Теперь можно

Я тяжело вздохнула и встала из-за стола.

— Пойдем. Пройдемся немного.

Рид тоже поднялся и уже собирался что-то сказать.

— Но только немного, — сразу добавила я.

Он замер на секунду.

— Ты что, предлагаешь мне прогулку, принцесса?

— Нет.

— Да.

— Я просто...

Я посмотрела на свою ногу.

— Мне надо пройтись.

И это была абсолютная правда. Ногу действительно нужно было начинать разрабатывать.

— Конечно, — усмехнулся он.

— Не улыбайся. У тебя скоро челюсть сведет.

— Я ничего плохого не делаю, — заявил Дан, выходя на улицу.

Стоп.

А мы вообще заплатили?

Ладно, плевать. Тюрьмы разные. В женской колонии, если что, я хотя бы не буду видеть его самодовольное лицо.

— Прекрати.

Я заметила, что он буквально светится.

— Что?

— Ты буквально сияешь.

Он посмотрел на меня с привычной улыбкой.

— Принцесса, в этом весь я. Дан Рид всегда сияет.

— Боже.

Я снова закатила глаза. Ноги сами несли нас куда-то по ночным улицам.

Дан нес на одном плече спортивную сумку после матча, а я совершенно случайно цеплялась взглядом за мышцы, которые предательски выделялись под футболкой.

Просто биология, Ника. Ничего больше.

— У тебя раздвоение личности? — внезапно спросила я.

Максимально странный вопрос. Согласна. Но я физически не могла вынести молчание Дана.

Он рассмеялся.

— Что?

— Я имею в виду...

Я пожала плечами.

— Ты либо конченый идиот, либо всё ещё идиот, но более-менее адекватный. Как будто в тебе одновременно живут два человека.

— Ну так и есть, — спокойно ответил он.

Я прищурилась.

— То есть всё-таки ты психически больной?

— Я не это сказал.

— То же самое.

— Нет.

— Тогда в какую версию тебя мне верить? Кто из двух идиотов настоящий Дан Рид?

Он даже не задумался.

— Тот, в которого ты влюбилась.

— Я не влюбилась, — сразу огрызнулась я.

— Рейн, ты меня поцеловала.

Он сделал паузу и добавил:

— Сама.

Последнее слово он выделил так, будто сам до сих пор не мог поверить. Я тоже, если честно.

— Мы это уже обсуждали.

— Конечно, — усмехнулся он.

В этот момент я чуть сильнее наступила на левую ногу. Ничего серьезного. Просто короткая пульсация, напоминающая, что предательница ещё не полностью восстановилась.

Дан сразу посмотрел вниз.

— Болит?

— Просто напоминает о себе. Через неделю будет в норме.

— Значит, я снова смогу наблюдать за твоими штрафными.

Он улыбнулся.

— Нет.

Его брови поднялись.

— Что значит нет?

Я посмотрела вперед.

— Я больше не хочу бегать.

Дан рассмеялся. Прекрасно. У него точно проблемы с головой. Впрочем, это не новость.

— Я что-то смешное сказала?

Дан остановился. Смех постепенно затих, но улыбка с его лица никуда не делась.

— Нет, — сказал он, качнув головой. — Я просто не могу представить Нику Рейн, которая говорит: «Я больше не хочу бегать».

Он передразнил меня с таким выражением лица, будто я только что сообщила, что решила стать другим человеком. И, если честно, именно так это и ощущалось.

Я сильнее сжала губы.

— Привыкай.

Он посмотрел на меня.

— Не буду.

Я нахмурилась.

— Ты издеваешься надо мной?

— Нет.

Дан пожал плечами.

— Но ты сейчас врешь сама себе.

Я открыла рот, чтобы съязвить. Чтобы сказать что-нибудь привычное. Что-нибудь вроде «спасибо, доктор Рид, ваш диагноз очень ценен». Но вместо этого из меня вырвалось:

— Я устала, Дан.

Слова прозвучали тихо. Без злости. И без привычной защиты. Он сразу перестал улыбаться так широко.

— Я знаю.

— Ну и всё, — я отвернулась. — Рада, что ты это понял.

— Я сказал, что знаю, а не что понял.

Я вздохнула.

Ненавижу, когда он говорит что-то разумное. Это разрушает весь образ невыносимого идиота, который я так тщательно ему присвоила.

Я опустила плечи, посмотрела в сторону и просто рухнула на ближайшую скамейку. Рид сел рядом. Не слишком близко. Но и не далеко. Просто рядом.

— Просто...

Я провела рукой по волосам.

— Я не знаю, что делать, когда больше не бегаю.

Слова прозвучали странно. Глупо. Как будто я говорила не про спорт. А про себя. Потому что, наверное, так и было. Нормальная жизнь оказалась какой-то чужой.

Я столько лет хотела, чтобы у меня была возможность ничего не делать. А когда она появилась... Оказалось, что я не знаю, как этим пользоваться.

— Это не значит, что ты перестала быть атлеткой.

Я горько усмехнулась.

— Перестала.

— Нет.

Дан повернулся ко мне.

— Ты перестала бегать. Это не то же самое, Рейн.

Я промолчала. Потому что дерьмо… Он опять был прав. Стань придурком срочно!

— Ты снова болен, — выпалила я.

Он улыбнулся.

— Но ты не отрицаешь, что я прав.

— Это ничего не меняет.

— Конечно.

Он поднялся со скамейки.

— Восстановись сначала, Рейн. Потом поговорим.

И снова эта его раздражающая уверенность. Будто он уже знает, что я не закончила. Будто знает меня лучше, чем должен.

Я молча пошла за ним. Через несколько минут мы остановились возле моего дома. Ночь стала ещё тише. Окна домов светились, где-то далеко проезжали машины. Обычная жизнь. Та самая, в которой я пока не понимала, где мне найти себя.

На лице Дана снова появилась его наглая ухмылка.

О-о! Вернулся.

А я почему-то даже немного ждала этого.

Боже. Что со мной не так?

Он смотрел то на меня, то на мои губы.

Придурок.

— Что? — спросила я.

Он даже не попытался сделать вид, что не понял.

— Поцелуй на прощание.

Я усмехнулась.

— Даже не думай.

Развернулась и пошла к двери.

— Спокойной ночи, принцесса, — крикнул он мне вслед.

Я не обернулась. Но улыбку убрать не смогла.

Вернувшись в квартиру, я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

Тишина. Моя комната. Мой дом. Всё на месте. И всё равно что-то изменилось.

Я медленно подняла руку к лицу. Потому что поняла самое страшное.

Я улыбалась. Как полная идиотка.

— Блядь, Рейн...

Я закрыла глаза.

Кажется, у меня появилась новая проблема.

И, что самое ужасное... Мне она пока нравилась.