ВИП-тур от Сусаниной

– Лёха! Я тебя убью! – угроза вполне реальна, но немного откладывается. Просто осуществлю её чуток попозже, когда смогу шевелиться…

Это странное чувство, когда лежишь в траве, глядишь в синее небо сквозь сосновые кроны, а рядом красивый мужик, которого надо бы прибить за идиотскую шутку, но в душе такое счастье разливается, что выжила буквально чудом потому, что никто не сожрал!

Собственно, никто и не собирался, но я же не знала.

– Риш, а можно вопрос? – Мистера Шутника потянуло на разговоры.

– Ну, попробуй… – после того, как мы возлежим уже полчаса бок о бок, переход на «ты» стал естественным, окончательным и бесповоротным.

– Почему ты пошла на эту авантюру?

– Странный вопрос… – не успеваю напомнить, что кое-кто выложил кругленькую сумму, чтобы вытащить меня из уютного безопасного офиса, как он добавляет,

– Только не говори, что желание клиента – закон!

– Но так и есть!

– Всегда найдётся способ отказаться: заболеть гриппом…

– В июле?

– Сломать руку…

– Да, конечно! Из-за такой фигни ещё руки ломать!

– Понарошку… Ротавирус на худой конец. Эту заразу все знают: проходит быстрее перелома, но зато какие два дня страданий! Тебя бы пожалели.

– Я не врушка! – честно. – К тому же, мне нужны деньги.

– Бедствуешь?

– Ну, смотря что в твоём понимании бедствие. Кому-то хлеб черствый, а кому-то бриллианты мелкие.

– Ой, только не говори, что сидишь на хлебе и воде! – а вот эта усмешка мне совсем не нравится!

– Опять?! – бросаю считать ворон в небе, разворачиваюсь!

Сейчас всё ему выскажу! И про домну, и про то, что хватит насмехаться над моими формами…

А он лежит такой довольный, мечтательный,

– А, я сразу решил: сколько бы ни стоило, пойду в поход с тобой!

– Это ещё почему?

– Так сошлись звёзды! – поглядывает игриво своими лисьими глазами, и губы растягиваются в лукавую улыбку. – Квест, Сусанина и зеленоглазая дева за столом! Подумал, что ты сама и есть главный квест! Не гонки на пингвинах, и не сплав «Шальная пуля», а именно ты! Квест под названием «Римма Игоревна!»

– Ты всё перепутал… – та-ак, Риша, держись! Всего пять дней простоять и четыре ночи пролежать, чтобы сохранить кардиограмму в норме!

– Посмотрим…

– Подъём! – надо завязывать любоваться этими соблазнительными губами, пока ещё могу связно мыслить. – Мы, кажется, куда-то собирались идти… порядка тридцати километров на юго-запад.

– Есть, мадам! – лёжа берёт под козырёк, которого нет.

– Вообще-то, мадемуазель, – изображаю Фрекенбок. – К пустой голове руку не прикладывают. Вставай, пошли искать твою бейсболку.

Уже порываюсь снова впрячься в рюкзак, но Мистер Благородство, поглядев на мои мучения, забирает его себе и закидывает на плечо до кучи к своему,

– Сама не отставай, главное… – о, Боже, какой мужчина!

Бейсболку-то мы нашли. Но лучше бы не находили.

Когда я совершенно счастливая и практически влюблённая в Ларина, летящей походкой по бурелому пританцовывала за ним, он опять остановился в задумчивости.

– Чего стоим? Кого ждём? – обхожу его сбоку и… – Это чьё?

– Не человеческое, однозначно… – бормочет Лёха, – свежачёк…

– На коровье тоже не похоже. Я в деревню ездила в детстве, видела коровьи лепёшки.

– Откуда в лесу корова? В малиннике? А это…

Я тоже узнаю его крутую, модную бейсболку цвета хаки в стиле милитари, повисшую на малине.

Мистер Шутник отцепляет её от колючего куста,

– Это что? – просовывает указательный палец в дырку в козырьке, прожёванном чьими-то мощными зубами.

Вывод напрашивается сам,

– Всё-таки, рычал не хомячок…

Глава 5.

– Слушай, Римма Игоревна, может, скорректируем маршрут?

– Как? Сейчас нам строго на юго-запад порядка десяти километров, и упрёмся в реку. Там проще будет ориентироваться. А если потеряем эту тропу, то никакой реки не найдём.

– О,кей. Убедила, пойдём в логово к зверю, – первый ужас прошёл, дар речи вернулся, но то, что каждый из нас подумал, осталось не озвученным.

Зверь зверю рознь. Ёжик тоже хищник.

– Может, подождём чуток, пока он уйдёт подальше? – идея так себе, но креативить в чащобе, кишащей чудовищами, не доводилось. Дома, когда готовила тур, прочитала, что с медведями у них тут под Костромой напряг, и успокоилась. А напрасно!

– Знаешь, я где-то слышал, что диких животных отпугивают непривычные звуки. Никто не рискнёт выскочить навстречу неизвестности, – Ларин, несмотря на опасность, пытается думать логически.

– Предлагаешь орать? – вообще, всё это напоминает компьютерные игры с монстрами, победа над которыми лежит где-то на поверхности, и очень проста, но ты её не видишь в упор. Возможно, он угадал.

– Чего сразу орать-то? Петь можно.

– Не умею. Медведь на ухо наступил, – вообще, стесняюсь на людях рот раскрывать, разве что под душем, когда никто не слышит. Помниться, Колька – мой старший брат всегда смеялся, когда я пыталась порадовать семью своим вокалом.

– Думаю, ему пофиг, на чего он тебе наступил. Так даже страшнее.

– Сам пой! Я не буду!

Не знаю, как насчёт диких зверей, но меня Мистер Золотой Голос России отпугнул знатно! Особенно, когда затянул «Я начал жизнь в трущобах городских и добрых слов я не слыхал…» вообще подумала, что жрать хочет! И не заткнуть ли ему орало каким-нибудь бутербродом? Но памятуя, что мы и так отстаём от расписания, плюнула и до кучи выслушала весь репертуар «Агаты Кристи».

Дикие звери не попались. Даже комары как-то поутихли. Всё-таки, Ларин прав: боятся! Так что пускай дерёт глотку дальше…

***

К полудню начали отваливаться ноги, заплетаясь за каждый сучок, и засосало в желудке, а реки всё не видать. Певец больших и малых академических театров охрип, устал и заткнулся.

А спустя ещё немного времени начал задавать неудобные вопросы,

– Госпожа экскурсовод, когда у нас привал? А то так жрать хочется, что аж переночевать негде!

– Мы должны выйти к реке… Хотя бы выползти, – по всем подсчётам, уже сто раз должны были.

Потихоньку нарастает тревога: а туда ли мы идём?

Из уютного кабинета как-то по-другому виделось: солнце, птички поют, заливные луга и медвяные травы. А по факту: глухая чащоба с едва заметной стёжкой, и по сторонам тёмный лес, в котором то ли скрипнет странно, то ли ворон прокаркает, то ли кабан прохрюкает. И если бы не Мистер Оптимист впереди с кучей полезного барахла на спине, то уже впала бы в панику!

А он, вроде ничего, этот Мистер Совершенство. И рюкзак у меня отобрал, и шагает уверенно, и не кидается предъявами, что завела его не пойми-куда, как истинная Сусанина, и не пристаёт.

Да… Не пристаёт. И шутки кончились. Обидно, однако.

Хотя, где он и где я.

Почему такая несправедливость? Вот некоторые сразу рождаются Еленами Прекрасными и всю жизнь с малолетства крутят мужикам одно место. Таких ничем не удивить. Меняют принцев, как перчатки. И толпы страждущих не иссякают.

А тут только воспаришь, а потом попадёшься себе на глаза в зеркале, сразу понимаешь: рождённый ползать, летать не может! Лучше даже не испытывать свои микрокрылья.

Бум!

– Ты чего? – опять я разогналась, потерявшись в мыслях, и слегка врезалась в рюкзак.

– Кажется, есть свет в конце тоннеля! – указывает вперёд.

– Да-а, как-то лес пореже, – всматриваюсь в неопределённые дали, – но не журчит…

Журчать оказалось особо нечем.

– Это твоя река? – саркастично интересуется.

– На карте река, – пожимаю плечами.

– А по факту ручей. Хоть бы названия записывала, – ворчит, сверяясь с картой.

– Смысл? Где ты видишь табличку с названием сего водоёма?

– Фиг с ним… Привал, – распоряжается Ларин, – марш-бросок на сегодня закончен, – с шумом скидывает поклажу, разминая затёкшие мышцы.

– Вообще-то, по моим расчётам, нам ещё столько же надо пройти… если это та самая река, – хотя, я бы с удовольствием тут и осталась.

Ноги гудят в сапогах, кожа зудит от комариных кусов, несмотря на страшное слово «репеллент», и очень хочется всё с себя снять, упасть в этот ручей под названием «река», и пролежать, не менее часа, не шевелясь.

– Сколько времени на передых?

– Думаю, пару часов, – сама себе не верю, – чтобы сготовить суп из пакета, или разогреть на углях банку «Завтрак туриста».

– Обойдёмся… ещё греть, чай не зима. Суп тоже можно прямо из пакета. И побольше… Я в воду! – перевод на русский: дерзай, Сусанина, ты же здесь на работе, а я на отдыхе.

Сцепив зубы, принимаюсь разбираться с запасами, и что-то там варганить из имеющегося на скорую руку, но съедобное, хотя бы условно.

В это время Мистер Неземной Красавец, отступив пару шагов к берегу, начинает стрип-шоу!

Сначала, многообещающе юзнув молнией, комиссарское тело покидает модная ветровка, следом, практически сразу футболка, открывая… ой, мамочки! Это не кино! Это живьём прямо перед глазами!

Рэмбо отдыхает! Ван Дамм нервно курит в сторонке! Ничего лишнего! Плечи, руки, спина трапецией вниз, словно оплетены жгутами упругих мышц! Кожа смуглая и, предполагаю, очень приятная наощупь.

«Ощупи не будет, Римма!» – одёргиваю себя, – «Закрой рот и готовь жрать!»

Но на этом аттракцион «Бабские слюни» не заканчивается, а только набирает обороты: модные ботинки вместе с носками летят в разные стороны. Брюки… умоляю, только не вместе с трусами!

Слава Богу, пощадил мои слабые нервы. Трусы оставил. Коротенькие трикотажные чёрные шортики, плотно облепившие узкий упругий зад. Ноги, собственно, как и предполагала, начиная от выпуклых узких бёдер, длинных голеней с рельефными икрами, идеально скульптурны.

Вообще, вся фигура господина Ларина от макушки до пят невероятно пропорциональна и излучает одновременно великолепие и уверенность в себе.

Меж тем, Мистер Король стриптиза вспоминает обо мне,

– Бросай банки, Риша, пошли в заплыв! – роняет вполоборота.

Но и того достаточно, чтобы добить мой слабый бабский организм, не закалённый такими зрелищами, как шикарная прокачанная грудь в лёгких зарослях тёмных волосков, не скрывающих ореолов сосков и пресс, со всеми полагающимися кубиками и, конечно, курчавой дорожкой, сбегающей от пупка в трусы.

– А-а? – помутнение рассудка было нежелательным, но оказалось неизбежным.

– Сусанина! – кидается ко мне в испуге. – Что ты делаешь?

Глава 6.

– А, что я делаю? – ну да, странноватый рецепт, когда смешиваешь в одном котелке концентрат из ягодного киселя и рыбные консервы. И как объяснить, что это за блюдо?

– Это ты нарочно? Да? – возмущается, выхватывая прямо руками то, что ещё можно спасти, и сразу отправляет в рот, – Тунец, кстати неплох… был. Но приправа, – подбирает упаковку от киселя, – клюквенная с сахаром, – никуда не годится.

Туплю почём зря, не представляя, как выкручиваться. Вообще в ум не возьму, как это могло получиться.

– Перегрелась что ли? – интересуется участливо Мистер Почти Голое Совершенство, прикладывая прохладную ладонь к моему закипающему от нервов лбу, добивая окончательно.

– Да! – коротко, на большее не способна. И куда подевалось красноречие, всегда спасающее в трудных ситуациях?

– Снимай куртку, пока тепловой удар не хватил, – пытается расстегнуть пуговку на груди, – ты мне ещё пригодишься, Сусанина. А еду потом приготовим.

– Стоп! – цепляюсь за ворот. На самом деле мне в этой робе уже тошно. Жара, солнышко, в лесу духота, по спине журчат ручьи до самых трусов, но снять спасительный оверсайз?! А под ним, как в рекламе шин «Мишлен»: бесформенное, похожее на жирную гусеницу, белое существо.

– Не валяй дурака, Риш! – отдирает мои пальцы. – Что там такого страшного? Купола во всю грудь набиты?

– Дурак! – принимаюсь сама расстёгивать, а то сейчас надумает чёрте чего. – Ты, кажется, шёл куда-то, Мистер Купальщик? Вот и иди! Не беспокойся, я не умираю.

– Стесняшки? – смеётся ещё, руками тут размахался, – Так мы же одни во всём лесу. Никого за тысячу километров.

Тоже мне, утешение. Но организму в одной футболке явно становится легче.

– Ну, я пошёл, раз не умираешь… Еду не трогай! – наказывает, заходя в воду. – Мне твоя стряпня не очень, – и мину такую состроил!

Понимал бы!

– Это потому, что не пробовал мои пироженки, – парирую и тут же ловлю себя на двусмысленности фразы!

И Ларин ловит!

– Ну, ты же угостишь? – раздевает своим лисьим взглядом, – А, Римма Игоревна?

– Не боитесь на сладкое подсесть, юноша? – чёрт, чёрт! Так ещё хуже стало! Ещё двусмысленней! – заливаюсь жаром.

– Так я ж не пробовал! – обижается, – Даже не видел! – судя по рентгену во взгляде, остальное дорисовал.

И не увидишь. Завязываю рукава ветровки на талии, предусмотрительно прикрыв ею зад. Но тут, куда ни кинь, всюду клин! Что ему зад, когда со всех сторон по богатому.

Я живу со своим телом всю жизнь. Давно свыклась. Оно не мешает мне бегать, прыгать, танцевать и даже садиться на шпагат. Но иногда, в редкие моменты, которых всячески избегаю, происходит столкновение с суровой реальностью: я – не Майя Плисецкая! И при всём желании ею не стану.

Тогда пропадает желание бегать, прыгать, танцевать и особенно садиться на шпагат. Остаётся единственное спасение: порадоваться вкусняшке.

Но тут в лесу вкусняшек нет, зато суровой реальности выше крыши! Надо сказать, очень эффектной.

Например, плещущийся в речушке, соблазнителньй русал, сбившийся с фарватера и заплывший вместо синего моря в лужу. Такой неуместный со своей идеальной сказочной внешностью.

– Риш, водичка – кайф! – радуется, гадёныш! – Давай сюда!

– Угу… – бегу, и чёлка назад! – Я купальник дома забыла, – не собиралась его брать. Понимала же, с кем в поход иду, – для болот, как-то незачем.

– Так я тоже в труселях, – ещё и всплывает демонстративно, как будто без этого не видно, как там всё топорщится!

Едва успеваю отвернуться. Тут до Ларина доходит,

– Всё-таки, стесняшки… Ну так я отплыву подальше. Плескайся на здоровье, не сглажу… Или не сглазю? – задумывается и отгребает в сторону.

– Вот и не глазей… – бормочу под нос и понимаю, что не воспользоваться таким шансом просто не смогу. Иначе получу обморок от духоты.

Только делаю дополнительный манёвр. Мистер Совершенство подался налево, а я направо, за заросли ивняка. Там и футболку со штанами на бережок поближе кладу, чтобы дотянуться рукой.

Потом приходит в голову вполне здравая мысль: раз уж спряталась от Ларина, а на тысячи километров ни души, то зачем мочить лифчик? Ещё трусы, куда ни шло, а этот броневик потом сто лет не высушить. Аккуратно складываю его сверху на одежду и спускаюсь в воду.

– У-ух!

Правда, водичка – кайф! Не ледяная, а слегка прохладная, сразу приводит в чувство разгорячённое тело, снимает зуд комариных укусов. Словом, настоящая живая вода!

Здесь, в широкой заводи совсем неглубоко, дно немного илистое, и вид впереди, как на лесоповале, но с этим мелким дискомфортом я готова смириться. Просто отворачиваюсь и погружаюсь по шею, и так сижу почти на корточках, ловя мгновения примитивного наслаждения.

Глаза прижмуриваются сами собой, в голове слабой мыслью всплывает философский вопрос: много ли человеку надо для счастья? И ответ: совсем немного: солнце, воздух и вода. Ну и еда. Остальное – блажь.

Не сразу улавливаю шуршание слева на берегу, а как только поворачиваюсь на звук, из горла вырывается на все окрестности дурной вопль,

– Мамочки-ииии! Аа-й! О-ой! – и ничего не могу поделать, цепенея от ужаса! Лишь провожаю взглядом мой дорогой, а в эту минуту особенно ценный потому, что единственный, бюстгальтер! А он – изменник уплывает куда-то в заросли под корягу! Причём, не сам, а вслед за страшным монстром!

Глава 7.

Шум, брызги сзади,

– Сусанина! Ты где? – торопится спаситель, – Куда тебя понесло? Чего в нормальном месте не плавалось? Я ж специально ушёл! Чего орала-то? Так дураком сделать можно!

– Там… там… – заикаюсь, – там медведь с моим лифчиком сбежал! – машу рукой в бурелом. И только по Лёхиному зачарованному взгляду спохватываюсь, что топлес мой могучий всплыл над водой, как российская атомная подлодка, внушая ужас врагам! – Ой! – прикрываю руками неприкрываемое и ухожу скорее на глубину!

– Медве-едь? – уточняет развратник, а сам пялится совсем не туда, куда я ему показываю.

– Лёха! Ты не в ту сторону глядишь! – пытаюсь нацелить на конструктив, – Там мой бюст гибнет, а ты…

– По-моему, не гибнет, а мокнет, и даже мёрзнет, – заботливый какой!

– Так будешь спасать мой лифчик из лап медведя?

– Риш, ты его прям в морду видела?

– Не-ет… – и не хотела бы, честно говоря, – просто бурая мокрая шкура проплыла, а за ней мой лифак, – не удержалась, всхлипнула.

– И окрестности на мысль не натолкнули?

– Ну я бы, честно говоря, кое-что поменяла… Но мы же жить здесь не собираемся?

– Сусанина, тебя занесло в гости к бобрам, – хохочет, и сочувствия в этих лисьих глазах, окутанных бархатом чёрных ресниц, ни на грош. – Заводь искусственная, вон плотина, – указывает на свалку стволов. – Вряд ли это был медведь. Скорее, хозяина потревожила.

– А зачем ему мой бюстгальтер?

– Может, фетишист попался, – ухмыляется, – или бобрихе понёс обновку.

– Не смешно! – оседаю глубже в воду и понимаю, что жизнь кончена! Как я со своим размером номер «F» буду существовать дальше? – Вообще-то у меня он один здесь, я с собой на пять дней чемодан нижнего белья не собирала!

– Не жмотьтесь, Римма Игоревна. Бедным животным нужнее. А Вы и без него мне нравитесь. Так даже больше…

– Ну, конечно! Кто бы сомневался! – а то я не знаю, что этим маньякам нужно? Ещё со школы помню все уловки: как бы невзначай мимо пробежать и облапать, типа рука не туда попала, или между лопаток стряхнуть невидимую пылинку, а на самом деле проверить, есть под платьем лифчик, или нет.

Что за идиоты? Мы же их за ширинки не хватали?

– Риш, ну сама подумай, что важнее: штаны или бюстгальтер?

– Вопрос спорный… тебе не понять.

– Что ты без штанов в лесу делать будешь? Это хорошо, что бобр такой сознательный попался.

– Вообще-то я рассчитывала, что ты заберёшь у него лиф! Мог попробовать хотя бы.

– Ты видела, зубы у них? Он берёзу толщиной с мою руку сгрызает за пять минут!

– Ну, да… куда без руки-то, – но и без лифчика не фонтан.

И вообще, надо как-то выбираться на сушу, а этот болван тут прописался. Он-то стоит по пояс, а я в полуприсяде по шею. И уже покрываюсь мурашками.

– Слушай, Лёх, иди займись едой. Моя стряпня тебе не нравится, может, чего сам изобретёшь? – намекаю, что пора и честь знать.

– Ну ты и наглая, Сусанина! – возмущается. – Это она мне такой отдых придумала! – ещё и руки в боки.

– А, ты тупой! Мало того, что заставил меня тащится в поход, так теперь из реки вылезти не даёшь!

Короткая работа мысли на прекрасном челе сменяется догадкой, что стриптиз в мои планы не входит,

– Так бы и сказала, – сожалеюще, но, всё-таки, уходит из моей бобровой заводи.

Подождав, пока идеальная фигура окончательно скроется за ивовыми кустами, начинаю всплытие. Ноги увязли в иле по щиколотку, еле достала. Вода сразу пошла мутью, так что шагать приходится наощупь.

На втором или третьем шаге наступаю на что-то скользкое и упругое. Это нечто явно живое, шевелится подо мной, вырываясь из-под ступни, проскакивает между ног!

– Лёха-а! Карау-ул!!! – ору в ужасе! Колени рефлекторно сходятся вместе, а руки боятся, но делают, хватая какое-то верткое бревно, запутавшееся в моих ногах!

– Сусанина! Ты сведёшь меня с ума! – Мистер Спаситель, аки Святой Апостол Андрей, сверкая совершенным торсом в солнечных бликах, несётся во всю прыть прямо по реке, не разбирая дна!

Не понимая, кого я там из последних сил душу в мутной воде, кидается помогать!

После непродолжительной борьбы вываливаемся на берег вместе с огромной рыбиной!

– С тобой не соскучишься, Римма Игоревна! – хохочет Ларин, делая вид, что пялится на дёргающуюся добычу, но глаза так и норовят соскочить на мою «охренительную» фигуру, в облепивших попу розовых трусах из чистого хлопка а-ля «Как у мамы» и главного богатства размера «F», неприкрытого ничем.

Я, хотя и в стрессе, но честь берегу смолоду! Потому,

– Не отвернёшься, убью! – кидаюсь за спасительной одёжкой.

А этот ещё издевается,

– Я уж понял! Сома килограмм на десять голыми руками не каждая баба поймает!

– Да не ловила я никого! – скорей натягиваю футболку, а она-зараза, застревает во всех местах, не желая недеваться на мокрое тело! Скрутилась жгутом на спине, и сколько ни пытаюсь расправить её там, не поддаётся.

На всякий случай становлюсь спиной к Ларину, мудро решив, что попа в мокрых трусах выглядит более достойно, чем голая грудь с футболкой на шее.

– Ловила, не ловила, однако, рыб, видимо, не устоял перед твоими прелестями и доблестями, сам пошёл в руки.

Совладав наконец-то с футболкой, впрыгнув в штаны, оказавшиеся сговорчивей в силу свободного кроя, разворачиваюсь к балагуру, мать его!

– Слушай, Мистер Подкольщик! Я была в шоке! У меня под ногами морское чудовище зашевелилось! Речное! – поправляюсь, – Схватила со страху! Просто на стрессе! А так-то я добрая и животных люблю… Давай его отпустим!

– Да ты что, Сусанина! С ума сошла? – в Лёхе явно проснулся первобытный охотник, – Мы его съедим!

– Он слишком огромен, – прикидываю, что сразу не осилим.

– А, какая альтернатива? – задаёт резонный вопрос и сам приноравливается к рыбине. – «Завтрак туриста» вперемешку с клюквенным киселём?

Прав зараза! Выбор очевиден.

– Готовить будешь сам, – ухожу подальше от неприятного зрелища, – я сроду рыбу не потрошила.