Цепи Фатума. Часть 2

Не только…

Занзара вздохнула.

— Отнесу его в гильдию наемников, разве не понятно? — процедила она, правда, не столь ядовито и язвительно, нежели в какой иной день. — Хочу немножко разнообразить визит Корделла в Хорград.

— Объявить охоту на самого герцога?! — Глаза Лескро округлились, он лихорадочно облизал губы. — Я в деле!

— Правда, потребуется залог. Поэтому я заберу твой помандер. Такая плата с тебя за еду и ночлег.

— Ох! Только не это! Только не мою драгоценность!

— А что еще мне предложить в награду за поимку? Тебя?

Бронти молча осклабился.

— Не переживай, скоро он тебе не понадобится, ведь тебя ожидает дело в Игнисе, — кратко посвятила его в свои замыслы девушка. — А предстать перед Кардиналом в столь неприглядном виде тебе попросту не позволят…

— Кого-то ждет головомойка с храмовыми мальчиками! — Бронти хохотнул.

— Чей бы бык яйцами размахивал! — Лескро смахнул покрывало, разозлившись, его уже не смущало нахождение в одних лишь подштанниках в их обществе. Он натянул наконец лосины и зашнуровался, с вызовом глядя на громилу. Полуобнаженным он промаршировал по комнате, порылся в пожитках и с видом армейского генерала вручил Занзаре золотую побрякушку, призванную при помощи нюхательных солей и ярких травяных ароматов спасать утонченные носы знати от вони трущоб и схожих по скверности мест, вроде тюрем, приютов и лечебниц, с целью показной благотворительности и всяческих благопристойных дел, творимых под прищуром отвращения и брезгливости.

— Он нужен нам. Не приставай, братец.

— Ладно. Ладно. Я вовсе не против Зубастика.

— Эй, я пока еще здесь! Хватит меня так звать!

— Ждем внизу, Викто́р. — Девушка не стала возиться с корсетом, лишь набросила накидку, покрыла голову с короткими волосами капюшоном и двинулась к братцу.

Бронти послушно последовал за сестрой.

— Он не так уж и плох в постели, — бросила брату Занзара, оглянувшись напоследок перед выходом.

— Ишь какой! — брызнул Бронти, скривившись в ухмылке; исполосованные шрамами татуировки на его лице зашевелились вместе с мышцами, поползли в разные стороны, а затем вернулись на место.

Торжествующий Лескро, получивший от женщины его мечты похвалу, кивнул им вслед, уперев руки в бока, мол, то-то же, Бронт!

***

Когда Ричард вошел в гостиную, все уже расположились за огромным, нет, просто гигантским столом и принимали завтрак. Этот предмет мебели и вчера, в полумраке, при масляном свете ламп и приглушенных сполохах камина казался парню невероятно большим, но теперь, когда тени не жались по углам, он предстал до одури нелепым, зато всем хватило места, тут хоть еще столько же гостей посади — даже с вытянутыми в разные стороны руками они не коснутся друг друга и кончиками пальцев.

Разглядывая присутствующих товарищей в дальнем конце помещения, юноша несколько прищурился. Сейчас, между прочим, комната оставалась довольно темной. Хоть окна и выходили в сад за домом, а тот от остальных соседей отделяла высокая стена (Ричард вчера обратил на это внимание), портьеры на всех окнах раздвигать не стали, конечно же, из-за Ливии — ведь следовало сохранять ее присутствие здесь в строжайшей тайне. Только одно из полукруглых высоких окон избавили от штор. В этом-то пятне света и очутился Ричард.

— Хм-м-м… — многозначительно хмыкнул Грофф, заметив юношу. Он оторвался от чтения некой брошюры — вроде бы с торговыми объявлениями, а не с важными новостями — сложил ее точно походную карту и убрал за пазуху, отодвинув подальше зажженную лампу. Старик, разумеется, восседал во главе стола, заняв место, можно полагать, Магнуса (тот, судя по виду, явно не возражал против такой наглости приятеля), все остальные расположились от него по левую руку, спиной к окнам.

— Обычное дело! — протянула Вейа, мешая ложечкой чай. — Он — тот еще копуша.

— Доброе утро, — поздоровался Ричард, пропустив слова кузины мимо ушей. — Немного задержался…

Дело в том, что сперва он заглянул на кухню, в которой они вчера стряпали ужин, стирали одежду и все такое прочее. Только вот там никого не обнаружилось. Он, предположив, что все ждут в гостиной, двинулся туда. Собственно, только путь в эту комнату, кроме кухни и прихожей, на первом этаже в доме Магнуса он и знал, но попутно заглянул за пару двустворчатых дверей и бегло ознакомился с убранством и содержанием иных помещений. В этом крылась основная причина, отчего он все никак не мог дойти до столовой.

Только вот делиться тем, что у него челюсть отвисла от обнаруженных диковин — кстати, он ничего не трогал руками! — парень не собирался, дабы не злить Гроффа, который лишь этой ночью наконец проявил к нему расположение. А ведь старик еще не знает про сожжение “Молота Варлага”, ну, как говорится, еще не вечер! Отчего-то Ричарду казалось, что хозяин дома не станет на него серчать, если провести пальцем по какой-нибудь статуе, вазе или скрещенным алебардам на стене, а иную мелочь и вовсе покрутить в руках. Но только не Гарретт Грофф!

Ну так вот, вскоре он услышал разговоры и звяканье посуды, что подтвердило догадки об общем сборе внизу, покуда он копался: сперва у себя в спальне, радуясь визиту Ливии, отчего никак не мог собраться, затем гуляя по дому Магнуса и таращась на все с неподдельным изумлением. Но до этого ему чудилось, что в особняке — ни души, ведь стояла настолько прекрасная утренняя тишина, нарушаемая лишь незначительными звуками: щебетом птиц, редким ржанием лошадей (пора их почистить!) и отдаленным городским гулом — отнюдь не раздражающим, как предполагалось, Хорград-то огромный и народу тут полно. Примерно так же спокойно начиналось изо дня в день утро и в Бертлебене.

Но они ведь не могли уйти куда-то без него? Или могли? А что насчет Ливии? Вдруг старик подыскал для нее некое иное место, где принцессу не потревожит постоянное соседство с наивным влюбленным болваном Ричардом! Ну, так поступил бы любой отец (или даже предполагаемый), взять, к примеру, папашу Норы Беретт, который к нему сызмальства приставал с расспросами насчет серьезных намерений по отношению к его маленькому сокровищу. “Да, я — серьезных намерений, господин!” — лепетал маленький Ричард, а Нора, заливаясь краской и теребя подолы юбок, противно хихикала. Облик подружки Вейи в его разуме сменился иным: каштановые букли обратились песочными прямыми прядями, капризные пухлые губы сделались трогательной улыбкой, миг, а лицо Норы почти стерлось, перед ним только она — Ливия. Споткнувшись о край ковра, он почти кинулся по нескончаемым галереям, надеясь, что его опасения не сбудутся.

“Зная Гроффа, можно ожидать всякого!”

Но все тревоги испарились подобно вчерашним следам ненастья. Парень заулыбался, найдя всех тут, а еще и по иной причине — Ильда бы назвала ее “сентиментальной”.

“Ах, Ильда, хочется верить, ты не попала в какую-нибудь беду и у тебя все складно!”

Теплотой чувство расползалось в его груди. Хоть эта трапезная размерами превышала десяток кухонь в их доме, а еще и декорирована будто настоящий дворец (дворцы и тамошние залы Ричард, безусловно, видал — на гравюрных иллюстрациях в книгах), но сама царящая тут обстановка напомнила ему их с Вейей простые деревенские завтраки в родном и дорогом Бертлебене.

“Как здорово мы могли проводить время дома… Вместе со всеми…” — Только вот он прекрасно понимал — не произойди история с появлением Ливии в лесах Предгорья, не суждено им восседать за одним столом — большим иль маленьким. Ну, только с Гроффом, который, к слову, обедал в доме Эджинов всего один раз, а вообще-то Ричард его знавал сколько себя помнил.

Он снова глянул на Ливию — та распустила косу, уложив волосы так, дабы те закрывали остроконечные уши.

“Вероятно, это все указка Гроффа: безопасность — превыше всего! Даже за стенами, окнами и толстенными тяжелыми шторами, без единого свидетеля — Ливия не может быть собой”. — Юноша вздохнул.

— Чего застыл? — осведомился Грофф, не понимая (точнее, не удосуживаясь понять) причину его промедления.

— Ах, да, да, точно… — Взгляд парня еще немного задержался на Ливии (она прекрасна с любой прической). Та ответила улыбкой, от этого он снова позабыл все на свете. Ричард откашлялся, дабы отвлечь внимание, после поспешил сесть, схватившись за резную спинку стула, обитого тканью с затейливыми узорами в виде птиц и цветов. Ливия, сидящая ближе всех к Гроффу, оказалась так далеко от него.

— Ешь быстрее, я же говорил, у нас полно дел, — напомнил Грофф, строго глянув на принцессу, затем на паренька.

— Сегодня вы оба отправитесь с Гроффом, а мы останемся с принцессой Ливией тут, — вставил Магнус. — Но в дальнейшем мне придется заниматься гостиницей, так что стоит определиться со “сменой караула”, ну, вы поняли.

Ливия кивнула и вздохнула. Ричарду подумалось, слова великана навели ее на мысли о тюрьме и надзирателях, но он ничего не сказал и занялся едой, потому что Грофф и Вейа, ожидая его, уже места себе не находили.

Парнишке не пришлось дивиться разнообразию блюд на завтрак, он предположил, что все это принесла работница гостиницы, Мари, которую в дом не пустили из-за Ливии. Надо ее как-нибудь отблагодарить. Магнус ей, разумеется, платит, тем не менее сказать спасибо лишний раз или еще чего сделать — не помешает.

Грофф же раздражался с каждой минутой: время это определялось весьма условно, ведь вчера никто не завел часов. Они показывали почти полдень (а на самом деле глубокую ночь, когда и остановились). Но прежде чем старик понял, что стрелки стоят, сколько на них не кидай хмурые взгляды (это ему подсказала Вейа), а время на самом деле куда более раннее, на Ричарда так и сыпались его ворчливые замечания.

Закончив с хрустящими булками со стружкой масла, пластинкой козьего сыра, яйцом всмятку на трехногой серебряной подставке, как и кашей с фруктами, Ричард отпил травяной чай и тем самым ознаменовал завершение трапезы. Вейа и Грофф одномоментно возликовали, Магнус тоже оживился, явно придумывая занятие для Ливии, а та попыталась отогнать какую-то свою тоску, Ричард так и не понял в данный конкретный момент какую именно и по чему (а вариации многочисленны).

Все вновь поблагодарили Магнуса за гостеприимство, он в свойской манере отмахнулся. Великан сказал, что до сего момента все его трапезы (разной степени роскошности) без приятной компании друзей — не имели никакого смысла.

“Вот, Магнус такого же мнения, прием пищи в хорошей компании — делает все куда приятнее!” — подумал Ричард, когда они стали убирать со стола.

Грофф попытался резко соскочить с места, а потом схватился за свою хромую ногу. Вейа поспешила к нему на помощь, но тот лишь отмахнулся и нахлобучил на голову затаившуюся на одном из стульев треугольную шляпу (доселе Ричард не видал этот головной убор у старика, вероятно, он прикупил его вчера, когда вечером куда-то отлучался, но зато подметил, что в Хорграде многие мужчины носили треуголки).

— Не лучше ли остаться? — уточнила Ливия. — Я могу… — Ее кисти и пальцы собрались в очередную затейливую фигуру.

— Не смей, — Грофф изрек это даже не с яростью, а с некой отрешенной усталостью, только тогда Ричард догадался, что речь, скорее всего, шла о магии, точнее, об обладании. Он сразу же задумался: способна ли принцесса исцелять раны при помощи силы… Но почему тогда она не заживила собственные травмы? Или же позаботилась о ранениях, оттого и ослабла — да так, что рухнула без сил в ту ночь, когда они встретились… Еще он припомнил ее странный порез на плече и то, как он светился слабыми отблесками лилового и не затягивался. Интересно, теперь-то он зажил? Что это за отметина? Знак силы? Способ ее получения или контроля редкого дара?

Снова сотня вопросов, ясное дело, без ответов вспорхнула стайкой птиц, но он не стал лезть с расспросами, а только подошел к старику и осведомился:

— Давай зайдем в аптечную лавку… — предложил Ричард, приходя на выручку Ливии, которая отошла в сторону, после того как Грофф отверг ее помощь. — Я подберу лекарство, если ты расскажешь о природе этого недуга.

— Аптечные лавки в Хорграде! — проговорил Магнус и махнул рукой.

— А что с ними не так? — вклинилась Вейа. — Их тут нет, или что?

— Хотите самолично проверить? — Грофф отчего-то развеселился, хотя боль в колене вынудила его плюхнуться на сиденье.

— Неужели… Ты хочешь сказать, медицина, ну, какой мы ее представляем, тут запрещена? — Ученик целителя почесал подбородок, переводя взгляд с Магнуса на Гроффа, а затем обратно на великана, и тут же добавил: — Но как же тот доктор, джархи, которого мы видели в трущобах? — Он успел позабыть про него, столько всего навалилось.

— Джархийский госпитальер занимается исключительно крайне заразными болезнями или подозрительными хворями, грозящими очередной эпидемией, на этот случай его и держат. Джархи, равно как и эльвины, владеют врожденной стойкостью к мору, на Юге слишком жарко, чтобы зараза прижилась среди редринов и зунаров, а у нударов слишком холодно. Остались только люди! Отмечу, что после прошлой вспышки представители джархи бдят во всех крупных городищах. А в столице их целая коллегия, оно и понятно — население пятьсот тысяч душ только за стенами…

Ричард опешил, решив, что ослышался. Город с полумиллионным населением попросту отказывался укладываться в сознании: Итола настолько огромна или ее жители на головах друг у дружки живут?! И как тогда родители отыщут там дядю Эрика? Нахмуренный лоб Вейи выдавал такое же глубокое недоверие, и только она собиралась уточнить что-то, как Ливия ее опередила:

— Но они же не вмешиваются в дела иных народов?

— Предпочитают держаться подальше, не спорю, но их ничуть не обрадовала перспектива нашего полного вымирания. — Он в упор смотрел на эльвинку, покуда та не отвела взор.

Благо, секундное напряжение развеялось, ведь сперва юноше подумалось, что принцесса ответит старику на несправедливое обвинение и завяжется перепалка, в которой своенравный Грофф не уступит. Да, эльвины не пришли на помощь гуммам в час крайней беды — но тому есть веская причина.

— Ну а в Хорграде — вера — лучшее лекарство! — Грофф же намеревался закончить наконец разговор про лекарское ремесло и не углубляться в слишком сложные вопросы мироустройства. — Монахи и брадобреи, само собой, сведущи во врачевании, но ограничены в средствах и способах лечения, которые тут диктует религия. И аптечные лавки найдутся, только вот продают там… к слову, по рецепту от врачевателей Кардинала, — всеисцеляющую огненную воду!

— Спирт, не так ли? — Вейа поморщилась.

— Ага. Он самый.

— Как основа для растирания подойдет при больных суставах, — постановил Ричард. — Но все равно туда так и просятся болеутоляющие и живительные травы…

— Я лучше выпью вина, тоже помогает! — воскликнул Грофф. — Это все от перепадов погоды… сперва ливень, теперь зной.

— И от нескончаемой скачки верхом, — подсказала Вейа.

— Ладно, хватит меня лечить! Или думать, как вы это сделаете! Я в порядке. Мне все равно придется ходить по городу. — Грофф поморщился. — Магнус, дружище, не одолжишь мне какую-нибудь трость из твоей коллекции, моя палка, самая обычная и удобная, намедни сломалась.

“Уж не вчера ли вечером? И при каких обстоятельствах?” — задумался Ричард, но уточнять не стал — Грофф и так метал молнии.

— Да, да, конечно! — Великан поспешил в одну из боковых комнат.

— Никакой кости риноцероса, золота, изумрудов и вертранговского дерева! Самую скромную тросточку из всех, очень прошу! — крикнул ему вдогонку Грофф (Магнус, наверное, его не расслышал), затем обратился к Ричарду и Вейе: — Итак, наш план действий на сегодня: сперва шляпная мастерская…

Далее реплики с силой горной реки обрушились на мужчину, который и не успел обрисовать перечень дел.

— Это обязательно?

— Я давеча заказал для вас.

— А кто за это платит?

— Ой, Ричард!

— Мне достанется такая же? — Вейа указала на треуголку Гроффа.

— Нет, для девочек — чепец.

— Чепец?! Нет! Хочу шляпу!

— Ты же девочка, зачем тебе лишнее внимание?

— И тут то же самое! Ты как моя мама! А вот так можно ходить? — Она растрепала волосы.

— Грофф, а ее головной убор с цветочками? То, что нужно, Вейа, зря ты артачишься. Идеально!

— Заткнись, Ричард! Самому придется его носить, помяни мои слова!

— Довольно! Иначе останетесь дома и вас ждет только чистка конюшни! — Оба моментально замолчали. Магнус и Ливия, не участвующие в этой нелепой перебранке, вздохнули с облегчением.

— Итак, — Грофф строго глянул на баламутов, — далее по плану — портной, есть тут мастерская готовых платьев, это не для знати и вельмож, пекущихся о фасоне и собственной репутации, а заведение куда проще, для среднего класса, но при наших финансах и отсутствии времени — самое то. — Старик похлопал себя по груди, где у него лежала карта-брошюра, там он и выискал нужные лавки. — Остается хранилище в банке и…

— Цветочная лавка, — дополнил Ричард.

— Это еще зачем? — Грофф больше удивился, нежели осерчал, что его опять прервали.

— Хочешь подарить Ливии букет? — Вейа прямо расцвела, позабыв про незавидную участь по воле Гроффа ходить по улицам в чепце с цветочками.

— Это хорошая идея! — поддержала Ливия. Они с Ричардом обменялись улыбками. Парень даже обрадовался, что она догадалась (а ведь догадалась, ведь так?) о его истинных намерениях. — Уж они тут имеются? Не запрещено же продавать в Хорграде цветы?

— Вроде… — Грофф снова принялся изучать бумагу с ремесленными и торговыми объявлениями. — Да, да, цветочные лавки обозначены, одна нам вполне по пути…

— Ричард сможет приготовить из цветов снадобье для тебя, Грофф. — Ливия просияла, а вот Ричард покраснел.

— Что ж… — Мужчина впервые за утро улыбнулся.

— Я же говорил, что хочу помочь.

— Хорошо, Ричард. — Повисла короткая пауза, Грофф зачем-то (по привычке, не иначе) опять поглядел на остановившиеся часы. — А вот и Магнус! Дружище, ну ты даешь… Просил же обойтись без излишеств! Что это за безобразие во плоти?

Магнус вернулся, крутя в ручищах трость с позолоченным набалдашником в виде какой-то причудливой твари — ни то ни сё, — то ли свинья, то ли рыба.

— Это самая простая из всех, что держу в доме! — Он пожал плечами и всучил палочку другу. — Правду говорю!

— Это свинья или рыба? — Но Грофф ковылял к выходу, используя данный несуразный предмет.

— Морская свинья, — сказала Ливия. — Они живут в морях вокруг Гуар Данна.

— Точно! Да, ты права. Только вот я ненавижу корабли, плавание, море и все, что в нем копошится!

Вейа хвостом следовала за стариком, расспрашивая его о плаваниях, пиратах, морской живности и истоке его ненависти ко всему этому, раз уж такая тема подвернулась. Брату же старик в шляпе и с тросточкой наперевес напомнил матерого морского волка из пиратских рассказов про Чантру. Любопытно, существуют ли пираты, которые боятся моря? Другим ухом Ричард прислушался к разговору принцессы и хозяина: Магнус обещался устроить Ливии знакомство с домом, обещаясь, что скука им не грозит.

— До скорого! — шепнул парень Ливии.

— Удачи, Ричард!

Махнув принцессе и хозяину дома, парень поспешил за кузиной, унося с собой приподнятое настроение, неподвластное любым последующим упрекам и назиданиям шедшего впереди Гроффа — пусть и хромоногого, но невероятно упрямого.

Глава 4. Встреча

Когда Лескро спустился вниз, прижимая к груди кожаный чехол с бумагами и писчими принадлежностями, Занзара и ее братец приняли завтрак от Червивого Яблочника — перевоплотившиеся незамысловатым образом в новые блюда объедки вчерашнего ужина (никакой расточительности, сплошная бережливость!), правда, полагающееся ко всему этому пиво отличалось куда большей прохладой и свежестью — его парочка потных и тщедушных работников доставила прямо при них. Ушлый Яблочник явно намеревался сбыть им остатки со дна старой бочки, но после весьма короткой беседы с Бронтом уяснил — лучше настроение этому громиле не портить, а заодно и себе, ведь до чего погожий день грядет! Девушка не вмешивалась, со скучающим видом водя пальцами по засаленному краю стола, потом повертела кинжал в руке: хотела даже что-нибудь нацарапать на память… нечто вроде “В и З”, но не стала.

“Глупо все это. Обойдется. Обойдусь. Сейчас надо думать о Корделле”.

Ждать долго не пришлось, только Бронти плюхнулся напротив нее, так почти сразу же и трактирщик подплыл к ним с двумя деревянными подносами. У Занзары не имелось ни малейшего желания вступать в разговоры с хозяином (пусть и в тривиальные, как оплата, выбор блюд, погода, удобство (ха-ха, а то как же!) комнат и прочая чепуха), она швырнула ему на стол чуть больше аргов, чем требовалось, и указала кивком на стойку, мол, шуруй отсель. Мужик елейно улыбнулся, скрыв за сей гримасой скользкое “Надеюсь, я вас тут больше никогда не увижу!” (наемница читала таких людишек и их скудные мыслишки будто буклет за один медяк) и ретировался.

Девушка хмуро проводила взором хозяина, после все же ткнула сталью в слой жира на столешнице и накарябала не инициалы или сердца, а знак Колеса — круг с зазубринами на внешней его части.

“Никогда не знаешь, как именно сложится судьба, дорогой Червивый Яблочник, но движение ее — круг”. — Она смахнула пальцами мелкую стружку.

Они с Бронти переглянулись и принялись за еду. Таращиться на нее в столь ранний час некому, посему особо девушка не отворачивалась, когда пила и ела, опустив маску до подбородка. Бронт уже привык к ее облику, да и его единственное око более занимала пища.

Викто́р все еще торчал в спаленке, возясь с будущим портретом Корделла, а Бронти то и дело поглядывал на его порцию, но стянуть что-либо оттуда не решался, поймав почти волькаарский взгляд сестры. Громила вздохнул, зевнул, почесал затылок и принялся обгладывать кости.

О том, кто и как провел прошедшую ночь в Морабатуре, ни один из них не говорил, о каких-то дальнейших планах — тоже. Ведь всё уже решили, пока спускались: сдать ростовщикам цацку Лескро, получить денег, двинуть в гильдию наемников, выдать портрет преступника, оплатить взнос, обозначить награду. Далее дело за малым, Зубастик отправится доносить на Бастера Кардиналу, а к вечеру герцога “повесят” на каждый столб, а может, его и вовсе поймают, тогда повисит между небом и землей в прямом смысле! Не самый хитроумный план, но чем проще, тем легче исполнить задуманное. В общем, пока ждали Викто́ра, так и сидели молча, пили да жевали.

— А вот и Зубастик! — известил Бронти, который давно слопал всю свою еду, поэтому теперь просто бесцельно таращился по сторонам, нет-нет да и кидая жадный взгляд на завтрак, предназначенный Лескро.

— Отлично. — Занзара, так и не дощипав мясо худосочного цыпленка, придвинула блюдо к брату. Тот просиял. Девушка осушила кружку и натянула маску по самые глаза, подведенные сурьмой (покинув комнату, она успела умыться и привести ту часть лица, которую считала не такой уж уродливой, в порядок).

— Ну как? Готово? — поинтересовалась она у Викто́ра. Ее брат остался безучастным и к самому появлению королевского прихлебателя, и к его творческим способностям портретиста. Бронти активно работал челюстями, которыми он перемалывал жареную птицу, сплевывая периодически кости в примостившийся на скамье подле него пустой глиняный кувшин.

— Вполне! — Лескро оглядел полупустую залу таверны — не считая окопавшихся тут навеки забулдыг, наклюкавшихся теплого осадочного и посему уцененного пива спозаранок — и продемонстрировал плоды творческих потуг.

— Пьфу! Тьфу! Хпф!

— Как это понимать? — удивленно спросил Викто́р.

— Это он кости сплевывает.

— А-а-а… Ну и как вам?

— Великолепно. — На Занзару с отвращением взирал герцог Корделл, тени и умелые штрихи делали его заостренное лицо едва ли не живым, до крайности настоящим. Да, именно таким ей герцог и запомнился в их последнюю и (к счастью) непродолжительную встречу в Эвелире. Девушке подумалось, что Зубастику тоже довольно часто приходилось сталкиваться с подобным пренебрежительным и высокомерным выражением этого подонка, которое она сама едва ли сумела изобразить: Корделл в ее мыслях существовал лишь поверхностно — кругами на воде куда более глубокого соленого озера обид и лишений.

— По-моему, чего-то не хватает… — Бронти сказал это тише и несколько развернулся, потому что Яблочник тоже вполуха и краем глаза заинтересовался тем, что же происходит за столом у подозрительной троицы. — Ну, всякой хрени… Искры из глаз, темные силуэты… О! Черепа и кости! Тьфу! — Он снова сплюнул и поковырял ногтем мизинца между зубов. — Чтобы каждая собака в Хорграде поняла — перед ними ужасный и опасный колдун!

Лескро нервно облизал губы.

— А ты прав, — признала Занзара. — Нагоним немного жути, праздник Охоты как-никак. Но только без излишеств, чтобы совсем не отбить прыть наймитов, иначе обделаются и не станут в это ввязываться.