Сети

— Иногда один день может изменить жизнь.

— Снова ты как в книжках говоришь. Ничего один день не в состоянии изменить, — откинувшись на спинку скамейки, посмотрел на девушку.

— А смерть разве всё не меняет?

— Уф, какая ты запарная! Оглянись, жизнь бурлит, люди развлекаются, а ты о чем думаешь?! Ты полюбила Нью-Йорк?

— Нет, я люблю Москву.

— Вот как?

— Я люблю старый город, особенно Патриаршие пруды. Со стороны Садового кольца свернешь в проулок и, прогуливаясь по аллее, думаешь о Булгакове. В Москве все дышит историей. Вот иду по улицам бывшего Покровского села, Старой Басманой, Шаболовки и представляю, как по проспектам ездили купцы на легких козырных санках с русской упряжью.

— Современные олигархи тоже любят ездить на хороших санках без пробок, —заметил Валера.

— А еще, воображаю, как в честь восшествия на престол Екатерины воздвигалась церковь Святых Кира и Иоанна. В ней до сих пор сохранено царское место, представляете? — Аня смотрела вдаль задумчивым взглядом, голос её был тих и спокоен. — В день, когда начали строительство Воспитательного дома, замуж за ремесленников выдали более пятидесяти бедных невест, которым купили приданное. А вы знаете, что Лобное место было деревянным и запиралось на засов? — прикоснулась к руке собеседника.

Валера с улыбкой смотрел на нее, пытаясь разгадать. Мелькнула мысль, что может, это приём,которым Анна обольщает мужчин. Однако Аня, увлеченная рассказом, даже не заметила своего жеста.

— Зачем копить эти знания?

— Как ты не понимаешь?! — вновь прикоснулась к его руке, но на этот раз заметила жест и застеснялась. — Простите, я нечаянно.

Валера подметил, как она меняется, когда вдохновенно говорит. Ее движения становились мягкими, без страстных мечтаний, словно она соткана была из воздуха. «Детям своим будет читать книжки. Такая не предаст, станет хорошей женой», — подумал он. Странное выражение легло на его ярких, полуулыбающихся губах. Смутившись и даже испугавшись своих мыслей, посмотрел на Аню, будто пытаясь понять, не подслушала ли она.

— Ты выдумщица! — сказал с грубой насмешкой.

— А вы будто нет?

— Не смей говорить «вы»! — с серьезной миной вскрикнул Валера. — Мы не на работе. Давай друг другу тыкать. — Ткнул указательным пальцем Анне в грудь.

Та быстро среагировала: схватила за палец, в шутку укусила и с хохотом побежала по дороге, лавируя среди толпы.

— Ах так! — Валера бросился вдогонку…

— Вы поженились, ты засела дома, родила сыновей, надела балахоны, а ведь вокруг сколько свежего мяса.

— Мяса? — встрепенулась Анна.

— Это образное выражение! — с раздражением бросила Ксю. — В том смысле, что вокруг полно молодых, красивых баб, которые мечтают отхватить богатого мужика. Быть женой или любовницей — для них неважно. Хотя любовницей даже лучше — борщи и пелёнки — это удел жён.

— С чего ты взяла, что у Валеры есть любовница?

— Я не утверждаю… — помахала фотографией девушки перед лицом подруги. — И все эти игрушки, которые у мужа находишь… — перешла в наступление Ксю. — Действовать надо! Сначала тебя привести в порядок — я запишу к своим девчонкам, в салоне работают отличные мастера. Смени гардероб и купи красивое бельё…

— С этой что делать? — подбородком указала на фотографию.

— А надо? Кроме этой фотографии, есть причины не доверять мужу? — И, перехватив растерянный взгляд Ани, посоветовала: — Не спеши с выводами. Затаись, понаблюдай — если что-то есть, проколется. В любом случае себя измени, — обвела рукой вокруг лица, — взбодри отношения.

К вечеру, когда спала жара, воздух наполнился сладким ароматом. Со стороны реки доносилась музыка, потемневшее небо разрезали самолёты, и снова всё затихало. С соседнего участка тянуло дымком — там жарили шашлык, слышались голоса и смех.

В посёлке люди жили просторнее, чем в городе, где стеной, словно горы, возвышались высотки. В каменных джунглях они давили на человека, закрывали от него солнце, прятали воздух. В этих домах жило несметное количество людей. Все были чужие, живущие собственной, скрытой от глаз жизнью. Они рождались и умирали в своих квартирах; порой даже те, кто жил на одной лестничной площадке, не знали, что сосед умер.Человек просто исчезал, оказывался в морге, где его навещали родные, затем в крематории, и, наконец, обернувшись прахом, в маленькой урне, которую замуровывали в стену на кладбище рядом с сотнями других урн.

В квартире покойника появлялись новые хозяева, которые также жили на своих законных метрах, пока и с ними что-то не приключалось, и они не оказывались в урне.

Аня сразу приняла предложение Валеры перебраться за город. После свадьбы продали квартиру в центре Москвы, доставшуюся Анне в наследство от бабушки, а квартиру Валеры сдавали в аренду. Этот клочок земли заменил ей огромный мир, до которого, по сути, не было никакого дела.

Подруги с бокалами и закуской переместились в беседку.

— Не накручивай себя, — советовала Ксю. — А вообще, у меня план созрел. Давай-ка я устроюсь к твоему мужу на работу и разузнаю ситуацию изнутри! Мне это и самой выгодно.

Глава 4

Эльвира