Сложно, как дважды два

– Чьих будете? – спросил тот. – Ночь на дворе, господин…

Попав в тёплое помещение, Фёдор снял с головы шапку, что позаимствовал в кабинете Гагарина, принялся дышать в ладони и пританцовывать. Как же сильно он замёрз! Ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Следователь внимательно посмотрел на охранников. Погон на них не было, а униформа имела красный цвет. Выглядели те потешно. Несмотря на раздражение, мужчина решил держать себя в руках.

– Пред вами, господа, находится Фёдор Иванов, – начал он. – Старший следователь Её Величества. Командирован сюда для расследования гибели инженера Петра Гагарина. Коя, как вам известно, имела место сегодня днём.

Никакой реакции. Оба охранника продолжали выглядывать из-за решётки с совершенно пустыми лицами. К слову, пропускной пункт был лишён футуристического лоска – в отличие от остальной части Осколково. Оштукатуренные стены были покрашены жёлтой краской, пол был облицован самой незатейливой плиткой. Господа в красной униформе не вполне подходили к лоску наукограда.

– Просим прощения, сударь. Нам о вас не доложили, – произнёс охранник. – Но смею своим долгом сообщить, что выход из Кластера науки и техники возможен лишь при наличии пропуска. А в ночное время и вовсе воспрещён.

– Судари, – произнёс Фёдор. – Вы, верно, недопоняли либо не дослышали. Пред вами стоит старший следователь. Полиция Центрального округа! Дворянин! Я прикомандирован сюда для расследования гибели Петра Гагарина. Однако же, я совершенно не собираюсь оставаться здесь на ночь. Свяжитесь с руководством. Немедленно.

– Ночь на дворе, господин Иванов, – пожал плечами тот самый охранник. – Всё наше начальство давным-давно спит. Звонок возможен лишь на личный номер. Не сочтите за грубость, но… Мы ведь не хотим получить по шапке из-за вас! В шесть утра о ситуации будет доложено руководству. Но не раньше.

– А где мне прикажете находиться всё это время? – возмутился Иванов. – Отдыхать? Спать, в конце концов?!

– Можете разместиться здесь же, на стуле, – мужчина в красной форме показал на табуретку. И почему он посчитал её стулом? – Сожалею, но проход вам не положен. Мы с моим коллегой можем предложить вам горячий чай и печенье. Ещё раз просим прощения за доставленные неудобства.

– Ваше посещение важно для нас, – поддакнул ему второй.

– Господа! Я с трудом нашёл выход из кабинета инженера Гагарина, – начал перечислять Иванов. – Я бился в раздвижную дверь здания, что больше похоже на космический корабль… Я шёл по замёрзшей земле в лёгких туфлях. А вы говорите мне, что проход мне… Не положен?! В своём ли вы уме, судари?

Охранники молчали. Вдруг Фёдор заметил телефон, который стоял за решёткой, но до которого он вполне мог дотянуться. Он подошёл к аппарату, снял трубку и принялся набирать цифры. Удивительно, но охранники ему не мешали. Наивно было бы полагать, что в голове у следователя не возник бы хитроумный план, как выбраться из западни…

Глава 9. Возвращение блудного любовника

Пока одна часть Российской Империи утопала в роскоши и совершала прорыв за прорывом, другая была вынуждена довольствоваться малым. В случае с детективом Святославом это малое составляло сорок два квадратных метра. Детство быстро выветрилось из памяти полицейского, и ему уже было трудно вспомнить, каково это – жить в деревне, в большом доме, с беспрепятственным выходом на бескрайний русский простор. Как и большинство соплеменников, Святослав мечтал о Москве столько, сколько себя помнил.

И мечту осуществил.

Дела его шли прекрасно – по меркам разночинцев. Служба в полицейском отделении Центрального округа. Приличное жалование, гарантированное даже на случай болезни. Собственная дабл-студия в одном из новых домов, что были призваны посрамить Вавилонскую башню высотой. Но успех – дело относительное. И когда Слава проезжал возле особняков знати, душу его кололо острая пика. Чувство социальной несправедливости.

– Отчего мы теснимся в этих казематах? – спрашивал он сам себя, ибо заводить разговор на эту тему с супругой было вредно.

Слава с жаром отстаивал действующие социальные порядки. Заслышав имя Императрицы, он всегда подносил правую руку к сердцу. Однажды его сосед позволил себе оскорбить покойного монарха. Святослав не стал доносить в полицию или писать рапорт. Он просто съездил смутьяну в ухо – и тот надолго запомнил урок.

– Люби государей своих! – приговаривал ему детектив каждый раз при встрече. И тот кивал.

Сыщику и его семья повезло получить не какую-то там тесную конуру из одной-единственной комнаты, а «просторные хоромы». Дабл-студия: квартира, где было как минимум две комнаты (а у счастливчиков – ещё и гардеробная!). Доведитесь тебе, дорогой читатель, выбирать такую недвижимость в Москве – ушлый агент описал бы конуру, как роскошный особняк.

Но скромный полицейский был уверен, что его семье действительно повезло. Дети получили отдельную спальню, Слава же с супругой ютились в помещении, которое называли «залом». Назначение комнаты было крайне широким: сон, приём пищи, встречи с гостями, глажка и стирка…

Тут была газовая плита, обеденный стол, шкаф для верхней одежды и обуви, стиральная машинка, котёл, что норовил гудеть в любое время дня и ночи. Окно почти никогда не закрывалось, ибо помещение нуждалось в притоке свежего воздуха. Жить в такой тесноте порой было утомительно, но любовь Святослава к супруге и детям перекрывала неудобства. Дыхание домочадцев было для него сладкой музыкой. Однако же другие постояльцы их вертикальной деревни вполне могли превратить святого в грешника.

Соседи! Из-за тонких стен быт многочисленных товарищей по тесноте был как на ладони. Острый дефицит стеснения позволял многом вчерашним крестьянам жить на полную катушку. Супруга и дети засыпали быстро и крепко. А у Святослава был особый, детективный склад характера. От всякого шума он тут же просыпался – и был готов действовать. Вот и в ту ночь сыщика разбудили чужие сладострастные переговоры.

– Глубже! – надрывался женский голос. – Ну! Ты мужик или где?!

– Да, да… – отвечал мужской. – Да…

– Глубже, я сказала! Тупица! – прокричала она, и раздался звон оплеухи.

Несколько ругательств, слишком грязных для нашей книги, касались половых особенностей её партнёра. Таковые слова вполне могли спровоцировать джентльмена на рукоприкладство, но сосед стойко сносил оскорбления.

– Вот так, да… – подбадривал себя криком мужик, не реагируя на грубости. – Ты моя… императрица…

Потом последовал обмен шлепками – оставалось лишь гадать, по каким частям тела. Слава представлял, как африканцы бьют в свои барабаны: звуки вполне соответствовали. Затем шлепки прекратились, а общие стоны слились в один невнятный хрип. Наконец, последовало крещендо из сладострастного женского крика, к которому тут же присоединилось мужское похрюкивание. Святослав ощутил, как краснеет. Любовью занимались они, а стыдно было ему!

– Ух, опять одновременно… – услышал он удивлённый мужской голос. – Мы… Мы идеально друг другу годимся.

– Ага, – проворковала женщина, забыв о тех оскорблениях, что вывалила буквально пять минут назад. – А ещё раз – можешь?

– Вот прямо так? – с недоверием спросил он. – Без отдыха?

– Как американские пионеры!

– А то! – неуверенно ответил ей мужик. – Бойскаут всегда готов!

Святослав прижал к уху подушку, понимая, что ещё как минимум пять минут сладострастные всхлипы и стоны соседей не прекратятся. И когда раздался телефонный звонок, сыщик даже обрадовался. Подбежав к телефону, детектив снял трубку.

– Святослав… – услышал он знакомый баритон. – Слава Господу Богу…

– Слушаю, Фёдор Михайлович, – ответил детектив.

– Срочно возьми мотор, папку с документами и мчи в Осколково, – инструктировал следователь. – Там отыщи южные ворота.

– Так, так, – ответил Святослав.

– О средствах не беспокойся, – продолжал Иванов. – Ежели у тебя отсутствуют ассигнации, заложи что-нибудь водителю. По приезду я сей же час рассчитаюсь.

– Не беспокойтесь об этом, – сказал детектив.

– Не забудь жетон, – напутствовал Фёдор. – Жетон ты должен иметь при себе обязательно. По приезду тебе придётся меня задержать. Самым натуралистическим образом.

– Вот как? – удивился Святослав. – А что же произошло?

Он услышал недовольный голос супруги. Выходит, эротические упражнения соседей она пропустила, а телефонный звонок – услышала! Детектив не обратил никакого внимания на бормотание.

– Не теряй времени, – уклонился от ответа Иванов. – Жду тебя как можно скорее.

Святослав положил трубку и принялся собираться. Супруга вновь провалилась в сон: этому умению детектив завидовал. Своему шефу он редко задавал глупые вопросы. Между ними была пропасть: социальная, личностная, финансовая. Но Фёдор всегда протягивал ему руку, даже тянул за собой, и детектив это ценил.

А потому – взял свою заначку (целых десять рублей!), жетон, надел тёмные вещи и спустился на лифте со своего двадцать второго этажа. Из их вертикальной деревни мог бы получиться прекрасный вид на Москву… Кабы она не была загорожена такими же человейниками с трёх сторон. Из окон своей квартиры Слава вполне мог наблюдать за бытом жильцов соседнего дома, как за муравьями. Не проходило и месяца без того, чтобы кто-нибудь не выпадал из квартир…

Чаще всего это происходило, когда незадачливый жилец пытался вымыть окна. Реже – в пьяной доблести, когда потомки крестьян пытались подтягиваться на стальных отливах. Головокружительный спуск в лифте всегда закладывал уши. Святослав отправился к метро, где обычно ждали поздних пассажиров ночные таксисты. Себе бы Слава взял что-нибудь дешёвое – «Опель» или даже «Петра», но для начальника решил не скупиться.

– До Осколково, – произнёс сыщик, присаживаясь в роскошный «Мерседес».

– Имеет ли пан финансы? – осведомился водитель, недовольно осмотрев пассажира.

– Имеет, – кивнул детектив и протянул пятирублёвую купюру.

Таксист отрицательно покачал головой. Лишь получить червонец, он завёл мотор и достал карту Москвы. Тоже нездешний, значит.

– Осколково… – протянул водитель. – Известно ль барину, что объект – режимный? В справочнике сказано, требуется особый дозвол на проезд…

– Нам нужны южные ворота, – произнёс Святослав. – Не теряйте времени, сударь!

Шестым чувством таксист ощутил, что в его машине находится полицейский. Слава не стал показывать значок, чтобы не испытывать судьбу. Чего доброго – высадит этот франт и червонец не вернёт. Ночные водители – особая каста: полицейских они недолюбливали по понятным причинам. Таксист – это Харон, лодочник между царством криминала и красивой жизнью. Конкретно этот водитель прибыл в Москву из Варшавы – ещё ребёнком. И хотя русским языком он владел сносно, польские слова то и дело проскакивали в речи.

– Мы ведь не будем роботов красти? – с улыбкой спросил таксист. – А то я забыл дома свою пукавку.

– Я дам запасной ствол, – поддержал своеобразный юмор Святослав.

Водитель улыбнулся. Путь до Осколково по пустой дороге отнял двадцать пять минут. За это время Слава успел погрузиться в сон. Как и все детективы он предпочитал времени даром не терять. Если можно поспать – нужно воспользоваться. Сыщик очнулся из-за того, что машина замедлилась. Водитель пытался рассмотреть надпись на пропускном пункте.

– Ожидайте здесь, – приказал Святослав.

Впрочем, двигаясь к пункту охраны, он не был уверен в том, что таксист его послушает. Инструкции господина Иванова были предельно неконкретными. Нужно было импровизировать: мало того, что Слава это не любил, так ещё и не умел. Он был мастером засады и поиска. Отфильтровать всю Москву, подобно гигантскому киту – вот это было ему по нраву. Приближаясь к входу, сыщик стал чеканить шаг, а голову несколько вогнал в плечи.

– Доброй ночи! – рявкнул он.

Охранники от неожиданности вскочили со своих мест. Они уже привыкли к странному господину, что сидел по ту сторону решётки. Вход в помещение закрыт не был, так как сотрудник Осколково несколько минут назад выходил курить. Ночной визитёр демонстрировал им значок. Полицейский – сомнений никаких.

– Добрый… – произнёс один охранник взволнованным голосом.

– Нам поступил звонок, – продолжал Святослав. – Что в данном помещении находится преступник. Мошенник, коего разыскивает наш полицейский отдел.

– Вот этот? – спросил сотрудник Осколково и показал в сторону Иванова.

Тот принялся делать вид, что озирается в поисках укрытия.

– Именно так, – кивнул Святослав. – Откройте решётку немедленно. Мне надобно его задержать и препроводить в отделение.

– Но… Начальство. Ночь. Субординация! – принялся перечислять охранник.

– Полномочия чрезвычайны, – буркнул сыщик. – Он может сбежать. Будете его изыскивать по всей территории вашего предприятия.

На этих словах второй охранник подорвался со своего места и бросился к решётке. Дрожащей рукой он открыл её и схватил за предплечье Иванова. Тот позволил отвести себя к стражу порядка. Заметно нервничая, Святослав принялся составлять протокол. Его эта ситуация изрядно пугала, а Фёдора – веселила. Несколько раз детектив запинался, и следователь едва не поправил того по привычке.

Когда дело почти было сделано и сыщик сопровождал «задержанного» к машине, из помещения пулей выскочил охранник. Он что-то кричал и… Звал к себе.

Глава 10. Визит к ведьме

Алиса находила современные нравы в государстве и обществе крайне несправедливыми. Допустим, в давние времена колдуний опасались. Во времена инквизиции в Европе прекрасных ведьм сжигали на кострах, но то – от незнания. Отчего же в конце двадцатого века эта позорная тенденция сохранилась? Остров Валаам… Эти слова звучали для неё так страшно, что сердце замирали.

Суеверные люди колдуний боятся. Вдруг порчу наведёт? Проклянёт? Заставит детские животы колоться изнутри, а у молодой матери отнимет молоко? Алиса с детства замечала, как сильно отличается от других детей. У неё была особая, колдовская сила, а ещё – умение влюблять в себя мужчин. Ведьмочка не могла сказать точно, чем было обусловлено последнее. Но представители сильного пола в её присутствии порою становились рыхлыми, как студень.

– Не будешь ли ты любезен… – часто говорила она, и мужчины тут же становились любезными. Магия!

Над Алисой довлели устои общества. Все всё знали и понимали, но она была вынуждена играть роль приличной девушки. Блестящее образование. Кандидатская диссертация. Познания её в области истории были действительно впечатляющими. И сейчас она занимала достойную должность в Императорском архиве. Зачем? Почему? Уверен, у читателя уже возникли предположения…

Но в ту ночь Алиса желала только одного мужчину. Того самого, что порою вил из неё верёвки. Заставлял мучиться и страдать. Выбивал воздух из лёгких. Фёдор должен был прибыть ещё днём, но вот уже час ночи – а его всё не было. В тот самый момент, когда Алиса изнывала от тоски, сам следователь стоял перед нелёгким выбором. Просто пройти и сесть в автомобиль. Или остановиться – и ответить на окрик охранника.

– Спроси у него, – шепнул Иванов.

Святослав обернулся и прокричал:

– Ну, чего?

– Значок забыл! – ответил охранник.

– Так неси его сюда! – потребовал сыщик.

– Вот ещё! – прокричал сотрудник Осколково. – Нам под страхом экзекуции нельзя отлучаться от пункта дале, чем на десять метров. Бросить?

– Ещё чего! – рявкнул в ответ Святослав. За утрату жетона полагалось строжайшее наказание. Шёпотом детектив спросил у руководителя: – Что делать?

– Дойдём до мотора и отправим водителя, – ответил Иванов.

– Жди! – прокричал Слава.

Вместе сели в автомобиль. Фёдор шумно выдохнул. Происходящее, хотя и изрядно его повеселило, успело утомить. Алиса! Горячий глинтвейн! Быть может, парная в её особняке – всё это ждало его.

– Доброй ночи, – приветствовал водителя Иванов. – Окажите нам любезность: сбегайте вон к тому олуху в красной форме и заберите значок.

– Агась, – ответил таксист. – Чтобы вы мой мотор ушуршали?

Дальше он вставил два польских слово, одно из которых было «бобер» (да-да, через «е»).

– Ежели уложишься в одну минуту… – перебил его Фёдор. – Получишь два червонца. А ежели в половину – то целых три.

Аристократический тон Иванова вызывал у большинства разночинцев благоговейный трепет. Таксист польского происхождения не оказался исключением. Он открыл дверь и бросился к пункту охраны. Там – выхватил значок из рук изумлённого охранника и побежал обратно. Расстояние в сто метров он преодолел со скоростью, которой бы позавидовал среднестатистический атлет Императорских игр.

– Куда паны желают ехать? – спросил таксист принимая две десятирублёвые банкноты.

Фёдор назвал адрес Алисы. Увы, телефона в этом автомобиле не было, поэтому Иванову приходилось только надеяться, что ведьма его не выгонит. В пути следователь выяснил, сколько потратил его подчинённый, и дал ему сумму в два раза больше.

– Что за дело вам досталось, господин Иванов? – спросил Святослав.

– Ох, друг сердечный, давай не будем говорить о делах хотя бы в ночи, – махнул рукой Фёдор. На самом деле, он не хотел обсуждать подробности в присутствии незнакомого таксиста.

– Я завтра тоже буду озадачен? – уточнил детектив.

– Едва ли, – понизив голос, произнёс Иванов. – Места секретные. Даже для моего выхода потребовалось инсценировать задержание… К слову, ты в протоколе допустил три ошибки. Неверно указал основания задержания, а ещё – время. К тому же…

Фёдор прикусил губу: он шестым чувством ощутил, что таксист их слушает. Кто он таков? Откуда?

– Мы кинематографисты, – пояснил ему следователь. – Завтра будем снимать картину про Осколково, сударь.

– Пановье дело в меня не тычется, – ответил таксист.

Иванов с сомнением посмотрел на водителя. Премиум-класс: дорогой автомобиль, костюм, бутылочка стеклянной воды в салоне. И наряду с этим – жаргонная лексика. Впрочем, ночная Москва была пуста той ночью. А потому до особняка, что арендовала Алиса, домчались в двадцать минут. Фёдор пожал руку Святославу, махнул на прощание таксисту – и был таков. Он рисковал. Шанс уткнуться усатым лицом в закрытые ворота не был нулевым.

Однако Иванов не хотел, чтобы кто-либо видел его позор. Но всё прошло благополучно: заспанный слуга в минуту отворил ворота и проводил гостя в прихожую. После чего – откланялся и побежал в сторожку. Внутри особняка было жарко натоплено, и Фёдор понимал причину. Алиса вышла к нему в тоненьком пеньюаре, который тут же сбросила. Аккуратные изгибы её тела тут же пробудили внутри следователя жгучее желание.

Он поднял девушку на руки и, целуя в пути, понёс в спальню. Там – аккуратно положил на кровать и мгновенно, по-армейски, сбросил с себя форму. Что за безумный день ему достался! Небольшое пузо нисколько не оттеняло его достоинство – напротив, подчёркивало его. Алиса бросилась в атаку, и через секунду они уже сцепились в жаркой схватке любви.

Пока Фёдор и его любовница приходят в чувство, наслаждаясь своей сексуальной энергией, я расскажу о женщинах нашего следователя. Он не был ловеласом, но и монахом господина Иванова тоже назвать нельзя. Первой серьёзной любовью была княжна Ольга. Сколько времени он провёл, глядя в её чёрные глаза! Пожалуй, юный Феденька влюбился в неё – и влюбился по-настоящему. Но шли месяцы, а после – годы, и кроме жарких поцелуев Ольга не показывала никакой заинтересованности.

Родители княжны объявляли то о помолвке, то даже о грядущей свадьбе. Но, к примеру, никогда не предлагали Феденьке остаться в их имении на ночь. А Ольга отказывалась поехать с будущим супругом даже в Крым! Не говоря уже о более далёких путешествиях. Правда вскрылась и оказалась неприятной. Любовник Ольги, пожарный Михаил (простолюдин, но сие – вторично), в одно прекрасное утро схватил Иванова за галстук и угрожал повязать узлом на его шее нечто иное.

Потом была Татьяна. Не станем приводить её фамилию – та довольно известна, особенно в Москве. Дворяне, что любят строить с размахом. К Татьяне Фёдор не испытывал никакой любви. Однако же, жили они вместе, еженощно спали, выбирались в путешествия. И вторая женщина разбила Федино сердце, но – с предупреждением. Татьяна оказалась гиперсексуалкой (в простонародье – «хочухой»), что нисколько её не тяготило. Выжав все соки из Феди, она переключилась на следующую жертву.

После была Анна. О, святая женщина! С ней будущий следователь впервые понял, что союз мужчины и женщины может строиться на уважении. Фельетонистка, журналистка, она была крайне наблюдательна, а порой – едка. Но Анна взмывала в облака, и вытащить её оттуда было невозможно. Она никогда не говорила, что чувствует на самом деле. Всегда хранила секреты. Потом была…

– Федя! – с упрёком сказала Алиса. – Ты что, опять о работе думаешь? Спать немедленно.

Следователь давным-давно привык, что она умела если не читать мысли, то улавливать их тональность. И если он не испытывал абсолютно никакой ревности к её бесконечным мужикам, то Алиса была собственницей. Обняв свою любовницу, Фёдор погрузился в сон. Он так и не сходил в баню. Не поужинал, не выпил чаю. Но ему было хорошо.

Утром Иванов проснулся на мягкой перине. Тело его утопало в шёлковом белье, а в одеяле не было никакой необходимости. Ретивые слуги натопили так, словно за окном был сибирский мороз, а не московский холод. Фёдор понежился, после – долго гладил бархатную кожу Алисы, а та – довольно смеялась. Вдыхал аромат её волос. После их позвали к завтраку: в восемь утра стол уже был накрыт.

Ничего лишнего. Британская яичница, овсянка, тосты из лёгкого хлеба. Разговор не клеился. Все мысли Фёдора были только о Петре Гагарине и его загадочных изобретениях. Взять, к примеру, Робота. Это чудо техники? Или это нормальная эволюция науки? Хорошо, а голограмма, которая умела распознавать человеческий голос и отвечать на вопросы?

– Федя, – позвала его Алиса. – Я уже полчаса рассказываю тебе о том, куда меня отправляет наш директор.

– Да-да, милая, я внимательно слушаю, – улыбнулся Иванов.

– Просто реакции никакой… – с подозрением сказала ведьма. – В общем, я сказала «да». Ежели ради оцифровки архивов требуется отобедать с князем… И ежели на том настаивает директор…

Фёдору стало жутко интересно, с кем должна была обедать любовница, но переспрашивать было бы бестактно. Так бы ведьма точно поняла, что он не слушал её совершенно. Оставшиеся пять минут он пытался поймать нить разговора – но тщетно. После Иванов приказал слуге вызвать ему такси.

– Зачем тебе? – удивилась Алиса. – Мой водитель подвезёт нас обоих.

– Ох, не стоит, – покачал головой Иванов. – У нас в полиции, веришь ли, все такие глазастые… Зачем тебе лишние пересуды?

Ведьма вздохнула. И что она нашла в этом напыщенном индюке? Почему всё время держала в душе какую-то робкую надежду на женское счастье? Быть может, с ним она бы перестала искать любовь… Впрочем, вряд ли. Такое поведение человека, который уже много лет не оправдывал её ожидания, развязывало девушке руки. Фёдор был эгоистом и не видел большой проблемы. Он не считал, что Алиса хотела семью. Правда, вопросов об этом он ей тоже никогда не задавал.

– До встречи, душа моя, – сказал следователь на прощание и пошёл в такси.

Примерно в тот же час Святослав проснулся в своём кабинете. Помещение больше напоминало чулан, ну или чрезмерно захламлённую камеру. Цокольный этаж, два метра в ширину, три – в длину. Старый затёртый стол, полки, заваленные бумагами. Детектив вынужден был довольствоваться стулом, и после пробуждение ныла спина, шея и плечи. Святослав быстро размялся, но из-за резкого движения у него свело мышцы правой руки. Чертыхнувшись, детектив нажал на кнопку электрочайника.

В ту ночь он решил не ехать домой, дабы не перебудить домашних. И теперь утренний пейзаж был безрадостным. Пыль, тусклый свет из окна на цокольном этаже. Кофе «Три в одном». Как гласила реклама: всё, что нужно для пробуждения! Сахар, кофе и сливки! Реклама безжалостно врала. Сахар был необходим, чтобы скрыть отвратительнейший вкус кофе. А сухие сливки были призваны придать белый цвет напитку – который без них оказался бы подозрительно светлым.

К девяти часам утра пути Святослава и Фёдора сошлись в одной точке. Впрочем, к этим двум векторам присоединился ещё один – довольно неожиданный. И он прибыл по душу обоих служителей закона…

Глава 11. Разбор соколиных полётов

Рабочее утро началось отнюдь не с кофе. Фёдор своим сверхъестественным чутьём сразу понял: что-то не так. Он собирался поразмышлять об этом в своём кабинете, но не довелось. Полицейский отдал честь и тут же виновато пожал плечами. Следователь в замешательстве остановился.