Псевдоцивилизация

Гл.2

Иерархия исторических ценностей как разумный критерий существования цивилизации

На обратном пути, в ответ на шутки своих приятелей, которые потешались над философом, Александр сказал своим спутникам «Если бы я не был Александром, то хотел бы стать Диогеном».

Плутарх «Сравнительные жизнеописания»

Насмешки, которые характеризуют попытки массового сознания отрицать разум, который не дает возможности сознанию реальности существовать независимо от высших ценностей мировой истории, демонстрируя временное пребывание человека в мире, всегда было надежным средством в качестве защиты от непонимания того, что выходит за пределы обыденных представлений о мире. В этом смысле, насмешки над Диогеном характеризуют не только спутников Александра, но и личности почти всех философов, которые покушаются на привычные представления о мире в социальной среде, которая их окружает. Показательна в этом смысле позиция Александра, который обладал полной властью над реальностью как великий полководец. Он, как ученик Аристотеля, в отличии от своих спутников, в полной мере понимает позицию Диогена, который оценивает военные и политические достижения Македонского с философской позиции киника, осознавая, что под солнцем ничего не вечно, а земные блага являются преходящими во времени.

Этот пример указывает на другой случай, не так далеко находящийся во времени от данного. Так, он напоминает нам историю усилий Платона по строительству идеального государства во дворе тирана Дионисия Старшего. Как известно, последний, раздраженный критикой философа, продал его в рабство, заметив, что философ будет справедлив и счастлив даже в состоянии раба, будучи таким идеалистом. Мы видим, что великие идеи всегда в мировой истории мешают жить по привычным представлениям реальности, поскольку указывают на разумную природу мира, которая ломает и топологически мнет сознание реальности под воздействием высших законов действия самосознания, то есть культура постоянно теснится воздействием новейших идей развития мировой цивилизации. Впрочем, не только Дионисий был раздражен критическим отношением к методам своей тиранической власти со стороны Платона. Например, Аристофан высмеял эти утопические ценности в возможности строительства идеального государства Платона в своей комедии «Облака», намекая на то, что Платон витает в облаках по отношению к сознанию реальности. И действительно, разумное всегда раздражает привычные социальные представления о мире, которые отрицают ценности реальности, поскольку реальность – это поток монотонных непосредственных чувственных ассоциаций, из которых сознание человека непрерывно получает информацию об окружающем мире. Подвергнуть их сомнению – это значит, потерять взаимосвязь со знакомыми представлениями о реальности, то есть потерять бессознательный инстинкт самосохранения, который связывает сознание человека со всем известным ему опытом культуры. Однако именно этот разрыв и определяет историческую динамику взаимодействия культуры и цивилизации в историческом времени, когда более глубокие ресурсы подсознательной памяти человека воздействуют на более поверхностные слои, заставляя абстрактный рассудок подчиняться разумным законам развития мировой истории.

Как известно, критиковал идеальное государство Платона и Аристотель в своей работе «Политика». Его критика в основном была направлена на сомнительные идеи об упразднении частной собственности и общности жен и детей. Однако мы полагаем, что, если со вторым критическим утверждением Аристотеля можно согласиться, то первую идею необходимо принять, учитывая то рациональное содержание, которое вкладывал в него Платон. Если с обобществлением жен и детей Платон все-таки погорячился, то с упразднением частной собственности не так все просто, как это кажется таким поверхностным мыслителям, как, например, социологу Попперу, который обрушивается с резкой критикой на «тоталитаризм» Платона. Причины последнего очевидны, поскольку частная собственность – это базовая правовая основа торгово-промышленной модели мировой цивилизации, доминировавшей последние столетия, которая в наше историческое время перешла в состояние псевдоцивилизации, то есть в состояние катастрофического распада. А поскольку великие идеи, как известно не умирают, учитывая, что они возникают из самых глубоких воспоминаний человека, то есть из его духовного самосознания, то эту идею мы неожиданно встречаем в марксизме, хотя Маркса, как все знают, сложно упрекнуть в каком-то идеализме, поскольку его социальная теория целиком и полностью строится, наоборот, на тотальном отрицании идеализма, упрекая историю идеализма в «нищете». Здесь, конечно, Маркс прав, поскольку идеализм резко сужает полноту непосредственных чувственных ассоциаций сознания реальности, требуя их опосредствования в воздействии высших процессов психики. Последние, возникают и действует не из монотонного движения ассоциативных образов, которые всегда доступны сознанию человека, действуя в качестве устойчивого аппарата абстрактной мысли, а из движения энергии материи времени, которая несет в себе взаимосвязь с духовным наследием предков. Вообще, причины, по которым всплыла идея Платона об отрицании частной собственности в социальной теории через почти две с половиной тысячи лет, которая отрицает ценности идеализма, то есть в марксизме, следует остановиться особо, хотя этот момент, как и в случае примера полярно-противоположных ценностей Диогена и Македонского, указывает на могущество власти великих идей, ломающих привычные представлений о мире со стороны законов действия разумной действительности в процессе развития мировой цивилизации.

Если Диоген искал человека, не замечая его среди своих сограждан, то что он имел ввиду? Здесь первое, что приходит в память, – замечание Лейбница о том, что, когда ему в руки попалась неизвестная работа Декарта, то это дало ему полгода полноценной жизни. А как же сограждане Лейбница? Общение с ними разве его не вдохновляло? Ведь он вел активный социальный образ жизни, общался с наиболее выдающимися учеными своего времени. Он лично встречался с Петром I в 1697, 1711 и 1716 годах, консультировал русского царя, разрабатывал проекты реформирования образования и государственного управления в России, а также предлагал создать в стране академию наук. Но почему тогда подобное достаточно обширное общение с выдающимися людьми своего времени не давало ему ту разумную полноту жизни, которую он мог почерпнуть из научных работ Декарта? Мы утверждаем, что это объясняется тем, что уровень общения с ценностями, которые не выходят за пределы сознания реальности, не дает той полноты понимания высших ценностей, которое дает причастность авангардным идеям своего исторического времени. А научные идеи того исторического времени в работах Декарта были авангардными по отношению к пониманию разумной действительности, с точки зрения понимания разумных законов развития мировой цивилизации. Получается, что Лейбниц, как и Диоген, тоже «искал человека» в том смысле, что искал полноту разумного мира, которая только и может оправдать существование разумной индивидуальности со стороны высших ценностей жизни. В этом смысле, «найти человека», причем с «фонарем», то есть в полном мраке реальности, которая непричастна разумным законам развития мировой цивилизации, – это значит, искать новые великие идеи, которые, как это говорится, «витают в воздухе», и лишь требуют понимания своей истины.

Получаются, что жизнь идеи значительно более содержательна, чем жизнь в пределах сознания социальной реальности своей исторической эпохи, которая всегда окружает человека со стороны обыденных представлений о ценностях жизни. Почему жизнь великой идеи более содержательна, чем любая социальная реальность, какой бы энергий она не обладала? Мы объясняем это тем, что великие идеи обусловлены не земными проблемами человеческой жизни, а постоянным взаимодействием его высших подсознательных процессов психики с энергией космоса. Согласно одной из научных теорий, основные частоты пульсара PSR B1937+21 (нейтронная звезда, оставшаяся после взрывов сверхновых) совпадают с колебательными моделями двойной спирали ДНК человека с точностью до 99,7%. По данным совместного исследования МФТИ и NASA (2025), вероятность случайного совпадения ритмов — 1 к 5 миллиардам. Другое дело, что в отличии от земных ритмов монотонности образа жизни бытового сознания человека, которое почти полностью обусловлено ассоциативными потоками памяти, реагирующими на внешнюю реальность, как у животного, его воля, как разумного существа, определяется этими дискретными потоками высших процессов памяти. Понятно, почему они дискретны. Ведь они идут из глубин Вселенной, когда эти фундаментальные фрактальные последовательности дискретных рядов высших процессов памяти и создают разумные импульсы его подсознательной воли.

Высшие ценности самосознания являются отображением космоса в сознании как всей полноты возникновения и раскрытия модели мировой цивилизации, когда становится понятна функциональная взаимосвязь существования человека в качестве земного существа – с энергетическими ритмами Вселенной, как на генетическом уровне, так и на уровне технологических возможностей достижений цивилизации. Последнее, объясняется тем, что образы высших процессов бессознательной памяти человека постоянно возвращаются к высшим историческим ценностям мировой истории, переосмысливая и переоценивая их. А точнее было бы сказать, что это сами высшие ценности мировой истории переоценивают непосредственную жизнь человека в реальности, что и является подлинным критерием отсутствия или присутствия законов мировой цивилизации в среде того или иного народа. Можно сказать, что высшие исторические ценности являются более живыми, чем непосредственная человеческая жизнь, поскольку постоянно заставляют переосмысливать эту жизнь по отношению к этим ценностям, чтобы понять, чего объективно стоит его индивидуальность перед судом мировой истории.

Но чем являются эти высшие ценности? Мы утверждаем, что они являются духовным наследием предков, которое выражает тот маяк исторической памяти, который никогда не угасает в силу глубины и мощи великих идей, создавших историю мировой цивилизации. Ведь если бы их не было, то человечество бы не развивалось, будучи замкнуто той системой обыденных представлений сознания реальности, которое его окружает в качестве природного существа. Примером отсутствия подобного развития могут быть, например, первобытные племена людей, которых было немало еще в ХХ веке, чье развитие остановилось на первобытном уровне культуры. Почему эти ценности являются высшими, в отличии от ценностей низших? Для этого достаточно лишь понять, почему имена одних людей мировая история сохранила для потомков, а других, в их подавляющем большинстве, безвозвратно стерла. Первые, остались в мировой истории, поскольку выразили какие-то великие идеи своего исторического времени, причем, в независимости от поля культуры, где возникали эти идеи: религиозные, политические, научные; а другие не смогли подняться выше уровня обыденных представлений о реальности, в основном, выполнив свой лишь по продлению человеческого рода.

Вообще, мы должны понимать, что массовое сознание – это не феномен исключительно нашего исторического времени. Так, система низших ценностей утверждает, что массовое сознание есть феномен высокотехнологической культуры, обусловленный резким развитием научно-технического прогресса. Мы же полагаем, что массовое сознание существовало во все времена истории мировой цивилизации, выражая такое состояние человеческой психики, в которой самосознание человека как разумного существа пассивно, то есть властью над его непосредственным образом жизни почти тотально обладает исключительно сознание. Но сознание человека во многом формируется лишь системой бессознательных влечений как у животного, то есть это такое состояние человеческой психики, в которой действие биологических подсознательных инстинктов держит разум в подавленном состоянии. Но почему же тогда современный научно-технический прогресс развивается по экспоненте, с одной стороны, а с другой, все больше и больше удаляя сознание человека от разумных законов развития мировой цивилизации? Это обусловлено тем, что абстрактные ценности постепенно сформировали систему мифологических представлений о реальности, из которых почти полностью исчезло разумное понимание действительности. Эта ситуация подобна тому, когда монотеистическая вера, переварив последние остатки античной модели цивилизации, сформировала жесткую систему религиозных представлений о мире, погрузив сознание человека в мифологическую реальность лишь одного поля, а именно, религиозного, в Темные века мировой истории. Ну и что? А современная научная абстракция погрузила сознание человека в мифологическую реальность исключительности ценностей научно-технического прогресса. Главное, что сближает эти две исторические эпохи – это резкое исчезновение разумной индивидуальности человека, которая не может существовать вне энергии рациональных коммуникаций, то есть вне иерархии высших ценностей, действующих в его самосознании. Например, философские школы античности были закрыты в 529 году н. э. по указу византийского императора Юстиниана, что характеризует наступление одних Темных веков по отношению к высшим ценностям жизни, а исчезновение великих ученых новейшего исторического времени в ХХ веке, указывает на наступление уже других Темных веков, отделяющих процесс распада одной модели цивилизации, торгово-промышленной, и предпосылки для возникновения новой модели цивилизации, космически-технологической.

Таким образом, эти насмешки над позицией великих философов существовали всегда со стороны массового сознания, которое всегда было где-то рядом с человеком как своего рода «сточная канава» низших ценностей сознания реальности. Впрочем, смеялись не только над великими философами, но и над великими пророками, и над великими художниками, стараясь показать, что они витают где-то «в облаках». И действительно, высшие ценности, в отличии от ценностей низших, требуют больших внутренних усилий человека для сопричастности их пространству. Не проще ли упроститься до биологического состояния животного, которое предлагает массовая культура, тем более, что современная наука настаивает на том, что человек является лишь биологическим существом по своим естественным потребностям. Но эти естественные потребности его биологического существа были всегда частью его природы, начиная от первобытной культуры. К разуму они имеют лишь косвенное отношение, поскольку разумная индивидуальная воля человека, в отличии от его влечений, концентрируется в чем-то не земном, то есть в том, что стремится отрицать это земное, то есть отрицать причастность к своему животному образу жизни.

Главная причина, по которой Македонский разделял ценности философии Диогена, состоит в том, что они относятся к высшим ценностям, то есть к ценностям, которые являются внутренней энергией развития мировой цивилизации, поскольку нарушают знакомые представления о мире со стороны неизвестности тех будущих исторических событий, которые меняют ход мировой истории. При этом, и философское, и политическое поле культуры подвергаются топологической деформации ценностей со стороны полемики диалога, который происходит в русле авангардных идей своего времени, если учесть, что за спиной Македонского стоит великая фигура Аристотеля, а за спиной Диогена – не менее великая фигура Платона. Это очень важный момент, который характеризует наличие цивилизации здесь и тетерь. Если же мы оценим современные дискуссии, которые в силу скудоумия нашей исторической эпохи принято называть «интеллектуальными», то не обнаруживаем в них ничего кроме некоторого набора низкокачественных суждений, направленных только на то, чтобы создать видимость какого-то «интеллектуального» диалога. В этом смысле, даже ИИ является более логически строгой системой суждений, чем современные гуманитарные дискуссии о ценностях культуры и цивилизации, поскольку он по крайней мере способен выжимать по максимуму логику массового сознания из всех полей культуры, не привнося того мусорно-эмоционального потенциала энергии низшей человеческой психики, которая обусловлена непосредственными живыми человеческими эмоциями.

В аспекте данного диалога между Диогеном и Македонским возникает очень важный вопрос: «Если Диоген не видит человека даже в самом выдающемся человеке своего времени, то где же тогда тот человек, которого он ищет?». Именно здесь проявляются великие свойства философии, которые состоят в том, что любая великая идея всегда сохраняет дистанцию с реальностью в качестве возможного потенциала своей переоценки в историческом будущем в качестве неожиданного поворота фрактальной структуры постановки своей задачи в другую историческую эпоху. И, в отличии от логики ИИ, который задачу любого поля культуры сводит к доступности массового сознания, великая идея максимально многозначна, то есть не сводится к операционным возможностям локальных фрактальных последовательностей логики реальности. И не случайно Диоген искал человека «с фонарем», что сближает эту позиции великой идеи с известной притчей Платона о «пещере», в которой блуждают тени людей, лишенные света разума. Ведь Диоген просит Македонского отойти, чтобы иметь взаимосвязь с солнцем, то есть с духовной тайной происхождения природы мира, к которому обращались киники, то есть Диоген как бы указывает Македонскому, что война – это не самоцель в высших ценностях жизни; высшие ценности жизни должны концентрироваться в метафизической загадке происхождения мира. Как известно, империя, которую создал Македонский, оказалась недолговечной, поскольку была лишена именно разумности государственного устройства и могла держаться только на непрерывном ведении войны. Она привнесла в восточный мир лишь культуру, а не цивилизацию, а государство может строиться лишь на какой-то полноценной модели рациональных коммуникаций между людьми.

Гл.3

Анализ российской культуры с позиции высших ценностей

Прекрасная вещь — любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное — это любовь к истине.

Чаадаев

Оценивая современное историческое место российской культуры по отношению к высшим ценностям исторического прошлого мировой истории, мы видим, что оно занимает очень скромное место. Можно прямо сказать, что в обозримом историческом прошлом они отсутствуют, поскольку здесь диалоги о высших ценностях как велись на уровне Ломоносова, так и ведутся в наше время, что ничего хорошего по отношению к ее будущему не предполагает. Эта культура, в основном, носит явно провинциальный характер, который был сформирован воздействием различных моделей цивилизаций, оказывавших на нее влияние в различные исторические эпохи. Но ошибаются те, кто пытается определять современное положение российской культуры как «варварское», замечая, что она как бы выпадает из того единого поля мировой цивилизации, где высшие ценности представлены отчетливо и бескомпромиссно, что, собственно, и является внутренней энергией развития событий мировой истории.

Многие пытались и пытаются в наше историческое время оценивать интеллектуальную позицию Чаадаева как позицию «западника», но он был всего лишь честный человек, обладающий разумом, что уже является своего рода приговором для человека, существующего в России, поскольку разумом здесь обладать не положено. Не положено в силу того, что нужно обязательно принимать позицию какого-то мифологического сознания: религиозного или научного, то есть придерживаться какой-то абстрактной системы представлений о ценностях, которая была бы доступна для понимания всем. Однако природа исторического разума иная. Она, наоборот, предполагает, что разумное всегда существует в конфликте с социальными представлениями своей исторической эпохи, поскольку, заглядывая в историческое будущее, разум в своей объективной или субъективной позиции отрицает конечность любых человеческих представлений в любом поле исторической культуры. Ведь не трудно заметить, что все исторические поля мировой культуры постоянно меняются, причем часто радикально, как, например, изменилось религиозное поле европейских и восточных народов в момент перехода от политеистической веры – к монотеистической. Провинциализм российской культуры есть прямое следствие исторической ситуации отсутствия в ней позиции разумного человека. Причины отсутствия этой позиции есть результат отсутствия здесь какой-то системы рациональных коммуникаций, которая определяется в свою очередь системой отчетливых высших исторических ценностей. Пытаются здесь кого-то поднять на щит из своего исторического прошлого в качестве строительства самостоятельной модели цивилизации, но не получается, поскольку отсутствие отчетливой позиции разума исключает возможность строить только из одного поля культуры основы самостоятельной цивилизации. Мы попробуем разобраться с объективно разумной позиции, каковы здесь позиции мировой истории и мировой цивилизации в наше историческое время со стороны высших ценностей мировой истории, поскольку никто подобных усилий здесь не проявляет в силу отсутствия элементарных навыков рационального мышления.

В аспекте тех всемирно-исторических перспектив, которые определяют судьбу российской культуры и российской государственности, мы будет обращаться в первую очередь не к истории государства Российского до 17 года, а в большей степени к периоду советской культуры, поскольку феномен ее существования не осмыслен в наше время никем именно с позиции объективного исторического разума. Причины, по которым он не был осмыслен, следует видеть в отсутствии здесь понимания разумных законов мировой истории, что проистекает из отсутствия рациональной школы мысли как таковой. Одна из причин этого отсутствия проистекает из ограниченности двух подходов понимании истории: на базе религиозного сознания или на базе каких-то абстрактно научных представлений. Уровень современных российских «научных» журналов катастрофически низкий, когда возникает ощущение, что российская гуманитарная интеллигенция просто исчезла. Но ведь была же она когда-то хоть в какой-то минимальной степени!

Во-первых, сразу заметим, что понимание феномена советской культуры необходимо искать в отдаленных событиях мировой истории, причем с позиции фрактального подобия, поскольку любые исторические события повторяются, правда, в качестве неповторимости своей сложнейшей исторической картины целого. При этом, характер исторических событий, который протекал в ХХ веке, в целом, мы определяем, как процесс расовой катастрофы, то есть как процесс тектонических сдвигов высших бессознательных процессов психики, сопровождающийся катастрофическими последствиями для народов, находящихся в эпицентре развития мировых исторических событий. Во-вторых, не менее важный момент состоит в том, что характер развития мировых исторических событий не линейный, а фрактальный, то есть имеет место некое относительно периодическое повторение этих событий. Относительность подобной периодичности выражается в том, что духовные ценности не могут быть осознаны на уровне абстрактных законов науки, хотя конечно стремиться к их научному пониманию необходимо. Относительная возможность каким-то образом ограничить исторические события линейным законом понимания их развития является прямым следствием духовной составляющей этих событий.

Для понимания исторических событий ХХ мы должны возвратиться к событиям так называемой «катастрофы бронзового века», которая происходила ок. XIII в. до н.э., когда были уничтожены такие державы как Хеттская, Микены и Крит. В этот исторический момент потеряли свое значительное геополитическое влияние Ассирия и Вавилон, а Др. Египет был потрясен настолько, что выбыл из числа великих держав. Историки указывают на целый комплекс причин различного характера, начиная от нашествия «народов моря», массовую миграцию населению, многолетние засухи, землетрясения и другие причины. Но мы видим все-таки главную причину в глобальном переходе авангардных процессов развития мировой цивилизации на новый технологический уровень, который предполагал радикальную перестройку высших процессов психики человека, которая взаимосвязана с его наиболее глубокими процессами памяти.

Но в начале возникновения этих событий расовой катастрофы, которая сопровождалась началом Темных веков, мы встречаем нечто такое, на что должны обратить внимание в качестве главной причины событий этой расовой катастрофы. Оно выражается в нашем понимании в том, что в ближайших к этому времени исторических событиях произошла известная реформа в Др. Египте, сопровождавшаяся глобальным изменением всего образа жизни египтян: от религии – до искусства, которая состояла в том, что фараон по существу создал новый государственный культ, который стал первым опытом монотеистической религии почти за полторы тысячи лет до ее победоносного шествия в его мировой истории в качестве двух великих монотеистических религий: христианства и ислама. Речь идет о культе бога Атона, который был провозглашен единственным богом для сознания египтян, что было немыслимо для привычной для них на протяжении, по крайней мере, двух трех тысяч лет их существования власти ценностей политеизма. Этот культ сопровождался переносом культовых святилищ из старых храмов на солнечный открытый свет, когда новый бог стал ассоциироваться с образом диска солнца. Как известно, на некотором историческом этапе времени этот культ стал последовательно уничтожать изображения традиционных египетских богов, чтобы утвердить себя в сознании. Но этот новый культ не прижился. После смерти фараона новая столица, которую он построил, город Ахетатон, пришел в упадок, на новый культ был наложен запрет, а новые правители Египта постарались стереть полностью память о новом культе и о самом фараоне Аменхотепе.