Творец миров: воссоединение (черновик)

Со временем ажиотаж затих. Впрочем, сам выпускной уже подходил к концу. На улице уже глубокая ночь, стемнело, а начинали мы все с обеда. Быстро пролетело время. Изначально был поход в кино, затем прогулка по местам, которые выбирали путем голосования, а после пришли в этот большой банкетный зал. По его простору сразу понятно, что он был исполнен в лучших традициях любителей гигантизма. Теперь многие уже ушли. Народа стало меньше чуть ли не в три раза. Осталось пару десятков ребят и учителей, и лишь персонал остался неизменен. «Ладно, Малд, прощай и до скорого», – уже собравшись говорит Люсьена перед уходом домой. Напоследок она обнимает меня, целует в щеку, улыбается в след и выходит окончательно с ее братом. Как оказалось, за ними подъедут его родители. Выяснил это, когда спрашивал о том, как скоро она будет уходить и проводить ли мне её до дома. Широ, как выяснилось, крайне восприимчив к алкоголю: стоило ему выпить вместо газировки втихаря шампанское, так его тут же развезло. Фергюсону пришлось пойти с ним, когда тому поплохело, хотя он планировал просидеть до конца. Что ж, я не буду тоже затягивать. Пора бы и мне вернуться домой. Как приду, как сниму обувь, как задышат ноги, как переоденусь и откинусь на кровать, как усну и словлю такое удовольствие, что мне и не снилось, возможно! Ведь откуда мне знать? Может и снилось, но я не помню. А настроение лучше некуда!

Глава 5. Начало

Попрощавшись с оставшимися знакомыми людьми – Светланой Адольфовной, Айсулой Сергеевичем, Те Мон Кристо, Алевтиной и Рэем Феррантовичем, чья фамилия для меня стала загадкой, одеваюсь и выхожу… Может и слышал её, но подзабыл? Все-таки каждый раз обращаюсь к нему, как к дяде. В целом, он так и просит, а я не возражаю и даже привык.

«И все-таки… Светлана Адольфовна и Айсула Сергеевич – брат с сестрой, хоть она и приемная, так что фамилия у них одна. А вот у Рэя… - рассуждаю в полете, слушая музыку, - Эх… Тяжело думать сейчас. Устал. - Оставшийся путь провел в прокручивании минувших дней. Ностальгия нахлынула. – Точно! Как я мог забыть об этом? Теперь я могу заявить Муслиму, что успел первым обзавестись девушкой! Эх, жаль, конечно, этого добряка, но спор есть спор. Теперь он должен будет исполнять любые мои просьбы в течение месяца! Что бы мне такого придумать уже сейчас? Хм... О! Уже вижу свой район! – Заметив знакомые строения, я решаю отложить насущный вопрос до моего лучшего состояния. Сначала надо поспать. Завтра уже решу. – Есть контакт! Дом, милый дом». Спускаясь, в нос ударяет какой-то странный запах… Металлический привкус витает в воздухе с примесью чего-то еще… Оглянувшись по сторонам, не вижу никакого источника этого запаха. «Странно… Может, Муслим набедокурил в доме?», – пробегает мысль. Слышатся раскаты грома. Все-таки пошел дождь. Но я успел до того, как он польет ручьем. Хорошо, что поторопился при виде туч… Да что за отвратительный запах?!

«К-как… - вслух проскакивает из уст, - Ч-что… - Мне нечего сказать. Как реагировать? Мне не мерещится? Пока у дороги стоял, дом был еще целым, а вошел во дворик, так он тут же поплыл и показался предо мной разрушенным. – К-кто…». Вдруг слышу чей-то хрип. Это… Очень знакомый голос. Быть не может… Нет… Нет... Не верю. Мне просто показалось! Не ве… «По… Мо… Ги… - просит некто голосом Игоря. Это не может быть он. Точно нет! Скорее всего, меня разыгрывают. Да… Да! Точно! – Я… Т… Ту-у-ут… Кхе-кхе», – Твою ж мать… Пожалуйста, нет… Всё ведь так хорошо было!

С осторожностью двигаясь к источнику голоса, миновав разрушенные остатки дома, замечаю, как некоторые обломки пропитаны красной краской… Очень надеюсь на это. Приглядевшись, подойдя ближе, ощущаю металлический запах… Это не краска. Это кровь. «М… Малд…», - совсем рядом слышу тот же голос. Прошу не надо… Судьба… Вселенная… Создатель… За что вы так со мной?..

Мои надежды развеялись в миг при виде располовиненного Игоря. Он держался из последних сил. Как только наши взгляды встретились, он коротко сказал: «Там», - и указал в сторону, где раньше была наша кухня. Я… Вновь лишился близкого мне человека. Это был мой первый друг. Первый, кто не отвернулся от меня, когда узнал о моей силе. Кто не испугался, а восхитился. Он вытащил меня из затворничества. Он чаще всех остальных ребят тащил меня на улицу. С ним я мог поговорить по душам. Он всегда знал, как поддержать меня… Как и Муслим, он был лучшим для меня другом. А теперь его нет. Теперь он лежит среди разваленного дома, в котором я раньше жил, тело изуродовано крайне жестоким способом - разорвано напополам… Сука… Сука… Сука! Блядь! Кто?! Кто это сделал?! Почему ПЕМБ никак не помогло?! Они обещали оберегать семью! Обещали… Где отец?! Где Муслим?! ПЕМБ не защитило их! Они… Вспомнив указание Игоря в сторону разваленной кухни, я со страхом и жаром зашагал в ту сторону, еле держа равновесие посреди обломков. Во мне кипит ярость, перед глазами туман. Я хочу найти этих тварей. Кто бы это ни был… Они расплатятся сполна… «Пап! - заметив его голову, торчащую из завалин, тело которого было под ними, я поторопился. Едва удерживая себя на ногах, кое-как усаживаясь на корточки, разбираю каждый обломок, чтобы освободить тело. – Пожалуйста… Прошу, живи! – уже с сорванным после моего крика, когда обратился к отцу, заметив его, голосом умоляю… Его? Вселенную? Я не знаю! Пожалуйста, умоляю, пусть он будет просто без сознания и всё… - Нет…». После увиденного меня вырвало: голова отделена от шеи, а тело было зверски разбросанно по кускам в стороны. «ОнИ нЕ сПаСлИ еГо. – Слышу свои мысли. – ВсЕ, кТо МоГ, пРоСтО пРоМоЛчАлИ. ТрУсЫ! ОнИ нЕ дОсТоЙнЫ жИзНи… УбИтЬ кАжДоГо… КаЗнИтЬ вСеХ бЕзУчАсТнЫх и пРиЧаСтНыХ». Уже неважно, кто это говорит – я или моя злоба. Ни полиции, ни скорой, ни помощи от соседей… Никто! Никто не спас, пока меня не было рядом… Это была большая ошибка – довериться ПЕМБ. Они не уберегли мою семью. «ПуСтЬ пОзНаЮт, ЧтО тАкОе ИсТИнНыЕ мУчЕнИя», - проговариваю я мысленно. Энергия негатив кипит. Она требует возмездия. Она желает воли. Я чувствую её. Чувствую так, как никогда раньше. Сейчас она кажется мне родной, справедливой. Я хочу… Я…

***

«Я нахожусь неподалеку от эпицентра рассвирепевшего парня! – Сквозь ураганный ветер восклицает репортёр. – Как мы можем видеть, это недавно одержавший победу в турнире ПЕМБ - Гостейвалитонов Малдай Ферантович», - объявляет в прямом эфире он. Юноша, потерявший последние источники его света, теперь превратился на весь мир в Падшего – монстра, что в состоянии буйства не различает угрозу от товарища; убийцу, что не щадит смертных; бессмертного, что не уважает жизни и относится к ним как к зарядной станции. Это случилось тогда… Случилось и сейчас. «Он, кажется, нас заметил! – обратив внимание на взор Мал… Падшего, репортёр стремительно покидает опасное место. – Бежим скорее! Пок… А». Черный, покрытый чем-то смолистым, твердый, как металл, кол из чистой энергии негатив вонзается в тело репортёра. Оператора постигла та же участь. Камера падает. Объектив смотрит всё еще в сторону юноши. Что же ты наделал…

***

«Еще один ублюдок уничтожен… - безразлично, монотонно и… Все-таки с легкой эйфорией проговариваю я. – Да-а-а… Ты следующий. – Говорю я мысленно, глядя на убегающего мужчину с каким-то малышом в руках. – У тебя ребенок… - Вспомнив, как когда-то в таком же страшном для меня инциденте погибла мать… По ВиНе ХрЕнОвОй БеЗоПаСнОсТи БеСхРеБеТнЫх СмЕрТнЫх… Точно… Если ПЕМБ допустило гибель моих родных, допустили мои страдания, то я поступлю благороднее и просто… РаСщЕпЛю МаЛыШа… - Что-то сдерживает меня от такого отвратительного с точки зрения морали поступка. – МоРаЛь? МоРаЛь?! – Ору на себя же за собственную глупость. – Точно. Мораль тут неуместна. Будет справедливо, если малыш не будет знать горя жизни». Скопив десяток сфер огня, полностью покрытых материей негатив, пускаю в этого идиота, который допустил такой трагичный исход как для него, так и для собственного сына… Оба расщеплены. «Отвратительный отец… Не то, что мой… Которого все вы лишили жизни! Помрите! Сгорите!», - воскликнув, меня начинает распирать изнутри. Жар вырывается из сердца. Выпустив весь во все стороны, я сжигаю дотла каждого, кто присутствовал поблизости в радиусе сотни метров. Строения обуглились. Моё поле мести превратилось в пустошь… В Ад ДлЯ сМерТнЫх. Только контролеры и оснащенные обмундированием люди способны были тут существовать дольше секунды. «Мальчик мой… Что же ты наделал?..», – слышу знакомый женский голос. Светлана Адольфовна прибыла. Сучара, которая тоже виновна в смерти моей родни… И никакой я тебе не мальчик! И уж точно не твой… «Малдай, прошу тебя, опомнись – слышится ее голос в голове. Да как ты смеешь влезать в мой разум и просить у меня что-то?! Не тебе успокаивать меня! Никто не смеет этого делать! – Что случилось с тобой? Позволь мне помочь тебе! – Ой, вы поглядите какой нежный голос у неё! А как тебе такое?! – Малд, пожалуйста, Мал… - в попытке сломать её рассудок, я осёкся, отчего ей пришлось на секунду дольше испытать невыносимую боль, от которой хочется самому помереть. - …», - Наконец-то заткнулась. Наконец-то не вопит. Железная леди не настолько уж и железная! Вскрыл её сознание так же быстро, как консервы открывашкой… Ха-ха! Надо же: кажется, ваша любимая Боккара обернулась против вас, мудачьё! Ой, как же так получилось, что она тоже манипулирует воздухом и поднимает вас ввысь?! Неправильно! Это я через неё пускаю свою стихию и усиливаю через её энергию негатив! За ошибку в наказание отправлю вас в полет! Вот, например… Ты! Какой-то мужик, полностью экипированный универсальным обмундированием против сильных контролеров! От винта! Пять минут - полет нормальный! Ха-ха-ха! Упс… Если этого солдата звали Алексей, то… Теперь он просто лепёшка. Кто смеет выпускать в мою сторону пули?! А-а-а… Это вы? А ну-ка, Светлана, фас! Хорошая псина… Красиво горят. Та-а-ак, теперь вы – те, кто спрятались за этим высотным зданием, прогоревшем наполовину до угольной черноты. Кажется, это ваши пули? Поздравляю, теперь я их верну вам кэшбеком! Ловите!.. Ай молодцы! Поймали! Правда… Почему грудью? Не понятно. Сердечко-то ваше хрупкое… СмЕрТнОе… Безжалостное и крайне злое не удержит их. Дураки. Теперь новоприбывшие: какие-то люди… В костюмах тех монстров… Выродки, как вы посмели явиться предо мной?! Зря вы пришли… Помирать вы будете долго и мучительно. На вас-то я и отыграюсь! Светлана, фас! Хорошая сука. Давай, ты пока насилуй их разум, а я побросаю осколки обсидиана вверх. Уж сильно громко вертолеты шумят. Уплотнив и укрепив острые осколки, я жестом выстрела их метаю в три новоприбывших вертолета, попав то в лопасти, отчего они стали более шаткими в воздухе, то в кабину, пробив оболочку насквозь, то в механизм лопастей, когда те же осколки пролетели сквозь те же кабины. Как красиво они падают! СкОльКо Же УсИлИй тРеБуЕтСя СмЕрТнЫм, ЧтОбЫ пРиБлИзИтЬсЯ к СоТоЙ дОлИ н… МоЕй МоЩи! Да… Верно говорю я! Познайте же страх и страдания, которые познала моя семья! «Огонь!», - слышится сзади. Обернувшись, вижу, как снаряд, за которым спрятался маленький дротик, сопровождающий его, на большой скорости летит в меня. Бесполезно! Я и вас казню за ваше существование! «Внимание, цель поражена!», - объявляет командир данного отряда. О чем он говорит?.. Что за дискомфорт в руке? Я не остановил это дротик потоками воздуха?! Нет… Не верю!.. Это все равно ничего не изменит!.. Ух ты ж… Что со мной?.. Почему-то в глазах стало темнее… Я… Не смей! Не смей засыпать! Они еще не сполна отплатили за гибель моего отца, друга и брата… Они… Держись… «Цель падает! Повторяю: цель падает! Готовьтесь к быстрому захвату!», - раскомандовался тут червь… Я так просто не… Не…

***

«Малд… - знакомый голос зовет меня. Сквозь закрытые глаза не видно, кто это. – Малд, просыпайся! Завтрак проспишь! – О каком завтраке речь? Кто это говорит? Я сплю? – Малд, там папа уже почти всё приготовил, сказал мне подняться за тобой, - Папа? Выходит… Всё то, что я видел, было лишь сном? Тогда… Этот детский голос принадлежит Муслиму? Сколько лет мне приснилось? – Малдай! Малдай! Малд!», - уже чуть ли не вытаскивая меня с кровати, Муслим раз за разом повторяет моё имя. Придется все-таки просыпаться. Заметив, что я не сплю, Муслим вскакивает от испуга: «Дурак, блин, чего пугаешь?! – Его напугало то, что я неожиданно открыл глаза и глядел на него, - Вставай! Я пошел вниз, ждем тебя там! Игорь вот-вот тоже придёт». Игорь? Он живой… Фух… Конечно… Как иначе? Просто мой разум решил поиздеваться надо мной, подкинув такой ужасный сон…

Спустившись вниз, я встречаю брата, отца и лучшего друга… Такое чувство, словно я по ним соскучился. Кажется, будто вечность их не видел. Ха-ха, да уж… Надо умыться и прийти в себя.

Не ожидал увидеть в зеркале тринадцатилетнего ребенка… Получается, те пять лет были сном? Ужаснуться можно! До сих пор дыхание не выровнялось и иногда проскакивают те образы из сна… Бр-р-р, фу, хватит! Аж в дрожь бросает… Все живы, все целы. И это главное… Так! Пора бы мне уже идти к столу!

Усевшись спиной к двери в кухню… Странно… А дверь тут всегда стояла? Я не обращал внимания как-то. Ну… Ладно, видимо, сон настолько сильно потряс меня. «Малд, как успехи в подборе наряда для выпускного?», - спрашивает отец. «Да неплохо… - Погодите… А какого еще выпускного? – Эм… Думаю, в классической одежде пойду. – Что ты несешь? Какой, к черту, выпускной?! В какой такой классической? Я ведь не признаю классическую одежду после похорон матери! – А вкусно получилось, пап!», – Однако я ничего не почувствовал… Тут что-то не так… Я сплю? Что сон, что реальность? Тот ужас – реальность?.. Нет… Не хочу в это верить. Нет, пусть даже это и сон, я хочу остаться тут и не возвращаться туда… «Малд, зачем ты вспомнил об этом? – Спрашивает Муслим. – Посмотри, что ты наделал! – истерические восклицает брат, указывая на… О нет… Пап, твоя голова… - Ты убил его! И его! – указав на Игоря, чей рост сократился вдвое… Нет, его нижней половины нет! – Ты убил их всех! Ты убил каждого! – Вдруг за ним появляются незнакомые, знакомые и очень близкие мне люди… Изуродованные: одни обуглены, другие без глаз, третьи с дырой в животе… Я… Это… Я. Я сделал их такими… Тот сон… Это не сон. – Ты монстр, Малдай. Ты мне больше… - Прошу, Муслим, не говори такого! Я не… Я хочу ему сказать, но молчу. Мой рот ничего не говорит, а мысли кричат – Не брат! Проваливай отсюда!». За этим приказом последовала резкая смена обстановки: я у дома… У разрушенного дома. Того самого, где оборвалось мое будущее. «Посмотри, что ты наделал. – появляется брат справа от меня, чуть позади. Он указывает вперед, когда я взглянул на него. Обернувшись по направлению его руки, я вижу себя. – Смотри внимательно, что ты сделал, Малдай. Как ты испепелял, расщеплял, радовался этому и наслаждался процессом! – Я не… Я… Они! Они не спасли ни тебя, ни отца, ни Игоря! Разве я мог тогда сдержать себя?! Во мне уже не стыд, не отрицание. Я гневаюсь! Какого черта ты меня обвиняешь в том, что я поддался энергии негатив… - Заткнись! Ты делал это осознанно! – Нет! – Захлопни свою пасть, Малдай! – Я не пёс тебе, чтобы по приказу молчать! – А Светлана Адольфовна?! Вспомни, как ты к ней обращался! – Тогда… То был не я! – Тогда что ты скажешь на это?!». Некто, притворяющийся моим братом, вновь указывает на меня, который переживает те события. Тот я подрываю черным пламенем – смесью стихии огня и созданной собственноручно стихией негатив – весь район. Все дома обратились в прах вместе с жильцами внутри. Стоит ночь, все спали… Тот я… «Падший», - перебивает меня образ брата. Падший… Тот я теперь Падший? «Он и ты. Вы – одно и то же», - отвечает он, каким-то образом считав мои мысли… Я сплю. Это всё сон и он знает, что я говорю и о чем думаю. А тот я… Падший… Просто я. Двигаюсь в сторону центра города. Из меня торчат эти отвратительные черные… Как их назвать?! Тентакли?! Щупальца?! Что за ужас… Я оставляю след – смолистый, такой же черный, как эти гибкие тросы, выходящие из меня ото всюду при виде кого-то живого, распространяющийся во все стороны, покрывающий дорогу собой. Все, кого я встречаю на своем пути, погибают на месте. Этого я не помню в том сне… Тогда я был не в себе, значит? Выходит… Светлана Адольфовна и другие, прибывшие в центр города, погибли от меня лично, а я этого не заметил… Или не хотел замечать. Я был так зол на всех. На весь мир. Это звучит как детский лепет, когда говорят так, но не в моем случае. В тот миг сама Вселенная отвернулась от меня. Я в ответ ударил в спину тем, кто мне доверился. Разве это справедливо? Нет. Но… «И все-таки ты Падший», - тяжело вздохнув, говорит образ брата. Мы в миг оказываемся в центре событий, когда я уже был в сознании. Этот некто в лице брата задается вопросом: «Тогда как ты отреагируешь на это?», - и указывает на меня, широко улыбающегося во время уничтожения разума Светланы Адольфовны… Ужасное зрелище… Что она сделала для меня такого, чем заслужила такую ужасную смерть? «Теперь ты понял?», - спрашивает мой брат, которого я вижу в последний раз живым, пусть даже и во сне. «Я… Понял. Я – монстр в человеческом обличье. Я – Падший», - отвечаю ему практически безэмоционально, лишь с сожалением, с печалью и как-то смиренно даже… «Ты заслуживаешь справедливости – справедливой смерти. Вселенная заслуживает баланса. Ты должен умереть раз и навсегда», - его слова прозвучали как приговор, с которым я не могу не согласиться… «Прощай… Брат», - сказав последние слова, он растворяется в пространстве. «Да… Я совершил не просто ошибку или глупость… Я… Даже не знаю, как это охарактеризовать! – вспомнив мужчину с малышом, меня накатывает волна сожаления и отчаяния, - Я и вправду монстр…». Падший оборачивается на меня. Гримаса блаженства обнажилась на его лице. Ублюдок… Наслаждаешься процессом? Ты… Я ненавижу тебя!.. Себя. Изуродованный чернильными узорами Падший в моем теле в секунду сжигает меня.

***

Пробуждение моё выдалось не из приятных: в холодном поту, с учащенным сердцебиением, приступом паники. «Я жив? – проверяя себя, нащупывая каждую часть тела, мысленно задаюсь вопросом. – Фух… Жив. Никто меня не сжёг», - испытав явные ощущения от прикосновений, успокаиваюсь. Вот только… Это значит, что я и вправду всех… Мне не дадут жить дальше. Я совершил отвратительное. Минимальным приговором за содеянное будет пожизненное по меркам контролёров, а максимальным… Пусть будет таков вердикт. Я не хочу жить с этим грузом на себе. Слишком тяжелый.

«Как я погляжу, ты очнулся – слышу чей-то мужской голос по ту сторону решётки. – А мы уж понадеялись, что ты от истощения и передозировки подох, тварина. – Сквозь полумрак я не могу его разглядеть, однако очертания явно принадлежат какому-то элитному воину в экипировке. – Эх… Ну почему такие уроды как ты вечно остаются такими живучими?.. Жаль, я не могу устроить самосуд прямо здесь и сейчас. – Если честно, мне и самому хотелось бы помереть как можно скорее. – Чего ты так смотришь на меня? Фу… Смотреть на тебя противно, говна кусок. Я в жизни всякое повидал… Но ты переплюнул даже расчлененку прямо на моих глазах от рук маньяка, который совершал ритуалы перед кульминационной частью, чьи жертвы гибли как котята, которых топили из-за их ненадобности, пока я лежал на привязи и наблюдал за этим всем. Ты… Не пожалел даже маленького ребенка, а у того ублюдка был хоть какой-то кодекс. – Прошу, не напоминайте. – Что такое? Стыдно стало? Чего ж это глаза у тебя сейчас в слезах? Ц… - этот человек насмешливо взглянул на меня, покачав головой. – Теперь-то тебе стыдно…». Другой человек подзывает его к себе: «Оставь его, вернись на свой пост!». Судя по всему, все же охранник или солдат напоследок говорит мне: «Не понимаю, зачем они пекутся за приговор? Тебя ведь все равно ждет либо смертная казнь, либо пожизненное. Какой смысл адвокату пыхтеть над вторым вариантом?..». Что уже он говорил дальше, мне не известно, ведь прибыл другой человек. «Приветствую, Малдай Ферантович», - здоровается этот незнакомец. В ответ я, конечно же, говорю коротко: «Здравствуйте». Голос мой тихий, безразличный. Ожидаемо… «Я буду вашим адвокатом по делу массового убийства, совершенного вами, чего, к сожалению, уже невозможно опровергнуть, так что моя задача выбить максимально сглаженный приговор для вас – помилование с пожизн