Непонятная ситуация в отеле «PARADI»

С самого утра, когда попахивает лишней работой, Джо любит запереться в туалете на втором этаже, чтобы как следует проебаться. Иногда, спустя штаны, он даже подрёмывает там прямо на унитазе, видимо, чтобы потом было легче врать (хотя в целом Пьеру не так важна его правда). Единожды, где-то полгода назад, так, прячась от Пьера с его постоянной инвентаризацией, он поднял стульчак и замер в задумчивой позе, пока в дверь, которую по случайности он забыл закрыть, открыл один из редких гостей, что на следующие два дня заставило Джо краснеть, когда он видел этого старика. Тот словно специально подходил и улыбался: «Доброе утро, добрый день, Вечерочек!» – говорил он и поднимал шляпу.

А когда же Джо не спит, то покуривает сигарету, нервно покачивая ногою и раскачивая старую конструкцию. И то, и то, единственное чем он может заниматься в туалете. Другого от него ожидать не стоит.

Но утром туалет был занят не им.

В туалете третьего этажа уже час сидел молодой человек по имени Дарен. Он уже посрал два раза, причём второй сделал от скуки; подумав о третьем, он понял, что только лишний раз натрёт то, что для него сакрально. Поэтому, он решил отложить третий раз на период действительно долгого ожидания. Сейчас его проблема носит скоротечный характер.

Всё утро в его голове будоражились мысли, которые придали ему дополнительной инерции, от чего туалетная плитка, получая удары подошвой, немного жалостливо смотрела на него снизу: Дарен был безжалостен, встав с унитаза уже с пятнадцать минут он нашагивал туалетный кросс.

Затем, видимо от подступающего долгого ожидания и любопытной мысли, он шагами начал высчитывать площадь туалета: четыре паршага в длину и четыре в ширину. Реализовал эту любовь к математике он, конечно, не с первого раза, первые две попытки его желание посчитать площадь конфликтовало с желанием посчитать плитку на полу. Наконец, найдя примирение в своей голове, и справившись с двумя этими задачами последовательно, он успокоился. Жалко, конечно, под рукой не было линейки, так, измерив стороны одной плитки и посчитав обще их количество, можно было бы измерить точный размер помещения. Дарен часто озадачивает себя теми или иными вопросами, зачастую сам не зная причины. Посредством этого свойства личности он узнал, что «Карфаген» переводится как «Новый город», что мы находимся в окружении сотен миллиардов насекомых, золото образуется через слияние сверхновых звёзд (вот только где-бы найти пару никому ненужных звёзд?), объекты в космосе падают вниз, а на луне никогда не было никакого «незнайки».

И так и не найдя глазами, чтобы ещё сделать, он застрял в отражении зеркала.

Улыбнувшись своему молодцеватому виду, он погладил начисто выбритую голову. Поправил очки, примял аккуратные усики. Затем приподнял розовый рукав и напрягши свою руку улыбнулся увеличившейся мышце.

После, в рамках разведоперации, он приложил к двери ухо: "Ничего не слышно, коридор пустой."

Он ещё c десяток секунд прислушивался к звукам пространства за дверью, но оттуда доносилась только тишина, которая выражается для него звуком пространства, в котором можно лишь едва распознать еле слышное жужжание коридорного освещения. Открыв карман нагрудной барсетки, он достал циферблат часов и посмотрел на время: "Уже целый час"– он сидел в туалете и ждал. «Ладно, надо выйти посмотреть, этот придурок мог и заснуть.» – сказал он сам себе и аккуратно приоткрыл дверь, чтобы едва просочиться левым глазом в коридор. На вид пусто. Он приоткрыл дверь приоткрыл и вылез носом, прохладный воздух втянулся в ноздри. В десяти метрах перед носом свободно; но вдруг, внезапно, из-за угла, со стороны лестницы, донёсся голос Пьера, он с кем-то разговаривал. Его нудный голос Дарен узнаёт в 100-а из 100-а случаев. Иногда, Дарену кажется, что они с ним стали слишком близки, поскольку и тот, не менее хорошо замечает его особенности, но на начало отличной дружбы он никак не рассчитывает, уж больно разные они по духу и типу мышления: Дарен креативный и любящий риск, Пьер же оплот традиций и стабильности.

Показалось, что голос начал подниматься и Дарен быстро дёрнул ручку на себя. Но дверь не захлопнулась, чья-то сухая рука запустила в проём свои пальцы и словно вода просочилась внутрь. За ней, вскоре, потянулось и влезающее внутрь тело:

– Ну мне очень надо!! – начала вталкиваться неказистая фигура.

– В одну дырку мы всё – равно не попадём – уйдите! – (Дарен начал выталкивать неказистое тело)

– Нуу очень!! – вымаливающее повторил он. Ещё секунда и его глаза начнут слезиться. На лестнице топот, он приближается. Дарен не стал спорить и играть с судьбой, поэтому затянул жертву не состоявшейся фитнес революции внутрь, затем закрыл дверь и снова прислушался. Звук пошёл в сторону четвёртого этажа.

– Пронесло, – выдохнул он.

Повернувшись, он увидел мужичка в округлых очках и с залысиной на голове, одетого в старенький клеточный спортивный костюм.

– Спасибо, – задыхаясь сказал тот.

– Мне ещё никто не говорил спасибо за то, что я с ним разделил туалет. Ну и как определим поочередность? Чур я какаю первым. И просьба не стараться попасть струёй между моих ног!

– Тише, тише, – засуетился мужичок, – не шутите, нас услышат.

Отдалённо, снова на лестничной клетке, послышалось два голоса: женский и мужской.

– Согласен; вы молодец, вводите рациональность в наш дуэт, – на два тона ниже ответил Дарен. Он не хотел, чтобы Пьер обнаружил его. Не то, что он переживал, что тот третьим захочет войти в туалет. Но определённо два шепчущихся мужских голоса вызовут у него как минимум любопытство. Хуже будет если он поймёт, что один из них принадлежит Дарену. Тогда не будет сомнений, что он со всей своею галантностью вломится внутрь, и там уже будет не важно из-за каких внутренних побуждений он там находится.

– И тут словом «занято» дело будет не поправить, – подчеркнул он опасность всей ситуации.

Пьер недолюбливает Дарена, особенно его умную ухмылку, с которой он говорит не только с ним, но и со всем миром. Ещё больше ему не нравится его криминально-направленная предприимчивость. Желание нажиться за чужой счёт. А главное полное отрицание того, что он делает.

Впервые он познакомился с Дареном, когда они вместе с Джо пытались вытащить из отеля эквивалент разбавленного виски. Тогда он серьёзно решил заняться этим бизнесом на что и сподвиг Джо, и притащив канистры, они вылили до тридцати процентов содержимого каждой бутылки, чтобы потом разбавить ещё на пятьдесят и продать пьянчугам на окраине по дешёвке (да, сам Джо до такого бы не додумался). Для Дарена же это выгодная работка, чтобы за пару дней наварить немного нужных ему денег, чтобы потом потратить их на более выгодные операции. Такие деньги он называет не как иначе, а деньгами для инвестиций. Но такое объяснение совсем не понравилось Пьеру, он остановил их, когда они перетаскивали последние четыре канистры: «Джо! и вы с ним?» – с тех пор у них с Пьером достаточно напряжённые отношения, что-то между разведённым мужем и любовником, который увёл жену. В общем отношения сложные.

Что-же касаемо Джо.

Другой бы идиот не взялся за такое, но Джо мелочный и всегда цепляется за любую лёгкую наживу – хотя с тех пор он не раз обещал, что «всё», больше никаких лёгких денег. Когда для Дарена больше важен процесс. Он любит проводить маленькие авантюры чисто для сноровки, подготавливая себя и набираясь опыта для более большого и рискового дела. И, как назло, Пьеру, почему-то именно «Paradi» он выбрал своей тренировочной площадкой. Дарен как-то сказал: «Не нужно ждать сразу большой удачи в виде дела всей своей жизни, иначе оно сможет и не прийти. Чтобы его получить, в первую очередь нужно быть к нему готовым, а многие люди, отрицают бесплатно достающийся им опыт. Вот так и мы, сильно не отличаемся от ворон, пытаясь сразу ухватиться за золото без наличия должной подготовки; возможно, этом мире, больше чем частично правит нажива, наверное, какой-то генетический код, нет! Планетарный!»

С тех пор Пьер держит глаз на входе, чтобы не пропустить внутрь Дарена, и даже забрал у Джо ключ от входной двери и чёрного входа. Он предупредил, что если ещё раз они что-то вывернут, то Джо будет уволен. С тех пор прошло уже полгода, но пока Джо везёт, или просто у Пьера нету выхода (никто не рвётся работать у них).

С тех пор Джо научился разбавлять виски, а Дарен играть в прятки, напрягая нервную систему Джо, который вроде и хочет чтобы тот больше не приходил, но и с другой стороны других друзей у него нету, да и периодическая халява ему никогда не мешает, единственное что ему мешает так страх, иногда перед Пьером, иногда перед законом, но бывает и перед Дареном, поскольку он не является любимчиком первых двух.

Большую часть своих лет Дарен работал по схеме: «Не больше не меньше, но достаточно». Его привлекали мелкие операции, которые он доводил до совершенства, и хоть и получал мало прибыли, но ощутимо увеличивал её от количества операций. Так, мало по малу, он набивал руку и увеличивал масштаб своих афер, постепенно, с опытом, наращивая объемы. «Главное процесс» – всегда говорит он, поскольку получает от него искреннее удовольствие. Что сказать, он считает мошенничество своим ремеслом и к рабочему процессу приступает только творчески, стараясь сделать всё красиво, иногда даже фантастически красиво. Когда Джо лишь думает о своей мелкой выгоде. «Да Джо, не быть тебе артистом» – часто говорит ему Дарен.

– И долго у тебя в планах тут стоять? – спросил Дарен мужичка, который уже тёрся у раковины. Он прозвал его чудаком.

Тот, бормоча:

– Я забыл побриться, – сказал он и достал из кармана тюбик для бритья и кейс с бритвой.

"Надеюсь он сейчас тут бриться не начнёт" – промелькнуло в голове у Дарена, но почему-то он совсем не усомнился в этом человеке, для которого странности определённо что-то органичное. Дарен ещё раз прислушался к угасающим голосам в коридоре: "Никогда не слышал, чтобы он с таким удовольствием лепетал. Почти нахрен причмокивает" – подумал он о Пьере, который обычно, по его мнению, говорит как нудный кусок говна, как слюна, которая достаточно жирная и из-за этого слишком долго падает изо рта, из-за чего приходится марать руки, или как болванчик извиваться, чтобы оборвать её. А тут такая лепечущая беседа! Словно пение довольной птицы, которой недавно отсыпали в кормушку,(выдал его эмоциональный акцент на букву «Р» в каждом слове): "А мне этот мудак даже не улыбается".

Дарен даже обиделся – это странное чувство прошло по нему немного участившимся сердцебиением.

Он повернулся к чудаку в очках, который суетясь собирал небольшую металлическую бритву, неловко орудуя в руках составными частями, затем, после щелчка:

– Вуаля, – обрадовался он и сразу полез в задний карман. Достал небольшую упаковку с лезвиями.

– Только не говори, что ты будешь бриться.

– Не знаю-с, думаю побреюсь, это, кстати, отличная бритва, – воздушно, с неким воодушевлением сказал он. – Эти лезвия, они мне очень подходят. Они не оставляют и шансу раздражению. Моя супруга не любит раздражение на коже. Она вообще не любит растительность.

– Я очень рад, – сказал Дарен и хлопнул его по плечу. Хотел он как-то приободрить этого зажатого персонажа, но тот от неожиданности сильно сжался, а руки дёрнулись вверх, упаковка с лезвиями, которую он только вскрыл, вылетела из рук и полетела за спину, в сторону туалетного бочка, о который и совершила свой удар, который привёл к тому, что все лезвия вылетели. Дарен, сопроводив весь полёт взглядом, скосил лицо – «ВСссс» – ещё долю секунды в неком слоу-мо, наблюдая за падением, он причитал: «Только не разлетись, только не разлетись». Но как обычно бывает в такие моменты, разлетается.

Царапающий звук разошёлся по плитке в нескольких направлениях. Мужчина сильно засуетился. Глаза Дарена смотрят на происходящее. Секунда. Чудак уже коряво ползает по полу, выискивая каждое лезвие, причём постоянно сверяясь с количеством, указанным на упаковке. Найдя лезвие, он сразу вымывал его и убирал внутрь. На что Дарен говорил:

– Не бойся, я на пол сегодня не писал – "Вот странный". Дарен совершенно без удовольствия смотрел как тот корячится из-за каких-то бритвенных лезвий, на которых микробов теперь больше, чем можно найти на старой затухшей тряпке. "Может он хочет подхватить ковид? Или что-то ещё. Кто знает, что водится в этом забытом отеле, возможно с прошлого тысячелетия здесь сохранилось что-то по типу бубонной чумы"; когда странный мужичок нервно складывал лезвия обратно в упаковку, пересчитывая: «1-н 2-ва 3-ри 4-ре..??!! А где пятая?! Пятая!»

– Возможно, возможно оно упало за туалет или забилось в угол, – сказал Дарен, предположив, что лезвие не захотело бы себе такого хозяина и решило запрятаться. – Да ладно тебе, – попробовал успокоить его он, – не думаю, что у тебя так быстро растёт на лице. Или ты какой-то генетический феномен? Чёт я сомневаюсь. Судя по причёске на голове, тебе как раз не помешало бы то, что добавляет волосы, а не сбривает их.

Но чудак совсем не слушал его. Он, в позе кота, приготовившегося поиграть с водичкой, замер над ободком унитаза и жалостливо смотрел внутрь.

– Что там? – спросила появившаяся над ним голова. – О! Любопытно. Знаешь, не думаю, что лезвие стоит того, чтобы лезть за ним вот прям туда. Нет, я, конечно, могу отвернуться, но не думаю, что твоей жене потом понравится запах. Поэтому не считаю, что идея отмыть является правильной. Сама мысль, что это было в чьей-то саке, – и говорю я не о благородном японском напитке! Уже как-то наводит на странные ощущения на лице. Возможно ты и человек без предубеждений, но в отличии от тебя у меня то их полно.

На что мужичок задрал голову на смотрящего сверху, и пару раз, жалостливо, хлопнул глазами.

– Тебя как зовут?

– Б- бернардо…

Неожиданно ручка двери затряслась, Дарен с Бернардо замерли, их интимный момент был прерван. Дарен приложил к его губам палец.

– Джо, выходите оттуда! Я знаю, что вы там!

Они переглянулись. Между глазами завязалась дуэль: "Ты отвечай" – "Нет ты отвечай"

Но никто не поддавался.

Ручка двери задергалась ещё сильнее:

– Джо!!! Вы опять там уснули?

Никто не отвечает.

Дарен носком пнул Бернардо и прыскнул: «Давай, говори» – «Не буду» – «Говори ссука» и тот от безысходности, и чтобы не попасть в ещё более глупую ситуацию, неловко промолвил:

– Эээ…Да… Кто вы? Я в туалете, – нелепо, неловко, испугано, то ли спросил, то ли констатировал он.

Пьер по голосу понял, что это не Джо.

– О месье, мои извинения. Но чего вы молчали?

– Я немного засуетился. Извините.

– Не стоит извиняться. Не каждый день к вам кто-то вламывается в туалет, тем более называя вас чужим именем. Я прошу вашего прощения!

– Всё в порядке…

– Приятно слышать, вам может нужна от меня какая-либо помощь?

"Какая нахрен помощь? " – Джо пнул Бернардо, чтобы тот не подумал с испугу согласиться.

– Нет, спасибо, я сам справляюсь, – вежливо отказал он.

– Ну и отлично месье. Аа… Вы, судя по голосу, тот кто прибыл вчера ночью. Бернардо, да? Ваш обед будет готов вовремя, не сомневайтесь. Его принесут вам в номер. Поэтому долго не засиживайтесь. Всё, пока-пока, – сказал Пьер и его голос быстро удалился, и скрывшись за поворотом, постепенно трансформировался в лестничный гул.

Они ещё с минуту переглядывались, пока Дарен не сказал:

– Согласен, предельно странный диалог.

Затем, чувствуя, что уже достаточно и Пьер точно не вернётся, он попрощался с новым знакомым.

– Ладно, пойду я Бернардо, – соболезнующее он похлопал его по плечу и для безопасности, предварительно прислушавшись, аккуратно открыл дверь. Сначала залез туда глазом, а потом и вовсе пропал, оставив почти плачущего от обиды Бернардо, словно сторожевого кота, сидеть на корточках у унитаза, перед возможно одним из самых серьёзных решений в его жизни.

– Кстати, – сказала вытащившаяся из-за двери голова. – Если что я молчок, – и подмигнув, снова захлопнула дверь.

По прозвищу Микельсон

Холодные голубые глаза. Щетина аккуратная, тёмная. Чёрный приталенный костюм с белой рубашкой, и тоненький галстук. Так выглядит человек по прозвищу Микельсон.

Вокруг звук турбин в вакууме, постукивание пластмассовых колёсиков, небольшой гул, который постепенно нарастётся, чтобы снова пойти на убыль от тишины: кто-то кашлянул, а там спорят, – шаги нарастают, – ребёнок что-то спрашивает у мамы, человек ссорится из-за того, что не может найти свой чемодан, – кто-то чихнул; ещё несколько минут, ещё несколько, и вот, как и было сказано: тишина.

Микельсон сидит в аэропорту; люди разошлись. У его ног стоит компактный матовый чемодан, по которому он ожидающе постукивает туфлёю правой ноги. Прошло слишком много времени. Он не привык столько ждать. Но тем не менее, он продолжает сидеть уже второй час в очередной раз опустевшем зале аэропорта. Затем звонок.

– Да, – ответил он. В его руке чёрный раскладной телефон. В голосе недовольство.

– Мистер М. Пароль «09928991» подойдёт к камере хранения под номером «221». Там вы увидите два конверта. Ваши расходные, конверт с адресом и целью. Также в бумажном пакете вы возьмёте то, что вы заказали, – сказал чётко поставленный женский голос. Микельсон же, двигая губами, просинхрировал сказанное.

Уставшим голосом:

– Знаете, за всю мою работу я лишь пару раз забирал данные не из камеры хранения какого-либо аэропорта или вокзала. Один раз это был почтовый ящик.. – разочарованно закончил он.

– Что вы хотите сказать мистер М.? – уточнил вежливый, учтивый голос.

– То, что вы не имеете оригинальности, и не нашли её даже для моей последней работы. Знаете, могли бы сделать мне подарок и хоть раз организовать всё так, как это есть в шпионских фильмах. Знаете, я и пошел на такого рода работу после юношеских впечатлений о фильмах о спецагентах. Но как оказалось, у меня совсем нету таких привилегий и плюсов в работе, как, – он начал перечислять, отгибая пальцы, – спортивные машины, лазурные берега, работа в смокинге, карманные расходы, красивые женщины – как! минимум, но мне за последние пару лет улыбались только сотрудники отелей, и уверен это только из-за сервиса. Я не прошу, чтобы женщины от меня сходили с ума, ну хотя бы маленькое помешательство! Почему у меня не было работы, например, по выведыванию секретной информации у хотя бы бывшей жены премьер-министра, хотя бы маленького государства!? Или может какая поп звезда замешана в связях с мафией и мне нужно её благородно спасти?

– Мм, мистер М., – голос не знает, что ответить, голос в замешательстве, – я никогда не слышала о такой работе, я не совсем уверена, что такие задания вообще бывают…

– Ну кто-то же их должен получать! Знаете, мир такой большой, и уж что-то да можно найти. Я не прошу многого, я не хочу спасать мир! Мне бы спасти одну женщину, а то я постоянно их только убиваю, – это ненормально, – я скоро разучусь созидать. У мужчины три цели в жизни: посадить дерево, вырастить сына и построить дом, – не сжечь дом! Четыре месяца назад я спалил целый коттеджный посёлок. Ну или дайте мне реального злодея. На предыдущем задании я завалил двух учёных… Возраст и так бы их убил, но тут вмешался я. Это получается я конкурирую с работой других серьёзных людей, – как бы не обиделись. Если я завтра проснусь и услышу голос «смерти», то я покажу пальцем на вас. Поэтому сразу говорю: «Без обид!»

– Но это фильмы… Мистер М. Вы, наверное, говорите о старых фильмах, – голос замешкался (нервное дыхание, вздох), – не знала, что это ваша последняя работа сэр.. Да и я только сейчас, по правде, осознала, что и вы не спец-агент сэр, мы вообще в целом далеко неофициальная структура, – не успел договорить растерянный голос и сигнал оборвался, оставив эхо захлопнутой крышки телефона. «Ладно, соберись М. Последнее задание. Потом купим мангал, будем делать шашлык. Или Барбекю?» – он взбодрился от своей идеи – «А почему-бы не сразу всё?».

По залу раздался звон туфель. Кто-то шёл по вокзалу, играючи наступая то на серые, то на синие квадраты плитки, пока не остановился у камер хранения.

– Номер два, два, один, уже в четвёртый раз, – разочарованно пробубнил он, за всё время работы ему ни разу не попадались номера первой сотни. Пару раз попадались номера со всеми чётными цифрами, несколько раз номера из третей и четвертой сотни. Но ни разу из первой! Он мысленно вычеркнул уже невозможное достижение из головы.

Введя довольно незамысловатый пароль, он открыл дверцу камеры и засунул туда руку. Внутри он нащупал два конверта: белый, плотный, явно с деньгами; и матовый черный. Также был свёрнутый бумажный пакет, который он сразу достал и убрал в чемодан.

Белый конверт М. распотрошил и уложил плотную сумму денег в бумажник. Над вторым он с любопытством навис, прошёлся пальцем по его матовой поверхности и аккуратно приоткрыл верхнюю часть, бережно разорвав по контуру. К руке выпала глянцевая карточка. На ней золотым шрифтом вердана эстетично выбит адрес и название отеля: «Paradi».

Он запустил пальцы глубже; цокнул. Недовольно замотал головой. Название отеля показалось ему интересным, он перевернул карточку и посмотрел на описание цели, после снова на адрес и название отеля. Затем спешно вытащил раскладушку и откинув набрал номер. Носок его ботинка нервно застучал по плитке.

– Свяжите с координатором. М. Код зебра 2.0.

– Да М., – ответил бодрый женский голос с видимым афроамериканским акцентом. Голос прозвучал так, словно она уже знает, что он от неё хочет. Поэтому её «Да» отозвалось немного протянутым эхом. Словно этот, по её мнению, придурок, уже заколебал её своими звонками.

Они обменялись парой фраз:

– Скажи мне, почему? – начал М.

– М, мой друг, ты должен…

– Твой друг!? Твой друг!? – сдержано, но всё же эмоционально ответил М. Его кулак плотно сжался, а вены, если посмотреть под его одежду, то было бы видно, как они вздулись и выпяченным узором пошли по крепко стянутому кожей предплечью. Ноздри также расширились, в них вошёл мощный поток аэропортного воздуха, всё это вместе подняло внутричерепное давление, вызвав румяный цвет лица и немного воспалённые артерии на глазном яблоке.

Он отнёс трубку от лица; плавно выдохнул носом.

– Ну вот, щас опять начнётся истерика…

– Ты же знаешь, что это моя последняя работа? Почему нельзя было послать меня на другое задание? И почему именно этого клиента? Ты хочешь, чтобы меня там убили?!

– М. Ну клиент прост, как ты не можешь с ним справиться (?) Я думала ты профессионал, – немного заигрывающее начала она. Он почувствовал материнский тон.

– Ооо, не играй в эту игру. Я слышу твой учительский тон. Смени интонацию, я профи! И дело не в клиенте, а в его сопровождении. Ты же знаешь какая у них чуйка? Да ещё и хрен завалишь. Я уже не молод для такого. Мне уже сорок!

– Да, я помню, я отправила тебе открытку неделю назад. Кстати, тебе понравился мой подарок?

– Ты забыла добавить «прощальный», – сказал М. и достал из кармана чехол; открыв, он вынул оттуда чёрные солнечные очки.

– Ооо, М., мой сладкий, не драматизируй. Так понравился?

– Да, очки хорошие, – отрезал он.

– Ты их носишь?

– ДА!

– Я тебе не верю. То, что ты взял их в руку, не значит, что ты их носишь. Не пытайся мне так хитро солгать.

На что М. надел очки. Они достаточно плотно сели. Посмотрев в отражение в телефоне, он кивнул: «Да неплохо».

– Вот теперь я вижу, что надел, – вдохнув, – М. тебе всего сорок. Ты слишком быстро разукрашиваешь свои волосы в седой цвет. В тебе ещё полно юношеского ребячества. Ты ещё способен на многое.

– Да с моей работой год считается за два! Мне по всем правилам уже восемьдесят, и вот день на день я получу свой первый инфаркт. Возможно, это произойдёт уже сегодня, когда кто-то неожиданно подёргает ручку от двери номера. Когда на самом деле это будет либо моё воображение, либо кто-то реально ошибётся дверью. А как результат: холодное тело, которое ты ещё секунду назад называла способным на многое!

– Ну вот, ты опять драматизируешь.

– Не драматизирую…

– Драматизируешь.

– Я драматизирую!? – Нет.

– Да. Нее спорь.

– Хорошо, немного. Но седые волосы и вправду уже появились.

– Где же?

– В районе виска, ты раньше не замечала?

– Знаешь, я не смотрю на твою голову, да и взгляд у тебя не особо приятный, я не хочу с ним лишний раз пересекаться.

– Но мы же друзья. Почему не дать кого-нибудь попроще? Цель без охраны, чтобы я сделал работу тихо и без свидетелей. А тут же будет резня! И почему именно этот отель!!

– Я тут взглянула в архивы, и решила, что будет здорово отправить тебя туда, где было твоё первое задание. Ну я сначала не знала, что оно прошло именно там, но когда я разбирала секции архива, старая Глен сказала: «О, а ты знаешь, что М. уже был в этом самом отеле тринадцать лет назад на задании?». Я такая: «Да ладно Глен». Она: «Серьёзно!». И я подумала, почему бы не было символичным отправить тебя именно туда. Тем более твоё первое задание, ностальгия, воспоминания. И я тут посмотрела на твои старые фотки, тебя просто никто не узнает: ты был красавчиком, высокий, статный, подтянутый, выраженный подбородок, – «Да я и сейчас статный!». – Да и тогда всё прошло гладенько. Поэтому не было причин не порадовать тебя. В моей голове это звучало достаточно ностальгично. Не думала, что ты будешь таким вредным.