Страшно агрессивный в своей мужской самости.

– К чему такие вопросы?

С трудом сглатываю пересохшим горлом слюну, когда его лицо еще на миллиметры приближается и Кац заглядывает в мои явно шокированные глаза, тянет носом воздух, который судорожно вырывается из моих губ.

– Ты дрожишь…

– Что?

Шелест срывается с губ, а Димитрий смотрит на меня чуть склонив голову к плечу, словно изучая, рассматривая, и чувствую на чисто интуитивном уровне – то, что он видит, вызывает его одобрение.

– Неожиданный сюрприз…

Проговаривает, безотрывно глядя мне в глаза, словно самому себе. На долю секунды кажется, что он меня сейчас снесет, опрокинет навзничь и растерзает.

Я читаю это в его взгляде, в том, как сжимаются челюсти. В нем есть сила. Физическая и ментальная. Мое тело отвечает на призыв, который чувствую.

Спустя мучительно долгие секунды, когда магната становится слишком много, я просто не выдерживаю натиска и, наконец, делаю шаг в сторону. Обхватываю себя руками, закрываюсь.

Кац меняется, отпускает меня, выпрямляется и проходит мимо. Забирает с переговорного стола еще одну толстенную папку, возвращается на свое место.

У меня от него мороз по коже. От этих глубоких, но стеклянных глаз.

Опять передо мной собранный бизнесмен, не имеющий ничего общего с мужчиной, который секундой ранее на мгновение застыл в миллиметрах от моего лица, окутав своей обжигающей харизмой.

– Специфику завода хорошо знаешь? – по-деловому интересуется.

– Я уже несколько лет работаю здесь. С терминологией знакома, но не могу считать себя профессионалом.

Не собираюсь прыгать выше головы, что-то мне подсказывает, что с этим человеком сработаться будет весьма трудно, а усложнять и без того нелегкую жизнь не собираюсь.

– Присядь, Катрин.

Указывает на кресло перед своим столом и разворачивает в мою сторону талмуд.

– Переведи мне, что написано.

Забираю документы и сажусь напротив большого босса. Утыкаюсь в текст. Настраиваюсь. Глаза читают на родном языке, а губы произносят английские слова. Я долго разрабатывала этот навык, стремясь к совершенству:

За последний отчетный период проблемы обнаружены на всех стадиях организации работы предприятия. Имеются серьезные проблемы в сфере безопасности, как на доменных цехах воздуходувки, так и на конверторном сталелитейном производстве…

– Достаточно.

Отрываю взгляд от текста и замечаю, как мужчина, слегка наклонив голову, буравит меня взглядом.

– Откуда такое произношение? Такие знания у девочки из провинции? – уголки его губ приподнимаются, но глаза остаются холодными, смотрит так, словно я на допросе.

Интуитивно чувствую, что лучше говорить правду, максимально искренне, но в рамках, поэтому отвечаю как есть.

– Всегда любила смотреть старые фильмы в оригинале. А там у актеров дикция на уровень выше, чем сейчас.

– И какой именно ретро-фильм понравился больше всего?

– Их много…

Прищуривается недобро как-то.

– Название фильма. Быстро.

Он что, проверяет, правду ли говорю?!

– “Унесенные ветром”, господин Кац. Я обожаю этот роман Маргарет Митчелл. Считаю фильм с Вивьен Ли и Кларком Гейблом в главных ролях лучшей из всех возможных экранизаций. Так же я без ума от книги “Грозовой перевал” Эмили Бронте, и я думаю, что последняя не менее талантлива, чем ее сестра Шарлотта, у которой я зачитывалась романом “Джейн Эйр”, и экранизация с Тимати Далтоном мне понравилась больше всего.

Я удовлетворила ваш интерес?

Последнюю фразу проговариваю с вызовом, глядя прямо в глаза магната.

Немного откидывается в кресле, продолжает на меня смотреть, словно змея кольцами опутывает.

Красивый. Грациозный. Гад. Я не могу отвести взгляда от Димитрия, как загипнотизированная.

Губы кривит в подобии улыбки, а смотрит так, что у меня все внутри дрожит.

– Маленькая бунтарка. Не перегибай и не раззадоривай, бросая мне вызов, тебе не понравится то, каким я могу быть.

– Я всего лишь ответила на вопрос… – отвечаю робко, теряя весь боевой запал.


– Нет, малышка, ты попыталась поставить меня в рамки, а я этого не люблю. Очень не люблю.

Кац замолкает, рассматривает странно и с каждой секундой все во мне начинает пульсировать истомой, чувства взбунтовались, привычное спокойствие исчезает под тяжелым взглядом нового босса.

– Любишь читать, значит. Смотришь старые фильмы. Такая хорошая, правильная девочка…

Все, что происходит, его забавляет. Хотя глаза у него зеркальные, слишком спокойные.

Это взгляд человека, привыкшего подчинять и держать все на контроле.

Ничего не предвещает моего личного апокалипсиса, но когда Димитрий задает очередной вопрос, у меня земля из-под ног уходит, кажется, что я лечу в самую темную и страшную пропасть…

– Почему же такая правильная девочка смухлевала? Как так получилось, что ты работаешь на предприятии без диплома?

Он знает!

 Черт!

Как он узнал?!

Душа в пятки уходит.

Чувствую, как капельки пота катятся по спине, а в глаза словно песок швыряют.

– У меня нет диплома, потому что я еще не окончила университет…

Отвечаю совсем тихо, опускаю взгляд в пол. Видимо, новое начальство действительно всех начнет увольнять.


Начав с меня…

– Как отдел кадров пропустил такое нарушение?!

В глазах магната я, наверное, жесткая нарушительница устава…

Но…

Иногда бывает так, что у тебя не остается выбора. Федьку от детдома спасать нужно было, и мамина подруга помогла дать взятку кому нужно, чтобы взяли меня на вакантное место с необходимым окладом. Только так смогла брата вырвать из цепких лап работников опеки.

На мгновение прикрываю глаза, чудится, что я замираю на склоне, подо мной беснуется океан – дикий, необузданный, ветер волосы треплет, бросает мне в лицо, а я стою у края бездны, сделав последний глоток воздуха, прежде чем сигануть в холодную темно-зеленую гладь, такую же изумрудную, как и глаза, что цепко следят за мной.

Что мне сказать этому расчетливому мужчине, который с лету находит нестыковки в документах?! Врать? Юлить?

– Я жду ответа, мисс Елецкая.

Судорожно выдохнув и открыв глаза, решаю сказать правду. Что-то внутри предупреждает, что Димитрию лучше не лгать. Во мне будто непреодолимая тяга к правдивости просыпается, и я отвечаю как есть:

– Меня взяли на вакантное место в бухгалтерию, когда сотрудница ушла в декрет. Тогда мне очень была нужна справка о трудоустройстве с определенной ставкой… Другого выбора у меня не было. Пришлось дать взятку. Только так.

На миг в его взгляде что-то проскальзывает – жадное, пронзительное и придавливающее, заставляющее щеки запылать, когда мужчина фыркает:

– Бухгалтером работает переводчик. Теперь понимаю, почему предприятие терпит такие убытки.

Руки дрожать начинают. Я не могу потерять работу! Федька несовершеннолетний!

Паника накатывает резко, вцепляюсь пальцами в подол платья и не замечаю, как сминаю коричневую грубую материю, слегка обнажая колени.

На несколько коротких секунд взгляд Каца опускается, и я понимаю, что творю, резко одергиваю подол.

Только поздно. Что-то в его глазах проскальзывает порочное, радужки цвет меняют. Темнеют, напоминая глухой оттенок малахита.

Сглатываю.

– Дала взятку, значит. А по виду такая праведная малышка.

– Я честно работаю, господин Кац, не за красивые глаза держат. У меня были обстоятельства, которые заставили пойти на подобный шаг и это не самое большое преступление.

– Ты сейчас оправдываешься.

– Нет. Я всего лишь говорю, что ради спасения дорогого и близкого человека иногда можно и душу дьяволу продать, не то, что окольными путями устроиться на завод бухгалтером.

Ухмылка искажает губы.

– Ты даже не знаешь, что такое продаться дьяволу, крошка. Пока не знаешь…

Возвращаю взгляд к Димитрию, рассматриваю черты, кровь стынет под змеиным взглядом.

Не могу сказать, что его лицо хоть как-то изменилось. В принципе, передо мной восседает безумно красивый холодный блондин в идеальном костюме, до хруста белоснежной рубашке с галстуком, который привлекает внимание к массивной шее с четко обрисованным кадыком.

Идеальное попадание в образ бизнесмена, а я почему-то этого мужчину совсем другим чувствую, за лоском цивильности кто-то другой скрывается и сейчас присматривается ко мне. Решает, что со мной делать.

На кон поставлена моя судьба.

Мысли, как в разворошенном муравейнике, перескакивают с одного на другое.

Диплома нет, другой работы с окладом, позволяющим оставить на моем попечительстве несовершеннолетнего, я не найду.

Деньги нужны. В нашем городке все на заводе да вокруг него работают.  От этого вся моя жизнь зависит! Мне бы еще немного протянуть, а дальше Федька школу закончит, совершеннолетним станет, проблемы этой не будет.

Кац молчит, а я ломаюсь под пыткой его равнодушного взгляда.

Меня корежит. Этот мужчина намеренно вводит меня в состояние, близкое к аффекту. Руки трясутся, я понимаю, что это конец.

Димитрий меня не пожалеет. Вряд ли ему вообще знакомо это чувство.


В его глазах разве что легкий огонек интереса.

Так же можно смотреть на муху перед тем, как оборвать ей крылья.

Сглатываю вязку слюну, прогибаюсь под тяжестью своего положения и обреченно выдаю всю правду:

– От этой работы моя жизнь зависит. Это не просто слова. Не увольняйте меня, пожалуйста, господин Кац.

Мой голос звенит от напряжения, дрожит, а перед глазами все размывается от непролитых слез, последнее признание – едва различимый шелест:

– Мне нельзя не работать… брата отберут…


Глава 10


Молниеносным движением откидывает полы пиджака, открывая широкую грудную клетку атлета, которую до неприличия обтянула дорогая ткань, обрисовав скульптурный торс с проработанными мышцами.

От него вновь веет настоящей сибирской изморозью. Славянские черты, уложенные в модельную стрижку белесые волосы и загорелая кожа делают его очень ярким.

Окидывает меня цепко, рассматривает и у меня опять странное чувство, что я вещь, которую выбирают на прилавке среди миллиона подобных, рассматривают, изучают функционал.

– На что готова пойти, чтобы не потерять это место, Катрин? – спрашивает без доли эмоций, просто уточняет.

А мне жутко от него. Я даже близко не смогу понять масштаб человека, сидящего напротив меня. Наверное, для него покупать заводы и людей в порядке вещей.

– Я не знаю, господин Кац.

Рассматриваю стол, не выдержав натиска изумрудов.

– И не предложишь ничего?

Вскидываю взгляд на мужчину, натыкаюсь на нечитаемое выражение, язык не слушается. Я просто машу из стороны в сторону головой.

Не отпускает чувство, что со мной забавляются, изучают. Сейчас происходит все, что угодно, но этот мужчина и близко не пытается сломать меня.

Просто приглядывается к реакциям.

– Мне нечего вам предложить…

bannerbanner