Я выйду за волка, дракон!

Руслана наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Спи, пап.

— Иди уже, Руська.

В коридоре Артемий поднялся ей навстречу.

— Он нормально разговаривает, — сообщила Руслана. — Ругается. Велел выйти за тебя замуж.

— Наконец-то разумное распоряжение.

Она прижалась лбом к его груди. Тёма обнял её и погладил по спине.

— Поезжай домой, — попросила Руслана.

— Нет.

— Я отсюда уже никуда не уеду, а тебе утром нужно быть на совете.

— Его отменят.

— Отец узнает и решит, что уже умер.

Артемий крепче прижал её к себе.

— Я останусь хотя бы до утра.

— Уже утро.

За высокими окнами серело небо. Дождь закончился, на ступенях и крышах лежал тонкий мокрый снег.

— Тогда до нормального утра, — решил он. — И не спорь.

Руслана не собиралась. Сейчас ей хотелось, чтобы он оставался рядом.

К восьми отец уснул. Врачи выставили всех из крыла, и Руслана поднялась в свои комнаты. Платье пахло духами Артемия и дождём. Она бросила его в кресло, приняла душ и надела брюки с мягким свитером.

Когда она спустилась, Тёма разговаривал с начальником охраны. На столике рядом стояли две чашки кофе и тарелка с бутербродами.

— Съешь, — велел он.

— Не хочу.

— Тогда врач запретит тебе заходить к отцу. Скажу, что ты мешаешь лечению голодными обмороками.

— Шантажист.

— Будущий альфа.

Руслана взяла бутерброд. Артемий дождался, пока она съест половину, и только потом поднялся.

— Я съезжу домой, переоденусь и заберу отца.

— Дядя Володя сам доедет.

— Я знаю. Но так он не примчится сюда за двадцать минут и не соберёт по дороге все камеры.

— Ты сейчас про себя?

— Я ехал осторожно!

Руслана посмотрела на него.

— Почти.

Тёма поцеловал её в лоб.

— Позвони, если что-то изменится.

Он уехал, а Руслана перешла в кабинет отца. Здесь болезнь почти не чувствовалась. На широком столе лежали папки, работали два монитора, вдоль стены светились экраны с данными семейных предприятий. Вчера отец действительно провёл здесь два часа. Успел просмотреть отчёт по лесному комплексу, оставить замечания к бюджету медицинской части и открыть последнюю версию договора по транспортному коридору.

Руслана села в его кресло и прочла комментарии.

Большая часть относилась к распределению расходов на строительство тоннеля и будущему управлению грузовым терминалом. Проект соединял рудники Первого Пламени с железнодорожной веткой на землях Лунного Следа. Султаевы получали короткий маршрут для вывоза сырья, Гордеевы — новый терминал, долю в перевозках и договоры на несколько десятилетий.

Отец готовил проект больше года. Руслана подключилась почти с самого начала, ездила на участки, спорила с инженерами и лично проверяла финансовую модель. Кадыр Султаев на переговоры обычно присылал управляющих, юристов и Тимура Далгатова. Сам владыка утвердил основные условия и подписал предварительный договор, но с Русланой до сих пор не встречался.

В дверь кабинета постучали. На пороге появилась медсестра.

— Руслана Романовна, отец вас зовёт.

— Он уже проснулся?

— Да.

Роман Юрьевич успел поспать и выглядел немного лучше. Кислородные трубки оставались на месте, но дышал он ровнее. На одеяле лежала тонкая папка с документами.

— Тебе врач запретил работать, — напомнила Руслана.

— Я не работаю. Жду тебя.

Она села рядом.

— Что в папке?

— Дополнительное соглашение по коридору. Заберёшь себе.

— Оно есть в электронной базе.

— Здесь мои пометки после последнего разговора с Далгатовым.

Руслана открыла папку. На полях знакомым почерком были записаны фамилии, даты и короткие пояснения. Ничего нового она не увидела: большую часть спорных вопросов они разбирали вместе.

— Пап, ты сам отдашь мне её, когда вернёшься в кабинет.

— Уже отдал.

— Ты опять начинаешь?

— Руська, не сердись.

— Я не сержусь.

— Врёшь плохо.

Она закрыла папку и положила на столик.

— Хорошо. Возьму. Но переговоры с Султаевым всё равно продолжишь ты.

— Продолжишь ты.

— Мы вместе.

Отец покачал головой.

— Кадыр Османович не станет ждать, пока мне разрешат работать. У них весной начинается основной этап на рудниках. Если сорвём сроки, потеряем ещё год.

— Не сорвём.

— Знаю. Поэтому и передаю тебе.

Руслана посмотрела на него.

— Я могу вести проект, но окончательные решения пока за тобой.

— Ты готовила договор вместе со мной. Знаешь его лучше половины наших юристов и всех членов совета, вместе взятых. Не проси у них разрешения на то, в чём разбираешься больше.

— Я и не собиралась.

— Вот и умница.

— Мне двадцать четыре года. Не называй меня умницей таким тоном.

Отец улыбнулся.

— Сейчас на Ульяшу похожа.

Руслана провела ладонью по волосам.

— Чем?

— Смотришь так же. Она всегда немного щурилась, когда собиралась доказать, что я ничего не понимаю.

— И доказывала?

— Иногда.

— Значит, часто.

— Не наглей.

Он поправил край одеяла. На пальце свободно сидело обручальное кольцо, которое Роман не снимал после смерти жены. За двадцать один год оно покрылось царапинами, но отец не разрешал ни полировать его, ни менять.

— Мама разбиралась в делах рода? — спросила Руслана.

— Разбиралась во мне. Этого хватало.

— Очень сложная работа.

— Неблагодарная. Я ей сразу говорил.

Руслана улыбнулась. Мать она помнила отдельными кусочками: длинные тёмные волосы, тонкие пальцы, голос, напевающий что-то возле окна. Иногда память добавляла детали, которых могло не быть. Старые фотографии, отцовские рассказы и собственные детские воспоминания давно перепутались.

— Она бы мной гордилась? — спросила Руслана.

Роман Юрьевич нахмурился.

— Ты ещё спрашиваешь?

— Просто ответь.

— Гордилась бы. И ругалась, что я слишком рано повесил на тебя половину своих дел.

— А ты бы послушался?

— Конечно. Потом сделал бы по-своему.

— Тогда я точно в тебя!

— Характер мой. Красота Ульяшина.

Руслана взяла его за руку.

— Она мне почти не снится.

— И хорошо. Пусть тебе живые снятся.

— Тебе снится?

— Иногда.

— Какая она там?

— Молодая. Всегда смеётся надо мной.

— Даже во сне?

— Особенно во сне.

Отец закрыл глаза. Руслана хотела позвать врача, но он сжал её пальцы.

— Не дёргайся. Устал.

— Тогда спи.

— Посиди немного.

— Конечно, посижу.

Через несколько минут он уснул. Руслана осторожно забрала папку, устроилась в кресле возле окна и открыла документы. Читать не получалось. Она смотрела на отцовские пометки, прислушивалась к его дыханию и гладила большим пальцем потёртый угол обложки.

Врач вошёл через четверть часа и указал на дверь.

— Я не мешаю.

— Роману Юрьевичу нужен отдых.

— Он спит.

— А вы каждую минуту смотрите на монитор. Давление от этого не поднимется.

Руслана поднялась.

— Если что-то изменится, сразу позовите.

— Обязательно.

Она унесла папку в кабинет и положила отдельно от остальных документов.

Владимир Чернов приехал около одиннадцати. Руслана встретила его возле медицинского крыла и сразу предупредила:

— Папа спит. Врач сказал не будить.

— Я только посмотрю.

— Из дверей.

— Лана, я умею тихо ходить.

— Вы с папой оба так думаете.

Он заглянул в спальню, постоял у двери и вышел. Лицо стало мрачнее.

— Вчера ему было лучше.

— Он и сегодня пытался работать.

— Значит, действительно лучше.

Руслана не стала спорить. Они оба цеплялись за одно и то же.

Артемий зашёл в дом, поцеловал её, спросил, как его будущий тесть и отправился в город вместо неё на встречу с юристами. Его отец остался до вечера. Когда Роман проснулся, они почти час разговаривали вдвоём. Врачу пришлось дважды напомнить об отдыхе и на третий раз пригрозить вывести гостя охраной.

Перед отъездом Владимир обнял Руслану.

— Позвонишь ночью, если станет хуже.

— Позвоню.

— И если не станет, утром тоже позвони.

— Хорошо, дядь Володь.

Он поцеловал её в висок и ушёл.

К вечеру отец смог поесть и даже потребовал нормальный ужин вместо бульона. Руслана сидела рядом, пока он ругал повара за переваренную морковь, врача за запрет кофе и дочь за траурное выражение лица.

— Я просто устала.

— Иди спать.

— Сначала доешь.

— Невкусно.

— Другого не дадут.

— Уволю повара.

— Он готовит у нас пятнадцать лет!

— Расслабился.

Руслана поднесла ему ещё одну ложку.

— Открой рот.

Отец подчинился и поморщился.

— Издеваешься над больным человеком.

— Ещё как.

Он съел почти половину, после чего отказался окончательно. Врач результатом остался доволен и разрешил Руслане посидеть ещё немного.

— Завтра вернусь в кабинет, — заявил Роман Юрьевич.

— Нет.

— На час.

— Нет.

— На полчаса.

— Ты сам говорил, что я торговаться не умею. Поэтому сразу нет.

— Ульяша тебя испортила.

— Мне было три года, когда мама умерла. Это ты постарался.

— Неблагодарная.

Руслана поправила ему подушку.

— Спокойной ночи, пап.

— Спокойной, Руська.

Она поцеловала его и ушла в комнату напротив.

Ночью Руслана несколько раз просыпалась и выходила в коридор. Возле спальни дежурила медсестра. За закрытой дверью работали приборы, отец спал. Ближе к утру её всё-таки сморило. Проснулась от стука в дверь.

— Руслана Романовна, можно? — встревоженно произнёс заведующий медицинской частью.

Она резко села и разрешила войти.

— Что случилось?

— Роману Юрьевичу стало хуже.

Она натянула свитер поверх майки и вышла босиком. Из спальни доносились короткие команды врачей. У кровати стояло больше аппаратуры, чем ночью. Отец лежал с закрытыми глазами, дыхание хрипело.

— Пап?

Он не отозвался.

— Он слышит меня?

— Возможно.

Руслана подошла и взяла его за руку.

— Пап, я здесь.

Пальцы шевельнулись. Роман с трудом открыл глаза.

— Руська...

— Я рядом.

Она наклонилась к нему, стараясь не задеть трубки.

— Не разговаривай. Я всё поняла.

Отец едва заметно покачал головой.

— Проект...

— Я закончу.

— Султаев...

— Сама с ним договорюсь. И терминал построю, и коридор запущу. Ты же меня знаешь.

В глазах Романа мелькнула улыбка.

— Знаю.

Руслана прижала его ладонь к своей щеке.

— Я справлюсь, пап.

Отец смотрел на неё, и взгляд медленно ушёл к окну.

— Ульяша...

Она обернулась. За шторами занимался серый зимний рассвет.

— Наверное, уже ждёт тебя, — прошептала она.

Роман Юрьевич прикрыл глаза.

— Я люблю тебя, пап.

Его пальцы слабо сжались.

— Моя Руська...

Дыхание оборвалось. Врач подскочил к кровати, проверил показатели и приготовился реанимировать.

— Не надо, — сказала Руслана.

— Сердце ещё работает! Мы можем поддержать...

— Он запретил реанимацию. Вы же знаете.

Несколько месяцев назад отец сам подписал распоряжение. Заставил Руслану присутствовать, выслушать врача и пообещать, что она не позволит продлевать его мучения, когда лечение перестанет помогать.

Тогда она злилась. Кричала, что он заранее себя хоронит, и не разговаривала с ним до вечера. Роман дождался, пока дочь успокоится, и повторил всё сначала.

Заведующий кивнул медсестре. Она выключила сигнал аппарата.

Руслана держала отца за руку, пока удары сердца становились всё реже. Последний вдох она почти не услышала. Врач назвал время смерти. Она закрыла отцу глаза, поправила одеяло и поцеловала в лоб.

— Маме от меня привет.

Из спальни Руслана вышла только через час. В коридоре ждали управляющий, начальник охраны и семейный юрист. Никто сейчас не решался к ней подойти.

— Сообщите совету, — распорядилась она. — Похороны послезавтра. Список гостей подготовьте к полудню.

Управляющий кивнул и ушёл. Начальник охраны отправился следом.

— Мне нужно связаться с нотариусом, — сказал юрист. — Ваш отец оставил подробные распоряжения.

— Я знаю.

— Личные активы и управление компаниями переходят вам. До оглашения завещания вы продолжаете действовать по доверенностям, которые Роман Юрьевич оформил осенью.

— А род?

— Титул альфы с этого момента вакантен. До решения вопроса власть ограниченно осуществляет совет.

— Олег может потребовать временные полномочия?

Юрист отвёл взгляд.

— Его помощник запросил порядок созыва ещё утром.

Отец был жив, когда дядя начал готовиться занять его место. Руслана достала телефон и позвонила Олегу.

— Папа умер, — сообщила она, когда он ответил. — Похороны послезавтра.

Дядя шумно выдохнул.

— Я сейчас приеду.

— Приезжай.

— Нужно срочно собрать совет.

— Сегодня мы ничего собирать не будем.

— Руслана, род остался без альфы!

— Мой отец умер меньше часа назад!

— Именно поэтому нельзя терять время! Кто-то должен получить временные полномочия хотя бы до твоей свадьбы.

— И ты уже знаешь кто?

— Я ближайший мужчина по крови.

— Поговорим после похорон.

— Совет может не согласиться ждать.

— Тогда пусть каждый, кто торопится делить власть Романа Юрьевича Гордеева, скажет об этом мне в лицо возле его гроба!

Олег помолчал.

— Ты сейчас не в состоянии принимать решения.

— А ты слишком хорошо подготовился.

Она закончила разговор и набрала Артемия.

— Лана?

— Папа умер.

Он тяжело вдохнул.

— Я еду.

— Забери дядю Володю. И скажи ему сам. Я не могу... — она разрыдалась.

— Лана, я с тобой. Не плачь, пожалуйста. Крепись. Я быстро.

Руслана отключилась и опустила руку с телефоном. Взяв себя в руки, вытерла слёзы. Семейный юрист ждал возле окна.

— Подготовьте всё по переходному сроку, — попросила она. — И отдельный список полномочий, которые Олег может получить без моего согласия.

— Хорошо, Руслана Романовна. Примите мои соболезнования.

— Спасибо. До похорон вопрос о временном альфе на совет не выносить.

— Олег Юрьевич вправе потребовать созыва.

— Пусть требует. Я тоже хочу увидеть, кто его поддержит сегодня.

Юрист собрал документы и вышел. Руслана вернулась в кабинет отца. На столе лежали его очки, рядом стояла чашка со вчерашним кофе. Она убрала её, закрыла открытые файлы на компьютере и провела ладонью по спинке кресла.

В ящике стола нашёлся список людей, которых отец хотел видеть на похоронах. Роман подготовил его ещё пару месяцев и внизу приписал: «Ульяша сказала бы, что я опять пригласил слишком много народа».

Руслана прижала лист к груди. Слёзы выступили сразу, и остановить их не получилось. Она плакала навзрыд, закрыв дверь кабинета. Потом всё-таки заставила себя успокоиться, умылась, собрала волосы и вернулась к столу. Помощник отца уже принёс расписание, список звонков и первые ответы от глав родов.

Черновы приехали через полтора часа. Владимир вошёл в кабинет, увидел Руслану и обнял её.

— Я должен был остаться.

— Он бы всё равно тебя выгнал. Меня тоже выгнал.

— Упрямый волк.

— Вы оба такие.

Он прижал её крепче. Руслана снова заплакала, но быстро вытерла лицо.

— Олег уже требует временные полномочия.

Владимир отстранился.

— Когда успел?

— Ещё утром его помощник запросил порядок созыва.

Лицо альфы Стального Клыка стало жёстким.

— Не получит.

— Это решает совет Лунного Следа.

— Я не стану решать за ваш совет, но Стальной Клык поддержит тебя, Лана. И я лично тоже.

— Даже если свадьбу придётся перенести?

— Сейчас мы её обсуждать не будем.

Артемий подошёл и положил ладонь Руслане на спину.

— Я останусь здесь.

Она кивнула.

— Роман успел поговорить с тобой? — спросил он.

— Да.

— Хорошо.

Тёма обнял её. Руслана уткнулась лицом ему в грудь и закрыла глаза. Его руки, запах, тепло были знакомыми с детства. Рядом с ним можно было хотя бы ненадолго перестать отдавать распоряжения.

В дверь постучал помощник отца.

— Простите, Руслана Романовна. Из Первого Пламени подтвердили присутствие владыки на похоронах.

Она высвободилась из объятий Артемия.

— Кадыр Османович приедет лично?

— Да. Его канцелярия также просит выделить время после церемонии. Владыка хотел бы выразить соболезнования наследнице и обсудить продолжение транспортного проекта.

— Подтвердите встречу, — распорядилась она. — Проект продолжу я.

Глава 3

Вертолёт коснулся площадки в начале одиннадцатого. За окнами тянулись лесистые склоны Лунного Следа. На вершинах ещё лежал снег, ниже чернели мокрые деревья.

Кадыр дождался полной остановки винтов и вышел. На площадке его встречали двое мужчин в чёрных пальто. Старший представился начальником охраны, второй — помощником покойного Романа Гордеева.

— Кадыр Османович, примите благодарность семьи за то, что приехали.

— Где проходит прощание?

— В главной резиденции. Машина ждёт.

Тимур спустился следом и передал сотруднику охраны два венка. От Первого Пламени и лично от Кадыра. На чёрных лентах золотом были вышиты имя Романа Юрьевича и короткие слова соболезнования семье.

До резиденции ехали около пятнадцати минут. Дорога шла через густой лес, огибала склон и выводила к широкой долине. За деревьями появлялись крыши домов, хозяйственные здания, складские комплексы. Дальше виднелись подъездные пути и грузовой терминал, который после запуска транспортного коридора должны были расширить почти вдвое.

Кадыр смотрел на земли покойного партнёра и вспоминал их последнюю встречу. Роман заметно похудел, несколько раз прерывал разговор из-за кашля, но торговался за каждую долю процента. В конце потребовал внести в рабочую группу дочь и предупредил, что спорить с ней труднее.

Кадыр не возражал. Его интересовали сроки, прибыль и безопасность вложений. Имя Русланы Гордеевой он видел в документах десятки раз, читал её расчёты и замечания к проекту. Встречаться с наследницей не требовалось: большая часть переговоров проходила между управляющими двух холдингов. Теперь работать предстояло с ней.

— Юристы Гордеевых подтвердили встречу после церемонии? — спросил Кадыр.

— Подтвердили, — ответил Тимур. — Руслана Романовна приняла управление проектом.

— Быстро.

— Роман Юрьевич готовил передачу почти год.

Кадыр знал. Проверка перед заключением сделки касалась не только активов. Люди Первого Пламени изучили структуру Лунного Следа, положение семьи, здоровье главы и возможные последствия его смерти. Личные компании переходили единственной дочери. Титул альфы — нет.

— Олег Гордеев претендует на титул альфы и уже требует временных полномочий, — продолжил Тимур. — Совет отложил обсуждение до окончания траура.

— Кто его поддерживает?

— Пока открыто никто. После похорон всё может измениться.

— Черновы?

— Владимир Чернов выступил на стороне наследницы. Его сын остаётся её женихом.

Кадыр помнил приглашение на свадьбу. Начало июня, объединение Лунного Следа и Стального Клыка, несколько сотен гостей. Канцелярия внесла дату в календарь, хотя сам владыка ещё не решил, поедет ли.

— Смерть Гордеева ускорит брак, — сказал Тимур.

— Вероятно.

Автомобиль остановился перед главным домом. Вдоль подъездной дорожки стояли машины. Среди гостей Кадыр заметил представителей волчьих родов, нескольких медведей и двух знакомых драконов. Похороны Романа Гордеева собрали почти всех, кто имел влияние в предгорьях.

На ступенях их ждал Владимир Чернов. Кадыр встречался с ним на советах и крупных переговорах. Альфа Стального Клыка редко покидал свои земли ради светских мероприятий, но рядом с семьёй Гордеевых его присутствие никого не удивляло.

— Кадыр Османович.

Они пожали руки.

— Примите соболезнования, Владимир Артемьевич.

— Спасибо. Для меня он был братом.

Лицо Чернова осунулось. Красные глаза выдавали бессонную ночь, однако держался альфа прямо.

Рядом стоял его сын. Высокий, мощный брюнет, уже достаточно взрослый, чтобы занять место главы. Кадыр видел его раньше издалека, но лично почти не разговаривал.

— Мой сын Артемий, — представил Владимир.

— Мы встречались на осеннем совете, — напомнил Чернов-младший.

— Помню.

Рукопожатие получилось коротким. Чёрный волк внутри Артемия сразу отозвался на близость более сильного зверя. Кадыр заметил золотой отблеск в зелёных глазах и отпустил его руку.

— Руслана в зале, — сказал Владимир. — Прощание скоро начнётся.

Кадыр поднялся по ступеням. В холле гости оставляли верхнюю одежду, охрана проверяла приглашения, сотрудники дома провожали прибывших дальше. На стенах висели старые фотографии Лунного Следа. Правящие семьи, первые предприятия, строительство резиденции. На нескольких снимках молодой Роман Гордеев стоял рядом с Владимиром Черновым.

Из большого зала тянуло цветами. Лилии, розы, хризантемы, хвоя от венков. Слишком много запахов смешалось под одной крышей. Кадыр различал дорогие духи, шерсть волков, дерево, воск и холод с улицы.

Он вошёл в зал и остановился. Вишня. Спелая, чуть терпкая. Следом пришла свежесть травы, недавно смятой под ладонью. Дракон ударил изнутри с такой силой, что Кадыр напряг живот. Жар прошёл по груди, поднялся к горлу и обжёг язык.

Истинная! Зверь узнал её мгновенно. Не сомневался и не искал подтверждений. Он рвался наружу, требовал найти женщину и забрать.

Кадыр втянул воздух. Запах шёл из глубины зала, пробивался через цветы, духи, десятки волчьих и становился сильнее с каждым вдохом.

— Кадыр Османович? — позвал Тимур.

Он поднял руку, заставляя его замолчать. Дракон толкнулся снова. По коже пошёл жар. Обращение уже подбиралось к костям, готовое разорвать человеческую оболочку.

Не здесь. Кадыр удержал зверя и двинулся между рядами гостей. Люди расступались, освобождая дорогу владыке Первого Пламени. Он почти не замечал их лиц. Вишня и трава вели к гробу.

Рядом с покойным стояла молодая женщина. Чёрное платье закрывало колени и грудь, подчёркивало полную талию и широкие бёдра. Чёрные волосы были собраны на затылке, несколько прядей падали на белое лицо. Большие карие глаза покраснели от слёз и бессонных ночей.

Она принимала соболезнования, благодарила гостей и каждый раз поворачивалась к следующему. Спина оставалась прямой. Только пальцы сильнее сжимали край платка, когда очередной человек говорил об отце.

Кадыр смотрел на её грудь под строгой тканью, на округлый живот и полные ноги. Желание накрыло сразу. Тяжёлое, злое, требовательное. Ему хотелось подойти, распустить её волосы и увидеть, как они лягут на обнажённые плечи. Дракон одобрил каждый изгиб. Он уже выбрал эту женщину целиком и не собирался ждать.