ВИП-тур от Сусаниной

– Но день ещё не закончен… – рассуждает туманно и тоненькой травинкой ведёт по моей щеке. И глаза его распрекрасные, такие загадочные с поволокой. Лежит, щёчку свою колючую ладошкой подпирает, а сам тут-как-тут и улыбается странно. И вот эта незримая энергетика опытного самца уже клубится густым туманом, тихо заплывая в мои и так порядком подплавленные мозги.

Хорошо, что уже в горизонтальной позиции, а то ноги бы точно подкосились. А так, падать некуда. Что касается полежать за себя, так это я умею. Особенно по воскресеньям вообще могу до обеда.

– Лё-ёха, – ловлю травинку, – а ты о чём думаешь?

– О тебе… – ах, какие бархатистые нотки в голосе! И ручонка шаловливая так трепетно ладошку оглаживает, щекочет, касаясь тайных точек и бугорков, завивает спирали в центре, откуда они разбегаются мурашками по коже в разные части организма, как солнечные лучи.

– Этого в нашем контракте не было! – заявляю вопреки всем мурашкам и бабочкам в животе, которые уже было начали там вспархивать.

Я же профи. Насчёт обязанностей сторон хоть ночью подними, хоть под наркозом, хоть днём под любовными чарами, всё перечислю!

– Так, давай внесём изменения, – мурлычет кот Баюн, усыпляя бдительность. – Воля заказчика – закон… Сама сказала… Мр-р… – последнее вроде бы почудилось. Или не почудилось?

А ласковая лапка опасно пробирается к запястью ,от него по внутренней стороне к локтевой ямке, а там и до главной моей сокровищницы рукой подать! Она уже взволнованно напряглась и дышать боится.

Тело всеми фибрами и жабрами голосует за то, чтобы новые пожелания заказчика в контракт внести безоговорочно, мозги орут, что это возможно только при форс-мажорных обстоятельствах! Короче, полный раздрай организма!

В это время красиво очерченные губы уже складываются сердечком и всё ближе и ближе. Я, покорившись судьбе, млею в предвкушении поцелуя, а Ларин почти нависает сверху,

– Сим-Сим, отдайся? – мурчит, гипнотизируя лисьим взглядом из-под чёрной вуали ресниц.

– Что-о?! – отрезвление наступает мгновенно.

Вот если бы он медленно от поцелуя к поцелую варил меня на слабом огне, как наивную лягушку, то возможно, я бы сварилась до конца, а тут Мистер Ловелас чуток просчитался, подпалив сразу.

Куда он заворачивает край моей футболки? Я не хочу! Вернее, хочу! Ну не знаю, в общем!

– Мы так не договаривались! – в последний момент, когда Ларин уже готов слиться в экстазе, упираюсь коленом…

Во что-то там упираюсь, короче. Довольно резко выходит, отчего герой-любовник тут же отваливается на свою подстилку с гримасой боли,

– Сусанина! Ты вообще, что ли? Тебя только на бои без правил посылать! – шипит сквозь зубы.

Хорошо хоть не на сумо.

– Так желание клиента – закон, поэтому я не на ринге, а лежу под деревом и любуюсь синим небом с каким-то малознакомым развратником! – на самом деле уже не любуюсь, а вскочила и перетаскиваю подстилку подальше от опасности!

– Эй, подруга, тебе сколько лет? – усаживается, с досадой наблюдая мою возню.

– Сто пятьдесят пять! – рявкаю с обидой! Да потому, что знаю, куда клонит! Мне все этот вопрос задают! И даже мама говорит, что засиделась в девках! Так что теперь? Если не попался тот самый-самый, по каждого ложится что ли?

– Вот и гляжу, дремучая ты баба… – бросает в обиде.

А мне не обидно что ли? Двадцать девять лет живу на свете, и ни одного путного мужика не видела… кроме папы. Даже брат Колька не в счёт. Колька в особенности.

А наша начальница Александра Петровна вообще уверена, что хоть весь глобус истопчи, нет идеальных. Таких на нашу планету не завозили. А этот ещё и павлин самовлюблённый!

Вот, что с ним теперь делать? Мы только в начале маршрута! И как дальше пойдём? А потом вернёмся, он запросто жалобу накатает, что не понравилось!

Надо как-то замиряться. Такие ни за что первыми не подойдут! Даже, если сами виноваты.

– Риш… Риша!

– Ну, чего ещё?

– Надо поговорить…

Глава 9.

– О чём? – буркаю грубо.

Что на меня нашло? Он же клиент, который всегда прав! Вот сейчас я улыбнусь, как ни в чём не бывало, и мы обсудим какую-нибудь фигню, вроде завтрашнего маршрута, или куда девать остатки рыбы, чтобы на запах не сбежались стада диких зверей.

– Ты, это… Извини, что я так с наскока, – приплёлся ко мне, на корточки присел, в глаза заглядывает, как щенок-потеряшка, и в лисьих его ни тени усмешки. Наоборот, сожаление, – обычно все девчонки довольны. Я чего-то не подумал…

– Красавцу-мужчине никогда не отказывали? – боже! Сколько яда в моём голосе! Самой противно.

– Причём тут красавцу? Бабки любую погоду делают солнечной. Я, конечно, понимаю, что в теории не все женщины продаются, но как показывает практика, у всех есть цена.

– Совсем обнаглел, Мистер Хозяин жизни? – аж в зобу дыханье спёрло!

– Да ладно, Риш, давай без ханжества. Я ж не вчера родился. Сам понимаю, что других баб на эту планету не завозили, – ещё и вздыхает.

– Ларин, ты серьёзно? – меня начинает пробирать смех. Как знакомо!

– Ну, а что теперь? Купить резиновую куклу? Говорят, уже от живых почти не отличить. Но человеческое общение никто не отменял.

– Ну и как общение? – представляю, о каких высоких материях он со своими Сим-Симами беседует.

– Честно говоря, хреновое, – усаживается на край моей подстилки. Не иначе, собрался философствовать.

– А, чего так?

Сейчас Лёха явит миру ещё одну версию на тему «Богатые тоже плачут» в новой интерпретации «И красивые мужики тоже».

– Вот скажи мне, Сусанина, как так получается, что силиконовых кукол стремятся сделать не отличимыми от живых баб, а живые бабы в это время превращают себя в силиконовых кукол?

– Таковы стандарты красоты, – честно говоря, мне они не особо понятны, всё-таки, индивидуальность должна цениться выше штамповки. Но, возможно, это оттого, что во мне этой индивидуальности целая куча килограммов, и никак не отрежешь, потому и тешу себя для самоуспокоения.

– А, для кого эта красота? – на последнем слове кривится и делает кавычки пальцами.

– Ну, женщины во все времена конкурируют за внимание мужчин. И красота – самый крупный козырь в колоде преимуществ перед конкурентками.

– Фигня! – отмахивается. – У меня друган есть Серёга. Женаты десять лет. Настька его была нормальной, а потом деньги завелись, ушла с работы, вроде как семья, дети. Оно нормально, так и должно быть. Но попала в какую-то секту бабскую. Там вот такие успешные домохозяйки собираются. Модные тряпки, селфи, маникюр, медитации всякие. Ну и домедитировалась! Промыли ей там мозжечок. Сначала из рыжей перекрасилась в блондинку, потом губы надула, нос переделала под Майкла Джексона, щёки отрезала…

– Комочки Биша удалила, – поправляю.

– Это были её комочки, Риш! Понимаешь? Это были её волосы, губы и комочки! А без них она стала похожа на своих сектанток, и однажды Серый её не узнал! Спутал!

– Что ж, бывает…

– Так она истерику устроила! Изменщиком коварным обозвала! Чуть до развода не дошло! А мужик всего лишь за задницу ущипнул другую бабу! Думал, что её, а оказалось, не она!

– Ну хорошо, ещё можно понять, что со спины все блондинки на одно лицо, но хороший муж, тем более, со стажем, свою жену и с тыла отличит.

– Ха! – усмехается злорадно, – так она и задницу по их примеру перекроила! Такие два футбольных мяча оттопыренных, представляешь? – ладони полукругами согнул для наглядности, а потом ещё и к груди себе приставил, – А спереди тоже два мяча! Серый говорит, что по ощущениям, если потискать, от жопы не отличить. Разве что соски есть, так они почти расползлись от натяжения. Вот у тебя, Сусанина, настоящая грудь? – упирается взглядом пониже шеи.

– Конечно! – непроизвольно выпячиваю своё богатство, – у меня всё настоящее!

– Я сразу догадался! Как зашёл в ваш офис, тут же вычислил!

– Что?

– Живую женщину! Настоящую! А уж, когда про гонки на пингвинах заговорила!

– Ты же не слушал. Сидел, как самодовольный болван, а я там рассыпалась мелким бисером.

– Я слушал! Просто думал, как тебя оттуда вытащить.

– Зачем?

– Должен был убедиться, что ты настоящая не только снаружи.

– Убедился?

– О, да-а! – доволен, как будто долгожданный подарок получил.

– А, почему ведёшь себя, как с силиконовой? – чёрт! Это, конечно, не признание в любви, но чертовски приятно! И очень хочется развесить уши! И потерять голову! Но почему-то получается, как будто училка младших классов с двоечником дополнительные занятия по сексу проводит: «Уши мыл? Ногти подстригал? Трусы сменил?.. Всё… Слезай! Четыре с минусом!»

– А, как надо? – господи! И это человек как-то прожил тридцать с лишним лет!

– Сам же сказал, что общения не хватает? Простого человеческого…

– Да!

– Так вот и давай общаться, как люди!

– Но с тобой так весело, Риш, и всего хватает! – тупит глазки. – Кроме того самого…

– Селяви, Мистер Заказчик, – развожу руками, – к силиконовым телам с силиконовыми мозгами доступ всегда легче, главное, с ценником не ошибиться. Но у тебя, вижу, на это глаз намётан. А натур продукт всегда стоит дороже. Согласись, справедливо?

Боже, о чём я тут проповедую?

На меня положил глаз шикарный мужик! В кои-то веки! В округе ни души! Птички поют, солнце светит! Пять дней полного кайфа! Устрой себе короткий запоминающийся отпуск за его счёт! Хоть будет что внукам рассказать, если они, конечно, как-то самозародятся при отсутствии детей в обозримой перспективе. Организм бьёт во все колокола: «Риша, не греши, отдайся!»

– И сколько стоит натур продукт? – головокружительный полёт на землю…

Спасибо, Мистер Бизнесмен, что вовремя приземлили!

– У тебя столько нет, – фыркаю снисходительно. – Культурное общение бонусом к туру, остальной эксклюзив не про Вашу честь.

Поднимаюсь, с неохотой и иду приводить в порядок самобранку, давая понять, что разговор окончен.

– Так не бывает! – подскакивает следом. – Я никогда не проигрываю, Сусанина!

Ишь, охотник выискался!

– Удачной охоты, Каа!

Чую, эти пять дней запомнятся надолго…

Глава 10.

Больше мы с Лёхой щекотливую тему не обсуждаем, но она сама ощутимо висит в воздухе, проглядывает за каждым словом, жестом, чудящимся намёком.

От леса тянет вечерней прохладой, пора подумать о ночлеге. И это снова наталкивает на непрошенные мысли: небольшая двухместная палатка на двоих, совершенно посторонних людей. Один из которых вышел на охоту, а вторая делает вид, что не похожа на дичь, в то время, как она самая и есть.

Меж тем, пока мы разбирались в сортах женской красоты, к нам пожаловали незваные гости. С импровизированного стола уже вовсю харчится стайка серых птичек, а ещё замечаю в высокой траве возится какая-то живность.

– Ёжик! – умиляюсь, раздвинув заросли, в ответ получаю грозное «фых!»

– Не мешай парню столоваться. Видишь, рыбу стащил? А ты покушаешься, – поучает юный натуралист.

– Фуфыря! – даю имя неблагодарному гостю. – Ешь спокойно, никто тебя не тронет.

– Как? Как ты его назвала?

– Фуфыря, – повторяю недоумённо, – он же фыркает.

– Истинна Римма! – Лёха в глубоком восхищении и даже почтении оседает на траву и глядит на меня, как на божество, совершенно ошеломлёнными глазами.

– Э-эй! Господин Ларин? Вы не перегрелись на солнышке? Или кислорода перебрали? Причём тут Римма?

– Притом, что моя воспиталка Римма Трофимовна называла меня фуфырей, когда я плевался манной кашей!

– И что? Эка невидаль.

– А то, Риш, что этого слова больше никто не знает! Кому ни говорю, все смеются и не понимают, откуда я его взял!

– Я тоже не знаю, откуда… Само сказалось. Наверное, когда-то попалось и отложилось на подкорку.

– Это через имя передаётся, я уверен! – вот чушь, так чушь!

– Лёш, а ты чего так на той Римме-то зациклен?

– Я её боялся! Она была такой грозной и суровой! – сводит вместе красивые брови. Наверное, ту Римму, изображает. – Манку давали на завтрак по средам, так я рыдал по утрам каждую среду, чтобы меня дома оставили.

– А мной, значит, решил закрыть гештальт? – честно говоря, с трудом могу представить, что вот этот самоуверенный здоровый мужик рыдал, боясь какую-то слабую женщину, пусть и облечённую властью.

– Теперь понимаешь, как много всего в тебе сошлось? Мы просто обязаны были пойти в этот поход!

– Понимаю, – и для себя тоже мотаю на ус, – будешь плохо себя вести, Лёшенька, поставлю в угол!

Эта болтовня нас необычайно веселит, снимая напряжение предыдущего разговора, но совершенно не помогает установить палатку.

Благо, догадываясь, что у заказчика туристический опыт не шибко больше, чем у сопровождающего, выбор мой пал на китайское самораскладывающееся чудо техники.

Судя по просмотренному дома видеоуроку, стоит только достать из чехла, эта штуковина сама должна разложиться и встать, как положено: к нам передом, к лесу задом.

Но, видимо, что-то там китайские друзья не доработали, и

– Чудо, так и не встало, – констатирую огорчённо.

– Да, нет… – размышляет главный специалист по части чудес, – с чудом, как раз, всё в порядке. Просто, кто-то не умеет с ним обращаться. А надо бережно и с пониманием. Это ж дело такое: невозможно угадать, когда встанет, когда нет…

Он о чём? Что-то я запуталась.

– Ну, ты уж постарайся, как-то. Всё-таки, мужик, – советую на всякий случай, чтобы не молчать. А то ещё подумает, что я подумала, совсем не то, что он подумал.

– Ну, знаешь, Римма Игоревна, – нагибается над кучей скользкого капрона цвета хаки с перекрученным каркасом, – женщина в таком серьёзном деле тоже не последнюю роль может сыграть. Так что ты себя со счетов не сбрасывай. Берись за конец! – командует.

– Чего-о? – ушам своим не верю!

– Я вот за этот, а ты с другой стороны! – ворчит, дёргает. – Что тут непонятного?

– А-а… – радуюсь, что Лёха почти святой, и хватаюсь за противоположную сторону полотнища.

В этот момент разгибается какая-то застрявшая пружина, и чудо техники действительно разворачивается, как парашют, и встаёт.

– Слава Богу! – а то уж я запаниковала, что купила не кондицию, и ночевать придётся под открытым небом.

– А ты, что подумала, Риш? – Ларин выглядывает из-за палатки. И взгляд его смешлив и хитёр! И до того двусмысленен, что невольно начинаю заливаться краской.

– Ничего! – скорей отбиваюсь, но он всё прекрасно понимает.

И сразу понимал, только прикидывался,

– Ох, до чего же ты испорченная женщина, Сусанина! И как с тобой спать под одной крышей?

Теперь жалею, что палатка оказалась нормальной, лучше бы под берёзой в мешках по отдельности залечь.

Вечернее чаепитие под лягушачий КВАнцерт у костра прошло в тёплой, дружественной обстановке, и по итогу Ларин даже предложил меня покараулить, чтобы никто не сожрал, когда собрались по нужде: мальчики налево, девочки направо.

Но я целомудренно отказалась. Таинство туалета – слишком личное дело, чтобы какой-то посторонний мужик стоял на страже.

Напрасно! Как только облюбовала укромную ложбинку, неподалёку от лагеря, полностью скрывающую меня в сумерках от посторонних, читай Лёхиных, глаз, разместилась с относительным комфортом, если не считать роящихся над стратегическим участком неприкрытого тела комаров, как прямо передо мной в нескольких метрах блеснули два зелёных огня!

– Мамочки! – прошепталось привычное заклинание. Не помогло! Наоборот! Там зашевелилось!

У организма разом кончились все нужды! Осталась одна: спастись!

– Лё-ёха-а!!! – рванула я из укрытия, на бегу натягивая штаны, – Лёха! Караул!!!

Глава 11.

Выбегаю на нашу поляну, Мистер Спаситель вылетает навстречу, чертыхаясь и на ходу застёгивая ширинку,

– Что случилось? Ты цела?

– Там! Там! – показываю направо, откуда только что явилась, – там кто-то на меня смотрел из кустов!

– Ну, хоть успела? – кивает ниже пояса.

– Не-а… – признаюсь стыдливо.

– Вот ты даёшь, Сусанина… Ни себе, ни людям!

Больше не сопротивляюсь. Идём вместе.

Посторожили друг друга поодаль. Лёха опять драл глотку «Агатой Кристи», выводя с особой экспрессией «Я на тебе, как на войне…». Точно, для меня старался, чтобы к моим тылам не подошла ни одна дикая тварь из дикого леса.

А я ему в отместку очень громко читала импровизированные стихи, чтобы его такого ценного никто у меня не украл. Хотя, возможно, никто и не покушался.

– Мужчины бывают разные,

Жёлтые, белые, красные.

Но все они очень хитрые,

Наглые и опасные!

Вы, девочки, их не слушайте,

Они вам такого споют.

Сидите дома и кушайте,

Ведь дома покой и уют!

– Сама сочинила? – пугает внезапным появлением! Чего-то очень быстро справился. – Вот так и досидишься, в покое и уюте! А всех белых, красных и даже жёлтых разберут!

– И что Вы предлагаете, Мистер Ворчун?

– Пошли спать, Мисс Сусанина! – обнимает за плечи.

И так это у него уютно выходит, безо всякого подтекста, что выбираться не хочется,

– Что-то зябко… – жалуюсь, отчего Лёха прижимает ещё тесней.

Он такой большой и горячий! А ещё с ним совсем не страшно!

– Но, если придётся выбраться

По вескому ряду причин,

Желаю вам доброго молодца!

И лучшего из мужчин!–

Моя импровизация завершается вполне себе лояльно по отношению к мужскому полу.

– Ого! Многообещающая концовка! – восторгается Лёха, – Риша, ты не перестаёшь меня удивлять!..

И себя тоже не перестаю… Но в этом я Вам, Мистер Очень Классный Мужик, ни за что не признаюсь.

Упаковаться в спальный мешок внутри тесной палатки, оказалось ещё тем квестом! Сразу вспомнилась «Кавказская пленница», и Лёха даже попытался застегнуть меня целиком. Но ощущение смирительной рубашки напугало, и я распаковалась обратно.

После продолжительных манипуляций было принято решение пересмотреть полностью концепцию совместного проживания. Вернее, сна.

– Ну что я тебя сожру что ли? – Ларину тоже в мешке не понравилось, и он предложил оба полностью расстегнуть, один расстелить поверх поролоновых ковриков, а вторым укрыться.

Вот скажите, девочки, где справедливость в этом мире?

– А, может, это я тебя сожру? – такого варианта ему в голову, конечно, не приходило! Разве хоть одному мужику может такое прийти?

– А, сожри! – прям грудь выпячивает. – Сожри меня, Сусанина!

– Не-е, Лёха… Ты не вкусный, – огорчаю соискателя и, повернувшись к нему спиной, пытаюсь угнездиться на пионерском расстоянии, но, чтобы хватило одеяла.

Как тут можно заснуть? Если сзади вас накрывает тяжёлая ручища, а в ответ на сопротивление и недовольную возню, с приказом,

– Сусанина, спать! – притягивает ещё теснее!

Очень хочется взбрыкнуть, но вроде бы как-то странно это делать, если человек ни на что не намекает, а просто храпит тебе в шею. Остаётся расслабиться и получать удовольствие… по возможности.

Начинаю представлять, что мы пара. Так и спят, тесно прижавшись друг к другу, семейные люди. Через этот тёплый контакт рождается между ними что-то общее. Единство и борьба противоположностей! А в результате эффект магнита!

Да, вот беда! Не настолько я наивна, чтобы поверить, что Мистера Совершенство примагнитило к какой-то обыкновенной толстухе, у которой звёздный час обаяния юности уже в прошлом, а никому эта звезда так и не понадобилась.

Хотя вру! Экземпляры были! Одноклассник Шептяков, от вида которого хотелось нежно обнять унитаз, пара-тройка женатых дяденек прилично за сорок, особо охочих до свежего девичьего тела. Хотя, за сорок страшно, когда тебе двадцать, а теперь, вроде бы и ничего, но я-то чувствую себя на восемнадцать! Поэтому все они – старые козлы! Да ещё и семейные.

А Лёха так крепко обнимает! И не выпускает даже во сне. И, честно говоря, пусть бы и дальше не выпускал, а то мне самой придётся его обнять.

В разгар сладких девичьих грёз, когда уже подкрадывается сон, снаружи раздаётся какой-то подозрительных шорох!

Сначала подумалось, что это с непривычки страхи мерещатся. Но возня становится всё сильней! И, главное, ближе!

Там, точно, какой-то монстр шастает!

– Лё-ёш, – толкаю его легонько в бок, стараясь говорить очень тихо, чтобы лесное чудовище не услышало. Авось, не заметит наш тряпочный домик. – Лёха, проснись! – пихаю задом сильнее и перехожу на громкий шёпот, пытаясь незаметно для внешнего мира повернуться.

– А? Что? – дёргается.

– Кажется, мы сегодня умрём! – сообщаю почти спокойно, чтобы он не разорался спросонья. – А очень бы не хотелось.

– С чего ты взяла, что мы умрём? – бубнит Ларин.

– Там кто-то есть, – киваю наружу, – слышишь?

– Давай, я выйду и посмотрю, кто там шебуршит, – порывается с места в карьер.

– С ума сошёл? – перед глазами сразу рисуется сцена, как моего мужчину, моего потому, что других в этот лес не завозили, разрывает зубами кровожадное чудовище! – Не пущу! – наваливаюсь на него всей массой, а это немало, скажу я вам!

– Риш, – пыхтит мне в ухо, – ты не того?

– Чего того? – спасаю его от опрометчивого поступка, аж грудь не пожалела, бросила на амбразуру!

А он охальник что подумал?

То и подумал,

– Креативно! – мурчит игриво, – с тобой, Сусанина, не соскучишься!

Скользит свободной рукой вдоль моей спины, миновав крестец, застревает на самом выпуклом месте…

– Лёха-а, – цежу сквозь зубы. Орать-то нельзя! И брыкаться тоже, чтобы палатка ходуном ходила, – убери грабли! Нашёл время для любовных игрищ!

– Самое подходящее, экстремалка моя, – щекочет шёпотом пониже шеи. Как раз туда, в ложбинку! – М-м! Как ты вкусно пахнешь, суслик!

– Кто-о?

– Ну ты же Сусанина? А ещё, так мило пугаешься всего, вот я и придумал тебе новое имя! Суслик!

– Ларин! – цежу сквозь зубы, сдерживаясь из последних сил. – Имей совесть! Убери лапы с моей задницы и прекрати совать нос, куда не следует! Лучше навостри уши!

– А, чего их навострять? – ухмыляется опять мне туда же между грудей, – Ну ходит кто-то… Мы же в лесу. Если бы по нашей квартире кто-то разгуливал – другое дело.

– По какой нашей? – бесит! Честное слово, бесит! – У нас разные квартиры! – пытаюсь отодраться от него. – Там зверина какая-то чавкает, а ты, как придурок!

– А я от неё спрятался! – хмыкает. – Вот сюда! – вдавливает меня обратно, ныряя опять в декольте.

– Ну вот, что, Мистер Маньяк, если нам повезёт выжить в этой переделке, я тебя сама прибью! – последнее китайское предупреждение звучит вполне устрашающе. По крайней мере, я вложила всю ярость в шёпот.

– Идёт, Суслик! – радостно соглашается этот наглый балбес. – Но сначала отдашься!

В это время раздаётся душераздирающий рык совсем рядом, трещат ветки под мощными лапами, гремит что-то из нашей утвари, брошенной у остатков костра…

Г