скачать книгу бесплатно
Хилдер и Энн, знакомые, казалось, с пеленок, были примерно одного возраста и даже внешне чем-то похожи, пожалуй, за исключением рыжего цвета волос. В этом году они закончили старшую школу и поступили в столичный университет.
– А мне будет не хватать дома. И братьев. И мамы. И лошадей, – перечисляла Энн, держа Хилдер за руку.
Девчонки неспешно бродили вдоль улицы Лаугавегур?, наслаждаясь атмосферой яркого города, в предвкушении скорой свободы и независимости. В столицу они приехали ранним утром, чтобы оформить необходимые документы в университете, и уже успели присмотреть квартиру, которую планировали снимать вместе в ближайшие три года. Светлая, просторная, а главное – совсем рядом с их будущим местом учебы, правда с немного более дорогой арендой, чем рассчитывали и могли себе позволить.
– Еще скажи, что и по Ларусу тоже будешь скучать!? – возмутилась Хилдер. Девушка прекрасно знала, как отец Энн любил наказывать своих детей за любую оплошность и, конечно, не разделяла его убеждений. Мало того, еще в школьные годы, замечая на Энн очередные следы от побоев, всячески старалась донести сей факт до учителей, а порой и до директора, что нередко становилось причиной ссор между подругами.
– Не знаю, – не на шутку задумалась Энн.
– Эта твоя дурацкая привычка – искать хорошее даже там, где его нет – однажды, сыграет с тобой злую шутку, – заворчала в ответ подруга.
– Представляешь, он вчера меня не наказал, – вспомнила минувший вечер Энн и, ухватившись крепче за руку Хилдер, решила поделиться своими мыслями.– Хотя, знаешь, было за что. Я вчера полдня провела на утесе, наблюдая за китами, а потом еще и про вечернюю молитву забыла. Но отец такое ляпнул, что до сих пор бегает и утешает маму.
На лице Энн проскочила мимолетная улыбка: Ларус своей несдержанностью наказал себя сам. И, если бы не эти его слова, навряд ли сегодня девчонки вот так запросто гуляли бы по центру Рейкьявика.
Однако, должного любопытства последняя фраза Энн у подруги не вызвала. Наоборот, она пролетела мимо ушей.
– Ты с ума сошла! – вспылила Хилдер. – Я когда-нибудь тебя сама поколочу! Зачем ты вечно сбегаешь на этот мыс? Жуткое место!
– Никакое оно не жуткое! Ты не понимаешь…
– Не понимаю?– перебила подруга.– Ну как же! Прекрасное место! Самое то, чтобы умереть там, как та сумасшедшая!
Мыс Скортирвона, или иначе "лишенный надежды", как прозвали его местные жители много лет назад, был еще одной причиной их разногласий. Хилдер отчаянно не понимала, как можно было любить то опасное, безлюдное и дикое место, и, что Энн находила в нем, раз за разом, несмотря на жестокие наказания Ларуса, сбегая туда.
– Она не была сумасшедшей, Хилдер! Отец всегда утверждал, что Джоанна была просто отчаявшейся.
– Когда человек бросается вниз, чтобы разбиться вдребезги из-за глупой любви, – безапелляционно заявила подруга,– он сумасшедший. О чем тут спорить? А Ларус защищает ее по одной простой причине, и ты, между прочим, прекрасно знаешь по какой!
В их небольшой деревушке об этом знал каждый. Джоанна была родной сестрой Ларуса и, конечно, тот никогда бы не признал в ней психически нездорового человека.
– Мама говорила, что там все сложно было и о любви речи не шло, – попыталась заступиться за родную тетку Энн.
– Всё, не начинай! Опять поругаемся, а мне не хочется портить такой день! – остановившись на мгновение, Хилдер заглянула в песочного цвета глаза подруги. Она волновалась за нее. Глупую и безрассудную. Боялась, что однажды Энн может сорваться и повторить судьбу той несчастной.– Но я все равно рада, что больше у тебя не получится туда сбегать.
Неумолимо приближалось время обеда, и девчонки, изрядно проголодавшись, заскочили в первое попавшееся кафе.
– Хил, я переживаю, что отец не даст ни кроны больше оговоренной суммы, – ожидая свой заказ, призналась Энн. – Тогда нам придется отказаться от квартиры, понимаешь?
– Мой тоже вряд ли обрадуется, – согласилась девчонка напротив, – но никто не мешает нам найти работу. Можем в кафе пойти или, например, в супермаркет продавцами.
– Ага, по ночам будем товары выкладывать, а по утрам, словно зомби, на учебу ходить,– выпучив глаза и высунув набок язык, рассмеялась Энн.
– Скоро же выставка, – опомнилась Хилдер. Ее отец, Кристоф Йоханссон, как раз занимался организацией данного события. – Я попрошу папу взять нас туда. Будем присматривать за лошадьми и сможем неплохо заработать. На первое время хватит, а там видно будет.
– Неплохая идея, Хил, – обрадовалась Энн, но тут же сникла. – Отец Странника хочет продать, знаешь?
– Слышала, – печально вздохнула Хилдер. И хотя она не разделяла любви Энн к этому строптивому и необузданному жеребцу, о привязанности подруги к нему знала не понаслышке, а потому грустила вместе с ней.
– Энни! – обратилась она к поникшей девчонке в надежде вернуть былой беззаботный настрой их беседе, – твоего монстра все равно никто не купит, поверь. И, кстати, у меня возникла идея!
Дождавшись, когда Энн поднимет на нее свои огромные светло-карие глаза, Хилдер продолжила:
– Все знают, что Странник не подпускает к себе чужих, да и из своих, пожалуй, только вас с Хинриком признает. Так что уговорить отца взять тебя на выставку проблем не составит. Будешь за ним смотреть, а потенциальным покупателям показывать его с наихудшей стороны. Поверь, бешеный и неуправляемый жеребец, да еще и за круглую сумму, точно никому не придется по душе!
– Хил, ты гений!– чуть не подпрыгнула от радости Энн и, соединив два кулачка возле тонких губ, добавила:
– Вот бы получилось! Убьем двух зайцев: и Странника сбережем, и на квартиру денег насобираем!
Обратно в деревню девчонки вернулись поздним вечером, правда, в июне солнце почти не уходило за горизонт и казалось, что еще самый разгар дня. Только опустевшие загоны для лошадей, да блеянье овечек, загнанных в хлев, лишали иллюзий – время перевалило за девять.
Окрыленная яркими впечатлениями и мечтами о столичной жизни, Энн не сразу заметила Хинрика, одиноко стоявшего возле конюшни. Парень казался задумчивым и опечаленным.
– Привет, – мягко поздоровалась она с братом, но ответом ей послужила тишина.
– Что-то случилось, Хинрик?– состояние юноши вызывало у нее опасения. Не то, чтобы парень до этого был душой компании, но что-то в его позе и взгляде заставило Энн насторожиться.
– Иди куда шла, сестренка! – зло выплюнул тот.
– Ты из-за Странника? Да?– не унималась девчонка. – А я как раз хотела тебя найти и обрадовать. Представля…
– Заткнись и проваливай, – грубо прервал ее Хинрик, сплюнул и немного отошел в сторону, чтобы Энн поняла: общение закончено.
Слегка потерянная и раздосадованная девушка отправилась в дом. Но стоило ей только переступить его порог, как причина настроения брата стала понятна без слов.
Несмотря на поздний час, в доме были гости. Кристоф Йоханссон, отец Хилдер, сидел на большом диване в центре гостиной. Рядом с ним развалился еще один мужчина лет сорока, которого Энн видела впервые. Высокий, даже огромный, черноволосый, с очень недобрым стеклянным взглядом и в странной одежде. Такую носили бедуины в фильмах и книгах про жаркие и безжалостные пустыни.
"Чужак, не иначе!"– пронеслось в голове Энн.
Чуть дальше от мужчин стоял Ларус и крайне внимательно изучал какие-то бумаги.
Все трое были настолько погружены в свои мысли, что совершенно пропустили появление девушки, чем Энн тут же и воспользовалась, притаившись в прихожей за вешалкой с дождевиками.
– Что там читать! Условия выгодные! Никто больше не даст! – низким громовым голосом, от которого по девичьему телу моментально пробежали мурашки, на ломанном английском произнес незнакомец. Энн не ошиблась, мужчина оказался приезжим и в их дом он прибыл явно не с дружеским визитом. Его внешний вид и манера разговора внушали опасения и не предвещали ничего хорошего.
– Прошу услышать и нас, Ангур, жеребец заявлен на выставку, – тут же вмешался Кристоф.– Ларус не может продать Странника до ее завершения.
Энн моментально сообразила, почему Хинрик так переживал: этот странный, пугающий мужчина планировал присвоить их любимого скакуна и, судя по всему, вывезти за пределы страны. От одной только мысли, что их с братом преданный и надежный друг попадет в лапы этого грозного и безжалостного мужчины, сердце Энн неистово сжалось, как и хрупкие кулачки, готовые разорвать любого, кто посмеет обидеть Странника.
– Та сумма, что платить мой хозяин, многократно покрывать все неустойки, – не отступал грозный Ангур.
– А ваш хозяин не может подождать до завершения торгов? – оторвался от чтения Ларус, бросив на чужака настороженный взгляд.
Отец Энн, каким бы суровым и требовательным не казался на первый взгляд, совершенно не был человеком жадным и в этой жизни свое доброе имя ценил гораздо выше любых благ.
– Поймите меня правильно, – решил донести до чужака свои мысли Ларус, – это не вопрос цены! На кону моя репутация. Кони Ларуса Хаканссона известны по всей стране и за ее пределами. Я редко выставляю жеребцов на продажу. И если сейчас, в последний момент откажусь от участия – подведу многих.
– Пусть так!– фыркнул чужак. – Пусть конь стоять на выставке! Но покупать его только мой хозяин. Ясин хотеть только этого жеребца.
– Извините за мое бестактное любопытство, – в разговор вновь вмешался Кристоф.– Почему именно Странник? Вы не подумайте, я вас ни в коем разе не отговариваю, но ни для кого не секрет, что этот жеребец с характером.
На лице Ангура промелькнуло подобие довольной улыбки, а напряженная поза слегка расслабилась.
– Мой хозяин не терпеть простых путей! Этот конь стать свадебным подарком для эмира.
При слове эмир отчего-то тут же насторожился Ларус. Энн смотрела на него из своего укрытия и то, как ожесточились скулы на лице отца и с какой силой пальцы вжались в изучаемые бумаги, заметила сразу. В очередной раз что-то вывело его из себя.
– Напомните, Ангур, куда именно вы планируете отправить Странника?
– Я забрать жеребца в Дезирию.
– Простите, я передумал, – так и не изучив до конца документы, Ларус грубо швырнул их на стол и, бесстрашно взглянув в глаза чужеземца, добавил:
– Странник не покинет пределы Исландии. Наш разговор считаю завершенным.
Ангур явно собирался что-то возразить, только Ларус не позволил, бесцеремонно перебив последнего:
– Всего доброго, Ангур! Не смею вас больше задерживать. Надеюсь, на выставке вы сможете найти достойную замену моему Страннику.
Подобно молнии, чужак вскочил с места, нависая огромной черной тучей над Кристофом, который по наитию вжался всем телом в диван. Ангур же, совершенно не обращая на него внимания, сделал широкий шаг в сторону уверенно стоящего поодаль Ларуса.
– Все продаваться в этом мире! Ясин хотеть этого коня и он его получать. Это всегда вопрос цены!– голос Ангура звучал устрашающе, но еще больше пугал его взгляд, нацеленный на отца Энн. – Все меряться деньгами!
– Прошу покинуть мой дом! – прорычал Ларус и жестом руки указал на дверь, тем самым невольно привлекая внимание собравшихся к робкой фигуре Энн, притаившейся у выхода.
Ох, если бы только можно было от стыда дотла сгореть, от милой Энн в эту минуту не осталось бы и следа. Три пары глаз с удивлением, интересом и открытым недовольством пристально разглядывали ее снизу доверху, а она, поначалу слегка растерявшись, быстро взяла себя в руки и вышла из укрытия, приветливо улыбаясь всем присутствующим.
– Энни, милая, – оживился Кристоф, вынырнув из глубины дивана, – вы с Хилдер уже вернулись? Как прошла поездка? Надеюсь, везде успели?
– Все замечательно, – из сумрака прихожей Энн шагнула навстречу мужчинам, немного щурясь от яркого света ламп и ощущая на себе тяжелый взгляд незнакомца. Сама же девушка старалась на него лишний раз не смотреть, дабы не показаться плохо воспитанной и не осрамить отца еще больше.
А вот Ангур, напротив, как зачарованный, не мог отвести от нее своих цепких и пытливых глаз. Его взгляд, казалось, застыл в одной точке: на лице Энн.
– Таба?! Алия таба! – одними губами шептал мужчина и слова, срывающиеся с его губ, своим мягким звучанием околдовывали слух девчонки. Энн и сама не заметила, как ответила на проницательный взгляд незнакомца своим открытым и доверчивым.
– Таба! – чуть громче произнес мужчина и тут же склонил голову, чем изрядно удивил всех.
– Энни, иди к себе!– внезапно и строго прозвучавший голос Ларуса вдребезги разбил волшебство момента, приводя Энн в чувство.
Она тут же отвернулась от Ангура, кивнула отцу и побежала к себе.
– Таба, – раздался за спиной голос чужестранца, а вслед за ним и разъяренный рык отца девушки:
– Забудьте дорогу в мой дом!
****
Дезирия. Провинция Ваха.
Наши дни.
Адам.
– Ангур, мне без разницы как ты это сделаешь, но Саид должен получить свой подарок. Других способов достучаться до его сердца, видит Аллах, не осталось! —твердо и непоколебимо стоял на своем Адам.
Непроглядная ночь давно окутала своей желанной прохладой все вокруг. Однако, даже она не могла охладить гнев молодого мужчины. Он шел к своей цели много лет. Долгих, беспросветных, тяжелых… Он потерял слишком много: отца, двух братьев и большую часть своих земель, некогда самых процветающих в Дезирии. Его народ, истощенный голодом, непомерными налогами и вечными войнами, давно потерял всякий вкус к жизни и доверие к королевской семье. Адам и сам все чаще сомневался в здравом уме Саида – правителя Дезирии, и неуклонно вспоминал последние слова отца: "Слабость Саида на севере. Найди то, что греет его сердце сильнее солнца в полуденный зной, и, увидишь, как вновь расцветет его величие." И он нашел… По крайней мере, именно так он думал, отправляя своих людей на край света за строптивым жеребцом.
Адам Ясин Ибн Аббас Аль-Ваха смотрел вдаль, безошибочно устремив свой взор на северо-запад, туда, где прямо сейчас его верный и преданный Ангур столкнулся со стеной в лице Ларуса Хаканссона. Упрямый, непробиваемый ишак, нежелающий уступить жеребца, путал все карты молодому шейху.
О любви Саида к лошадям не знал, разве что ленивый. Десятки арабских скакунов самых разных мастей служили украшением и визитной карточкой правителя. Но мало кто знал, что самую преданную и безграничную любовь Саид питал лишь к одному совершенно не похожему на остальных жеребцу. Смерч был его отдушиной, его другом, его главным и самым дорогим воспоминанием из прошлого. О том, как затесался лохматый, приземистый и коренастый конь с характером самого дьявола среди отборных арабских скакунов, слагали легенды. Но все они сводились к одному: Смерч спас Саида и тем самым сохранил королевский род.
Около пяти лет назад Смерч заболел, а после, несмотря на усилия лучших ветеринаров, умер, оставив в сердце Саида зияющую дыру. С тех пор эмира словно подменили. Безжалостный, озлобленный, свирепый , казалось, он сорвался с цепи.
– Адам, я разберусь с конем, обещаю, – тяжелым голосом отозвался Ангур. – Будь спокоен, Саид получит то, что поможет нам приблизиться к цели.
Уже не первый год Адам – молодой эмир провинции Ваха, когда-то самой богатой в Дезирии, безуспешно пытался повлиять на Саида, на его глупую и необдуманную манеру управления страной. Только все в пустоту. Сумасбродный Саид Ибн Бахтияр Аль-Наджах никого не слышал и постепенно разрушал то, что его предки возводили ни одно столетие. Постоянные восстания и жгучее недовольство народа он подавлял жестоко и безоговорочно, вселяя в людей страх и приучая к покорности. Единственный оставшийся в живых из королевского рода Аль-Наджах Саид совершенно был не готов к трону и заботе о своем государстве. Да и никогда он не рвался к власти. Еще двадцать лет назад сам отрекся от престола ради безумной любви в пользу младшего брата . Вот только, покинув Дезирию на долгие месяцы, Саид вернулся к обгоревшим руинам былого могучего государства, потеряв не только свой дом, но и всю семью…
Именно тогда он подарил народу надежду, вопреки былому отречению взойдя на престол, а люди приняли его, понимая, что Саид был единственным , в чьих венах текла королевская кровь.
Именно тогда он и привез в Наджах Смерча – непокорного жеребца из далекой Исландии, который стал символом новой страницы в истории Дезирии.
Именно тогда, семилетний Адам впервые увидел дочь Саида Алию: крохотную малышку с огромными искрящимися глазами и золотистыми, словно вечернее солнце волосами, и твердо решил, что однажды она станет его женой.
– Ясин, – голос Ангура отвлек Адама от воспоминаний,– есть еще кое-что!
– Говори,– отрешенно произнес тот. Уже давно ему не сообщали хороших новостей, а к плохим он, пожалуй, привык и умел достойно принимать их.
– Девушка, дочь Ларуса Хаканссона, – Ангур замолчал, видимо, пытаясь подобрать нужные слова.
Открыто признаться, что Энн была точной копией невесты Адама, мужчина не мог. Саид воспитывал Алию, строго соблюдая традиции, а потому лицо девушки было скрыто от посторонних глаз последние лет шесть. Даже Адам, с детства вхожий в дом эмира Дезирии и считавшийся будущим мужем девушки, уже долгие годы не видел ее золотых волос, от которых не мог отвести глаз в детстве.
– Ангур, мне нет дела до его дочери. Это все?
Не подозревавший ни о чем Адам, не намерен был разговаривать на отвлеченные темы.
– Все, – вымолвил Ангур, так и не решившись сообщить вспыльчивому мужчине об Энн. Он понимал, что тогда ему пришлось бы повиниться и в том случае, когда застал Алию в саду без хиджаба и в компании Маджида. Ангур, при всей своей напускной холодности и жестокости, понимал , что подобная новость способна разбить сердце Адама и исковеркать жизнь Алии.
__________
? Лаугавегур – из самых симпатичных и популярных улиц Рейкьявика. Её название можно перевести как «дорога к горячему источнику», laug по-исландски «горячий источник», vegur – «дорога». Она расположена в центре города, и считается его главной торговой улицей.
? Таба – копия ( араб.)
3. Просьба
Юго-Западное побережье Исландии.
Наши дни.