Читать книгу Его Уязвимость (Анна Гур) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
bannerbanner
Его Уязвимость
Его Уязвимость
Оценить:
Его Уязвимость

5

Полная версия:

Его Уязвимость

Пауза не длится долго. Наш директор выходит вперед и, улыбнувшись сквозь пушистые усы, с важным видом приступает к своей речи.

– Сегодня для “Север-Сталь”, да и для всего края, произошло важнейшее событие, выводящее наш металлургический завод на новый уровень. И все это благодаря господину Кацу.

– Петровича сегодня не узнать. Никогда прежде не слышала, чтобы директор так соловьем заливался…

Киваю на замечание Лены. Я сейчас почему-то перестаю владеть голосом и речь Олега Петровича, расписывающего небывалые возможности перспективного будущего всего и вся, проходит как-то мимо меня.

Все мое внимание концентрируется на рассматривании блондина, который, чуть склонив голову, слушает мужчину, что стоит рядом с ним.

По тому, как собеседник того, кто стал самым главным человеком города, бросает взгляд на директора, делает паузы, словно цепляя фразы, я, как будущий выпускник иняза, понимаю, что работу ведет переводчик.

Отмечаю про себя, что заморский гость не знает русского, и почему-то улыбаюсь, уже представляя, какую свободу получат наши мужики для формулировок своего недовольства, если такое будет, конечно, или если этот напыщенный олигарх останется в нашем городишке подольше, чем отведенный для торжественного подписания договоров срок.

– Открываются перспективы…

Не особо прислушиваюсь к речи главного. Со мной происходит нечто непонятное. Я погибаю от странного вихря, от энергетики, которая летит на меня торпедой и мне до безумия хочется приблизиться к человеку, стоящему на сцене, к человеку, который смотрит на толпу собравшихся, на самом деле не выделяя и не замечая никого вокруг.

Он заставляет подчиняться. Просто вот так. Стоя обособленно от всех и прислушиваясь к речи лощеного худосочного мужчины, который на фоне нового босса просто незаметен.

У меня в горле все пересыхает, и я облизываю губы, руки начинают подрагивать. На лицо все симптомы сильного стресса.


Никогда еще ни один мужчина, ни один парень не заставил меня ощутить ничего подобного. Все свои отношения я заканчивала не начиная. Поначалу строгая мама не пускала, а потом и мне не особо нравились подобные ухаживания.

Я старалась тактично уйти от назойливости. Единственный, кто стал близок – это одноклассник Паша, которого я воспринимала больше другом, и свидания наши были легкими, правда перед отъездом в Москву, когда я пришла его проводить, он меня резко схватил.


– Кать, мне от тебя крышу рвет, – шепчет как в горячке и все сильнее сжимает меня в неожиданно сильных объятиях, – так хотел, чтобы мы вместе поехали, планы строил…

– Я знаю, Паш, – пытаюсь мягко освободиться, немного смущенная тем, что мы стоим в проходе и вообще-то мешаем другим, – не смогу я с тобой поехать, не судьба.

– Не судьба, – повторяет как-то зло, с агрессией и внезапно резко обрушивается на мои губы, сминая в жестком поцелуе.

Теряюсь. Сильно. Может, поэтому и не отталкиваю парня, с которым мы прощаемся на длительный срок, а может, и на всю жизнь, застываю, не испытав ничего, кроме легкой боли в губах и дискомфорта.

– Катька… – отрывается от меня нехотя и глаза блестят. Мне не по себе становится, но Паша выпускает меня из своих рук так же внезапно.

Смотрю на друга в растерянности и не могу понять происходящего.

– Езжай, Паша, тебя твое будущее ждет, Москва… Ведь она большая, другая, и люди, попадая в жернова нового для себя мира, часто меняются и забывают тех, кто когда-то на каком-то этапе пути казался самым важным.

Проводит по моим волосам рукой, смотрит мне в глаза.

– Я позвоню, Елецкая…

Не отталкиваю друга, улыбаюсь, проронив короткое:

– Прощай…


– Хочу также отметить, что Димитрий Иванович имеет богатейший опыт работы на посту руководителя металлургической империи с мировым именем “Тайгер Корпорейшн” – лидера мирового рынка сырья. Разумеется, господин Кац намерен поделиться опытом работы, новаторством и переквалифицировать некоторые цеха нашего предприятия.

– Все. Я же говорила, будут увольнять, – цедит сквозь зубы Валя, немного бледнеет.

Все мы здесь сильно зависим от зарплаты на заводе. Работы в краю не так чтобы много, а платят более-менее хорошо только здесь.

Не могу оторвать взгляд от Каца, облизываю губы и поправляю ворот платья, воздуха не хватает…

Почему я так реагирую на незнакомого чужого мужчину, который даже не видит меня, притаившуюся в разношерстной толпе, я не знаю.

Выдыхаю с шумом и вытираю вспотевшие ладошки о платье. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что не я одна подпала под гипнотический, властный, невидящий никого взгляд мужчины в безукоризненном темном костюме.

– Какой же он… Кремень прям, – шепчет Зина, так же, как и я, в нетерпении облизывает губы, не особо слушая речь Петровича, всецело уделяя внимание новому боссу, – с таким хоть разок.

– Прекрати, – цыкаю на нее и почему-то внутри чувствую укол непонятного чувства.

– Ну а что такого? Быка-производителя нужно сразу за рога брать, ну или не за рога, а за…

– Ненормальная!

Кошусь на Зину, которая не теряется:

– Елецкая, ты слишком заигралась в праведницу, я очень хочу взглянуть на мужика, перед которым падут твои непреступные бастионы.

– Отстань от Катьки, стерва, – врезается в наш теплый разговор Лена, – остуди пыл, самка быка, ну или корова по-простому.

Прыскаю со смеху. Пока Зина краснеет, Валя замечает кое-что интересное, на что и обращает внимание девчонок:

– Вставайте в очередь, смотрите, вон как московская журналистка в стойку встала.

Лена резко направляет взгляд в сторону эффектной женщины, которая стоит к нам в профиль. Она улыбается, глядя прямо на Каца, пока оператор ведет сьемку, и сжимает у груди микрофон, подчеркивая размер своего явного достоинства.

– Вот коза, – постановляет наш дружный женский коллектив.

Даже я ловлю призыв, проскальзывающий во всей горделивой осанке журналистки. Она сейчас приковывает к себе взгляд утонченностью и каким-то флером женственности, которая читается даже в слегка склоненной голове, словно демонстрирует, что прислушивается к речи Олега Петровича.

Отмечаю легкую улыбку и взгляд томный немного исподлобья.

Так часто на фотографиях улыбалась леди Диана. Как-то даже целую передачу я смотрела о “принцессе сердец”, которая так и не стала королевой. Только вот при всей своей лощенной красоте столичной журналистке далеко до королевской грации леди Ди.

И откуда такие сравнения и мысли всплывают в моей голове?

Ну так замкнутые интроверты много читают.

– Эх, Катерина, нам такие мужики никогда не перепадут, не там мы родились с тобой и не в тех семьях, – подытожив свои наблюдения, тяжко вздыхает Зина, и на миг за ее бравадой проскальзывает обида.

Я же остаюсь спокойной. Ну что же поделать. У каждого своя семья. Я вот отца своего почти не помню, но горькая обида застряла комом.

Петрович, улыбаясь еще шире, похожий сейчас на блестящий пряник, торжественно произносит:

– Слово передаю новому владельцу нашего предприятия. Господин Димитрий Иванович Кац.

Западный гость кивает нашему директору, а я опять с широко раскрытыми глазами впитываю каждую деталь образа нового хозяина. И с каждой секундой сердце все сильнее колотится в груди.

Один только его костюм с массивными часами, наверное, как не знаю что стоит. От Димитрия Каца веет деньгами, властью и другой жизнью.

Той жизнью, о которой я смотрела фильмы и читала книги. Я ведь из родного края никогда не выезжала, даже на самолете ни разу не летала.

Наверное, поэтому Кац так взбудоражил мое сознание. Дикость в нем чувствую, ярость, что скрыта внутри. Не могу понять противоречия своих чувств. Димитрий всем своим видом напоминает скалу, которую никакие невзгоды и удары не способны сдвинуть с места или с курса, который он прокладывает к намеченной цели.

Он выглядит инородно здесь, выделяется своей отстраненностью, которая чувствуется в каждом едва уловимом жесте и практически напрочь отсутствующей мимике. На его лице не проскальзывает даже тени мимолетной улыбки в ответ на приветствия Олега Петровича.

Ледяная харизма и повадки лидера, привыкшего управлять – вот что он всем транслирует.

И меня буквально бьет током, когда мне кажется, что его яркие зеленые глаза проскальзывают по мне…

Однако наваждение длится лишь секунду, и новый босс делает шаг к микрофону, начинает короткую речь. Всего лишь несколько слов:

– First of all I want to…

“Вначале я хочу” – перевожу на лету фразу, проговоренную на классическом английском. Для зала речь переводит расторопный переводчик, а я просто ловлю журчащий поток иностранных слов, впитываю тембр очень приятный, бархатистый, обволакивающий и пробирающий до мурашек.

Для меня, как для будущего переводчика, сейчас открывается хорошая возможность поучиться произношению у носителя языка.

Я столько часов угрохала на занятия в наушниках, скрупулезно интонируя и выговаривая фразы на языке, который, в принципе, как мне все же кажется, мне никогда не понадобится в повседневной жизни.

Ну в школе могу преподавать язык, да и все, пожалуй. О загранице я не думала никогда. Правда, даже у нас на заводе у руководящего состава референты обязаны владеть дополнительным языком.

Но как-то туда я никогда не метила. Связи везде нужны, а эффектные секретари из головного здания – не мой уровень и я об никогда не забываю.

Мама в свое время просто настаивала, чтобы я поступила в иняз, выбрав кафедру английского языка и литературы. Не знаю, почему. Но она хотела, чтобы дочь владела английским. Может, начиталась книг и насмотрелась сериалов, где без знания иностранного даже в уборщицы в Москве не берут.

Языки я все же полюбила, ответственно подошла к изучению и в тайне мечтала, что однажды буду учиться в МГУ, бредила этой идеей и вкалывала, работая над произношением, грамматикой, отрабатывала слова, доводя их до автоматизма.

– I am planning to…

Твердый голос Каца разлетается по залу и заставляет слушать, скорее, его, а не переводчика.

Только вот то, что я выхватываю, меня заставляет покрыться липким потом:

На предприятии я планирую реорганизацию труда и повышение квалификации сотрудников. Намерен лично держать все на контроле.

Вот это его “Лично держать на контроле” звучит как-то зловеще.

Я ерзаю на стуле и сердце отбивает барабанную дробь, не знаю, почему, но мне кажется, что он по мою душу пришел…

Тем временем Димитрий скупо информирует о грядущих планах. Передавая свою уверенность в массы, словно гипнотизируя всех собравшихся, которые завороженно наблюдают за холодным блондином.

А я… опять рассматриваю его с жадностью. Что-то внутри откликается на него интересом и… страхом. Патологическим ужасом. Я не могу понять своих чувств. Мне как будто страшно на него смотреть, и тем не менее я не могу оторвать от него взгляда.

Сумасшествие просто.

Никогда вживую подобных мужчин видеть мне не приходилось. Энергетика силы буквально рикошетит от него, пуская каждый жест сквозь меня.

Не могу понять себя. Вот так вот с первого взгляда можно ли пропасть, захлебнуться под металлическим холодом постороннего человека?

Его фразы четкие, короткие, где-то даже рубленые. Переводчик доносит до сознания слушателей смысл, но мне кажется, что все подпадают именно под властный тембр нового хозяина всего и вся.

И я… я пропадаю, тону, все внутри трепещет истомой, предвкушением и пониманием, что Димитрий Кац никогда не заметит серую невзрачную девчонку, притаившуюся в этом переполненном людьми зале.

Глава 4


– Thank you for your attention.

 Завершает свою речь типичной ничего не значащей фразой. Скорее, он не то, чтобы действительно благодарит за внимание, а просто заканчивает свой монолог английским штампом вежливости.

Затем самый влиятельный человек нашего округа смело спускается со сцены и специально заходит в пекло, оказываясь окруженным журналистами, камерами и микрофонами.

Я же, как пришпиленная, наблюдаю за возвышающимся чуть ли не на голову над всеми мужчиной. Он стоит ко мне полубоком. И со своего места мне прекрасно виден его четкий профиль с длинным, по-мужски красивым ровным носом, высоким лбом, который открывают зачесанные назад пепельные волосы.

Он реагирует на вопросы и отвечает привычно, индифферентно как-то, безэмоционально.

Темная ткань пиджака идеально оттеняет яркую внешность блондина. Хотя он, наверное, и в рваной майке вот так же излучал бы превосходство над всеми.

Я не могу назвать этого мужчину красавцем в общепринятом понимании этого слова. В нем напрочь отсутствует слащавость, внешность грубая в чем-то, хотя он бесспорно притягивает взгляд, в нем чувствуется нечто потустороннее, он словно руководит творящимся вокруг него ажиотажем.

Как-то ревностно замечаю, что Димитрий направил объектив своих необыкновенно ярких зеленых глаз на красавицу-журналистку, которая что-то упоительно вещает, переводчик активно работает, переводя задаваемый вопрос, а мне вдруг становится не по себе от той странной энергетики, которая незримо витает между этими двумя. Дослушав перевод, Кац вдруг ухмыляется.

Это не улыбка, вернее, его губы раздвигаются в странную порочную изломанную линию, демонстрируя белоснежный оскал с по-звериному выдающимися массивными клыками.

Меня от этого холодного, безэмоционального жеста бьет током и становится как-то не по себе. Словно подглядываю за другими в замочную скважину.

Подмечаю, что он весьма циничен и явно пресыщен женским вниманием.

А я… я лишь могу смотреть со стороны, наблюдать безликим пятном, затерянным в толпе…

Мы не так далеко от сцены все-таки устроились, мое обострившееся зрение подмечает все нюансы и почему-то в груди больно. От его взгляда, от чисто мужской харизмы, направленной на другую женщину.

Вижу, как журналистка смущается, бросает томные взгляды на мужчину, а Димитрий рассматривает ее отстраненно, нагло, так, словно она… голая.

Меня тянет отвернуться и поджать губы от обиды. Не успеваю обдумать, почему столько чувств рождается у меня к постороннему мужчине, как до сознания доходит негодование подруг:

– Девки, мне плохо, он ее одним взглядом уже раскатал… нет там шанса для нас. Глупо было даже думать о таком…

– Вы лучше думайте, насколько сложный рабочий период нам предстоит. Этот шкуру со всех спустит, – весомо отвечает Лидия Александровна.


Пытаюсь отойти от своего состояния и соглашаюсь с замечанием самой старшей коллеги.

– Да, несладко нам приде…

Не договариваю. Замолкаю. Из меня будто воздух выкачивают, когда мужчина резко заканчивает отвечать на вопросы и разворачивается в сторону выхода из зала.

Как по касательной, толпа начинает двигаться вместе с ним, журналистов оттесняют мужчины в строгих костюмах и с лицами кирпичом.  Телохранители.

И в этой неразберихе блондин, словно споткнувшись, резко останавливает свой взгляд на мне…

Кац чуть поворачивает голову, зеленые, яркие, насыщенные глаза цепляют мой взгляд буквально на доли секунды, но и этого хватает, чтобы вышибить воздух из груди.

От меня к нему незримая нить тянется, кажется, что где-то ударила молния и уничтожила линию передач, вырвав с корнем провод, который упал на асфальт под гнетом природного буйства, и теперь под ледяными каплями дождя коротит, искрит, пускает всполохи, шипит, давая понять, что к этому вырванному с корнем кабелю лучше не приближаться, убьет.

Замираю, не дышу, погибаю под ледяным пеклом его глаз. Они пронизывают меня насквозь, а я в растерянности смотрю в нефритовые змеиные очи, холодные, цепкие и… бездушные, абсолютно равнодушные.

Вдруг кажется, что у этого мужчины просто отсутствуют любые чувства и душа… ее у него нет, потому что мою он вспарывает холодом.

Такой взгляд может быть только у чрезвычайно умного мужчины, привыкшего равнодушно давать оценку всему, что попадает в поле его зрения.

Кац не задерживает взгляд на мне, нефриты проскальзывают по толпе, давая понять, что собравшихся людей в зале достаточно и вряд ли он кого-то действительно выделил.

Мое помутнение длится мгновение, за которое я успеваю забыть, что такое кислород, о чем легкие напоминают странным жжением и кожу лица колет, но уже в следующую секунду Димитрий улыбается той самой эффектной журналистке, которая почему-то увязалась следом за новым владельцем нашего металлургического завода.

– Он на нас посмотрел, да?!  Скажите, что мне не показалось.

– Черт, если бы не сидела, упала бы… Вся мокрая, – тихо отвечает Валя, слегка оттягивая ворот ярко-фиолетовой блузки.

– А эта мымра-то что за ним увязалась?

– Как что? Интервью или передача о нем будет…

Тараторят рядом коллеги, а я смотрю вслед новому боссу и пытаюсь отогнать странное чувство, которое сковывает и не дает прийти в себя.

Кац таранит пространство, продолжая разговаривать с красавицей-блондинкой, которая держится к нему слишком уж близко, нарушая личное пространство и грудью иногда касаясь локтя мужчины.

Сцепляю похолодевшие пальцы и понимаю, что Кац обходится уже без помощи переводчика и становится ясно, что столичная журналистка владеет английским.

Когда пальцы хрустят и ладонь простреливает болью, я в шоке опускаю взгляд и вижу полумесяцы, отпечатавшиеся на нежной коже, потираю царапины и ловлю мысль за хвост:

Я что, ревную?!

Нет, не может быть. Я как-то переросла возраст юношеской влюбленности в поп-кумира. Давно уже совершеннолетняя девушка, считающая себя разумнее девочек-фанаток, пускающих слюни по недосягаемому идолу.

Елецкая. Хватит.

Убеждаю себя в одном, а глаза все не отлипают от удаляющегося светлого затылка мужчины.

Мысленно проговариваю, что все в порядке, но пальцы дрожат и мне отчего-то все равно навязчиво кажется, что этот незнакомец сфокусировал свой взгляд именно на мне, как дуло пистолета навел, прицелился.

Я же замерла, подсознательно чувствуя, что ОН выстрелит. Подобные Димитрию Кацу никогда не промахиваются…

Глава 5

Димитрий КацВремя назад

Раскрываю папку, просматриваю отчеты, продумываю план действий, но взгляд все время соскальзывает с документов и падает на разложенные на моем рабочем столе фотографии красивой девочки.


Цепляю пальцами одну, рассматриваю улыбчивую девушку, сидящую на лавочке вблизи университета с учебником в руках.


Длинные темно-русые волосы убраны в косу, взгляд открытый, спокойный, направлен вдаль. Присматриваюсь и замечаю, что на дне чистых серых кристаллов таится уязвимость, которую я в ней чувствую, что-то во мне откликается.


Инстинкты обнажаются и мне до безумия хочется увидеть ее вблизи, изучить, узнать все слабости.


Странное чувство, необычное, непонятное.


Катерина Елецкая…


Девочка, которая сыграет роль в разыгрываемой мной комбинации.


Одета в простенькие джинсы и пуловер. Фигуристая малышка. Это, конечно, не особо видно в ее несуразной одежде оверсайз, но глаз у меня наметан и прелести точеной фигурки с красивой высокой грудью не скрыть.


Хлопок двери сигнализирует, что в мой кабинет вошел тот, кто может рискнуть зайти без стука.


– Ты все-таки решил лично ехать в Россию, да, Димитрий? – твердый голос друга заставляет оторваться от изучения материала.


– Я не играю по мелкому, Ривз. Ты знаешь.


– Знаю, – высокий мужчина, мой заклятый друг и вечный соперник, кивает, садится в кресло напротив, упирает в меня спокойные сине-зеленые глаза убийцы, – покупать завод, Кац, это даже для тебя перебор, не находишь?


– Нет.


– Ты как всегда красноречив, – скалит зубы в улыбке, – посвятишь в свою шахматную комбинацию? Разыгрываешь очередной гамбит?

Улыбаюсь, опять сфокусировав взгляд на красивой девочке, на пухлых губах, которые, к моему удивлению, хочется попробовать, а ведь я не целуюсь. Никогда.


Пользую, но не целую…


– В свое время, Ривз, я открою свои схемы, а пока…


Опять смотрю на фотографию малышки, которую должен уберечь, защитить.


– Считай, я еду на родину за женой…

Катерина Елецкая

Толпа направляется к выходу вслед за руководством. Мы с девочками вливаемся в общий поток и покидаем зал торжеств, идем в противоположном направлении от головного здания по коридору, ведущему в наш скромный мир цифр и сводок, только вот прежде, чем повернуть за угол, я бросаю взгляд в сторону удаляющейся делегации во главе с Димитрием Ивановичем. Ничего не разглядеть, народу много, однако мне почему-то кажется, что он, все так же повернув голову, сфокусировал все свое внимание на московской журналистке.

– Так, ну погуляли и хватит, – фыркает Ленка.

Опускаю глаза, рассматриваю стремительно меняющийся пол под ногами от мраморных плит к паркетным доскам.

Так и в жизни за лоском и блеском обертки ничем не примечательное нутро.

– Мне еще отчет готовить. Нужно работать. На сегодня, думаю, впечатлений с нас достаточно, – поддерживаю беседу, пытаясь игнорировать странное томление, которое расползается по внутренностям горечью и щекочет живот.

Как-то обидно становится. Вот такое вот состояние души. Я ни на что не надеялась, ничего лишнего от встречи с магнатом не ожидала, но стоило его увидеть, как слишком четко ощутила границы своего мирка, его различия с недосягаемым миром этого мужчины.

– Правильно Катерина говорит, дела сами себя не сделают, – улыбается наша Лидия Александровна и так как мы идем рядом, сжимает мой локоть, заставляя чуть сбавить шаг и повернуть к ней голову.

Коллеги сливаются с толпой, не замечают, что мы немного отстали.

– У тебя все хорошо? Бледная ты да взвинченная какая-то. Федя опять накосячил? – присматривается ко мне своими веселыми карими глазами, в уголках которых уже явно заметна сетка морщин.

– Я не знаю, сложно все у нас…

– Смотри, Катерина, мужик в доме тебе нужен. Брата только сильная рука направить в нужное русло сможет.

Улыбаюсь как-то растеряно и пожимаю плечами.

– На примете у меня только Паша, только он далеко, а так с кем мне общаться, не с Авдеевым же?! Боже упаси от такого, – пытаюсь отшутиться, только наш главбух не улыбается.

– От Андрея держись подальше, страшный он человек. Когда людям все можно, они тормоза теряют.

– Не думаю, что я прямо так ему запала, Лидия Александровна, у него что ни день, так новая пассия, все это знают.

Самой не нравится ситуация с мажором.

– Ты совсем молоденькая, всего не понимаешь, но голова у тебя есть, раз его стороной обходишь. Многое навалилось на тебя, Катька, и с братцем твоим непутевым, что сказать… совсем от рук отбился… а ведь таким хорошим мальчиком был, а сейчас что? Слушай меня, старую, плохого не посоветую. Тебе мужская рука в доме нужна. Бабий век короток. Паша твой раз позвонит, два позвонит и найдет себе девку посговорчивее. Он парень перспективный.

Киваю и пытаюсь не развивать эту тему.

Главбух больше ничего не отвечает, коллеги нас у дверей в блок поджидают и разговор сам собой сходит на нет.

Возвращаемся в кабинет, начинаю ковыряться в компьютере, пытаюсь всмотреться в данные, но не вижу цифр.

Отчет не пишется.

Гнетет меня что-то. Бездумно открываю вкладки соцсетей, пробегаюсь по новостям и спохватываюсь только когда поисковик выдает мне многочисленные ссылки по запросу:

Димитрий Кац.

Глава 6


Бросаю вороватый взгляд в сторону сотрудниц отдела, убедившись, что до меня ником нет никакого дела с каким-то трепетом начинаю кликать по ссылкам.

Сердце отбивает барабанную дробь пока старенький компьютер загружает информацию.

Кажется, что во мне все вибрирует от нетерпения и тревоги, пальцы подрагивают. Дышу поверхностно, но как только экран мигает, быстро погружаюсь в свое маленькое тайное расследование.

Информации на англоязычных сайтах тьма, от приведенных ссылок глаза разбегаются.

Открываю вкладку и попадаю на сайт металлургической корпорации “Titan Corp”, которую практически не так давно основал Димитрий Кац. Компания организовалась и откололась от огромного конгломерата “Tiger Corporation”.

Для себя делаю пометку Титан и Тигр. Звучные названия. Подмечаю, что сейчас пост главы компании “Tiger Corporation” занимает Тайгер Ривз. Интересная игра слов в названиях.

Открываю вкладки одну за другой. Среди деловых сводок, новостей относительно выгодных контрактов с миллиардными оборотами, высокими биржевыми оценками акций, лидирующими позициями на мировых рынках компании магната с его агрессивной политикой по скупке заводов, нахожу и более интересную информацию относительно личности Димитрия Каца.

Открываю новую вкладку и на мгновение замираю, напарываясь на ледяной зеленый взгляд мужчины, что смотрит на меня прямо с экрана компьютера.

bannerbanner