Закулисье. Диалоги о педагогическом театре

– Ты закончила театральный вуз и работала в разных театрах. Чем для тебя детский театр отличается от взрослого, профессионального? Куда тебя больше тянет и почему?

Я не смогу однозначно ответить. Хотя в детской среде мне более комфортно, чем в профессиональной. Возможно, я просто спряталась в этой нише, как в раковине? Но для меня это более искренняя и чистая среда. Более настоящая. Профессиональный театр, хороший, с большой буквы – в идеале тоже такой должен быть. Но смотря какой взрослый, насколько профессиональный, какие были там проекты… Во многих случаях идти туда совсем не хочется.

– Какие риски ты видишь в школьном театре? Ведь это мощное средство способно к разному выводить…

Например, включение детей в слишком сложную по содержанию пьесу. Есть такая пьеса – «Собаки». Её часто сейчас ставят в детских театрах и играют с каким-то неправильным надрывом. Однажды я сидела в жюри и стала невольным свидетелем того, как девочке стало плохо, началась истерика. А они всё играли, мало понятно на чём. На истерике!? Это очень опасно, а особенно для подростков. В результате ребёнок свалился прямо во время показа. Здесь такие тонкие грани, и с подростками очень важно не допускать перекосов. Чтобы «крышу не сорвало».

– То есть одна грань – в управлении эмоциями?

Да. Другими словами, если я играю Анну Каренину, то это не означает, что я после спектакля хочу бросаться по поезд. Должна быть выстроена система отстранения от образа персонажа.

Если решаются ставить тяжёлые пьесы, то грани очень тонкие; здесь режиссёру надо принимать решения, как микрохирургу.

…Даже в простых тренингах есть запретные вещи. Режиссёр во взрослом театре часто добивается чего-то от актёров, провоцируя их. А провокации не на всех однозначно срабатывают.

Или как во взрослом театре – против кого дружим. Одной девочке дали желанную роль, другой не дали. Это ситуации, с которыми нужно работать педагогически.

Я в таких случаях даже маленьким детям предлагаю, как в настоящем театре: «Если ты хочешь такую-то роль играть, то договариваешься с режиссёром и показываешь ему этюд к этому образу».

– То есть ты давала шанс?

Да. И бывало, что в таких ситуациях человек раскрывался.

– Я правильно понимаю, что в таком случае часто возникает ситуация двух составов в спектакле?

Иногда даже трёх – если играешь не один раз. Так как это школа, многие болеют, и, как правило, нужно два состава делать. Ведь иногда у тебя сто человек на сцене, и ты просто не можешь их подвести. А за день до спектакля часто что-то случается.

– А какие риски ещё наиболее заметны?

Даже само увлечение театром – это тоже в некотором роде риск. Когда парень с большими способностями к физике говорит, что всё, он решил, уходит в актёры. А ты начинаешь объяснять, что здесь совсем не сахарная профессия… Да. И такой риск надо учитывать.

– А ты бы вообще хотела, чтобы твои ученики потом пошли в театральный вуз?

Некоторым я даже сама говорила об этом. Вот одного нашего парня я в другой профессии вообще с трудом представляю…

– Мне знаком и такой особый случай. Мальчик – инвалид, но при этом у него было с детства стойкое желание быть в театре. И он сам себе дорогу к этой цели прокладывал. Брал от всех, что можно взять. Теперь учится в театральном…

Бывает, что я помогаю готовиться к поступлению в театральный. Но когда ко мне приходят ребята с таким желанием, я обязательно рассказываю про подводные камни профессии. Про то, как проходят экзамены. (А они проходят нелегко. Это как «мясорубка»; никаких благостных историй нет). И жизнь тяжёлая там. И учиться – очень тяжело. Родители потом звонят: «А что, это нормально, что они в час ночи ещё в институте?» Я отвечаю: «Нормально!» Если кто-то очень хочет, то можно попробовать, а я даже могу подготовить (если понимаю, что человеку это действительно может быть нужно).

– А свои профессиональные риски ты как оцениваешь?

Самый главный риск – когда кто-то из детей травмируется. Не должно быть угрозы жизни и здоровью. Технике безопасности, особенно на первых встречах, я уделяю особое внимание.

А затем – риск провалить спектакль. Если ребёнок не справился, провалил роль. Для меня это… очень личное переживание.

– Допустим, ты на генеральном прогоне поняла, что ребёнок не тянет. Что завтра придут зрители, а он провалится. Были такие ситуации?

Пожалуй, нет. Хотя провальные прогоны были. Но они, как правило, мотивировали актёров на спектакле сыграть по-другому. У меня даже учителя удивлялись: «Вот ты играешь последний прогон. Ну всё! Накладка за накладкой! Всё разваливается!.. А потом!» Но дети обладают какой-то уникальной способностью; я не знаю, почему они потом умудряются собраться. Не знаю, что случается, когда приходят зрители. В школе зритель, конечно, очень благодарный, папы, мамы, бабушки и дедушки, другие дети… Но во многом перед ними и сложнее играть. Но почему-то – каждый раз получается.

Часто дети в школьном театре по-другому открываются своим родителям. Это ещё один эффект. Порой родители говорят спасибо, что мы открыли для них их собственного ребёнка.

…Впрочем, бывает и так, что родители обнаруживают новый повод для «насильственного развития». Это настоящая беда, когда родители свои комплексы проецируют на детей. «Мой ребёнок пойдёт туда, и туда, и туда…». А когда он у вас жить-то будет?! Вот мама одной девочки очень настаивала, чтобы я с её дочерью занялась актёрским мастерством. А когда? – если ребёнок профессионально занимается художественной гимнастикой, ходит на занятия по скрипке и живописи. Но им понравилось, как девочка в спектакле сыграла. А спит девочка в машине, они приезжают каждый день в Москву из Красногорска. И со 2-го класса хотят на золотую медаль. Четвёрка их не устраивает. Вот таковы родительские амбиции. Только далеко не всегда их амбиции присущи и ребёнку…

– Если школьный театр не для того создаётся, чтобы дети шли в актёры, то чем в жизни этот опыт может помочь?

Прежде всего, раскрытием себя. Познанием самого себя. А когда ты в себе покопаешься, начинаешь и в других людях глубже разбираться. У меня была интересная история. 10–11 класс. Тренинг по театральному мастерству. Мы делали этюды, тема: «Автобус или троллейбус. Как вы едете домой?». И вот одна девочка показала, как сидят люди, заходит она, садится и ноги задирает на спинку впереди сидящего. Я ей говорю: «Ты же так не будешь делать? Ты же ноги в автобусе не поставишь на спинку, когда там человек сидит?» Она отвечает: «Да я всегда так делаю». Тогда я ей говорю: «А давай ты в следующий раз покажешь бабушку, которая на месте этого пассажира в этой ситуации. Её реакцию, поведение. Расскажи мне её историю».

Через какое-то время она ко мне пришла и сказала: «Вы знаете, Ирина Вячеславовна, я больше так не делаю…».

Возможно, это очень идеалистично звучит. Но заставило задуматься, понять другого. Самое занятное, что после школы девочка ушла в социальную сферу работать.

То, что совершает театр – это, конечно, воспитание. Воспитание чувств, этики, морали. Это не громкие слова. Он готовит к жизни в обществе.

– Какие темы в школьном театре при выборе пьес ты бы не затрагивала никогда? Существует ли табу на тематику?