Сети

Ольга Гороховская

Сети

Глава 1

Лежащий на столе смартфон завибрировал, и на дисплее появилось сообщение от Любимой: «Ужинай без нас. Будем поздно».

– Валерий Матвеевич, мой план утвержден? – спросил Зимин.

Валера рассеянно посмотрел на него. Не дождавшись ответа Антон продолжил:

– За отчетный период мы переломили ситуацию. Я считаю, Тамерико будет доволен.

Совещание с начальниками отделов проходило в просторной переговорной с панорамными окнами от пола до потолка. Отсюда открывался величественный вид – мегаполис лежал у подножия небоскребов «Москва-Сити». Днем улицы и здания, отражая свет, переливались как в калейдоскопе. Ночью каменный океан оживал новыми красками, играя миллионами разноцветных огней.

Пространство кабинета было строго геометрично: пол покрыт глянцевым серым мрамором, потолок утопал в рассеянном свете, созданном системой освещения. Посередине комнаты – стеклянный стол, окруженный белыми кожаными креслами с высокими спинками. На стене напротив окон – композиция из монохромных фотографий в черных рамках, воспевающих красоту инженерных решений. Воздух в помещении был свеж благодаря климатической системе. Все здесь было продумано для комфорта.

Мобильный подал сигнал, и Валера прочел сообщение от неизвестного абонента: «Не суйся! Не рискуй семьей».

– Дальше без меня, – он вскочил из-за стола и вышел из комнаты.

– Таймыр вызывает? – вслед пошутил Зимин, но, перехватив осуждающий взгляд Борзовой, осекся.

– Вечно ты лезешь со своими шутками, – бросила с раздражением Эльвира.

– У него и вправду такое лицо, будто в Кремль вызвали, – оправдывался Зимин. Затем махнул рукой: – Да ну тебя!

Валера безуспешно набрал номер, с которого пришло сообщение. Затем позвонил жене.

– Да, дорогой? – мгновенно ответила Анна.

– Вы где? – уловив в собственной интонации истерику, выдохнул.

– В бассейне, занятия сдвинулись, так что задержимся, – удивленно и настороженно протянула она: – Что-то случилось?

– Дождитесь, я еду.

Над Москвой пузатым брюхом висело бирюзовое небо. Дымчатые облака, напоминающие желе, лежали поверх башен делового центра. Солнце выскакивало раскаленным шаром из-за домов, наотмашь било по лобовому стеклу, заставляя Валеру прятать глаза за темными стеклами очков. Вцепившись в руль любимой Теслы, он гнал по широким проспектам.

На дисплее приборной панели высветился зеленый значок телефонной трубки, и Валера ответил по громкой связи:

– Да, Антон.

– Валерий Матвеевич, мы подписываем договор? – торопливо спросил Зимин.

– Подписывай, – подумав, согласился. – И калькуляцию скинь, еще раз гляну.

– Будет исполнено, шеф! – звонко отрапортовал Зимин.

Валера набрал номер жены.

– Подъезжаю, вы долго?

– Неа, – на фоне услышал шум работающего фена и голоса близнецов.

– Папа, а я вторым приплыл! – закричал Кирилл.

– Мы выиграли и значит поедем в зоопарк, ты же обещал! – не оставляя шансов на отступление, подхватил брата Максим.

– Поедем, – через силу улыбнулся Валера.

– Одеваемся и идем к парковке, – подытожила Анна и отключилась.

Несмотря на то, что он знал: семья в порядке, Валера чувствовал дикий страх. Что за странное сообщение? Кто мог угрожать – предприниматели, торгующие техникой? Бред!

– Здравствуйте, Валерий Матвеевич! – электронным голосом поприветствовала Маркиза.

Робот на колесиках с женской фигурой и пластиковым лицом был изюминкой спортивного комплекса. В голову искусственного администратора был встроен чип для распознания личностей, и не идентифицированные ею лица не могли пройти в здание. По заверению дирекции, это кратно повышало безопасность клиентов. Маркиза застегнула на его запястье электронный браслет, и Валера прошел сквозь металлодетектор.

– Да, любимый? – приторно-сладким голосом ответила на звонок Анна.

– Папа приехал! – услышал в трубке возглас Максима.

– Я уже в коридоре, – сдвинул брови над переносицей, ему не понравилась фальшивая интонация жены.

В ожидании семьи Валера замер. Через минуту датчик движений отключил освещение, и длинный коридор со множеством дверей погрузился в темноту. Лишь в самом конце его, бросая отсвет на глянцевый пол, призывно, на одной тональности горела старинная электрическая лампочка. Валера неотрывно смотрел на нее. Пятно света стремительно разрастаясь поглощало звуки и заполняло пространство. «Как здесь тихо», – успел подумать, прежде чем сознание выбросило его в прошлое…

– Валера, сынок! – загремел в сенях Матвеич. – Айда ужо времячко поджимат, папе на работу пора.

Трехлетний малыш в клетчатых шортах на подтяжках, обувшись в сандалии со стоптанным задником, выбежал со двора.

Матвей Матвеевич шел вдоль деревенских расписных домов и глядел веселыми глазами в высокое, подтянутое небо. Перейдя по пешеходному мосту, остановились у дуплистой березы, что склонилась над прудом, по которому чинно плавали утки: поплавают, выйдут на берег, травы пощиплют, хвостиками покрутят – и идут вразвалку за селезнем, ведя на ходу свой непонятный разговор.

– Здесь твою маму я впервые увидел, – тихо сказал он, посадив сына к себе на шею, и свернул к тропе, что вилась вдоль поля, засеянного рожью.

Матвею Матвеевичу уже перевалило за пятьдесят. Это был невысокого роста мужичонка, страдающий от сахарного диабета, с коричневым от загара морщинистым лицом. Жизнь он прожил спокойную. И хотя женился рано, был бездетным. В молодости любил пропустить стакан-другой, а когда умерли родители и из родственников остался только дядя, выпивать начал по-черному, от тоски.

Казалось, никогда они не были близки, друг другу в душу с расспросами не лезли, но, оставшись один, Матвеич почувствовал себя стариком. И вот тогда-то, когда думалось, что в очереди к смерти он следующий, случилось чудо: жена понесла. Матвеич не знал от счастья, куда и деваться. Отметил разок с мужиками и зарок дал не пить никогда. Заботился о супруге, даже посуду ей мыть не давал. Все мечтал, как заживут втроем, комнату в избе для малого отремонтировал, во дворе все подправил, по хозяйству хлопотал. Но в родах жена умерла, оставив Матвеичу сына.

– Вона уж и пряшли, – опустил мальчика на землю.

Захрустел под ногами гравий. Железнодорожное полотно, изгибаясь, убегало вдаль.

Последний год Матвеич работал по суточному графику и частенько брал Валеру с собой. Сменщик по телефону предупредил: сломалась стрелка. Пока ждут специалистов из города, передвигать ее придется вручную. Матвеич болезненно морщась, потер живот.

– Тут побудь, папка до ветру сгонят, а как поезд пройдет – пойдем в сторожку, – протянул Валере самодельный деревянный самолетик.

Ветер шелестел листвой деревьев, кидался с разбегу в высокую траву и разносил по округе аромат полевых цветов.

На противоположной стороне железнодорожных путей стояла разрушенная более полувека назад церковь. Купол без креста почернел, на кирпичных стенах местами остались следы побелки. Остов здания глядел пустыми глазницами окон и дверей.

Валера озирался по сторонам – и вдруг, увидев между шпалами застрявшего щенка, поспешил ему на помощь. Вдали протяжно засвистел пассажирский поезд. Через несколько секунд с противоположной стороны раздался грубый гудок товарного. Поезда мчались друг другу навстречу. Матвеич выскочил из кустов, на ходу натягивая штаны, и побежал к стрелке. Только тогда он увидел на железнодорожных путях сына, прижимающего щенка к груди.

– Туду! – с восточной стороны стремительно летел пассажирский поезд.

– Валера уходи! – истошно заорал Матвеич.

Времени на раздумья не было. Не до конца осознавая свои действия, он перекрестился и, чтобы не допустить столкновения поездов, перевел стрелку.

Размеренно постукивая колесами, перед его взором плыли один за другим вагоны, а Матвей Матвеевич замер, не понимая, как он мог пожертвовать сыном? Что теперь увидит? Сильными спазмами скрутило живот. Хотелось то ли смеяться, то ли кричать от боли.

Тудух-тудух. Тудух-тудух. Тудуууух, – на прощание посигналил пассажирский.

Валера, с ободранной в кровь щекой, прижимая щенка, стоял у путей.

– Сыночек, живой? Живой! – сделав пару шагов – ноги были словно ватные – Матвеич упал на колени и зарыдал.

Позже, по словам малыша, он понял: Валеру за шиворот выдернул с опасного места светловолосый мужчина. Матвеич вспомнил, что, еще подходя к путям, видел на перекрестке мотоцикл «Урал». Возможно, мотоциклист оказался поблизости. Оставив сына в сторожке, Матвеич побежал к перекрестку, но там уже никого не было.

Сердце часто стучало в гортани. С трудом выровняв дыхание, Валера ощущал, как его трясет; на лбу выступила испарина. Все также ярко и на одной тональности горел свет в конце коридора.

– Что так долго?

– Кому ты звонишь? – вкрадчиво спросил мужской голос.

Посмотрев на дисплей, Валера убедился, что ответивший абонент – «Любимая», но все равно сбросил вызов и вновь перезвонил.

– Слушаю, – ответил тот же мужской голос.

– Где Аня? Почему ее телефон у тебя?

– Какая Аня? – с издевкой спросил собеседник.

– Что значит «какая»? Где моя жена? – Валера открыл дверь раздевалки.

– А ты уверен, что она у тебя есть? – скрипучим голосом захохотал мужик.

– Что происходит? – Валера пересек комнату, заглядывая между рядами шкафов. Обычно в это время спорткомплекс был полон людей, но сейчас здесь не было ни души.

– Валерий Матвеевич, туда нельзя! – перегородила путь Маркиза.

– Где моя жена? – заорал в лицо роботу.

– Нельзя! – мелодично повторила Маркиза.

– У тебя никогда не было семьи, – сурово сказал мужчина, и в трубке раздались гудки.

Глава 2

Матвея Матвеича хоронили зимой. Стоял сильный мороз, и копачам пришлось для могилы ломами вырубать землю.

Валере уже было пять лет. Он едва понимал, что случилось, почему папа лежит в гробу, сложив на груди руки, в которые воткнута желтая свеча. Почему он не открывает глаза и не откликается на зов сына. Почему плачут женщины, а мужчины ломая в руках шапки, стоят, низко опустив голову у дверей. Валере сказали, что папа умер, но это странное слово ни о чем мальчику не говорило. Он надеялся, что папа отдохнет, а потом, как и прежде, пойдет с ним играть. Вечером они затопят печь, а перед сном отец прочтет сказку или расскажет историю про фашистов, с которыми воевали наши солдаты.

Но папа не открывал глаза, притворялся, что не слышит, и мальчику это не нравилось. Над ним взяла опеку баба Дуся, которую Валера не любил. Она не раз трепала его за уши, ругала, а теперь делала вид, что любит, совала конфеты и называла отвратительным словом: «сиротка».

На кладбище у глубокой ямы на четыре табуретки поставили гроб. Баба Дуся крепко держала Валеру за руку. Мужик в мохнатой шапке говорил, каким хорошим человеком был Матвей Матвеич, а Валера не слушал его. Он смотрел, как снежинки падают на почерневшие губы и лоб отца, на котором лежит бумажный венчик, на его заострившийся желтоватый нос, закрытые глаза, и не понимал, почему папа это терпит. Заплакала женщина – тихо, протяжно, словно собака завыла.

Валера смотрел вдаль, мимо многочисленных могильных крестов, туда, где кучно росли деревья и где стоял мужчина. В его золотистых волосах, спадающих на плечи, искрились капли растаявшего снега. Скрестив руки на животе, он пристально смотрел на мальчишку. Что-то знакомое почудилось, и почти сразу же Валера его узнал: это он спас его от смерти пару лет назад.

Валера потянул бабу Дусю за рукав, но та, громко сморкаясь в платок, не заметила. Мальчик повернул голову, но увидел только, как густо сыпались снежинки с нижних веток дерева. Златовласый ушел.

Стоя под струями воды, Валера перебирал сон, оставивший горькое послевкусие. Из кухни доносились голоса жены и сыновей. Максим, капризничая, придумывал причины, чтобы не идти в детский сад; Кирилл спорил с братом, Аня подгоняла обоих.

– Мы ушли! – крикнула жена, и в доме стихло.

Смыв пену с лица, Валера открыл глаза. В голове царил сумбур: мысли перескакивали с одного на другое. То он размышлял о будущем, где роботы вроде Маркизы вытеснят людей, то с грустью вспоминал отца, не дожившего до появления внуков, то возвращался к договору. Держа полотенце и стараясь не поскользнуться, он ступил на резиновый коврик.

Просторная ванна словно дышала холодом. Стены от пола до потолка украшала темно-синяя плитка, черную раковину венчал позолоченный кран, а над овальным зеркалом в массивной раме сияли бра.

Валера вгляделся в свое отражение, изучая красное пятнышко на крыле носа. Внезапно боковым зрением он уловил движение. Несколько секунд наблюдал, как серый сгусток пробирается в узкую щель между стеной и керамической плиткой. Облачко медленно поднималось вверх, а приблизившись к металлической сетке вентиляции, просочилось в канализацию и исчезло.

«Просто пыль», – пробормотал, ища объяснение странному явлению.

Он не был склонен к мистификации. Не верил в бессмертие, не вел счет грехам, воспринимая жизнь как возможность для ярких впечатлений и эмоций. Но иногда с ним случались события, выходившие за рамки привычного мира. Он их фиксировал и прилежно откладывал в памяти, чтобы в старости обдумать.

Солнце расплескало лучи в прозрачном небе. Воздух наполнился запахом пыльной листвы, цветов и далеким птичьим пением. Небольшой коттеджный поселок, где жил Валера, раскинулся на берегу Клязьминского водохранилища, всего в двадцати минутах езды от Москвы.

Закрыв входную дверь, он прошел по каменной тропинке и остановился. Хозяйским взглядом окинул свои владения: ухоженный двор с аккуратно подстриженной травой, продолговатые цветники вдоль дорожки, двухэтажную баню из цельного бруса, укрывшуюся в тени могучей ели. Среди высоких хвойных деревьев пряталась кирпичная беседка со стеклянными стенами. Внутри стояли деревянные столы: у мойки – аккуратный разделочный и большой обеденный, за которым могли разместиться двадцать человек. Пластиковые стулья, компактно сложенные друг в друга, стояли у камина. Убедившись, что беседка заперта, вывел машину из гаража и, открыв ворота с пульта, выехал на проселочную дорогу.

Среди толпы Валера выделялся своей внешностью. Харизматичный высокий брюнет с открытым лицом и ясными глазами привлекал к себе внимание как мужчин, так и женщин. Предпочитал строгие костюмы, светлые рубашки и запонки, коих в его коллекции было много. Из-за плоскостопия носил обувь ручной работы, с ортопедическими стельками.

В последнем квартале дела в компании, созданной Валерием Крюковым-Челышкиным более пяти лет назад, ухудшились: продажи упали, клиенты все чаще уходили к конкурентам. Нужно было принять меры и, он уже несколько дней искал решение этой проблемы.

Электромагнитный замок приглушенно щелкнул, и Валера, распахнув стеклянную дверь с матовым напылением, вошел в офис. В просторном мраморном холле пахло свежим кофе и едва уловимым ароматом цитруса, оставшимся после утренней уборки.

– Доброе утро, Валерий Матвеевич! На четырнадцать минут припозднились, – миловидная Леночка с озорными синими глазами посмотрела на настенные часы и шагнула ему навстречу. Она была одета в платье с глубоким декольте, в котором лежало колье из громоздких пластмассовых цветов.

– Но это же не значит, что заряд бодрости шефам не полагается?

– Пять сек, – круто повернувшись на каблуках, прошагала мимо него на кухню. – В кабинет?

– Нет, – указал пальцем на стойку ресепшена, – хочу со сплетнями попить, не возражаешь?

– Для вас все что угодно, – ловко раздвинув папки с бумагами, Лена поставила миниатюрный поднос с чашкой кофе на стойку. Затем села на свое рабочее место, глядя на начальника снизу вверх.

– Скажи-ка, дорогая, как тебе Олег? – Валера дружелюбно передразнил секретаря и часто заморгал.

– Горшевский? – игривость в ее взгляде моментально угасла. – Нормальный. Женатик, – произнесла скучающим тоном.

– Бесперспективняк? – засмеялся Валера. – Будешь с улыбкой рассказывать клиентам о наших услугах, быстро выйдешь замуж.

– Это еще почему?

– Потому, – скопировал ее интонации, – если заказчик будет стоять там, где сейчас стою я, и созерцать те же прекрасные виды… – указал взглядом на ее декольте, – тосможешь и продажи повысить, и мужа найти. Ферштейн?

– Ага, – покраснела Леночка.

– Вернемся к Горшевскому. Что народ поговаривает?

– Резвый. Якобы александровских пригрозился послать на повторное обучение.

– Ух ты! – выпятил нижнюю губу и задумчиво попросил: – Пригласи-ка его ко мне. Что еще новенького?

– В личной жизни или как?

– Или как, – засмеялся Валера.

Леночка привстала с места и, склонившись над стойкой, зашептала:

– Петрова с мужем хотят ребеночка завести, откладывают деньги на ЭКО. Эльвира вчера пришла с дорогущими сережками, похоже с брюликами. Но не знаю, пойдет ли замуж за Зимина, у него ведь даже машина старая.

– Во-первых, это отреставрированный ретро-автомобиль ГАЗ-13! – медленно перечислял. – Во-вторых, у Зимина квартира, а Эльвира приезжая, – щелкнул секретаря по носу.

– Ой, правда! Я об этом не подумала, – приложила ладонь к щеке, словно заболел зуб.

– А ты попробуй! Говорят – не больно, – со стуком поставил пустую чашку на поднос.

– Что? – захлопала глазами Лена.

– Думать! – захохотал Валера и, уходя по коридору, крикнул: – И поменьше сиди в соцсетях, упустишь мужа.

– Валерий Матвеевич, разрешите? – дверь кабинета приоткрылась, и в проеме показалось лицо Антона.

Зимин был высокорослый, с правильными чертами лица. Его серые с припухшими веками плутоватые глаза смотрели холодно и надменно. Антон был блестящим оратором, мог продать любую вещь и проявлял инициативу, если чувствовал выгоду.

– Что у тебя?

– Возникла отличная идея! – Антон без приглашения сел в кресло. – Предлагаю расширить наши услуги и заняться утилизацией бытовой техники.

Валера повесил пиджак на спинку кресла и закатал манжеты рубашки.

– А почему не горошек в банках продавать?

– Зря иронизируете! – сделав обиженное лицо, воскликнул Зимин. – Оценим ремонт с официальным заключением. В технике драгметаллы, так что проект быстро окупится.

– Сомневаюсь, – с расстановкой произнес Валера. – На утилизацию нужна лицензия, это раз. Транспорт, грузчики, реклама, – перечисляя, загибал пальцы на руках. – Нет, не одобряю идею. Ты лучше скажи, в магазинах порядок?

– Конечно, все под контролем, – заверил Антон. На лице у него проступила сероватость, глаза стали кошачьи, а ноздри расширились.

– Проверяющий предоставит отчет, вот и поглядим, – Валера открыл ноутбук.

– Вы кого-то отправили? – Зимин не спеша поднялся.

– Узнаешь.

Едва за Антоном закрылась дверь, как Леночка доложила о приезде Горшевского.

– Зови, – приказал секретарю. – Присаживайтесь, – жестом пригласил визитера. – Как прошла проверка?

У Олега были раскосые зеленые глаза, пухлые губы и густая копна светло-русых волос. Ступая, он громко стучал пятками, а спину держал прямо, словно в позвоночник был впаян прут.

– Сотрудникам мой фейс не знаком, поэтому побыл еще и тайным покупателем, – Олег положил перед собой на стол папку с документами. – В Александрове неквалифицированный, инертный персонал. На вопросы отвечали невнятно, перемигивались между собой. Десять минут торчал у прилавка, никто не подошел. «Точка» у вокзала такая же: продавец старательная, но бестолочь. В помещении грязно и воняет. Я написал отзывы по каждому магазину, – положил ладонь на папку.

– Хорошо, ознакомлюсь. Перспективный план сделали?

– У вас на почте.

Раздраженным тоном по коммутатору Валера приказал Зимину вернутся.

– Что случилось? – переводя настороженный взгляд с одного лица на другое, Антон сел рядом с Олегом.

– Зимин – начальник отдела продаж, ему полезно услышать, как работают люди под его чутким руководством! – посчитал нужным пояснить Валера и взмахнув рукой велел продолжать.

– На Павелецком ситуация не лучше, – сказал Олег. – С проверкой приехал ночью и час сидел под дверью магазина. А когда наконец открыли, отослали к конкурентам.

– Этого не может быть! – выдохнул Зимин, буравя взглядом Горшевского.

– Все снято на видео, – мрачно продолжил Олег. – Я излагаю факты. В Дмитрове отличная «точка». Продавцы знают товар, чистенько, аккуратно, все допы предложили.

– Антон, ты меня уверял, что в магазинах полный порядок. Теперь мне понятны показатели по продажам. Олег, если есть что добавить, говорите, – Валера демонстративно отвернулся от Зимина.

Глава 3

– Я не просто не боюсь покойных, я с мертвыми дружу, – Учитель пересек комнату и встал лицом к стене, заложив руки за спину.

На диване у окна сидел пятидесятилетний мужчина. С шумом выдохнув, он вытер со лба пот и посмотрел на собеседника.

Красивое тело Учителя изрядно исхудало за последние двадцать дней, он только накануне разговелся. Щеки обтянули лицо с густой бородой, зеленые грозы горели в его ставших огромными глазах. И эти глаза с ледяным равнодушием смотрели на грузного мужчину.

Помещение, в котором Учитель принимал посетителей, было небольшим, с тремя оконцами. В эту минуту солнечный свет наискось проникал сквозь них. Стены обклеены тяжелыми на вид зелеными обоями с миниатюрными золотыми ветвями. Вдоль правой стены стояли высокие книжные шкафы со стеклянными дверцами, у левой – диван, на нем сидел визитер, по центру – дубовый письменный стол с ящиками. На полу лежал бежевый ковер, испещренный восточным узором; на столе – компьютер, папки с бумагами, в подстаканнике – набор шариковых и перьевых ручек.

По вечерам комнату освещала лампа в виде молочного шара из тонкого стекла. Ее держал на лапах серебряный лев, глаза – обсидианы, а в пасти – нераспустившаяся красная роза: ствол цветка – из белого золота, а бутон – из старого рубина. Эту лампу Учителю подарил важный гость, выражая благодарность за перемены в судьбе.

– О будущих событиях я узнаю из видений, а послания передают те, кого нет в живых.

– И что они говорят? – спросил глухим голосом посетитель.

– По-разному, – Учитель, сев в высокое кожаное кресло, придвинул его к столу. – Они информацию передают картинками и энергией, наверное, так вам будет понятней.

Расставив широко ноги и сжав кулаки, мужчина смотрел в пол и казалось не слышит собеседника.

– Иногда просят связаться с родными, вот как с вами было, передать послание. Порой дают наказ или даже предупреждают о беде.

– Ваше видение означает что мой сын мертв? – прочистив горло кашлем, спросил гость.

– Похоже, что так, – жестко сказал Учитель. – Иначе зачем бы он пришел?

– Где его тело? Я имею право знать, чтобы похоронить рядом с родными, – по лицу его пробежала болезненная судорога.

– С этими вопросами обращайтесь в полицию. Я – специалист в другой области! – Учитель прошел в центр комнаты и, глядя сверху вниз, сказал изменившимся голосом: – Мне очень жаль, правда. Я попросил учеников вас разыскать для того, чтобы исполнить просьбу вашего сына. Вы настояли на встрече, но мне больше нечего добавить.

– Может есть догадки?

– Ищите в болоте. В ваших краях оно есть? – участливо заглядывая в лицо гостю, спросил Учитель.

– Есть, и много, – мужчина снова закашлял. – Но почему там?

– Когда ваш сын… – запнувшись, Учитель помахал в воздухе ладонью, словно затруднялся говорить. – Образ мне явился, я почувствовал болотный запах. Хотя может и не с телом это связано, а с тем местом, где его держат.

– В каком смысле? – испуганно и вместе с тем с надеждой спросил посетитель.

– После смерти души распределяют по участкам. Может быть, ваш сын в аду, – увлекшись рассуждением, Учитель не заметил, какую боль доставляют его слова.

Мужчина стойко выдержал удар, медленно встал с дивана и, шагнув к двери, спросил, не поворачивая лица:

– Вам не страшно с этим жить?

– Мне? – Учитель посмотрел на носки своих остроносых туфель. Затем вороньим движением поднял голову, расслабил напряженное лицо и усмехнулся. – Было страшно, когда только начиналось, в детстве, но у меня нет выхода, – сомкнув веки, повертел головой, разминая шею. – Если отказаться от дара, он уничтожит.

Дверь открылась, и в комнату, легко ступая, вошла женщина. По ее виду было сложно определить возраст; она была одета в длинное льняное платье бежевого цвета. Лицо выражало подобострастие, серые глаза лучились теплом. Сложив перед собой руки лодочкой, подошла к Учителю прося благословения и только после того, как тот коснулся двумя пальцами ее лба, повернулась к посетителю: