Уязвимость Сумрака

– Добрый вечер, – проговаривает он, заходя в беседку.

За последнее время он сильно возмужал. Эйджи больше не тот мальчишка, с которым мы когда-то играли в прятки в лесу.

Его плечи стали шире, взгляд – гораздо строже и серьёзнее.

– Надеюсь, я не прервал важный заговор? – Эйджи садится рядом, и я отодвигаюсь от него по дивану.

– Вовсе нет, – отзывается мама. – Мы как раз обсуждали поход на ярмарку. Не хочешь пойти с нами?

Эйджи мягко смеётся и качает головой.

– Нет, у меня много других дел.

– Пойду принесу для тебя чашку, – выдыхает мама и, поднявшись, направляется к дому.

Эйджи достаёт пачку сигарет и закуривает. Резкий запах табака бьёт в нос, и я непроизвольно вспоминаю о Сумраке.

От него пахло точно так же.

– Согласилась помогать Сумраку? – интересуется Эйджи.

– Нет.

– Вредничаешь? – усмехается он.

– У тебя научилась, – парирую я. – И вообще, зачем ты о нём спрашиваешь?

Эйджи медленно выпускает дым в сторону.

– Мне есть дело до всего, что происходит в моей семье. Можешь быть спокойна, Сумрак тебя не обидит – я его предупредил.

– А о том, что Сумрак пробрался ко мне в дом, мы говорить не будем? – резковато спрашиваю.

– Видимо, по-другому он не умеет, – спокойно отвечает Эйджи.

Я хмурюсь. Совершенно не понимаю, к чему он клонит.

– Как бы дико ни звучало, но Сумрак сбежал из секретной лаборатории, – чуть тише добавляет Эйджи. – Там над людьми ставили эксперименты, пытались вывести какую-то особую сыворотку...

Я замираю, не зная, как реагировать. Секретная лаборатория? Эксперименты?

Звучит как безумный вымысел или бред. Но серьёзный вид Эйджи не оставляет места для сомнений. Он не шутит.

– Сумрак сбежал оттуда и прибился к семье одного из моих охранников, – продолжает Эйджи. – Тот рассказывал, что парень с самого начала был со странностями. Представь себе человека, который не знает, каково это – жить среди обычных людей.

– И что дальше?

– Позже со слов самого Сумрака я узнал, что некая корпорация, чтобы не привлекать внимания похищениями, выращивала подопытных детей прямо там, как скот, и проверяла на них препараты. Сумрак видел, каким жестоким пыткам их подвергали, как накачивали химией. А потом он сбежал, и теперь...

Я настолько ошеломлена услышанным, что не сразу замечаю возвращение мамы. Эйджи замолкает и выразительно переглядывается со мной.

Мама опускает на стол поднос с чашкой и ещё одним чайником.

– О чём вы так увлечённо шептались? – с улыбкой интересуется она, переводя взгляд с меня на Эйджи.

– Да так, ни о чём особенном. – Лицо Эйджи меняется. Мрачная серьёзность исчезает, а на губах появляется полуулыбка.

Мы снова переглядываемся, и я первая отвожу глаза.

* * *

Домой я возвращаюсь поздно. Принимаю душ и, переодевшись в пижаму, сажусь на край кровати.

За весь вечер я так и не смогла выбросить из головы слова Эйджи.

Перед глазами то и дело возникали страшные картины: закрытые лаборатории и подопытные дети, лишённые дома, имён и будущего.

Ещё я думаю... Скорее всего, Сумрак просил о помощи как раз ради того, чтобы покончить с этим кошмаром?

Может быть, он ищет информацию, зацепки и способ уничтожить тех, кто превратил его жизнь в ад?

Любопытство теперь жжёт изнутри куда сильнее прежнего.

Я выхожу на балкон и включаю гирлянды в виде фонариков. Их мягкий свет рассеивает ночную тьму.

Опустив взгляд, я с удивлением обнаруживаю лежащий на полу белый лотос.

Затем вскидываю голову и смотрю в сторону тёмного леса. Значит, Сумрак снова преспокойно пробрался на мою территорию и оставил цветок.

– Да он издевается, – шепчу я, но всё-таки наклоняюсь и поднимаю лотос.

Разглядываю его, нежно касаясь пальцами белоснежных лепестков. Подношу к носу, вдыхаю аромат и чувствую, что пахнет свежестью.

В Токио лотосы растут в мутной, стоячей воде и иле, но их бутоны распускаются над поверхностью абсолютно чистыми, без единого пятнышка грязи.

Не зря их считают символом чистоты, рождённой посреди уродства.

Означает ли это что-то? Или Сумрак решил просто так оставить цветок?

Очередной странный жест с его стороны. И всё же... Мои губы трогает лёгкая улыбка.

Бережно держа лотос в руке, я возвращаюсь в спальню и закрываю балконную дверь.

Глава 6

Виринея

Вечерняя ярмарка бурлит жизнью. Повсюду развешаны бумажные фонарики и играет весёлая музыка.

Мы с мамой и Юри – дочерью её мужа – проходим по рядам.

Юри держится чуть дальше от нас. Лавируя между людьми, она вдруг ускоряет шаг и устремляется к прилавку со сладостями.

Мама провожает её растерянным взглядом. Убедившись, что Юри отошла достаточно далеко и точно ничего не услышит, мама берёт меня под руку.

– Я не понимаю, как подступиться к Юри, – признаётся она. – С тобой было намного легче, а вот с ней… Каждое моё слово, любая попытка позаботиться воспринимается в штыки. Я так стараюсь найти с ней общий язык, но чувствую себя чужой.

Я даже не знаю, что ответить. Собственные мысли заняты совсем другим.

– Наверное, Юри нужно время, – произношу я. – Представь, как ей тяжело принять изменения в семье.

– Думаешь?

Я уверенно киваю и добавляю, чтобы немного разрядить обстановку:

– А со мной ты была построже.

– С тобой по-другому было нельзя, – мама улыбается и вспоминает: – Ты же вечно искала приключения. То на дерево залезешь, то подерёшься с мальчишками.

Если бы она только знала, во что я впуталась теперь… Вопросы об этом не дают покоя.

Мы двигаемся вслед за Юри, проталкиваясь сквозь людской поток. Вокруг смеются, пахнет карамелью – для всех ярмарка стала настоящим праздником.

Заметив Юри, мама идёт быстрее, а я останавливаюсь возле интересной лавки.

Рассматриваю яркие театральные маски и улавливаю рядом движение. В следующее мгновение над моим ухом раздаётся хриплый голос:

– Решила покинуть свою крепость?

От неожиданности сердце чуть не уходит в пятки. Я оборачиваюсь так резко, что едва не смахиваю маски с витрины.

Передо мной стоит мужчина в чёрной рубашке и брюках. И на нём нет привычной повязки, скрывающей лицо.

– Ты... – выдыхаю я. – Что ты здесь делаешь?

Как Сумрак умудряется ходить так, будто у него вместо шагов – сама тишина?

– Пришёл насладиться ярмаркой, как и ты, – отзывается он и смотрит на меня – так же внимательно и пронзительно, как тогда у водопада.

Серьёзно ли пришёл насладиться отдыхом? Или выследил меня?

Я тоже смотрю на Сумрака и всё ещё не верю собственным глазам... По-новому, изучающе разглядываю его внешность.

В Сумраке нет мягкости – только резкие, мужественные черты.

И ловлю себя на мысли, что никак не ожидала увидеть настолько красивого мужчину.

– Не думал, что моё лицо способно лишить дара речи.

Быстро справившись с секундным замешательством, я отвечаю:

– Не обольщайся. Я просто пытаюсь понять, не ошиблась ли. Без повязки ты выглядишь... как обычный человек, а не как гроза ночных переулков.

Широкая улыбка смягчает резкие черты Сумрака. И он снова рассматривает моё лицо.

– Зачем ты оставил лотос? – интересуюсь я, пользуясь моментом.

– Ну и почему ты отстала? – слышится недовольный голос мамы. Она подходит ко мне, уже держа в руке бумажный пакет с чем-то купленным.

– Я вот встретила... – проговариваю я и с трудом подбираю подходящее слово: – Друга.

– Я виноват, что отвлёк Виринею, – легко подхватывает Сумрак. – Меня зовут Рин.

Он бросает на меня взгляд, словно я должна из его имени что-то понять...

– Рин Комори, – добавляет он.

– Очень приятно, – мама выдавливает вежливую улыбку. – Нам пора идти, Виринея. Юри ждёт.

– Рад был знакомству, – говорит Сумрак.

Но мама ничего не отвечает и медленно отходит, тактично давая мне возможность попрощаться.

– Увидимся? – спрашивает Сумрак.

– Надеюсь, в следующий раз я смогу услышать хоть какие-то ответы на свои вопросы.

– А я надеюсь, что ты согласишься со мной работать. Всё-таки настоящее имя я тебе раскрыл.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Сумрак заводит руку за спину и достаёт из заднего кармана изящную заколку. Она украшена бутонами нежно-розовых цветов и длинными свисающими нитями из жемчужных бусин.

Сумрак протягивает украшение мне.

– Зачем? – непонимающе спрашиваю.

Он тяжело выдыхает и вплотную встаёт ко мне. От близости Сумрака я теряюсь, а он уверенным, но аккуратным движением закалывает мои волосы.

– Она подходит к твоей юкате, – шепчет он.

И снова – этот взгляд глаза в глаза.

Стоит мне моргнуть и сделать вдох, чтобы высказать всё, что я думаю о загадках, как Сумрак отступает и молча уходит.

– Виринея, ты идёшь? – нетерпеливо окликает мама.

Я вздыхаю и направляюсь в её сторону.

* * *

На следующий день после спокойных тренировок у водопада я спускаюсь к его подножию, где скапливается вода и образуется водоём для купания.

Гул падающей воды здесь становится тише. Небо сегодня яркое, и солнце припекает.

Я кладу катану и, внимательно осмотревшись, начинаю стягивать одежду.

Оставшись в топе и тонких шортах, я подхожу к воде. Сперва она кажется ледяной, но с каждым шагом вперёд тело привыкает.

Когда вода доходит до груди, белая ткань топа намокает и плотно облепляет кожу. С тихим вздохом я полностью погружаюсь в воду, ныряя с головой.

Затем выныриваю и, поправив влажные волосы, поворачиваюсь к берегу и...

Кто бы мог подумать. На большом валуне рядом с моей катаной и сложенной одеждой сидит Сумрак.

– Вода здесь не слишком холодная? – интересуется он как ни в чём не бывало.

Я ухожу в воду по самые плечи, скрывая, как сильно топ облепил грудь.

– Нет, – произношу я и шутливо добавляю: – Надо же, ты выходишь днём на улицу.

– Ну так Сумрак – всего лишь имя, а не распорядок дня, – отвечает он и, поднявшись с камня, начинает раздеваться. – Ты ведь не против моей компании?

Глава 7

Сумрак

Я выхожу на берег и провожу ладонью по лицу, смахивая капли. Вода ледяная, но Виринея так и остаётся стоять в ней.

Всё время она держалась на расстоянии. Забавно.

– Выходи, а то замёрзнешь, – бросаю я.

Я никогда не считал себя образцом приличия и уж точно не собираюсь вежливо отворачиваться.

Когда Виринея полностью выходит на берег, я неспешно и в открытую рассматриваю её.

Вымокшая одежда ничего не скрывает, особенно затвердевшие от прохлады соски.

Я опускаюсь на камень, пока Виринея подходит к своим вещам, и задерживаю взгляд на её лице.

Мне нравится смесь смущения и упрямства, которое Виринея демонстрирует.

Она знает, что я смотрю. Знает, куда именно.

Я скольжу взглядом по плавным изгибам её тела, которые, судя по всему, на ощупь невероятно мягкие.

В лаборатории не было ни тепла, ни уж тем более красоты... Мой мир тогда ограничивался белой камерой с отдельным душем и туалетом, а рядом находились другие «Объекты».

Раз в неделю нам выдавали книги и крутили на настенных экранах чёрно-белые фильмы без звука. Лица актёров казались мне ненастоящими.

Все «Объекты» были разными. У нас точно были разные родители, ведь лаборанты тщательно следили за генетикой, чтобы избежать кровосмешения и рождения уродов.

Из обрывков чужих разговоров я знал, что как только «Объектам» исполнялось восемнадцать, парней и девушек селили вместе.

Возможно, их заставляли делать это... А когда хочешь жить – сделаешь всё, что от тебя потребуют, даже если это тебя сломает.

Тех, кто пытался отказаться, морили голодом, лишали сна, били током и запирали в карцере, пока они не становились покорными.

Рано или поздно сдавались все. Тела девушек превращали в инкубаторы, штампующие новые поколения для безумных экспериментов.

Я слышал насмешливые разговоры охранников и научных сотрудников. Мне всё казалось настолько отвратительным, что от одного осознания подташнивало.

Я сбежал, когда мне исполнилось семнадцать. За год до того, как лаборатория решила бы включить меня в программу разведения.

Побег удался, когда из-за системного сбоя везде отключилась электроэнергия. Камеры открылись, и начался настоящий хаос.

После мне пришлось всему учиться заново. Да и сейчас, если честно, я всё ещё узнаю что-то новое.

Мы с Такахиро поняли, как зарабатывать, а потом начали делать то, чем занимаемся сейчас.

Я с трудом подавляю воспоминания. Снова. И возвращаюсь взглядом к Виринее.

– Хватит так смотреть, – не выдерживает она, натягивая тренировочные штаны.

– А как именно я смотрю? – спрашиваю я.

Виринея красива. Той редкой, вольной красотой, которую хочется бесконечно разглядывать.

Сейчас она сердится, путается в ткани и чуть не падает.

Я поднимаюсь, оказываюсь рядом и перехватываю её за локоть. Придерживаю.

– Я сама, – резко бросает Виринея.

Она отстраняется, подхватывает футболку и быстро натягивает её, закрывая интересный вид.

Затем снова принимается за штаны, пытаясь с ними справиться.

– Грёбаные штаны! – выпаливает Виринея, дёрнув штанину, и снова почти теряет равновесие.

На этот раз я ловлю её уже за талию и чувствую, как она дрожит. Всё-таки замёрзла.

Виринея напрягается и делает попытку вырваться. Но я не отпускаю.

– Пусти, – выдыхает Виринея. Злости в её голосе меньше, куда больше растерянности.

– Чтобы ты себе лоб расшибла? Надень спокойно, я подержу.

– Я не просила о помощи, – упрямо бормочет Виринея, но вырваться не пытается.

Она справляется со штанами и выпрямляется.

– Всё, я оделась. Теперь отпустишь?

Я убираю руки и отхожу к своим вещам.

– Когда я могу начать работать? Что мне нужно взломать? – интересуется Виринея. Значит, действительно готова мне помочь.

– Завтра отвезу тебя к себе и познакомлю с другом. Он введёт тебя в курс дела.

– Не ты объяснишь?

– Я могу объяснить общую суть. Но в кодах, серверах и остальном мой друг разбирается куда лучше. Он по той же части, что и ты, а я... – Я делаю паузу и, подхватив вещи, начинаю одеваться.

Не договариваю. Потому что в моей работе обычно проливается кровь, ломаются кости и отлетают конечности.

Впрочем, Виринея явно догадывается, что я далеко не святой.

Я такой же монстр, как и Амано Синдзуй. Только Амано хуже. Во много-много раз.

– А ты по какой части? – настойчиво переспрашивает Виринея.

– По части безопасности. Тебе такой информации пока хватит.

– Хорошо, – на удивление легко соглашается она. – Завтра начнём. Но учти, если мне не понравится работать с твоим другом, я утрою цену за свои услуги.

– Такахиро вообще-то очень дружелюбный и добродушный.

– Добродушный хакер – это редкость. Обычно бывает наоборот.

– Оно и видно, – говорю я, и Виринея улавливает мой намёк.

– Ну так и не надейся, что я когда-нибудь стану милой.

Она берёт катану и направляется в лес, к протоптанной тропинке.

Я отчего-то расплываюсь в улыбке. Подбираю свою катану и иду следом за Виринеей.

Наша совместная работа обещает быть гораздо интереснее, чем я изначально предполагал.

Глава 8

Сумрак

Следующим вечером я заезжаю за Виринеей. Она ждёт у ворот – собранная, с большой сумкой в руках.

– Я взяла вещи. На случай, если работа затянется, – говорит Виринея, стоит мне выйти из машины. – Не люблю ездить туда-сюда и прерываться.

– Разумно. – Я открываю дверцу. Виринея закидывает сумку на заднее сиденье, сама устраивается впереди, а я возвращаюсь за руль.

– До сих пор непривычно видеть тебя без маски, – замечает она.

Обычно я закрываю лицо только перед людьми Синдзуя.

– Ну, доверие между людьми строится на открытости, – отвечаю я. – Хотя бы относительной...

Виринея хмыкает и отворачивается к окну.

Оставшуюся часть пути мы проводим в молчании. Каждый думает о своём, но цель у нас теперь одна.

Минут через сорок я сворачиваю на подземную парковку элитного комплекса, в котором находится моя квартира.

Скоро мы поднимаемся на лифте и заходим в просторную прихожую.

– Уютно, – коротко комментирует Виринея, следуя за мной в гостиную.

Я опускаю её сумку на диван и бросаю ключи на журнальный столик.

Спален здесь две: одна моя, во второй иногда ночует Такахиро. Одну из них нужно освободить.

Через минуту в гостиной появляется Такахиро. На нём безразмерное худи с логотипом какой-то игры, в руке банка энергетика, а на шее болтаются беспроводные наушники.

– Наконец-то, – Такахиро улыбается Виринее. В его глазах загорается любопытство. – А ты, должно быть, Виринея? Привет.

– Привет, – спокойно отзывается она. – Для тебя можно просто Нея.

– А для меня, значит, нельзя?

– Мне напомнить, с чего началось наше знакомство? – бросает Виринея и направляется к Такахиро. – Пойдём, покажешь мне рабочее место. Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим.

– Конечно. Я как раз подготовил монитор и вывел чистый канал.

Они скрываются в рабочей комнате, и до меня доносится лишь обрывок их разговора.

Я остаюсь в гостиной один. Взгляд снова падает на сумку Виринеи.

Вопрос нужно решать сейчас. Такахиро, когда увлекается работой, может не спать сутки, но Виринее точно понадобится нормальный отдых.

Уступлю ей свою спальню, а сам перебьюсь на диване.

Я переношу её сумку, а потом иду к Такахиро. Виринея уже устроилась в кресле и быстро стучит по клавиатуре.

Такахиро сидит рядом, всматриваясь в экран, заполненный зелёными строками. В этой чертовщине я совершенно ничего не смыслю.

– Защита здесь трёхслойная, – произносит Виринея. – Они обновили протоколы шифрования пару дней назад. Наверное, параноят.

– Потому что я несколько раз атаковал их сеть. Тут любой начнёт параноить, – отзывается Такахиро и отпивает энергетик.

– Какие прогнозы? Сколько времени всё займёт? – интересуюсь я.

Виринея разворачивает кресло в мою сторону. Локоны, выбившиеся из её причёски, мягко обрамляют лицо и лишают его строгости.

– Если ты принесёшь мне вкусный кофе, первый барьер я сниму часа через три. Но чтобы вытащить нужные тебе данные... – Виринея ненадолго задумывается. – Всё-таки придётся мне здесь заночевать. Нужно действовать короткими сессиями, чтобы их защита не распознала нашу активность.

Такахиро соглашается с ней. Я и сам понимаю, что спешка ни к чему. Нужно сделать всё чисто.

– Так что насчёт кофе? – напоминает Виринея.

– Тебе какой? У Такахиро есть разные сиропы, если любишь сладкий.

Виринея расплывается в улыбке.

– Мне обычный чёрный, но можно добавить немного карамельного сиропа.

– Хорошо. – Я разворачиваюсь к выходу из комнаты. – Такахиро, а тебе, как я понимаю, обновить энергетик?

– Если несложно, – проговаривает друг. – И перекусить что-нибудь сообрази.

– Не наглей.

– Да ладно тебе, Сумрак, побудь хоть раз душкой. Не всё же время мне у плиты стоять.

Виринея тихо посмеивается, а я с хмурым видом покидаю комнату.

* * *

Проходит около четырёх часов.

Я выкуриваю сигарету на балконе, вглядываясь в ночной город, и возвращаюсь в квартиру.

– Сумрак, – негромко, почти шёпотом зовёт Такахиро, приоткрыв дверь комнаты. – Зайди.

Я бесшумно проскальзываю внутрь. Пространство здесь освещает лишь синеватый свет одного монитора.

– Смотри, – так же тихо произносит Такахиро, кивнув на Виринею. Она уснула прямо в кресле. – Первый барьер она всё-таки сняла. Минут двадцать назад замолчала, я повернулся – она спит. Пытался разбудить, чтобы шла в спальню, но Нея только пробормотала что-то невнятное. Не оставляй её так.

– Ты тоже ложись. Хватит на сегодня работы.

– Не, я ещё часок посижу, понаблюдаю. – Такахиро зевает, но всё равно устраивается в своём кресле.

Я осторожно просовываю одну руку под колени Виринеи, вторую – под спину и поднимаю её.

Виринея даже не размыкает глаз, и я доношу её до спальни. Опускаю на кровать.

Позволяю себе немного полюбоваться лицом Виринеи. У неё бледно-молочная кожа, пухлые щёки, а губы налиты мягкостью. Под глазом есть выразительная родинка.

Внезапно её ресницы начинают трепетать, и через мгновение на мне фокусируется нахмуренный взгляд.

Я стою, наклонившись над Виринеей, а она лежит не шевелясь. Мы долго смотрим друг на друга.

Постепенно взгляд Виринеи становится совсем отстранённым, холодным. Она приподнимается и твёрдо говорит:

– Не трогай меня больше. Никогда.

– Почему? – тихо спрашиваю.

– Потому что ты чужой, – выдыхает она. – Чужой мужчина. Странный. С кучей тайн.

– Тайн у меня действительно предостаточно, а ты...

– А я не хочу знать, – перебивает Виринея. – Я поняла, что не хочу знать ответы на свои вопросы. Хочу только, чтобы наши отношения были исключительно деловыми. А когда всё закончится, ты оставишь меня в покое.

Я мгновенно отступаю к двери. Загоняю все эмоции глубоко внутрь – туда, где им самое место.

– Как скажешь.

Я выхожу из комнаты и возвращаюсь к Такахиро. Опустившись в кресло, устало тру пальцами переносицу.

Друг бросает на меня вопросительный взгляд, но, зная мой характер, с расспросами в душу не лезет. Вместо этого кивает на экран.

– Думаю, тебя такое заинтересует. Кажется, удача сегодня на нашей стороне.

Такахиро открывает скрытую вкладку с личными профилями.

Перед нами на весь экран появляется досье с фотографией молодого мужчины в очках и белом халате. Рядом светятся строки переписок и геолокационные метки.

– Знакомься: доктор Керо Накамура, – Такахиро довольно улыбается. – Младший сотрудник из секретного сектора. Судя по всему, он погряз в долгах из-за подпольных ставок, после чего устроился в лабораторию к Синдзую. Час назад Керо выходил в сеть из своей квартиры.

– Мне нужен адрес.

В моём голосе появляется привычная уверенность Сумрака.

Глава 9

Сумрак

Я оставляю машину в незаметном переулке и, скрыв лицо под маской, выхожу из салона. Стоило Такахиро назвать адрес, и я сорвался.

Я иду быстро, но внезапно оборачиваюсь. Такое ощущение, что что-то не так...

Затем сворачиваю в первый узкий проход между высотками и останавливаюсь. До меня доносится торопливый топот.

За мной следят. И преследователь только что совершил ошибку – ускорился, побоявшись потерять меня из виду.

Он тоже забегает в узкий проход и замирает при виде меня. Понимает, что попал в ловушку.

Его лицо по самые глаза скрыто тёмной маской.

Я хватаю его за ворот экипировки и, толкнув, со всей мощи впечатываю спиной в стену.

Он болезненно выдыхает. Но тут же толкает меня в ответ с такой силой, что перед глазами вспыхивают искры.

Мы сцепляемся в драке, нанося удары руками и калеча друг друга. У каждого есть катана, но ни один не тянется к ней.

Не знаю, кто он, но он чертовски хорошо обучен.

Я замахиваюсь и наношу чёткий удар кулаком в его челюсть. Сразу ловлю встречный и, отшатнувшись, стягиваю ткань с лица и сплёвываю кровь на асфальт.

Преследователь тяжело дышит и поднимает ладони.

– Прекращай махать кулаками, – произносит он. – Нам нечего делить.