Теневой Раб. Книга 2

Тень Санни следила за ними.

– Скоро у нас будут гости, – сказал он, удручённый мыслью о том, что их короткая передышка вот-вот закончится.

Нефис вздохнула.

– Ничего страшного. С преимуществом высоты справиться с ними будет не так уж и сложно.

Санни кивнул и посмотрел на исчезающее солнце. Внезапно его настроение стало серьёзным. Сомнение подняло свою уродливую голову, погружая его разум в мрачные объятия тревоги. Глядя вдаль, Санни помедлил и спросил:

– Как думаешь, мы сможем добраться до того замка?

Она взглянула на него без особого выражения на лице.

– Да.

Он повернулся к ней и заставил себя улыбнуться.

– Почему ты так уверена?

В кроваво-красном пламени заката спокойные глаза Меняющейся Звезды, казалось, горели небесным огнём. Глядя на запад, она призвала свой меч и ответила:

– Если такова наша воля, кто осмелится нас остановить?

***

Справиться с карабкающимися падальщиками и впрямь оказалось сравнительно легко. Санни и Нефис просто устраивали засаду и сбрасывали громоздких существ со скалы, прежде чем те успевали найти надёжную опору. Он получил четыре теневых осколка практически даром, увеличив их общее число до тридцати двух. К сожалению, осколки души достать не удалось.

Они провели на скалах ещё один день, отдыхая и тренируясь. Санни упражнялся с мечом, пока его тень исследовала близлежащие тропы лабиринта. Поскольку Эхо всё ещё восстанавливалось, их группа была не в лучшей форме. Поэтому не было смысла поспешно покидать их нынешний лагерь.

Однако совсем скоро они собирались возобновить путешествие на запад, перебираясь с одной возвышенности на другую в надежде достичь таинственной человеческой цитадели.

На этот раз они не собирались путешествовать без достаточной подготовки. Зная, что в любой момент может разразиться внезапный шторм, который покроет мир тьмой и вернёт море раньше заката, трое Спящих решили тщательно разведать маршрут, прежде чем переносить свой лагерь к следующему ориентиру.

Нефис провела день в медитации. Её глаза были закрыты. Время от времени казалось, будто из-под её век исходит мягкое белое свечение. Однако, когда Санни присматривался, оно всякий раз исчезало, заставляя его думать, что ему просто мерещится.

Он подозревал, что Меняющаяся Звезда тренировалась, чтобы выдерживать боль своего Изъяна.

Если так, он желал ей удачи.

Кэсси вела себя как обычно, была весёлой и дружелюбной. Словно их странного разговора и не было. Однако Санни чувствовал, что в ней что-то изменилось. Он не мог точно определить, что именно изменилось в слепой девушке, но в ней, казалось, появилось больше решимости. Это было неплохо.

Они провели некоторое время в болтовне, вспоминая время, проведённое в Академии. Санни рассказал ей о своих уроках с Учителем Юлиусом и о разных странностях, которым он научился у старика. Её реакция на идею изучения мёртвых языков Мира Снов была точь-в-точь как первоначальный протест и недоумение самого Санни.

Вскоре на них снова опустилась ночь. На этот раз ни один падальщик не пытался взобраться на скалы, так что Санни и Нефис могли спать спокойно. Однако они всё равно спали по очереди, охраняя лагерь на случай, если произойдёт что-то неожиданное.

Утром они доели остатки мяса центуриона и приготовились спускаться в лабиринт.

Пришло время продолжать их путешествие.

58 Выживание сильнейших

Спустя несколько дней Санни сидел на мёртвом падальщике, спокойно вытирая с лица лазурную кровь.

[Ваша тень становится сильнее.]

Его меч всё ещё торчал между пластинами хитинового панциря и слегка подрагивал, пока тело твари билось в конвульсиях и наконец замерло.

Где-то за его спиной треск ломающихся панцирей возвестил о том, что Нефис уже извлекает осколки души из трупов убитых ими тварей.

После десятков подобных сражений они оба стали донельзя эффективны.

Оглянувшись, он оценил картину бойни.

Тропа между двумя багровыми стенами была усеяна трупами. Изначально они планировали лишь заманить в этот узкий проход панцирного центуриона, что преследовал их последние несколько дней, чтобы обратить размеры монстра против него самого. Однако события приняли неожиданный оборот.

Привлечённые шумом битвы, к сражению присоединились как падальщики, так и странные твари-сороконожки, что вели войну с легионом в панцире в этой части лабиринта. В возникшем хаосе Санни и Нефис использовали вражду между двумя племенами монстров в своих интересах и в итоге вышли из схватки единственными победителями.

Неподалёку от него Эхо терзало труп центуриона. Его утраченная рука давно отросла. Теперь падальщик отрывал своей новой клешнёй куски плоти монстра и мстительно пожирал их.

Теоретически, Эхо не должно было испытывать голод. Однако это, похоже, прониклось ненавистью к панцирным центурионам после их столкновения с огромным убийцей с косой в ту роковую бурную ночь.

Прошло уже две недели с тех пор, как они покинули утёсы. За это время многое изменилось, но многое и осталось прежним.

Перемещаясь от одной возвышенности к другой, они неуклонно продвигались на запад. Поскольку Кэсси ехала верхом на Эхо, скорость группы разительно возросла. И всё же они старались разведывать путь к следующей остановке, прежде чем решаться на переход длиной в целый день.

Таким образом, риск попасть в очередную бурю сводился к минимуму, поскольку они всегда могли либо вовремя добраться до следующего ориентира, либо вернуться к предыдущему.

Их подход к путешествиям по лабиринту тоже изменился. Раньше Нефис и Санни старались избегать падальщиков, вступая с ними в бой, только если не оставалось иного выбора. Однако битва с центурионом открыла им глаза на то, что им отчаянно необходимо стать сильнее, причём быстро.

Поэтому они начали активно охотиться на панцирных тварей, уничтожая тех, кто был либо в полном одиночестве, либо передвигался группами не более трёх особей. Идея о том, что двое Спящих сознательно выискивают Кошмарных Созданий ранга Пробуждённый, была довольно нелепой, но каким-то образом у них это получалось.

Как и говорила Нефис, они оба были ненормальными.

Облачённая в Доспехи Звездного Легиона, Меняющаяся Звезда, которая всегда была чрезвычайно грозным бойцом, теперь могла продемонстрировать всю полноту своих боевых способностей. Проще говоря, она была настоящей грозой. Казалось, её серебряный меч живёт своей собственной жизнью. Где бы ни появлялась высокая фигура в белой броне, там непременно лились реки лазурной крови.

Более того, сила Неф росла с каждым поглощённым ею осколком души. Каждое усиление было едва заметным, но когда их набирались десятки, разница становилась очевидной. Она медленно приближалась к черте, отделяющей пик человеческой физической формы от порога сверхчеловеческого могущества.

То же самое можно было сказать и о Санни, хотя в его случае всё зависело от своевременного использования тени. Его собственное тело стало значительно сильнее благодаря суровым условиям Мира Снов, но ему всё ещё было далеко до пика своего потенциала.

Пока Нефис становилась сильнее, поглощая осколки души, он быстро собирал теневые фрагменты. Конечно, не все убийства доставались ему, поэтому фрагментов было меньше, чем осколков. Но ему и не приходилось делиться ими с Кэсси, что постоянно делала Меняющаяся Звезда.

В результате скорость их развития была более-менее одинаковой.

Однако медленное накопление силы было не единственным фактором, повлиявшим на стремительный рост их боевой эффективности.

Уровень мастерства и боевое чутьё Санни также росли не по дням, а по часам. Под опекой самой богини меча Нефис он быстро постигал все тонкости владения клинком.

Затем он был вынужден применять эти уроки на практике, каждый день участвуя в кровавых битвах, где на кону стояла его жизнь. Эта жестокая, безжалостная реальность, так или иначе, была лучшим полигоном для настоящего бойца. Здесь не было места ошибкам, только прогрессу, – ведь одна-единственная ошибка, скорее всего, стала бы для него последней.

Один настоящий бой стоил тысячи часов тренировок. Опыт позволял Санни получать знания. Ясность же позволяла ему превратить эти знания в семя понимания.

Но даже это не было главным фактором резкого увеличения общей мощи группы.

Главным виновником, к его бесконечному удивлению, была командная работа.

Так долго сражаясь бок о бок, Санни и Нефис выработали молчаливое, интуитивное взаимопонимание. Без слов и сигналов они могли действовать как единое целое, идеально координируя свои атаки и действия, чтобы лучше контролировать поле боя и уничтожать противников.

Важность этого единства было трудно переоценить. При должном взаимодействии их как будто становилось вдвое больше. Эффект был мгновенным и ошеломляющим – по крайней мере, пока они тщательно выбирали битвы. Сплошное веселье, да и только.

Всё это вместе взятое превратило их группу из трио потерявшихся детей в когорту хорошо экипированных, опытных и закалённых в боях выживших.

Даже Кэсси становилась сильнее. Помимо усиления, которое она получила от поглощения осколков души, слепая девушка также понемногу училась жить и справляться со своим недугом.

В конце концов, прошло меньше двух месяцев с тех пор, как она ослепла. Кэсси всё ещё приспосабливалась к своему состоянию, и, учитывая обстоятельства, она справлялась невероятно хорошо.

Она всё ещё не могла помочь им в битвах с монстрами, но бремя заботы о ней становилось всё легче. Санни тоже привык к этому и даже находил время, проведённое за присмотром за слепой девушкой, в какой-то мере умиротворяющим.

Цель добраться до человеческого замка уже не казалась такой невыполнимой, как раньше.

И теперь ему казалось, что они всё ближе и ближе.

59 Тень Багрового Шпиля

Спрыгнув с мёртвого падальщика, Санни подобрал свой меч и свистнул, давая Кэсси знать, что выходить безопасно. Вскоре она выползла из небольшого проёма в коралловой стене и осторожно поставила ноги на землю. Опираясь на свой посох, слепая девушка выпрямилась и слегка повернула голову, прислушиваясь к лёгкому звуку его шагов.

Санни подошёл к Кэсси и взял её за руку, мягко положив её себе на плечо. Затем, аккуратно обходя лужи крови, он повёл слепую девушку к Эху. По пути они разговаривали.

– Эти многоножки появились?

Во время их путешествия по лабиринту они обнаружили, что падальщики были не единственными существами, населявшими его. В багровом лесу обитали разные виды монстров, которые ночью прятались внутри рифов и выходили на охоту, как только всходило солнце.

Там были разумные колонии плотоядных червей, нападавших из-под чёрной грязи, плотоядные цветы, душившие свою добычу кровососущими лозами, и странные прозрачные щупальца, которые однажды на их глазах утащили отчаянно сопротивлявшегося падальщика в тёмную, пещеристую расщелину.

Они до сих пор не знали, что за существо пряталось в той расщелине. Санни надеялся, что они никогда этого не узнают.

Короче говоря, лабиринт был домом для всевозможных ужасов, каждый из которых был как минимум ранга Пробуждённого. Все они были падальщиками, питавшимися останками, которые оставляли после себя монстры тёмного моря. При удобном случае они были более чем готовы сожрать друг друга – не говоря уже о трёх сочных людях.

К счастью, легион в панцире оказался чрезвычайно территориальным и, казалось, господствовал в этой части багрового рифа. И хотя их броня, размер и физическая сила делали падальщиков грозными противниками, иметь дело в основном с одним типом существ было бесконечно лучше, чем постоянно сталкиваться с неизвестной опасностью.

Монстры-многоножки были последним из встреченных ими врагов легиона в панцире. Некоторые из этих тварей были длиннее трёх метров, с блестящим красным хитином и сотнями крошечных, снующих ножек. Они были отвратительно быстрыми и проворными, способными передвигаться по грязи, карабкаться по коралловым стенам и даже с невероятной скоростью падать сверху на ничего не подозревающих жертв.

Хуже того, их тела могли выделять едкое чёрное масло, которое за считанные секунды разъедало самую прочную броню. Единственным спасительным качеством монстров-многоножек было то, что их хитиновые панцири были не очень прочными и их можно было легко пронзить мечом.

Санни ответил, не оборачиваясь:

– Да, шесть штук. И несколько падальщиков тоже. Мы дали им сразиться друг с другом, а потом добили выживших.

Кэсси сглотнула.

– Вы не ранены?

– Ничего, с чем бы не справилась наша броня.

– А что с центурионом?

Он взглянул на полусъеденную тушу и улыбнулся.

– Он нас больше не побеспокоит.

Это был второй Пробуждённый монстр, которого они убили после попадания в Мир Снов. По сравнению с первой встречей, эта битва прошла гораздо глаже. Никто не умер, никто не был серьёзно ранен.

Эхо даже сохранило обе свои клешни.

– Сколько осколков души мы получили?

Санни посчитал.

– Должно быть, одиннадцать.

Теперь настала очередь Кэсси улыбаться.

– Это наш самый большой улов! С большим отрывом!

Он кивнул.

– Ага.

Однако им снова не удалось получить Память. Санни не был уверен, виновата ли в этом его неудача, но ни он, ни Нефис за последние две недели не смогли получить ни одной. Словно Заклинание решило, что они уже получили достаточно.

«Достаточно никогда не бывает!»

Он вздохнул.

Одной из игр, в которые он и Кэсси любили играть во время стоянок, было обсуждение того, что они купят, когда вернутся в реальный мир и разбогатеют. Однако сначала ему нужно было собрать несколько Воспоминаний, чтобы продать их на аукционе. Иначе откуда взяться деньгам?

Поглощённый жадностью и алчностью, Санни подошёл к Эху и с неодобрением посмотрел на него.

– Эй, ты! Хватит жевать!

Падальщик послушно замер с куском мяса, всё ещё свисавшим изо рта.

– Выплюнь!

Покачав головой, Санни помог Кэсси забраться на её место и передал ей поводья.

– Этот чудик сожрал почти половину центуриона. Что с ним не так? Из всех Отголосков в мире, почему мне достался именно бракованный?

Его Тень торжественно кивнула, выражая полное понимание его чувств. Санни прищурился, глядя на неё. Какое редкое проявление солидарности. Хотя у Тени не было никаких Отголосков… С какой же бракованной особью застряла она?

«Наглый ублюдок…»

Кэсси рассмеялась.

– Не говори плохо о моём скакуне. Он отличное Эхо! Он мне очень нравится.

«Теперь это “он”, да?»

Санни снова покачал головой и принялся срезать оставшееся мясо с туши центуриона. Затем он сложил мясо в седельные сумки из водорослей, прикреплённые к падальщику. Он сам сделал эти сумки, чтобы увеличить грузоподъёмность группы. В конце концов, падальщик должен был быть чрезвычайно сильным – не использовать это в своих интересах было бы упущением.

После этого Санни вздохнул и приступил к наименее приятной задаче – сбору масляных мешочков с трупов монстров-многоножек. У каждого было по два таких мешочка, соединённых с особой железой. Весь процесс был скорее отвратительным, чем опасным, поскольку едкий эффект достигался только после смешивания жидкостей из двух мешочков.

Они ещё не придумали, как использовать масло многоножек, но Нефис настояла на том, чтобы собрать его как можно больше. Она была уверена, что однажды оно пригодится.

По крайней мере, масло было легковоспламеняющимся.

Кстати о Нефис, к тому времени как Санни закончил собирать мешочки, она уже собрала все осколки души и стояла перед Эхом. Он показал ей свои трофеи и осторожно положил их в отдельную седельную сумку.

– Всё готово?

Она кивнула.

Санни посмотрел на небо, пытаясь определить время. Солнце стояло прямо над ними, высоко в сером небе. Дневного света оставалось ещё предостаточно.

– Что думаешь? Мы как раз между Плоским Холмом и Костяным Хребтом. Вернёмся или попробуем добраться до Хребта сегодня?

Уровень земли в лабиринте не был однородным. Некоторые его части располагались выше других. В данный момент они находились в одной из таких областей. Тёмное море здесь было гораздо мельче, а это означало, что ночью над водой оставалось больше естественных образований. Что сокращало расстояние между ними.

Нефис немного подумала, а затем сказала:

– Прорвёмся к Костяному Хребту.

Вчера они уже разведали большую часть пути к нему, так что особой опасности заблудиться в лабиринте и не успеть вовремя не было. Со смертью панцирного центуриона исчез и непредсказуемый элемент, усложнявший им жизнь последние несколько дней. Учитывая это, решение Меняющейся Звезды казалось правильным.

Санни кивнул.

– Хорошо.

С этими словами он послал свою Тень вперёд.

***

Некоторое время спустя они приближались к Костяному Хребту. Солнце готовилось к закату, но времени, чтобы добраться до безопасного места, ещё хватало. Санни, однако, чувствовал тревогу и дискомфорт.

Это чувство начало преследовать его вскоре после того, как они покинули скалы. Оно всегда появлялось ближе к вечеру и не отпускало до последних минут заката, а затем исчезало, оставляя его в недоумении и беспокойстве. Чем дальше на запад они продвигались, тем сильнее становилось это чувство.

Словно в это время с миром было что-то не так. Но как бы Санни ни старался понять, в чём заключалась эта неправильность, он не мог.

В конце концов, он решил поделиться своим беспокойством с группой. Выслушав его, девушки удивились. Похоже, они не замечали ничего странного. Даже Кэсси, чья предрасположенность к откровениям давала ей невероятную интуицию, не испытывала этого странного чувства.

Однако она предложила теорию. Поскольку только Санни был восприимчив к этому чувству, было логично предположить, что в нём есть что-то уникальное, что делало это возможным. И единственным отличием в восприятии между ним и девушками было его чувство тени.

А это означало, что источник неправильности, скорее всего, был как-то связан с поведением теней.

Следуя её совету, Санни наконец смог понять причину своего дискомфорта. Как оказалось, Кэсси была права – в часы, близкие к закату, когда солнце низко висело на западном небе, по лабиринту двигалась огромная тень, влияя на его чувства и заставляя кожу покрываться мурашками.

Тень была слишком далёкой и колоссальной, чтобы её можно было увидеть, но он всё равно ощущал её присутствие.

Когда он рассказал Кэсси об этой необъятной тени, она кивнула, как будто это всё объясняло.

Затем она сказала:

– Это тень Багрового Шпиля.

60 Костяной Хребет

Тогда ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чём она говорит.

– Шпиль из твоего видения? Тот, что с семью печатями?

Кэсси кивнула.

– Да. Во сне он казался высоким, как гора. Я даже видела его со стен людского замка, он маячил вдали, словно багровое копьё, пронзающее небеса. Когда садится солнце, огромная тень Шпиля падает на замок и простирается на восток, насколько хватает глаз.

Она на мгновение замолчала, а затем добавила:

– Чувство, которое я испытала, глядя на Багровый Шпиль, было очень похоже на то, что ты описывал, только намного сильнее.

Санни нахмурился, пытаясь вспомнить точные слова, которые Кэсси использовала для описания своего видения. Семь отрубленных голов, охраняющих семь печатей… умирающий ангел, пожираемый голодными тенями… чувство крайнего ужаса и утраты…

Так что же это, собственно, был за Шпиль?

– Он багровый потому, что сделан из того же материала, что и лабиринт?

Окружавший их багровый «коралл» на самом деле не был кораллом. Они просто назвали его так из-за некоторого сходства, для простоты. Истинная природа этого странного материала оставалась загадкой.

Кэсси помедлила с ответом.

– Может быть, всё наоборот. Может, это лабиринт сделан из того же материала, что и Шпиль.

Другими словами, Багровый Шпиль мог быть источником всего этого безумия. Тем не менее это была лишь теория – слишком мало информации, чтобы её подтвердить.

Однако Санни чувствовал, что Шпиль, так или иначе, был в центре всего, с чем они сталкивались. Он лишь надеялся, что тот не станет их конечным пунктом назначения.

Зная причину своего беспокойства, Санни было гораздо легче его переносить. Он даже нашёл в этой ситуации скрытую выгоду – пока он ощущал тень Багрового Шпиля, он мог точно определить направление к людскому замку, поскольку тот находился где-то между их местоположением и источником тени.

В некотором смысле Багровый Шпиль стал его внутренним компасом.

– Приготовьтесь.

Голос Неф вывел Санни из задумчивости. Отбросив отвлекающие мысли, он сосредоточился на текущей задаче.

Они приближались к Костяному Хребту.

Это название пришло им на ум, как только они впервые увидели этот возвышающийся ориентир. Его было видно с довольно большого расстояния, он резко контрастировал с багровым кораллом и серым небом во всём своём великолепии цвета слоновой кости.

Костяной Хребет и вправду был сделан из кости. Скелетные останки колоссального морского чудовища лежали на огромном холме хаотично растущего коралла, а его выгнутый дугой позвоночник особенно высоко выступал над землёй. Невозможно было сказать, как это ужасающее существо выглядело при жизни, но одно было несомненно – оно было гигантским даже по меркам тёмного моря.

Это был не первый гигантский скелет, который они увидели за время своего путешествия. На самом деле лабиринт был усеян останками мёртвых левиафанов, их массивные кости образовывали по всему нему естественные арки и дворцы. Их было легко заметить, потому что коралловые образования в их окрестностях были особенно высокими и густыми, словно пытаясь похоронить любой намёк на белизну в багровом море.

У Санни, однако, было ощущение, что на самом деле всё было наоборот. Ему казалось, будто коралл растёт из старых костей и распространяется во все стороны, медленно поглощая мир. Когда он смотрел на багровые холмы, окружавшие колоссальные останки, он невольно видел в них реки древней, застывшей крови.

Он был почти уверен, что если они копнут достаточно глубоко в чёрную грязь, чтобы найти корни багрового леса, то найдут там лишь бесконечные слои костей.

Какая пугающая картина.

Независимо от того, что Санни думал о природе лабиринта, зверь, чьи останки образовывали Костяной Хребет, был особенно крупным. Благодаря этому часть его длинного позвоночника была достаточно высокой, чтобы оставаться над водой в течение ночи. Вот почему они выбрали его в качестве следующей остановки на своём пути.

С приближением вечера следующая задача была ключевой. Им нужно было взобраться на мёртвого левиафана и убедиться, что ни одно другое существо не решило укрыться в его останках.

Если же там кто-то был, у них не было другого выбора, кроме как попытаться его убить, поскольку времени на отступление к их предыдущему убежищу уже не было.

Последний шаг часто был самым рискованным.

Подойдя к основанию кораллового холма, группа обошла его в поисках удобного пути наверх. В конце концов, они оказались перед треснувшим, уродливым черепом существа. Его нижняя челюсть отсутствовала или была погребена под грязью, поэтому верхняя образовывала огромную, похожую на пещеру полость.

Чувствуя, как по спине пробежали мурашки, Санни прошёл под ужасающим частоколом зубов и вошёл в пещеру. Его Тень вела их, и они пробрались к задней части черепа существа, а вскоре вошли в полое пространство его позвоночника.

Внутри позвоночника костяная поверхность под их ногами была широкой, как дорога. На самом деле это очень походило на шоссе, проходящее через длинный туннель, с резкими лучами света, падающими через щели между массивными позвонками. Туннель шёл под уклоном вверх, и большая его часть скрывалась за изгибом потолка.

Когда Эхо вошло в позвоночник, его хитиновые ноги издали громкий, гулкий цокот.

Нефис поморщилась.

– Есть движение?

Санни сверился с Тенью и покачал головой.

Меняющаяся Звезда посмотрела вперёд и слегка опустила подбородок.

– Идём дальше.

Несмотря на то, что Тень не заметила никакой опасности, они всё равно призвали свои мечи, прежде чем двинуться вперёд. Они уже не в первый раз попадали в засаду на пороге безопасности.

К счастью, их предосторожности оказались излишними. Внутри гигантских останков никто не прятался, так что они смогли добраться до самой высокой точки позвоночника, не прорубаясь сквозь неизвестное количество монстров.

К тому времени, как они добрались до безопасного места, солнце уже садилось. Тёмное море возвращалось, наполняя позвоночник морского чудовища гулким шумом несущейся воды. Санни снял седельные сумки с Эха и отпустил его, отчего в их лагере мгновенно стало гораздо просторнее.