Непонятная ситуация в отеле «PARADI»

– Мне вот что интересно Сати, а он, ну этот розовощёкий, он бежит от кого или нет? Я имею ввиду будут ли у нас проблемы при перевозке? И вообще, я не совсем могу понять, а пленник ли он? Тогда вопрос, будут ли его освобождать?

– Спроси у него, я откуда знаю…

– Как я у него спрошу?

– На пальцах ему объясни, не знаю. Может он любит играть в светофор.

– Эй, за тобой кто-то гонится?

Глад пару раз щёлкнул пальцами перед лицом, чтобы привлечь внимание, затем нелепо попытался жестами обозначить свой вопрос, от чего лицо парня сморщилось, мужчина перед ним показывает какие-то хаотичные движения руками. В глазах недоумение, он щёлкнул веками. Сати засмеялся.

Глад потерял надежду, что тот что-то поймёт. – Надо ещё найти где остановиться, надеюсь есть нормальные и свободные отели. Последний раз мы остановились в такой халупе, у меня до сих пор болит поясница, по-моему пружинные матрасы стоит запретить законом.

– Кстати, – поймал его мысль Сати и достал из другого заднего кармана флаер, который также всю дорогу мешал ему сидеть. На нём помятая реклама отеля под названием «Paradi» и номер телефона поверх.

– С каких пор ты собираешь в карманы всякий мусор?

– Не помню, но от него так приятно пахнет духами, похоже на белые розы

– Ооо, ты опять за своё. Старый извращенец, пытался подлеститься к какой-то молодой девице. Да когда ты успел? Да, тебе только увидеть розовые ноги, а если у неё ещё и чешуя! Опять ты за своё, когда ты только успеваешь. Вот только смысл какой если ты ничего не помнишь? Помнишь я тебя час вытаскивал из той задницы?.. Кто же знал, что марианцы имеют странные представления о любви и страсти.

– Не напоминай даже. – Сати посмотрел на флаер и снова вдохнул приятный аромат. – Видимо я уже был слишком пьян… Но тем не менее остался флаер и её номер.

– Как-то он не похож на номер, мне кажется, она просто тебя испугалась и написала какой-то набор цифр.

– Оставим это до отеля, – сказал Сати и достал из-под рубахи старый, блестящий кольт. Пушку он сам считает достаточно старой, но стиль всё для него. Слева на ствольной части блеснула цифра с буквой через тире: «1911-М.»

– У меня только одна обойма на девять патрон – небольшая проблема если кто-то захочет составить нам проблемы.

Глад, словно о чём-то вспомнив, начал осматриваться по сторонам; и глянув вниз, вытащил припрятанную справа от сиденья катану в чёрном чехле, по рукоятке которой колыхается зелёная верёвка.

– Надо пользоваться дайто, оно без перезарядки, всегда тебе говорил.

– Ну если что, то нарезать всех будешь ты, я не люблю пачкать себя… о! смотри, – Сати показал на вывеску, потихоньку приближающуюся к ним. На светоотражающем билборде подсветилась надпись: «Палм Спринг, 10 километров». – Видимо, мы с самого начала знали куда едем, хотя сами того и не подозревали.

– Я тебе всегда говорил Сати, что мы просто коробки, которыми что-то изнутри управляет.

– Получается нам нельзя идти наперекор со своим хозяином и бросать пить.

– Это самое дикое и нелогичное, что ты мне когда-либо говорил, но я согласен.

– Согласен, потому что я прав или потому что ты любишь виски?

– Ну должна же у меня быть хоть какая –то слабость?! – и вспомнив об оставшемся куске мяса, он вынул его из бардачка и закинув в рот начал усиленно пережёвывать. Взгляд Глада сказал: «Согласен». И откинув сиденье назад, он крутанул громкость на магнитоле до упора в право, от чего по тихому шоссе разошлась громкая рок музыка и звук разгоняющегося мотора:

Мания!

Я хочу удовлетворить свои Желания!

Я смотрю в свою душу – безобразие!

Покорило моё сердце

то страдание,

Покаяние.

Мания!

Я стою

и опять я без Сознания!

Что за боль

Рвёт мне тело

будто ма-ниЯк.

Разрывает на куски

душу агония…

Мания!

– Я не Я!..

Отель «PARADI»

В большом старом отеле, который представляет из себя ничем непримечательное девятиэтажное здание, выстроенное из коричневого кирпича на мотив старых домов в Сохо Нью Йорка, здание с большой красной вывеской «PARADI» выбитой шрифтом «Verdana» примерно на высоте четвёртого этажа, последняя буква слегка помигивает белым. Под ней же и единственная прилично выглядящая на всей улице дверь (не просто дверь, а по размеру с ворота) словно вручную выструганная из ствола дуба и покрытая красным лаком. Всё остальное достаточно невзрачно и напоминает неосвещённую окраинную улицу: немного грязи; местами выброшенные бутылки и старые газеты, уже давно вмятые в такой же старый асфальт ногами редко проходящих по нему людей, в основном только проживающих в районе. В целом, на улице больше ничего нет – ни магазинов, ни другого отеля, – со стороны она кажется покинутой, а сам отель, напоминает заброшку, и если не вывеска, по стилю похожая на ту, которую можно увидеть в фильмах ужасов, когда герои подъезжают к заброшенному парку развлечений, то и он бы сам померк на этом опустевшем мотиве. Конечно, не всё так невзрачно, вокруг нету выбитых окон, район «живёт» но не шикует, из некоторых даже мерцает свет, что добавляет ещё более странных ощущений о резонности не покинутости этой улицы. Но не стоит мистифицировать сильно, район просто бедный, оставленный какой-либо инфраструктурой. Районом давно никто не интересуется, но он всё еще как-то существует. Отель каким-то чудом держится на плаву.

В его холле, на мягком красном кресле, сидит девушка по имени Мелори и опытно перекладывает ногу с одной на другую, теребя старенькую, но свежую кожаную обивку. Вокруг приятный кофейный цвет стен, – вечерняя кофейная атмосфера, – выложенные коврами полы, красные элементы дизайна, создающие контраст. Тёплое освещение вокруг – не хватает джазовой музыки. Ощущение объёма пространства. Девушка выглядит эффектно: красивое белое платье, подчеркивающее её фигуру, и контрастно чёрные волосы, которые она с утра аккуратно подобрала назад. Её губы немного поджаты, от чего по ним расходится страстный кровяной румянец. Естественный цвет лица, едва подведённые глаза, очаровательной синей глубины.

Она видимо немного нервничает, от чего постоянно посматривает на часы прямо над дверью. Они идут звонким, немного песочным ходом: «тсы тсыс тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы тсы» закрадываясь песочным ритмом в ухо, обивая раковину и уходя к перепонке, постепенно приближаясь к полуночи. Чего она ожидает в тишине часов? – неизвестно. Возможно, она просто нервничает из-за того, что у неё давно не было интересного материала для статьи, от чего её общий интерес к журналистике сильно упал, она чувствует себя потерянной в этом Отеле «PARADI» где нет ничего даже приближённого к этому слову, даже части его слога! Ровно тоже самое она может сказать и про город.

Она выделяет две проблемы. – Люди перенасытились плохими историями, а чужая радость их никогда не привлекала; да и первые никогда не выделяются разнообразием. Читатель, точнее его истасканное подсознание (истерзанная фантазия) жаждет чего-то необычного, что оживит его потрёпанную многообразием чуши голову; но вот чего, сформулировать он сам не может. Читатель он как человек, который уже два часа как сыт, но всё равно ходит по дому, – туда-сюда, туда-сюда, – повторяя ритм стрелок «тсы тсы тсы тстс тыс тсы» – с мыслью: "Чего бы поесть?.." И самое главное, он никогда не знает ответа на этот вопрос. Человеческой природе не угодить.

Вот и Мелори за последний год не нашла ни одного сюжета, ни одной идеи для статьи, которая смогла бы не только захватить, но и подорвать с места читателя, а следовательно, и поднять её ценность как журналиста – молодому таланту хочется написать о чём-то экстраординарном! «Но это экстраординарное всегда ускользает от меня, может я совсем бездарна? И мне стоит податься в простые корректоры?» – всегда говорила она любому заинтересовавшемуся её профессией. Хотя заинтересованность была лишь в кокетстве с ней. От чего её голубой взгляд только тускнел, сейчас же он таков, словно кто-то подвыкрутил лампочку или повредил патрон. И вот, она, разочарованная, сидит в холле отеля, закручивая своими глазами мелодию стрелок: «Тс тс тс тс тс тс тс тс тс тс ттс тс тс» – «Немного сбиваются» – отметила она.

В отеле она уже второй месяц. Издательство послало её в «Палм Спринг» за «интересными сюжетами», что, по их мнению, фестивали еды и вечера любительского кино, которые в избыточном количестве проходят в городе и являются характерными его чертами. Но не посетивший его не знаком с парой нюансов: режиссёры не такие уж и талантливые, а фестиваль не больше не меньше, а моббинг лавок по продаже хот-догов, объединившихся против нетронутого горчичным соусом пищеварения. Она уже пару раз отблевалась что от первого, то и от второго нюанса, и решила, что будет просто плодить статьи, немного приукрашивая темы, чтобы каждый похожий фестиваль хоть немного отличался; и что самое великолепное, так то, что её собственного присутствия это совсем не требует. Что же такого может сделать любительское кино с человеком чтобы он пал его жертвой? Мелори, в первые же две недели, наевшись им, как и хот-догами, сделала интервью с несколькими типичными режиссёрами Палм Спринг. Выделиться они смогли ничем, разве только своей заурядностью и несоответствующей таланту самооценкой – её даже пару раз пригласили на кофе – «Наверно дешёвый». "В общем, всё это крайне скучно и лишь натирает мозоль между указательным и большим пальцем. В добавок, поселили меня в погибающем от клиентов отеле, в богом забытом районе, где уже десяток лет ничего не происходит " – она записала свои мысли, в конце поставила твёрдую точку.

Когда-то отель «Paradi» был важной точкой промышленного района, в нём селились бизнесмены и инженера из других городов, приезжающие за новыми перспективами. Они запускали новые производства и увеличивали количество рабочих мест, превращая всё в огромный бурлящий котлован, в котором, на удивление, удачным и органичным образом перемешивалось всё: предприятия, труд, отдых, деньги и открытые возможности. Город активно расширялся, то, где была промзона, вскоре уже нельзя было назвать окраиной. В результате население значительно выросло и производство (под гнётом адептов городской экологии) постепенно стало оттесняться за город, что сыграло злую шутку с районом. Производственные здания снесли или перестроили под жилищные комплексы. Всё это превратило район (который в своё время стал центром притяжения: улицы его были жертвой столпотворения, бушевал плотный активный трафик Живых людей, посещающих кафе во время обеда и рестораны после работы), в безмолвную спальную улицу, уже не обладающую никаким шармом, и если говорить об энергии, её можно выразить только минусовым значением. Что касаемо «Палм Стрит» осталось лишь небольшое кафе в её конце , на пересечении с другой, угашающей улицей, в добавок пару закрытых магазинчиков по её длине, ну и конечно старый отель представительского класса, где уже давно не селились промышленники, да и в целом количество гостей редко превышает количество сотрудников.

Но здесь мы упоминаем только улицу, а не город, но что произошло с ним? В один день до города добралась роботизация. Предприятия, смещенные за город, на 70-т % были автоматизированы. Многие были уволены. Кто-то сразу поменял сферу деятельности и переехал в другой город. На протяжении двух лет наблюдался сильнейший отток рабочей силы. А вместе с этим в городе поубавилось и развлечений, коммерческая привлекательность упала, вскоре остались лишь средне-проживающие жизнь люди, количество разнообразия, за которое нужно платить резко сократилось. Город остался большим, но достаточно скучным, местами пустым; недорогие развлечение для постоянных жителей и студентов обучающихся по инженерным специальностям, чтобы перетерпеть и потом уехать зарабатывать в другое место. Многие улицы, как и было сказано, потеряли свою жизнь. Со временем и очень быстро, средний возраст жителя поднялся, ещё сильнее окрасив его краской спального города. Тик-так, тик-так, часы его уже были не такими звонкими как пять лет назад, и каждый год, сворачивали его на ещё более серую улицу: меньше заинтересованности, меньше прибыли, изменение концепции жизни – урбанисты перестали смотреть на это город с любопытством. И название города «Палм Спринг», уже давно не произносилось с интересом. «Тс тс Тс Тс» – этот ритм убивает Мелори.

Отель умирает и её карьера умирает вместе с ним. Она дивится как её могли отправить туда? Но помощник главного редактора, как она называет его: «Идиот со стажем», особо не вникая, начал поиск: «Отели Палм Спринг». Знал ли он что об этом городе? – нет. Просто так случилось, что ему нужно было попасть под бюджет. Но вот удача, газета, лежащая на журнальном столике, немного помятая, видимо до этого кто-то уронил её на пол. И вот, на 12-й странице, он нашёл рекламу (дата четырёх годовой давности). Цены достаточно низкие по современным меркам. Фотографии выглядят прилично, хоть и немного старомодно, с неким оттенком нуара (но самое главное цены удовлетворяющие бюджет) – «Какое подходящее место» – наверное сказал он, сказал уверенно, с долей безразличия, возможно в этом также был умысел, возможно она совсем не нравится ему по чисто субъективным причинам, может быть то её высокая манера общения или отказ сходить на свидание, ведь именно так мерзость мстит красоте. Но конечно-же это предположения.

Мелори согласилась, да и выбора не было, хотя и слова помощника главного редактора были убедительны, как-то интересно он раскрыл этот город, словно живущий достаточно яркой и насыщенной жизнью, там и работа, учёба, да и в целом отличное место чтобы состариться. А в добавок, какой-то мотив земного прошлого, который всегда находит свою аудиторию среди тех, кто привык к ностальгии, особенно по временам, которые сам не пережил. Вот только она не знала, что этот «Хрен» совсем не посмотрел на дату, а сама газета выпала из пачки с макулатурой подготовленной для сюжета о старых выпусках газеты – вот так и родилась уже изнасилованная идея! И всё это сыграло случайности на руку. Он позвонил, – ему ответили, – номер был ещё активным. Он сразу немного поспорил с ценами, которые были не сильно, но чуть выше, чем в рекламе. С обратной стороны лишь кто-то недоумевающе выдохнул и после небольшого спора, всё же сделал немного уравнивающую скидку. Отель свободен и им нужны любые клиенты, да и никакие сумасшедшие давно не останавливались у них. Конечно же и сумасшедшие совсем не знают об этом месте.

– Вы всё выдумываете новый сюжет мисс Мелори? – спросил администратор, сидящий рядом за кофейным столиком. Она лишь улыбнулась его нелепым французским манерам заводить беседу. Она подозревает: ему не интересна ни её работа, ни её проблемы, ни даже кокетство, ему просто скучно, натура человека, который не может просто так манерно потягивать чашечку с горячим шоколадом. Пригубливая которую, он исполняет отрепетированное похлюпывание, стараясь не делать слишком громко и аритмично. И главное, стараясь не задеть свои императорские усы, которые у Мелори ассоциируются с велосипедным рулем. И если часто смотреть на них, они вызывают желание взять их крепко по оба края и вжать ботинком в педаль. Пьер, наверное, самый большой минус не только этого отеля, но и города, возможно человеческой жизни как таковой: слишком строит из себя интеллектуала. В добавок, он носит строгий чёрный костюм с бабочкой, что, судя по всему, самое дорогое что есть в этом заведении. И хоть наряд выглядит прилично, хотя и старомодно, но всё же покрыт неким ретро фильтром, что создаёт ощущение актёра старого фильма, уже на цветной, но немного старомодной, извыструганной временем плёнке. Сам смокинг, как и весь отель (имеют киношный флёр) делают из Пьера некого метрдотеля «высшего» уровня конца 20-го века, – так на самом деле он и считает, – доля необоснованной гордости и снобизма в нём присутствуют. "К чему такой пафос в такой дыре" – часто думает она, но никогда не показывает своего явного недовольства, смешанного с непониманием, стараясь прикрыть эту пару демократичной улыбкой. Несмотря на своё поверхностное отношение к старине, она всё же, хоть и от остатка уважения, но сдерживается.

– Мисс Мелори, – напомнил о себе администратор, подумав, что она опять погрузилась в свои мысли. Что таковым и является. Она очень хочет, чтобы он заткнулся. Но его голос пробирается сквозь любые барьеры: «Тс Тс Тс Тс – Мисс Мелори» – "Вот сука" – её взорвало внутри.

– Да ничего я не выдумываю, Пьер! Ничего уже выдумать нельзя. Сюжет либо сам появится, либо нет! Можно сказать, я жду чуда. Второй месяц Я жду, чуда! – акцент как-то по-особенному упал на букву «Ч». Сказала она это развив рукою и вздымя пальцы.

Конечно, это не совсем грубость. Больше отражение собственноличного разочарования.

– Кто знал, что былой шик этого города остался лишь на страницах газет! И что самое обидное, абсолютно расходится с реальностью, – опять этот акцент, но уже на букву «А». Её палец пошёл вверх, а за ним и уводящееся внимание Пьера. – И это говорю не я, а говорит убывающее последние десять лет население города. Жаль, что в информационных источниках чаще всего циркулирует информация последнего десятка лет, тоже самое происходит и в местных журналах, газетах, а соответственно и головах людей; каждая единица этого города живёт неактуальным прошлым. И ни у кого совсем нету интереса что-то, – ну даже выдумать. Они же вроде журналисты(?) Но всё вокруг похоже на сплошное переписывание, иначе я не знаю, что это: безразличие или полное отрицание действительности? Но скоро моё мучение кончится, через пять дней я возвращаюсь обратно к себе в город. Там, конечно, «нету» фестивалей, и все живут давно наступившим будущим, нет ностальгии, старых красок, но я думаю, что справлюсь. Мне никогда не нравились фильмы жанра «Нуар» а цветной нуар Палм Спринг меня совсем не заманивает своей психологией – как минимум саму себя я считаю здоровой; и частым дождём, в котором что-то да находят местные жители, возможно это какая-то меланхолично-романтическая связь. Но для меня это не более чем кено́псия и одновременно некое девю, дарящее мне осознание того, что этот момент станет воспоминанием и не более того.

– "Dés vu ", – немного вкусил эстетического наслаждения Пьер. – Будите скучать по нам мисс Мелори? – спросил он, словно игнорируя её критику; либо, как и она сконцентрированная на ритме стрелок, он сконцентрирован больше на похлюпывании горячего шоколада чем общении с ней. Либо он просто отрицает её реальность и списывает всё на переполненный счёт её общего, подавленного своей карьерой настроения.

– Скучать не буду, но останутся сносные воспоминания о самом старом мотеле, -«Отеле мисс Мелори» – города, а то и планеты… – Пьер, нарушив манеры, немного вклинился, отстояв позицию отеля. Для него это важно! Он относится серьёзно, как и к себе, так и своей работе, так и к месту, где он работает, да и живёт. Патриотизм в отношении своей собственной жизни реализован в нём в полной мере.

– Ладно Пьер, тут было много занятного: «Вы» и много газет с объявлениями о работе, я даже договорилась об одном собеседовании через неделю. Может они дадут мне настоящую работу. Но сейчас, такое ощущение, что в нашей газете появился раздел лишь для того, чтобы забивать пустое пространство, которое попросту пугает читателя, ведь нету видимости читаемого издания. Что сказать, человеку всегда важнее форма. Иначе я не понимаю, как можно отправлять журналиста, имея совсем поверхностное представление о месте куда он едет. Да и вообще, что это за название колонки: «Жизнь интересных городов». Надо было прежде уточнить у редактора, что он подразумевает под этим словом? Мы, люди, совсем не понимаем друг друга. Возможно, на его языке это и означает «Любопытный своей ненужностью город». Уж извините за прямоту, но настроение ни к порядку.

– Вижу наши фестивали особо не порадовали вас… А.. почему бы вам не написать о нашем скромном отеле? – «Бюджетном, Пьер», – Мелори улыбнулась его предложению, – «Людям нужно то, что они не могут себе позволить!» – добавила она. Пьер же серьёзен. На сказанное ею он аккуратно вытянул губы, немного подсобрав усы к носу, пригубился к краю фарфоровой чашечки и отхлебнул горячего шоколада. Когда он почувствовал, что на верхней губе, по контуру, отпечатался вкус сахара, он аккуратно, мягкой салфеткой, провел по каёмке губы: "Вот так лучше".

"Да как ты меня заебал…" – она скрыла свой взгляд. – Я думаю количество гостей говорит само за себя, он уже давно не интересен посетителям, а значит и читателям.

– Я думаю, – всё также манерно, ровно жестикулируя рукою, плавно направляя речь, – можно просто красиво поставить акцент, так сказать, раскрыть сюжет по-новому. Это не просто старый отель, а отель с огромной историей. На него можно смотреть чисто с антропологической точки зрения, -"Ага, конечно!", – не без лёгкой обиды в словах дал наставление Пьер, считая, что она молода и не совсем понимает, как нужно строить сюжет своей журналисткой истории. Конечно, он заметил её скептично настроенный взгляд.

Мелори же сдержала себя от ответа на его учение, оставив всё в мыслях, но не сдержала сарказма, уж слишком он «много» знает о журналистике:

– «Самый старый», не синоним прилагательному «интересный», – она натянуто произнесла последнее слово и снова посмотрела на часы. – Но у него есть ещё шанс, может он закроется и это будет самой его громкой историей: «Закрылся самый старый отель Палм Спринг»

– Чего-то ждёте, – увёл тему Пьер, он не заинтересован в её «комплиментах», хотя, кажется он и не обижается на них, они вызывают в нём скорее ощущение превосходства над глупцом. Возможно, это защитный механизм, и он просто не хочет раздражаться – это сильно «портит вкус» шоколада.

– Жду звонка от редактора, у нас разница во времени. Ещё пять минут и думаю всё, он того не стоит.

После её слов Пьер попытался что-то сказать, но, к её радости, не успел. За Долгое время пребывания он смог поднадоесть ей своею учтивостью, что она, да и все кто когда-либо находился с ним под одной крышей больше двух дней, раскрывали это как высокомерие. Хотя он так и не считает, он вообще не расценивает себя как человека высокомерного, скорее как человека с высокими манерами и стандартами, которые направляет к себе и жизни.

К счастью для них двоих разошёлся мощный скрип дуба, фактурная входная дверь тяжело раскрылась, а минутная стрелка часов встав на двенадцать тридцать отщёлкнулась с особым тактом, словно обновив происходящее: взгляд Мелори дёрнулся в сторону входа, Пьер же остался непоколебим. Дверь инерцией отправилась в сторону закрытия. Внутрь вошёл мужчина среднего возраста в клетчатом костюме и зачёсанными назад каштановыми волосами, максимально скрывающими залысину. Припарковав свой чемодан у входа, он немного приспустил свои авиаторы и осмотрел помещение на наличие человека, который возьмёт багаж.

Увидев, что его прибытие не вызвало должной реакции, он сгримасничал, и сняв очки, отклонился немного вправо, оставив взгляд Мелори слева, двинулся в сторону бара, демонстративно оставив чемодан у входа. Старается идти он медленно, качественно отталкиваясь ботинками, от чего разошёлся мягкий топот достаточно приличной подошвы.

Вот он подошёл к стойке соседнего барного помещения, где уже два дня, без клиентов, страдает от алкоголизма и отсутствия в своей жизни чужих историй бармен (чужие истории для него важны, ими он наполняет свою жизнь, затем немного перевирая, рассказывает следующим нечастым клиентам, в основном тем, кто не хочет оставаться в отеле, а просто зашёл выпить: так делают некоторые, живущие на районе, разок в неделю да заходя, чтобы на ход ноги залить чего-то обжигающего; что очень не нравится Пьеру, поскольку это потихоньку превращает отель в рюмочную, – но и прибыль им совсем не мешает, а наоборот идёт даже на пользу, – поэтому с этим Пьеру приходится мириться). Но спасибо бармену, не каждый гость хочет во второй раз испытать такой сервис. Поэтому те, которые не обречены безысходностью, чаще бывают у них в гостях в первый и последний раз, но и без этого слух, что у них можно выпить редкостно дешёвое виски, витает по району. Поэтому часто заходят к ним не только просто из чистой случайности, но и из-за неимения лишних денежных средств. Ну либо как Мелори, из-за жадности начальства.

Услышав, что кто-то подошёл, он оторвался от подсчёта пустых стаканов, прилизав свои кудрявые волосы; закинул себе в рот кусок вчерашнего бананового торта, и выглянул из-под стойки. Посмотрев на пустую банку для чаевых, он закинул внутрь пару монет для вида, одновременно как следует вдавливая банановый крем в нёбо, чтобы немного притупить настоявшийся аромат виски, уже более походящий на выхлоп, за который Пьер его сильно бранит, особенно если в отеле посетители.