Творец миров: воссоединение (черновик)

Отсчет до выпускного

*День 1*

«Так, что тут у нас, – вслух проговариваю я, рассматривая содержимое листа, – Уважаемый Малдай Ферантович, вот ваш список на ближайшие тридцать дней: участие в показательных спасениях, успешная сдача последнего практического экзамена, победа в турнире, который будет организован через двадцать дней, на отбор лидера и его заместителя (как вы уже поняли, всего два победных места, советуем подготовиться к нему основательно, так как участниками будут все кандидаты на место лидера клана), и последний – самый главный пункт – хорошенько отдохнуть на выпускном. Всего хорошего, ждем и надеемся на вас к концу срока на трибунах». «Малд теперь важный человек», – с легкой издевкой комментирует Муслим. «Ц, верно, так что поаккуратнее со словами в мой адрес... Малой», – ох как же я люблю его так называть, зная, что он бесится с этого, как оказалось. «Ах ты...» – хотел было ответить он, да вот только отец тут же его перебил: «Так-с, парни, прекращайте ребячество и садитесь... Э... Малд – завтракать, а ты, Муса, – обедать». Мы согласовались на таком варианте временного перемирия. Потрапезничав, мы вдвоем ушли наверх. «Чем планируешь заняться сегодня?» – спрашивает Муслим. «Честно сказать, не знаю... Я ничего не планировал. Как пойдет день, так и будет», – немного виновато, но в то же время и со спокойствием отвечаю ему. «Тогда... – он берет небольшую паузу. Вероятно, что-то обдумывает. Либо стесняется предложить, – Давай прогуляемся? Недавно парк аттракционов открылся, и говорят, что там все необычное и новое, захватывающее!». «Еще не вырос, я погляжу... – с ехидной улыбкой беру паузу, – Малой все-таки». Он взъерошился и напал на меня: «Сам ты малой! Малой, Малой! Будто бы тебе не хочется узнать, что за аттракционы там! Ну конечно, ты ведь сам себе можешь устроить развлечение полетом, быстрым бегом, способностями! А я... Ц... Бесишь», – кажется, я переборщил... «Прости, я... Не понимал, что тебя это так гложет. Я не хотел обижать так сильно. Думал, может, ты в шутку отвечаешь... Я не против пойти в парк. Ты прав, я тоже отчасти... Хотя ладно, мне очень хочется понять, что там за аттракционы», – чувство вины взяло вверх. Он слегка улыбнулся. Завершением этого конфликта стал его финальный, легкий толчок кулаком в плечо. «Собирайся, через сорок минут выходим», – наугад, но с запасом подобрав время, я иду в свою комнату, чтоб подготовиться к выходу. Муслим незамедлительно рванул в свою.«Малд, вставай! – будит как обычно брат. – Там к тебе пришли. А еще на часах три часа дня. Ты весь день так проспишь». «Три часа ночи? – спросонья спрашиваю я. – Кто в такое поздн... А?.. – Заприметив свет за окном, меня осенило. Он сказал «дня». – Список! Я... Мне должны были передать список!». «Спускайся, там внизу какие-то люди пришли. Говорят, тебе передать что-то должны. Думаю, это и есть тот самый список». Мгновенно вскочив с кровати, я вихрем проношусь по комнате, собираясь. Буквально вылетев со второго этажа на первый через лестничный пролет, я пугаю как отца, так и прибывших людей своим неожиданным и резким приходом... Прилетом. «Воу! Паренек, полегче с оборотами, – проговаривает один из пришедших людей, – Ты словно ураган! Хорош!». Честно сказать, приятно. Я немного улыбнулся и поблагодарил. «Малд, это по вопросу клана», – вводит в курс дела отец. «Угу, понял. Вы со списком?» – уточняю я у них. «Да, верно», – продолжает тот же парень. Девушка рядом с ним менее сговорчива. Для чего ее отправили тогда? Массовка? Или телохранитель? «Эля, передай ему», – обратившись к ней, говорит парень. Она достает из кармана сложенный листок. «Ну-с, удачи тебе!» – завершает резко встречу этот веселый на вид парень. Навскидку ему около двадцати. А девушке и того меньше. Около восемнадцати, думаю. Стажер? А он уже, видно, с опытом работы. Значит, будет старше... А впрочем, неважно. Сейчас надо со списком разобраться.

Вдруг распахнулся шатёр, куда в состоянии полной апатии, абсолютного отчаяния и безразличия пошел Муслим. Там уже его встретили настоящие Широ, Фергюсон и Саша. Однако у него все еще были сомнения насчет их реальности. Они подбежали к нему и стали распрашивать о том, как он, каков его страх и почему он такой подавленный. Ни у кого и не было в мыслях идеи того, что он мог и не справиться со страхом. Для них Муслим ярчайшая звезда, освещающая всех своим светом и теплом. Для Муслима же он просто младший брат Малдая.«Пап! – воскликнул Муслим. – Мы пошли гулять! Не теряй нас!». Я, не успев что-либо сказать, был вытянут из дома мал... Муслимом. Отец тоже не среагировал вовремя. Мы уже оказались далеко за домом по приказу Муслима. М-да. Я взлетел, а Муслим вцепился в мою спину. И самое удивительное — ему не страшно! Он летать не может, мы летим на высоте нескольких сотен метров над землей, при этом вместо паники брат ликует. Я не понимаю его мышление. То ли это последствие его столкновения затылком об пол в детстве, то ли влияния на воспоминания, то ли... Не знаю. Он просто удивительный человек. Жизнерадостный даже после всего, что с нами происходило. Чего уж там! Он умудрился сделать другом одного придурка, который часто измывался над ним! А теперь только хорошее говорит, защищает! Ума не приложу — как?! Без драк, без темных дел! Сплошная дипломатия! Иного слова подобрать не могу. Что ж... Повод для гордости, может даже он будет прекрасным руководителем какого-нибудь крупного предприятия. Хотя... Н... «Малд, смотри! Там ребята гуляют! И без нас, негодяи! – заприметив с такой высоты Фергюсона, Широ и Сашу (он еще и острым зрением обладает... Может и вправду часть меня осталась в маме после моего рождения, и он из-за этого стал кем-то большим, чем просто человеком? Контролёр на минималках!), Муслим по итогу стал негодовать от того, что они вышли гулять без нас. — Давай подлетим к ним!». «Ты ж хотел в парк аттракционов пойти. – подмечаю я с подколом, на что он никак не реагирует и снова требует подобраться к ним поближе. Делать нечего, придется подлететь. Попытавшись сделать это незаметно, чтоб не бросаться в глаза (как-никак я летаю, а это явно не то, что можно демонстрировать на публику, если я хочу оставаться в... Точно, если я стану главой клана, то все должны понимать возможности моих способностей. Тогда и в центре внимания мне придется быть... На что я... Нет, не так! На что меня подписали?! А ведь так хотелось жить мирно, тихо и спокойно...). Сменив курс с переулка на тротуар, я приблизился к ребятам. «А! – от неожиданности испугался Саша и некоторые прохожие поблизости. Прошу прощения... — Малд, твою налево! Чего пугаешь?! – первое, что он спросил. А тот факт, что я летаю без способности контроля гравитации, как Широ, его не удивил. — Погодь... Ты только что летал!? Как?! – ну хоть сейчас спросил». «Долго объяснять, – отмахнувшись от ответа, я интересуюсь у ребят: — Так куда вы идете?» «Так еще и без нас!» – ворчливо восклицает Муслим. «Не наседай, Муслим, не все такие сдержанные, как я» – объясняю, как старший брат. Мне словно лет двадцать, а ему пять... «Так мы звонили! – возмущается на обвинения Саша. — Малд, ты звонки вообще проверял? Раз десять обзванивали в течение часа!». «Тише-тише, Саня, не ворчи, – успокаивает его Широ. – Это правда, ты трубку не брал». «Блин... Я и вправду телефон не проверял с момента пробуждения» – виновато объясняю я. Муслим продолжает напирать: «Ц, ладно, допустим, вы не пытались втихаря от нас веселиться» – никогда б не подумал, что моим братом станет человек, который сильно будет злиться от того, что веселятся без него. «Внимания не хватает, что ли? Или просто эгоцентричный и невоспитанный?» – издевается Саша. «Ах ты! – на мгновение вышел из себя брат. Только у Саши удается его выводить из равновесия. У них прям тандем. «Прекратите бессмысленную ругань, – вмешивается Фергюсон, — Малд, мы в парк аттракционов хотели предложить пойти. Но ты трубку не брал. Думали, занят, либо спишь. Решили, что пойдем втроем на пару аттракционов, а потом пригласим тебя и Мусу». Фергюсон отличается от этих двоих разительно. Намного спокойнее. Хотя... «То есть ты решил, что брат мой занят только на одних предположениях? Странный из тебя мыслитель, Фер» – да, именно Муслим выводит из себя его. Фергюсона аж скорёжило от двух неприятных вещей: Муслим назвал его Фер, а не Фергюсон, ну и назвал его рассуждения несовершенными. Точнее указал на их несовершенство, чего так ненавидит Фергюсон, что его равновесие может пошатнуться тут же. Без понятия, откуда это у него. Пару лет назад еще такого не было. «Сам ты Фер! – за мгновение придя в себя после этого, он вспомнил, как можно выбесить моего брата, — малой». Удивительно, что у такого человека, как он, может быть такая ехидная улыбка. Придется все вновь взять в свои руки... «Да что с вами не так?! – вот такого я совсем не ожидал. Широ вмешался. Самый уравновешенный. Ребята тут же спохватились от неожиданности. Тотчас замолкли. Удивительное зрелище, конечно... Попкорна не хватает. — Сколько можно? – увидев, что внимание ребят приковано к нему, он с присущим ему спокойствием спросил риторически у них. Или не риторически? — Муслим, тебе уже давно не десять, даже не четырнадцать, а целых шестнадцать. Пора заменить часть детства на новые взрослые – звучит странно, но... Вроде складно. — Пора принять, что не всегда все идет по твоим хотелкам. Фергюсон, тебе тоже надо давно признать, что ты не идеальный стратег и не гениальный мыслитель. Ты учишься. В этом нет ничего плохого. И да, Фер – не оскорбление, а такое же сокращение, как и мое имя. – То есть мы все это время обращались к нему сокращенным именем? Вот так открытия! — Я не обижаюсь. Как видишь, для твоей планки «гениального мыслителя» ты уж слишком обидчив и несовершенен. Однако даже так мне еще слишком далеко до тебя и твоих навыков руководителя. Гордись, но не затмевай этим свой взор. Саш, а ты просто перестань быть... Какое бы слово подобрать?.. Придурком? Засранцем? Клоуном? Задирой? В общем, от всего по чуть-чуть. Работай над собой!». Никто ничего не сказал. «Надо же... Вау. Ни прибавить, ни убавить сейчас» – вслух проговариваю я. Широ одобрительно и с благодарностью в то же время кивает в ответ. После небольшой перепалки, которая произошла по самым абсурдным причинам, мы общей компанией отправились в парк аттракционов «Дивный континент». Странноватое название, но главное для меня не обертка, а конфета. Прибыв на место, мы сразу заприметили его размеры. Это не парк, это город или даже мегаполис аттракционов! Учитывая любовь к гигантизму, наш город будет в любом случае раза в четыре больше, чем парк, но... Нет, все-таки это не парк. Не могу я его таким назвать. Для меня это мегаполис аттракционов! «Посмотрите!» – обращает наше внимание на космические горки Саша. За несколько секунд эти горки успели пронестись мимо нас со сверхзвуковой скоростью. По крайней мере, по ощущениям так показалось. «Ого! А... Позвонки после такого целыми останутся у нас?» – под впечатлением спрашивает Муслим. «Н-наверное», – под таким же впечатлением отвечает Саша. «Идемте!» – подзывает нас Широ, успевший дойти уже почти до кассы. «Интересно они придумали, – по пути размышляет Фергюсон, – Построили такой огромный парк аттракционов в конце города, так еще и большая часть его выпирает за черту города, отчего его не видно через внутренние улицы города. Вот вам и «вау» эффект! Гениально!». Похоже, и он воодушевился. Их всех можно понять. Это и вправду впечатляет. Так продумывать всё! «Пять билетов на... Хм, – Широ оборачивается к нам, – Я думаю, нам хватит пока и пяти аттракционов. Нас пятеро, билеты примерно по пятьсот...». Его рассуждения перебивает парень с кассы: «Зачем так? Просто возьмите единый билет, с которым у вас будет доступ ко всем аттракционам в течение месяца». «Прям подписка на аттракционы. – подмечаю я, – Сколько хоть стоит? Тысячи две? Полторы?». «Всего потребуется триста пятьдесят рублей» – преспокойнейшим тоном отвечает кассир. «Всего-то триста пятьдесят рублей!.. Триста пятьдесят?! Простите за бестактность, но почему так... Дешево?» – не удержался Широ. Могу понять. «Походу Мировой союз берет значительную часть расходов на себя. – рассуждает Фергюсон вслух, – Теперь я убедился – все цены в мире стали ниже по причине покрытия части расходов Мировым союзом. Это несет за собой большие риски, но при грамотном управлении можно... – недоговорив мысль, либо осмыслив всё в голове, он резко восклицает, - Да они гении!». «Тогда пять билетов, пожалуйста» – быстро приняв такую действительность, Широ обращается к кассиру. «Аль момент! – по-свойски реагирует парень. Чуток повозившись, он протягивает пять карточек с отсчетом в 30 дней, – Приятного отдыха!». Вот мы и внутри. Сразу в глаза бросаются два аттракциона: космические горки и небесное колесо. По мере развития сферы развлечений общество негласно переименовало эти аттракционы. Интересно, чем им не угодили прежние названия? Имперские горки и колесо обозрения. Звучало солидно. «Эй! Смотрите туда! Там очереди нет! Давайте сразу пойдем?» – заприметив аттракцион, который внешне выглядит не так величественно, как остальные, что очень странно, Саша побежал к нему, а мы вслед за ним. Аттракцион прям сильно выделяется на фоне всего вокруг: зеленоватого оттенка, чем-то схожий с драгоценным камнем поднебесной – империал жадеитом, через искусственные микротрещинки просачивается бледный свет то серебристого, то алого, то золотистого цвета, масштабы его не были колоссальными, больше походил на загородный или дачный домик. Повторюсь – очень сильно выделяется на фоне всего остального: вокруг всё футуристическое, неоновое, технологичное, динамичное. «Комната страха, – зачитывает мал... Муслим. Ниже этого баннера с огромными буквами более мелким шрифтом написано: «Проверьте свои истинные, подсознательные страхи, столкнитесь с ними воочию, превозмогите себя, преодолейте испытание, страх либо же отчаяние. P.S. Не несем ответственности за возможное причинение ущерба ментальному здоровью, аттракцион сделан в терапевтических целях». «Не нравится мне это... – закрадывается тревожная мысль во мне, – Слишком много пафоса и довольно рискованно звучит». «Теперь понятно, почему тут очереди нет. Никто не рискует испытать аттракцион на себе», – делает довольно очевидное умозаключение Саша. «Ну-с... Погнали!» – Муслим пошел впереди поезда. Вот придурошный! «Добро пожаловать в комнату страха!» — трубит через рупор диктор. Изнутри пространство намного больше, чем снаружи. Причем раз эдак в тысячу больше. Получается, они используют манипуляцию пространством. Но зачем такие масштабы? Не нравится мне это... Неужели тут материализуются страхи? И ради этого установили большое пространство на случай, если у кого-то появится какое-нибудь огромное существо? Так много вопросов... «И помните: только вы сможете справиться со своим страхом, только вам решать, насколько страх опасный, великий и болезненный! А теперь берите браслеты у стола и идите по собственной тропинке, которая появится у каждого!» Пока я был в размышлениях, многое прослушал. Вот блин... Придется на ходу ориентироваться. «Ладно, я побежал!» — Муслим незамедлительно отправился по своей тропинке, которую видит только он, судя по всему. «Похоже, эти тропинки видно только в нашей голове! Получается, страхи тоже... Скорее всего», — предполагает Фергюсон. «В таком случае и вправду можно нанести вред только ментальному здоровью». «Но это ведь незаконно! Разве можно создавать аттракционы, которые наносят вред посетителям? Что за бред-то?!» — возмущается Саша. «Полагаю, что у владельца аттракциона хорошие связи, плюс к этому добавить можно предлог о том, что посетители сами решают, наносить себе вред или нет, да и если они справляются со своим главным страхом, то этот аттракцион и вправду несет терапевтический характер. Так что... Да, тут ситуация неоднозначна», — отвечает Фергюсон. «Думаю, сейчас лучше не зацикливаться на этом. Давайте наденем браслеты и разойдемся каждый своей дорогой», — предлагает Широ, заканчивая наш разговор. Все пришли к согласию. ЧиТаТеЛи, пРеДлаГаЮ раСсМотрЕтЬ сТрАхИ КажДогО.*Широ*"Итак, друзья ушли далеко вперёд. Почему я прошёл всего несколько десятков метров, а они больше трёхсот? Это как-то связано с моим страхом? — совершает грубую ошибку бедный мальчик. — Сомнения, одиночество, слабость, — раздаётся в его голове. — Что? Кто это говорит?! Где ты? — охваченный паникой, он оглядывается по сторонам. Внезапно он замечает мелькнувший силуэт. Не успев его рассмотреть, так как тот уже исчез из поля зрения, мальчик теряется. Отступив на пару шагов назад, он с чем-то сталкивается. Оглянувшись, он ничего не видит. — Показалось? — вдруг, моргнув, он видит перед собой отца. — П-папа, что т... — осознав, что это его иллюзия, он произносит: — Почему именно ты появился здесь? Ты — мой страх? Но... — немного поразмыслив, он всё равно не может принять правду. — Нет, этого не может быть! Ты ведь гордишься мной, я многого добился... — его размышления прерывает подавляющий волю, сковывающий своим басом голос отца. — Тогда почему ты не превзошёл какого-то выскочку? Ты слабее своего одногруппника! Тебе не стыдно?! — этот суровый возглас пронзает душу юноши. — Нет! Он не сильнее меня! Он... Он мой друг, а на друга я не имею права... — его голову посетила ужасающая мысль — он боится, что его друзья станут сильнее его, оставят его в беде, не протянув ему руку помощи, его страшит разочарованный взгляд отца, страх потерять свои крылья, с которыми он может соперничать с другими, с которыми он может достичь небесных вершин, к которым он так стремится ради своей семьи. Также он боится показаться слабым, поэтому всегда старается держать себя в руках. — Так вот оно что... Но... Как? Что мне с этим делать?! Как справиться со страхом?.. — тут его посещает, как ему кажется, гениальная мысль: — Я сражу тебя». Настроившись, он пытается вызвать свои огненные крылья. Но: «К-как?.. Н-нет, этого не может быть! Мои силы! Куда они делись?!» — в панике размышляет Широ. От страха юноша начинает убегать от своего отца. «Куда побежал, кусок дерьма?!» — звучит голос, доносящийся отовсюду, — Беги! Беги прочь! Ты недостоин владеть нашей родовой силой! Твой младший брат куда талантливее тебя! Твой одногруппник куда умелее тебя! Ничтожество! ". "Нет! Нет! Не-е-ет!" — отрицает свое положение юноша, лишенный крыльев. Комната вокруг него темнеет, да и сам он слепнет. «Ты не достоин такого отца!» — доводит до предела и без того измученную психику мальчика голос мужчины. — Нет! Нет... — в его голове всплывают обрывки воспоминаний. Если быть точнее, то это слова его друзей — Малдая и Фергюсона: «Широ, вот бы мне быть таким же рассудительным, как ты... Широ, ты обладаешь гораздо большим самообладанием, чем я. Эх, завидую я тебе». Осознав, что его сила не в способностях, а в характере, он останавливается, вздыхает, разворачивается и отвечает мужчине: «Нет. Это ты недостоин быть моим отцом!» — после этих слов Широ с разбегу наносит удар своему отцу. Без сил. Чистый физический удар кулаком. Зажмурившись, наугад... Тишина. Лишь изредка сквозь тишину доносятся отголоски улицы: визг, радостные возгласы, шум аттракционов. Юноша приоткрывает глаза и видит перед собой парк. «Справился... Я справился!» — решительно произносит он, едва сдерживая эмоции. *Фергюсон*Фергюсон медленно шагал по коридору аттракциона. Вокруг царила тишина, но в его голове уже начинало шуметь. «Интересно, какой страх меня посетит? — размышлял он вслух, прислонившись к стене. — Оказаться слабее ребят? Но мои друзья обладают способностями к контролю, а я... Нет, это не то. Я никогда не испытывал в этом нужды». Он закрыл глаза, пытаясь заглянуть глубже в себя. Вокруг по-прежнему была пустая комната, но ничего не происходило. Как метафорично – снаружи тьма, непримечательные пейзажи, состоящие из оттенков черного, а внутри у него назревает стихийное бедствие. «Страх сдаться на пути к успеху? Нет... Не то», — продолжал он перебирать варианты, всё глубже погружаясь в размышления. «Почему ничего не приходит на ум? Неужели я ничего не боюсь?». Резко выпрямившись и нервно проведя рукой по волосам, парень продолжил терроризировать свое сознание. «Не может быть... Я что-то упускаю». — Его голос стал напряжённым. — «Что же? Думай, Фергюсон, думай! Ты же мыслитель, для тебя это должно быть просто!». Он начал метаться по комнате, перебирая варианты один за другим. «Может, я боюсь оказаться не таким умным, как от меня ожидают? Или что все подумают, будто я глупец? Боюсь ударить в грязь лицом?..», — каждая новая мысль только усиливала тревогу. Его дыхание участилось. В голове только и возникали вопросы: «Почему я не могу понять? Неужели это так сложно? Неужели есть что-то, что я не могу решить? Неужели есть задачи, которые мне не по силам?!». Голова начала раскалываться от боли. Мысли спутались, как проводные наушники, побывавшие в кармане некоторое время. «Почему молоко?.. Что?.. Кто?.. Где?..», — бессвязные слова вылетали из уст, словно птицы, пытавшиеся вырваться на свободу. Он схватился за голову, пытаясь удержать остатки рассудка. «Ма-ма... Голова... Не туда иду... Почему?..», — его голос стал тише, речь — невнятной. С каждой секундой он чувствовал, как его сознание откатывается назад. Сначала к примитивным мыслям, затем к инстинктам, а потом и вовсе к состоянию, в котором слова теряют смысл. Миновала стадия младенца, затем наступил период первобытного человека: «У!.. А?.. Ува-га!.. Тун-кузу!», — вырвалось у него, когда последние нити логики оборвались. Но в этом хаосе, в самой глубине отчаяния, возникла одна ясная мысль: «Да... Похоже... Мне действительно не под силу все задачи этого мира. Я только учусь...». Он перестал бороться. Перестал стыдиться. Принял свою уязвимость как неотъемлемую часть себя. «Я человек, а не продвинутый ИИ», — прошептал он, и в этот момент тьма вокруг начала рассеиваться. Комнату пронзил яркий свет. Фергюсон зажмурился, но продолжал стоять неподвижно, ощущая, как возвращается в реальность. «Фергюсон, ты тоже уже справился. Я в тебе не сомневался», — услышал он знакомый голос. Это был Широ. *Саша*Саша огляделся. Белое помещение, в котором он находился, казалось слишком чистым, слишком пустым. Это напомнило ему тех днях, когда еще не случилась трагедия в парке Единства, когда всё ещё было белым и тихим... Он сглотнул комок в горле, но решил не поддаваться воспоминаниям. «Эй, мои страхи! Где вы? – воскликнув, произнёс он, - Не прячьтесь, я не кусаюсь. Ну, разве что чуть-чуть». Позади раздался смех. Саша резко обернулся, но там никого не было. «Показа…? - начал он, но в следующее мгновение мир вокруг изменился. Он оказался в тёмной комнате, где единственным источником света был огромный экран перед ним с очень странным изображением: на арене цирка стоял клоун в ярком костюме и нелепо улыбался. Зрители вокруг громко смеялись. Саша пригляделся и узнал в клоуне себя, - Лось... Почему я клоун?!», - ворчливо пробормотал он. Зрители засмеялись ещё громче. Саша сжал кулаки. Этот смех... он знал его. Так смеялись одногруппники, когда он пытался разрядить обстановку шуткой. Так смеялась его младшая сестра, когда ему удавалось её рассмешить, чтобы она не спрашивала, где папа. Так смеялся он сам, чтобы не показывать, как внутри всё разрывается от того, что отца больше нет. «Они реагируют на мои слова? - удивился Саша. - Какие-то они странные». Клоун на экране вдруг посмотрел прямо на него. «Мать - моя женщина, а отец - мой мужчина... Ужас какой!», - воскликнул Саша, проговорив очередную нелепицу. Зрители взорвались хохотом. Клоун улыбнулся ещё шире. Саша в ужасе отступил на шаг, но тут услышал собственный голос: «А почему ты не смеёшься? Я ведь так стараюсь быть смешным и интересным для публики! Почему ты не смеёшься?! Не смешно?! Смейся! Давай! Давай! Смейся и смеши других!». Саша почувствовал, как его затягивает в монитор. В следующее мгновение он уже стоял на арене цирка в костюме клоуна. «Хватит! - крикнул он. - Я не клоун! Не хочу притворяться смешным! Это не смешно! - Зрители лишь усмехнулись в ответ. - Я хочу быть таким, какой я есть, несмотря ни на что! - добавил он дрогнувшим голосом. - Я устал от этой маски... – и тут он навзрыд чуть ли не исповедался, - Устал притворяться, что мне всё нравится, что я весёлый, что меня ничто не ранит. Я не хочу быть клоуном, который смеётся сквозь слёзы! Не хочу больше прятать боль от потери отца за шутками, излишней дурашливостью, чтобы младшая сестра не видела моей слабости!». Клоун спросил: «В смысле? Тебе что, не смешно?». «Нет! Ты не смешной! – с накопленной злобой на себя рявкнул Саша, затем тихо сказал, - Я... Я устал от этого. – признавшись себе, юноша продолжает свою исповедь, - Устал быть тем, кем я не являюсь. Я не хочу, чтобы моя жизнь превратилась в шутку! Не хочу притворяться, что не помню о том событии в парке Единства, когда весь мой мир рухнул... Зачем только он шёл через тот парк?!». «Я смешной!», - воскликнул клоун, полностью игнорируя слова Саши, словно они ничего не значат. Толпа мгновенно замолчала. Саша почувствовал, как изменилась атмосфера: «Видишь? Никто не смеётся! - указал он на зрителей, - Ты им неинтересен! Все лишь притворяются... Так же, как я притворялся всю жизнь, чтобы меня приняли! Чтобы моя сестра росла счастливой! Но я больше не могу... Я имею право грустить, когда мне грустно! Я имею право быть собой!». Клоун начал разлагаться, крича одно и то же: «Неправда! Я смешной!». «Нет, - твёрдо произнёс Саша, делая шаг вперёд. - Ты не смешной. Я - не ты. Я искренен и буду таким, какой я есть! Пусть меня не примут, пусть надо мной будут смеяться по-настоящему, но я больше не буду притворяться. Я не хочу, чтобы моя жизнь превратилась в шутку! Я хочу честно помнить отца, а не прятать его образ за глупыми шутками!». Клоун в предсмертной агонии истерически расхохотался и растворился в воздухе. Толпа исчезла следом. Шатёр цирка распахнулся, и оттуда хлынул яркий свет. Саша бросился к свету, зажмурившись. Когда он открыл глаза, вокруг раздавались привычные звуки парка аттракционов. Его друзья стояли рядом. Он посмотрел на них и улыбнулся - не натянуто, не для вида, а искренне, впервые за долгое время. На этот раз без клоунской маски. *Муслим*"Ита-а-ак, что тут у нас? Ребята уже прошли, я видел, как они выбегали отсюда. Остался я и брат. Хм-м-м... - призадумавшись, ребенок по привычке почесал затылок, - А может... Хотя, не, зачем гадать? Надо только выяснить, поискать или просто ждать? Как аттракцион работает хоть? Не пойму... Никто ведь не скажет мне этого, очевидно. - оглянувшись по сторонам, он не нашел ничего, что дало бы ему хоть какую-то подсказку. Та же белоснежная комната. Тот же шум - нулевой. По сути, никаких признаков того, что аттракцион вообще запустился, - А, впрочем, ладно, просто подожду. - предприняв такое решение, озорник пошел к стене, стукнулся лбом об нее из-за того, что не разглядел её на фоне монотонного белого цвета (в комнате не было даже теней, каждый уголок освещался, отчего и практически невозможно было разглядеть границы помещения) и в конце концов присел, прислонившись к стене. Прошел час. По крайней мере Муслиму так показалось. Телефона с собой не было, ибо он остался в хранилище у входа на случай, чтоб не сломать его, поэтому и возможности сверить время не было. Да, часов он тоже с собой не взял. И все же его внутренние часы подвели юношу, ведь на деле прошло только минут 20. - Нет, так дальше продолжаться не может. Видимо, аттракцион сломался. Надо сказать ребятам и устроить взбучку владельцу. Не, ну а чего он не следит за его исправностью? Непорядок! Ух негодяй... - шуточно поворчав, брат Малдая вышел. Встретив Широ, Сашу и Фергюсона, он громко их подозвал. Они не среагировали и разговаривали между собой, обсуждая свои страхи, видимо (так думал Муслим). Воскликнув еще раз, они так же его проигнорировали. Тут у мальчика всполыхнуло уже не по-детски. - Да вы издеваетесь?! Эй! Я тут! Аттракцион сломался, видимо, потому что... - не договорив свою фразу, он замолкает, ибо друзья разворачиваются, - Ну наконец-то, глухоперди вы эдакие, услышали меня. - вдруг Саша восклицает, глядя за спину младшего брата их одногруппника, - О, Малдай, ты уже вышел! Долго что-то! - для младшего это было крайне неприятно, отчего он начал уже по-настоящему возмущаться, - Эй! Я раньше вышел! Вы чего игнорите меня?! - Все трое тут же побежали в его сторону, - Вот, да, извинитесь хотя бы! - и самодовольно усмехнулся. Однако позитивный настрой и ожидания недолго продлились. Ребята пробежали мимо него, устремившись к его старшему брату. - Да вы охренели, что ли?! Эй! Ау-у-у, кроме него есть я! - но всем было плевать на какого-то младшего брата великого Малдая. - Я ведь тоже... Ваш друг... Ведь так?.. - слова с каждым разом произносились со все большими сомнениями. - Мы ведь не ругались...? - в моменте его сомнения преобразовались в очередное возмущение с надеждой, - Или вы сильно поменялись после аттракционов, находясь под глубоким впечатлением... - видя, что его и дальше игнорируют, он уже впал в апатию, находясь на грани нервного срыва. С каждым предложением его речь становилась более экспрессивной и эмоциональной, - И поэтому перестали стараться меня замечать?.. Это... Это ведь не так, друзья... Я ведь хоть что-то значу для вас? Хоть что-то! Скажите уже что-нибудь мне! Не молчите! - видя то, как все внимание уходит старшему брату, а он будто становится под его тень, его одолевает страх, - Не игнорируйте меня, пожалуйста! Я ведь тоже существую! Я не менее интересный! Я же не его тень! Не его тень! Прошу, не молчите... Скажите что-нибудь, умоляю... - из глаз проступают слезы. В этот момент старший брат бросает ехидный взгляд на него, - Чего смотришь так?! Нравится забирать всю славу себе?! Все внимание?! Не смей отнимать у меня личность! Не смей! Я не твоя тень! Я... Ведь не твоя тень... Я ведь не... - словно медленно умирая, его речь становилась все менее уверенной, более отчаявшейся, с преобладанием апатии - Я... Никто. Я... Ничего не стою... Мой брат куда лучше меня, куда интереснее и эфектнее... У меня нет такого дара, как у него... Он лучше меня во всем... - теперь же его речь стала монотонной, безразличной и... Никакущей - Я лишь его жалкая пародия..."