Без Границ

– Харон, – шепнула она в трубку, услышав мужской голос. – Встреть меня в 18:30 у метро Баррикадная.

– Странный у тебя голос, детка, – загадочно произнес демон.

– Наверное, мне надо серьезно поговорить с тобой.

– О как. У меня еще не было серьезных разговоров. Какая должна быть реакция? Подожди, молчи. Серьезный разговор… Так. Логически, слово «серьезный» не вызывает позитивных мыслей. Эй, Вик, что я сделал?

Несмотря на свое паническое состояние, Виктория улыбнулась. Гадающий Харон немного отвлек ее от мыслей о злосчастной старухе.

– Нет. Не все так плохо. Просто встреть меня, хорошо?

– Как скажешь. Как твое самочувствие, красотка?

– Красотка? – снова улыбнулась Вика.

– Вот ты, как и я, цепляешься к каждому слову, – Харон тоже улыбнулся, – я понял тебя. В 18:30 на Баррикадной. Спорим, я угадаю поезд и вагон, в котором ты будешь ехать?

– Попробуй. – Виктория уже совсем забыла об инциденте на работе.

Воспоминание было разбито вдребезги картинами с лицом Харона. Его милая улыбка и нежный взгляд способствовали наискорейшей реабилитации девушки.

Виктория услышала гудки в трубке, усмехнулась, уже будучи в предвкушении встречи.

Тем временем Харон блуждал по городу, упиваясь видом улиц и красивыми женщинами, упорно коллекционируя всю информацию о поведении людей. Он заигрывал с девушками, применяя всякие мыслимые и немыслимые уловки, чисто из любопытства – посмотреть, что будет. Ему было интересно читать их мысли и слушать, что они говорят в ответ. Его это веселило.

Одной юной девушке он «случайно» наступил на ногу, споткнулся и едва не упал. Она тут же хотела напасть словесно на неуклюжего мужчину, высыпать кучу нецензурных слов. Но Харон тут же защебетал на испанском, как ему жаль, что он такой неловкий, не заметил девушку, пока разглядывал величественные своды Большого Театра.

Девушка уже улыбалась, совсем забыв про истоптанный замшевый ботинок. А Харон, уже на ломаном русском, продолжал раскаиваться в содеянном. Ну и, конечно, бесподобно умилительный акцент, невинные глаза, красота и статус иностранца делали свое дело. Очередной вывод был сделан: русские женщины не так уж и сердиты, какими хотят казаться. Их недовольные лица довольно быстро превращаются в светящуюся искренностью улыбку и готовность помочь. Харон это видел лучше любого другого мужчины. Сексуальная энергетика, которой он обладал, очаровывала женщин не только во сне.

Другой паре, которая привлекла его своими страстными поцелуями посреди Александровского Сада, Харон рассказал все, что видит. Он ловко прикинулся слепым старцем, взял за руку девушку и зашептал хриплым голосом:

– Десятого октября – свадьба, – глядя в никуда, крепко держа девушку за руку, он читал ее мысли. – Ты ждешь эту свадьбу. Все уже куплено. Это твой будущий муж. Но у него уже есть любовница.

Парень побледнел и запротестовал, прогоняя старика, чтобы тот чушь не нес. Но демон коварно улыбнулся, блеснув глазами, в которых не было ни намека на старость, и продолжил рассказывать то, что не мог знать никто другой, кроме самой пары.

В итоге, зареванная девушка залепила парню шипастыми розами по лицу, вышвырнула кольцо и вся в слезах умчалась в метро.

– Ах ты, мерзкий старый хрыч… – зашипел парень, сжимая руки в кулаки.

– А ты через полгода станешь импотентом, молодой человек, – замогильным голосом пророчил демон.

Вдоволь навеселившись с прохожими, Харон зашел в метро, забитое людьми, как консервная банка кильками. Люди ехали домой, пытались улыбаться, притворяться, что им весело и они рады концу рабочего дня. Но между делом они не забывают гаркать на окружающих людей, смотреть волком, ненавидеть себе подобных.

На Кузнецком мосту в вагон ворвалась бурная толпа уставших людей, и Харон оказался почти в углу. Перед ним стояла миловидная девушка, и она так понимающе смотрела на всё, что творилось вокруг. Ей наступали на ноги, толкали, но она лишь думала, что, бог с ним, всё случайно и не специально.

Демон стоял совсем близко к ней, без стеснения разглядывал её лицо. В нем было немного печали и грусти, какая-то безысходность. Харон смотрел, как неподвижно застыли ресницы, глаза смотрели вперед, на его грудь.

Двери открылись, и еще больше народу забилось в вагон, всех пиная и толкая. Демон лишь успел поставить руку, уперевшись в стену, но так и не позволил себе придавить девушку.

– Форменное безобразие… – тихо сказал он, смотря в её перепуганные глаза.

По её лицу было видно, что девушка ожидала, что мужчина вот-вот навалится на неё всем своим огромным весом, отдавит ногу или сделает еще какую-нибудь гадость. Её глаза испугались, в то время как глаза Харона улыбались.

Вагон тронулся, народ волной пошел по инерции, но демон крепко держался рукой за стену, не давая этой волне опуститься на девушку. Он едва заметно улыбался, наблюдая понятное ему смущение.

Девушка старалась не смотреть на мужчину, так бесстрашно прикрывающего её своим телом. В тусклом свете вагона Харон наблюдал, как её щеки покрываются румянцем, а глаза опускаются всё ниже.

Пользуясь своим положением, демон еще чуть придвинулся к ней. На сей раз так близко, что уже ощутил её юное тепло. Девушка тоже почувствовала эту атмосферу и подняла глаза на мужчину.

– Простите, – тихо сказал он, слегка склонившись к ней.

Вагон начал останавливаться, и стена пассажиров навалилась на спину демону. Такой напор он, естественно, удержать не мог, и толпа почти впечатала его в девушку. Вместо того чтобы поднимать крики и впадать в истерику, девушка улыбнулась и отвернулась к двери, в стекле которой отражался профиль нависшего над ней демона.

«Дарья…» – Демон закрыл глаза и позволил потоку мыслей так неинтересно ворваться к себе в голову… «Вечно бы так ехала… Мой на такое не способен… Наушники в ушах… Телефон в руке. А тут незнакомец… Защита от всего на свете. Не хочу, чтобы ты выходил…»

Слово «выходил» вернуло Харона в реальность, выпуская чужие мысли из головы. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть, что за станция.

– Станция «Баррикадная», переход на кольцевую линию…

Харон еще раз улыбнулся, окинул девушку заинтересованным взглядом и вышел из вагона. Он стоял посреди станции с закрытыми глазами и слушал. Нет. Он не слушал людей, несмолкающий шум и гам вокруг, механизированные голоса… Он пытался услышать её. И вот видения понеслись одно за другим: интимная атмосфера, бар, кафе, ресторан. Что-то непонятное, но точно место, где едят. Виктория. Удивление. Непонимание мужчины.

Амбициозный педант. Г… Георгий… Григорий… что-то на Г… Серый, лоснящийся костюм. Аккуратно причесанные волосы… Ужин. Обед. Какая-то еда. Что-то блеклое. Непонятное. Вроде движется. Вроде нет. Это не человек. Нет сердца, бестелесность. Дух. Женская энергетика. Страх. Виктория и ее страх. Почему?

Демон считывал видения девушки, которая ехала к нему на встречу. И чем ближе она была, тем сильнее и лучше он видел всё то, что видела она.

Харон развернулся в другую сторону и направился к головному вагону следующего из центра поезда. Да. Чем ближе он подходил, тем яснее понимал, что Виктория едет в этом вагоне. Ее бешеная энергетика… энергетика ведьмы, выдавала себя, и Харон чувствовал ее, подходя к дверям в середине вагона.

Мужчина остановился у воображаемого вагона и уставился на стену, в которой, словно в телевизоре, видел, как в туннеле мчится поезд. А через несколько секунд из туннеля показался яркий свет. Харон улыбнулся.

Поезд медленно подъезжал к перрону. Мужчина сделал шаг назад, немного теряясь в толпе. Виктория рассматривала многолюдную публику, не видя там желанного мужчину. Поезд остановился, двери, около которых стояла Виктория, открылись, и перед ней появилась рука.

– Как ты это делаешь, а? – спросила Вика, не скрывая приятной улыбки и восторга.

– Ты, детка, струишься по всему моему телу. Я чувствую каждый твой атом и нейрон. Кстати, я рад, что твое настроение улучшилось при виде меня и в голосе появилась приятная слуху интонация. Хотел бы я, чтобы ты забыла об обеде с мужчиной… но ты же именно об этом хотела поговорить?

– Это просто невозможно, Харон. Ну нельзя же так беспардонно копаться в моей голове! Нам вовсе не о чем будет говорить, если ты все мои мысли читаешь. Пойдем на улицу?

– Вообще-то, я не читал, – Харон поволок девушку сквозь толпу. – Я практически перестал тебя слышать. Но пока все еще довольно четко вижу твое прошлое, яркими картинками, так сказать. Все еще чувствую твои переживания. Почему тебя смутило приглашение того мужчины?

Они очень долго ехали на эскалаторе вверх. Харон стоял на ступеньку ниже, обнимая девушку. Лишь только в его объятиях она могла полностью расслабиться, позволить всему течь своим чередом, никуда не вмешиваться, ни о чем не думать. Лишь его руки могли отвлечь ее от всего на свете и заставить думать только о нем. О том, чтобы эти руки, теплые, нежные, гладящие спину под джинсовой курткой, никогда не останавливались.

– Он напугал меня, – Вика обняла Харона, положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

– Напугал? Ты не любишь внезапности? – он подхватил девушку и аккуратно перенес с эскалатора.

– Не люблю, – честно ответила Вика, проходя вперед на улицу, пока Харон держал ей дверь, – хотя для него это было не совсем внезапно.

Демон вышел следом за ней, и тут же тоненький, как иголочка, дождик закапал ему на лицо. Виктория уже стояла, разглядывая печальное небо, ощущая его слезы на лице.

– Дождь… – прошептала она, и что-то понесло ее в волшебную страну иллюзий и мечтаний. Все потому, что демон уже крепко обнимал ее, пытаясь укрыть от дождя. Под его рукой она чувствовала себя, как птенец под крылом матери.

– Я слышал, что в человеческом мире дождь – довольно романтичное мероприятие для влюбленных. Романтика, детка!

– Возможно. Но не для всех. Для нас с тобой существует дух романтизма, а тем, кто нас сейчас толкает и матерится, он вряд ли известен. Я хотела прогуляться до дома… дождь. Настолько ли ты романтичен, Харон, чтобы гулять со мной под дождем? Конечно, он уже не такой теплый и ласковый, как летний, но он все равно хороший, когда ты рядом.

– Можем сейчас узнать романтичность моей… души, – Харон смотрел на нее.

– Ну чего ж мы тогда ждем? Пойдем скорее! – Вика схватила его за руку и поспешно пошла к Садовому кольцу.

Они шли в обнимку, ступая по затоптанному временем Садовому кольцу. Дождь еще капал, но уже готовился покинуть непрошибаемую парочку. Люди бегали с зонтами, постоянно натыкаясь друг на друга спицами. Вике было на все наплевать. Дождь. Снег. Люди. Мир. Планета. Да и был ли смысл на все это обращать внимание? Все это жило в своем круговороте. Жило оно и до Виктории, будет жить и после. Единственное, чего у нее не было и, вряд ли, будет после – это этот мужчина. И он шел рядом… пока.

– Неужели тебе не захотелось присмотреться к человеку, с которым у тебя был обед? – спросил Харон, которого мучило любопытство.

– Спрашивать, откуда ты знаешь, – глупо… Наверное, потому что человек мне не понравился, я ничего к нему не чувствую, и единственный мужчина в моей голове – ты.

– Это я знаю, детка. Но, как бы тебе сказать… Он же человек… С ним у тебя больше шансов жить как человек.

Вика остановилась, подошла к Харону и с неописуемым страхом и отчаянием посмотрела ему в глаза.

– Скажи мне честно, Харон, – тихо попросила она. – Будет ли у меня возможность после той ночи с 26 на 27 сентября жить нормально хоть с кем-то? Смогу ли я когда-нибудь полюбить человека так, как я люблю тебя? И сможет ли он дать мне то, что даешь ты? Харон, скажи мне, не молчи!

– Ты ставишь на себе крест? 16 сентября 2015 года тебе будет всего двадцать три года, а ты говоришь о будущем и о своих способностях любить?

– Я не хочу ставить крест, но я реалист. Ты – самое прекрасное, что случилось со мной за всю мою жизнь. Я ни о чем не жалею, и уж тем более я не собираюсь жалеть о твоем появлении.

– Знаешь, детка, мне еще придется немного пожить среди людей, прежде чем ответить тебе сейчас… Я, честно, не знаю, что сказать, что я должен сказать…

– Не надо говорить то, что ты должен. Что здесь? – Виктория дотронулась до его груди. – Что тебе говорят здесь?

Харон молчал. Слезы. На глаза наворачивались слезы. Вика ждала ответа, как манну небесную.

– Я…

– Только правду, Харон. Скажи мне правду, что ты чувствуешь здесь? – первая слеза упала на щеку и поспешила убежать вниз, слиться с дождем.

– Правду? – уточнил демон. – Ничего. Я ничего не чувствую здесь.

Демон убрал ее руки. Вика поджала нижнюю губу, борясь с подступающими слезами. Она взяла его за руку, поцеловала пальцы и прижала теплую ладонь к своей щеке.

– Ничего… Я сделаю все, чтобы то, что есть в твоей груди, наполнилось человеческой жизнью. Чтобы ты услышал, с каким трепетом бьется сердце, когда видишь глаза человека, к которому испытываешь неподдельные чувства. Я научу тебя чувствовать, Харон, научу. Только не сопротивляйся.

– Я понял тебя. Я не против. Пытайся. Только не позволяй им капать, ладно?

– Ты не хочешь, чтобы я плакала? – сквозь слезы улыбнулась Виктория, все еще сжимая его руку. – Я не буду.

– Ты продолжаешь? – улыбнулся он.

– Нет. Это остатки. Пойдем гулять дальше? Я должна тебе еще кое-что сказать.

– Ты о встрече?

– Да. Там была женщина.

– Обозвавшая тебя «Невестой Дьявола»?

– Ты… – Вика хотела было удивиться, но всего лишь усмехнулась. – Да, именно. Харон, почему она так сказала?

– Ты снова слушаешь всех подряд и записываешь на свой счет? Сегодня, когда мы поднимались из метро, тебя обозвала какая-то девчонка, сейчас я вспомню, как… подожди. Что-то вроде «падлы», что ли. Почему ты не обратила на это внимания? Может, не стоит тогда обращать внимание и на то, что несут с того света?

– Ты хочешь сказать, что оскорбление было ни о чем? – девушка вздохнула. Харон остановился, встал около опечаленной девушки и со словами «иди сюда» затащил ее в ближайшую арку. Он зажал ничего не понимающую девчонку в углу, положив руки ей на голову.

– Прости, Виктория, но я совершенно не понимаю, о чем ты сейчас говоришь… Мне нужно знать… Сейчас! – Демон сжал руки чуть посильнее, со скрипом проникая в сознание девушки.

– Нет, нет, Харон, так нечестно…

– Все безболезненно… Я хочу твою честность, Виктория. А как я еще могу получить ее, не побывав в твоей голове?

Она закрыла глаза, стиснув зубы от натиска мужчины, запрокинула голову и едва слышно пискнула. Тем временем демон бороздил запутанные коридоры ее сознания и подсознания, ища ответы на свои вопросы.

– Вот они, – прошептал он, еще сильнее сжимая девушку. – Еще чуть-чуть терпения… я выужу их.

Прошло чуть больше минуты, прежде чем Харон слегка отпустил измученную девушку. Он расслабил руки, нежно поцеловал ее в губы и сделал несколько шагов назад, отвернувшись от Вики.

– Я не убийца, детка, – тихо сказал он, стоя к ней спиной.

– О чем ты?

– Не убийца, но ты вынуждаешь меня. – Харон развернулся. – Мне искренне жаль, что именно я должен это сделать, но я знаю, что никто другой не сможет.

– Что ты такое говоришь, Харон? Ты меня пугаешь…

– Скажи мне, Виктория, как ты могла до этого додуматься, а? – он скрестил руки на груди. – Что у тебя за логика?

Вика нахмурилась и нервно захлопала глазами, ожидающе таращась на мужчину.

– Теперь ты не понимаешь, о чем я говорю? – Мужчина вновь приблизился к ней, нежно хватая за плечи. – Ты вынуждаешь меня убивать твою надежду.

– Надежду? – у Виктории встал комок в горле, она начала понимать, о каком убийстве надежды говорил демон. – Нет, Харон, не надо. Не руби с плеча…

– Я видел ее в твоих мыслях. Это та старуха подала тебе ее, да? Почему ты так безрассудно поверила ей?

Кто-то откашлялся. В арке послышались шаги. Харон отпустил девушку и сделал шаг назад. Впервые в жизни он почувствовал странное чувство. Он смотрел на прохожего, на его удаляющуюся фигуру и не понимал того чувства, которое появилось вместе с незнакомцем. То была первая ступень стыда.

– «Невеста дьявола», детка, вовсе не означает, что ты – невеста дьявола. В моем мире не существует свадеб.

– Да, но в моем – существуют! – перебила его Вика, хватая за руки. – В моем мире существуют свадьбы. Невесты. Женихи… Любовь. В моем мире все это существует. И у меня есть право мечтать об этом. Ты не можешь лишить меня этого. Не можешь. В моем мире есть много чего, что в твоем вряд ли когда-нибудь будет, и тебе это чуждо, но разве это что-то значит? Господи, Харон… – Виктория схватилась за голову, поражаясь разговору. – Я в шоке, на самом деле! Даже не думала, что и в вашем мире вся жизнь изорвана и изранена стереотипами и предубеждениями, от которых вы не в состоянии избавиться!

То было первое разочарование, которое испытала девушка. Нет, ни в коем случае она не разочаровалась в мужчине. Нет. Ее расстроило то, что некоторые вещи настолько сильно не зависят ни от того, кто ты есть, ни от того, что тебя окружает.

– Что это, Вика? – спросил демон, поглаживая левую часть своей груди. – Я чувствую твои чувства. Как это называется? Я хочу знать…

– Я сейчас чувствую боль и отчаяние от твоих слов. Мне ужасно неприятно и больно. Все это я бы охарактеризовала как… разочарование. Да… Харон, это называется разочарование… Пойдем. Мы уже вымокли насквозь. Этот разговор случился слишком рано, и я расплачиваюсь за столь ранний срок его начала. Ни в коем случае не перенимай это удручающее чувство на себя. Мои чувства к тебе сможет изменить разве что только смерть.

Разочарование. Какая это степень? Оно сильное? Что следует после? Одна маленькая капля человеческого чувства в бесчувственных дебрях демона, и вот он уже озадачен и пытается понять, что, зачем и почему. Больше всего он пытался понять, зачем. Зачем люди чувствуют такие ужасные эмоции? Почему бы им просто не отказаться от них, внемля другим? Почему люди так любят разочаровываться во всем?

Харон за месяц пребывания с людьми успел узнать, что такое радость. Почему бы не воспользоваться этим бесподобным умением… Что за глупые существа эти двуногие создания? У них имеется такой широкий спектр позитивных эмоций, а они, не останавливаясь, поедают грязь и отбросы.

– Хорошо, Виктория. На данном этапе твои мысли мне ясны. Спасибо. Я приму к сведению сегодняшний урок. И я хотел тебе кое-что сказать о мужчине, с которым ты сегодня обедала: в его сердце закрадывается то, что вы называете симпатией. Нет, конечно, это не любовь. Я не чувствую от него того, что чувствую от тебя. Но, я так понимаю, люди совершенно не застрахованы от влюбленности. Однако, выражаясь твоим языком, он уже готов показать, на что способны и он сам, и его кровать.

Виктория слушала «увлекательный» рассказ о своем начальнике и, вместо того чтобы понять что-то из сказанного, пыталась понять, есть ли хоть доля ревности в словах Харона, чью любовь она жаждала пробудить. Хоть чуть-чуть… Но либо она была глуха, либо ревности все-таки не было. Харон просто говорил, как утреннее «привет» или «как дела».

Они свернули с Садового кольца на Тверскую улицу у станции Маяковская и пошли в сторону Красной площади, к дому Харона. Впервые они молчали довольно продолжительное время. У каждого были свои мысли, над которыми хотелось подумать. И в тот момент им все равно было хорошо.

Харон не мог и не желал вторгаться в голову Виктории, а в его голову вряд ли бы кто смог залезть, кроме Люцифера. Они дали себе немного времени переосмыслить что-то, поработать над недоразумениями.

На Пушкинской площади демон остановился и уставился на огромное здание, величественно возвышающееся за памятником.

– Почему ты никогда не говорила мне, что это за здание? – спросил он Викторию.

– Это? – девушка кивнула. – Кинотеатр. Ты никогда не интересовался.

– Что за звук? – тихо спросил Харон сам себя, поворачиваясь лицом к Вике.

– У тебя что… это твои зубы так стучат? Почему они это делают?

– Харон, – усмехнулась она, потирая рассопливившийся нос, – зубы стучат у людей обычно в двух случаях: либо когда нам страшно, либо когда мы замерзли.

– Страха у тебя никакого нет, значит ты замерзла… Замерзла… – загадочно повторил Харон. – Ага! Однажды я видел, как молодой человек прохладным вечером надевал свою куртку на девушку… Я дам тебе свое пальто.

Виктория с доброй улыбкой уставилась на Харона, наблюдая, как он строит логическую цепочку в голове, и ей очень хотелось дождаться ее завершения. Харон поспешно расстегивал пальто, сбавляя скорость на последних пуговицах.

– Но оно тоже мокрое… насквозь. Очевидно, как и твое, и именно поэтому ты стучишь зубами… О, люди… Что происходит в кинотеатре? Пойдем, зайдем туда погреться.

– Пойдем. Более того, мы можем посмотреть какой-нибудь фильм. В кинотеатрах показывают фильмы.

– Да? – удивился Харон. – Пойдем, конечно. Зачем, кстати, люди ходят смотреть фильмы в кинотеатры, если у них дома есть телевизоры и интернет, где можно все то же самое посмотреть?

– О, Харон, это такой многозначный вопрос, на него можно долго и разнообразно отвечать. Попробую вкратце объяснить. Кино – это не только место, где можно посмотреть новый фильм, отдохнуть от реальности, не ложась спать. Получить новые эмоции, сопереживать героям или порадоваться за них. Немного расстроиться от мысли, почему то, что показывают в кино, никогда не происходит в жизни. Или вздохнуть с облегчением от того, что увиденное – всего лишь фильм и не более. В общем, кино – это ничто иное, как место, где можно получить эмоции. Сюда часто ходят парочки. Они здесь, чтобы насладиться обществом друг друга, а не происходящим на экране. Как правило, спрашивая их, о чем был фильм, они едва вспоминают его название.

– Хм… – мужчина бросил на девушку улыбчивый взгляд. – В таком случае, у нас есть несколько поводов, чтобы зайти туда.

На экране шла мировая драма, которую знают все и уже не одно поколение. «Титаник». Первые двадцать минут фильма Харон занимался своей девушкой. Он целовал ее пальцы, согревая их своим дыханием, нежно растирал кожу, согревая прозябшие руки. Он обнимал Викторию, едва заметно растирая ей плечи, разжигая свою нескончаемую страсть. Мужчина неотрывно смотрел на рядом сидящую девушку. То, что показывалось на экране, его не очень интересовало. Виктория вызывала в нем намного больше интереса.

Но спустя двадцать минут демон взглянул на огромных размеров экран и… Виктория потеряла его как собеседника. Демон сладострастия был полностью погребен под невероятно красивыми и бесподобными кадрами.

– Кто это? – спросил он Викторию, увидев на экране рыжеволосую девушку, стоящую на палубе.

– Главная героиня фильма. Ты не смотрел начало? – улыбнулась Вика, поглаживая его руку.

– Нет, честно говоря, я был занят твоими оледеневшими руками и жалел лишь об одном: что мы не дома, в кровати. Там бы я согрел тебя намного быстрее. Ты бы изнемогала от внезапной жары… А сейчас я наткнулся взглядом на эту красивую женщину. Почему она так выглядит?

– В смысле одежды? Это начало двадцатого века, Харон. Тогда все так выглядели. Я думаю, ты общался с женщинами и в то время, не так ли? Но, видимо, без одежды. Кино может показывать очерки как прошлого, так и будущего. Так что ничего удивительного.

– Я понял.

Харон снова уставился на экран, где один из главных героев пытался поговорить с рыжеволосой девушкой. Всё, мужчина был поглощен фильмом.

Виктория даже не пыталась оторвать его от просмотра этого великолепного фильма о любви. Ее удивляло и даже немного веселило то, что довольно драматичный фильм, можно сказать, девчачий, так сильно заинтересовал демона, которому тысячи лет. Конечно, всю свою жизнь Харон занимался лишь дамами и их причинными местами. Он ничего не знал о том, что существует в мире людей и для чего это надо. Демону в тот момент было лучше всего: для него не существовало понятия «кино для мальчиков» и «кино для девочек». Он ничего не знал о разделении между полами. Не знал, что надо придуриваться, мол: «Фи, это сопливая драма для глупых первокурсниц, а вот это фильм – для настоящих мужиков!». В его голове не было ни грамма навязанных человеческим обществом стереотипов. Ему не надо было казаться крутым на работе утром среди заводчан-сослуживцев. Он был совершенно независим от общества и его продажного мнения. Он даже не знал, что смотрит откровенно «девчачий» фильм. И лучше всего было то, что Харон даже не представлял и не думал, что после фильма ему придется говорить «фу, какая мерзость», в душе вручая сто пятый «Оскар» режиссеру и актерам. Демон просто смотрел, зарождая в себе никем не испорченное мнение.

А на экране завязывалась любовь. Настоящая, искренняя любовь, которая может быть только между мужчиной и женщиной. За этой любовью Харон следил особо внимательно. Он следил за действиями молодого человека, за его переживаниями и чувствами, за движениями его рук, губ и громкостью его слов.