Истинная: Вишневый Сад Попаданки

— Хвост! — взвизгнул он радостно. — Я чувствую хвост! Он чешется! Значит, растет!

Он рухнул передо мной на колени, прямо в траву, и уткнулся мохнатым лбом в мои сапоги.

— Хозяйка! Истинная! — затараторил он, целуя носки моей обуви. — Прости дурака старого! Я думал, ты очередная пустышка, на корм дому присланная. А ты... ты Источник! Ты Жизнь! Да я ради тебя... я этот дом вылижу! Я крыс в узелок завяжу и в Пустошь выкину! Я печь заставлю гореть, даже если дров не будет, на одном страхе моем гореть будет!

— Встань, Казимир, — я улыбнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Впервые за долгое время я была не одна. У меня появился союзник. Пусть маленький и лохматый, но преданный. — Печь мы растопим. И дрова найдем.

Я подняла голову и посмотрела на старую каменную стену, увитую сухим терновником. Вчера он казался мне насмешкой. Сегодня я видела в нем ресурс.

Тепло от «Алой Королевы» растопило снег и вокруг стены. Сухие ветки, валежник, старые доски, валявшиеся под снегом — все это оттаяло и высохло под магическим жаром дерева.

— Работаем, Казимир, — скомандовала я, чувствуя, как энергия ягоды требует выхода. Мне хотелось действовать. Мышцы звенели от силы. — Тащи корзину. Мы собираем урожай. А потом займемся отоплением.

***

Следующий час прошел в трудовом угаре.

Если бы Рэйвен сейчас увидел свою «немощную» жену, он бы упал в обморок. Я, закатав рукава платья (холода я больше не чувствовала, внутри меня работала ядерная печка), ломала сухие ветки терновника голыми руками.

Ягода дала мне не только тепло, но и физическую силу. Сучья толщиной в руку трещали и ломались, как спички. Я играючи набрала огромную охапку хвороста.

Казимир носился вокруг как наэлектризованный веник. Он таскал ветки в кухню, складывал их у камина, попутно успевая сметать вековую паутину своим внезапно отросшим (или просто распушившимся) хвостом.

— Гори! — приказал он камину, закидывая сухой терновник в топку.

И, о чудо, огонь занялся с первой искры. То ли дрова были идеально сухими, то ли магия Казимира, напитанная вишней, прочистила дымоход, но тяга появилась зверская. Огонь загудел, весело пожирая дерево. Черный дым сменился прозрачным, теплым маревом.

Кухня начала оживать. Тени попрятались по углам. Сырость отступала, шипя и испаряясь.

Но главным сокровищем были ягоды.

Я нашла на кухне старую плетеную корзину, вытряхнула из нее пыль и осторожно, как драгоценные камни, начала укладывать в нее вишни.

Я собирала не все. Оставляла большую часть на ветках — интуиция подсказывала, что на дереве они сохранятся лучше, чем в сорванном виде. Я набрала ровно столько, чтобы заполнить дно корзины.

Каждая ягода была тяжелой, теплой и слегка вибрировала.

— Это наш секрет, Казимир, — сказала я, накрывая корзину чистым (относительно) полотенцем. — Никто не должен знать про дерево. Для всех остальных здесь по-прежнему руины и холод. Ты понял?

— Могила! — гаркнул домовой, отдавая честь половником. — Кто сунется — глаза выцарапаю!

Я довольно кивнула.

Теперь у нас было тепло. Была еда (ягоды были сытными, одной штуки хватало, чтобы наесться). И была надежда.

Я подошла к бочке с водой, стоящей в углу. Лед в ней растаял. Я зачерпнула воды, умылась, смывая с лица сажу и копоть. Ледяная вода казалась приятной. Я посмотрела в осколок зеркала, прислоненный к стене.

Из зазеркалья на меня смотрела не изможденная, бледная тень с синяками под глазами, какой я была вчера.

На меня смотрела молодая женщина с сияющей кожей, ярким румянцем во всю щеку и глазами, в которых горел зеленый огонь. Мои волосы, обычно тусклые и непослушные, лежали тяжелой, блестящей волной.

Я выглядела... опасно. Красиво и опасно.

— Ну что, Герцог, — подмигнула я своему отражению. — Кажется, ты поторопился списа...

Договорить я не успела.

БАМ! БАМ! БАМ!

Звук был таким громким и резким, что с потолка посыпалась штукатурка. Кто-то колотил в главные ворота поместья. Грубо, по-хозяйски. Железом по железу.

Казимир взвизгнул и юркнул под стол.

— Началось! — прошептал он оттуда. — Пришли! За телом пришли!

Я замерла. Сердце екнуло, но не от страха, а от прилива адреналина.

— Кто там? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Солдаты! — прошипел домовой. — Гарнизон. Лейтенант Даррен. Он всегда проверяет ссыльных на третий день. Обычно, чтобы вывезти труп или отвезти в лечебницу для умалишенных.

— Отлично, — я оправила платье, стряхнула с юбки несуществующую пылинку. — Гостей надо встречать.

— Хозяйка! — Казимир высунул нос. — Ты что? Нельзя открывать! Они увидят Дерево! Запах почувствуют!

— Дерево на заднем дворе, за домом, — спокойно рассудила я. — Стены здесь толстые, запах не пропустят, если дверь закрыть плотно. А ты, мой мохнатый друг, сейчас закроешь эту дверь на засов и будешь сидеть здесь тихо, как мышь. Охраняй «Королеву».

— А ты?

— А я пойду разочарую наших спасателей.

Я подошла к столу, взяла из корзины еще одну ягоду. Закинула в рот, раскусила. Сладкий сок снова ударил в голову, добавляя куража. Теперь я чувствовала себя способной свернуть горы. Или, как минимум, поставить на место наглого лейтенанта.

— Я сейчас вернусь, — бросила я и вышла из кухни в холодный коридор.

***

Путь до главных ворот занял минут пять. Внутри дома по-прежнему царил холод, но теперь он меня не беспокоил. Мое тело работало как автономный реактор. Мне было даже жарко.

Я шла по мраморному полу холла, и мои шаги гулко отдавались под сводами. Я чувствовала себя хозяйкой. Не жалкой приживалкой, а владелицей этого мрачного замка.

Стук в ворота повторился, еще настойчивее.

— Открывайте! Именем Императора! — донесся глухой мужской бас. — Мы знаем, что вы там... ну, или были там!

— Ломать будем? — спросил другой голос.

— Подожди. Может, домовой откроет. Если не сдох.

Я подошла к массивным створкам. Они были заперты на тяжелый засов. Вчера у меня не хватило бы сил даже сдвинуть его с места. Сегодня я толкнула чугунную балку одной рукой. Она с визгом поползла в сторону.

Я распахнула калитку — небольшую дверцу в воротах.

В лицо ударил морозный ветер и снежная крошка. Погода снаружи не изменилась: серое небо, метель, минус двадцать.

Передо мной стояли трое.

Двое рядовых солдат в толстых тулупах, с красными от мороза носами и лопатами наперевес (видимо, чтобы откапывать мой труп). И один офицер.

Лейтенант Даррен.

Я видела его мельком, когда мы проезжали заставу. Но сейчас рассмотрела лучше. Высокий, широкоплечий, в добротном полушубке из волчьего меха. Лицо обветренное, жесткое, с волевым подбородком и темными, внимательными глазами. На поясе — меч и магический жезл.

Он стоял, нахмурившись, готовясь увидеть самое худшее. Смерть, безумие, слезы.

Я шагнула через порог калитки. Прямо на ветер. Без плаща. В одном платье.

Даррен моргнул.

— Доброе утро, господа, — произнесла я звонким, полным сил голосом. — Чем обязана такой чести? Вы решили почистить мне дорожки?

Солдаты с лопатами открыли рты. У одного лопата выпала из рук и брякнула о камень.

Даррен застыл. Его взгляд метнулся по мне сверху вниз.

Он ожидал увидеть синюю от холода, трясущуюся женщину, закутанную во все тряпки, какие нашлись в доме. Или замерзшее тело.

Вместо этого перед ним стояла я. Мое бордовое платье (то самое, единственное теплое, что было в сундуке) ярко выделялось на фоне серого камня и белого снега. Мои щеки пылали здоровым румянцем. Мои губы, испачканные вишневым соком (который выглядел как яркая помада), улыбались. От меня шел пар, но не от холода, а от жара тела.

И запах. Ветер на секунду стих, и до них долетел тонкий, едва уловимый шлейф аромата цветущей вишни, который пропитался в мои волосы и кожу.

— Леди... Алисия? — Даррен запнулся. Его суровый голос дал петуха. — Вы... живы?

— А что, есть сомнения? — я прислонилась плечом к косяку ворот, скрестив руки на груди. — Выгляжу как привидение? Ущипнуть вас, чтобы проверили?

— Но... — он оглянулся на своих бойцов, словно ища поддержки. — Здесь же... здесь минус тридцать ночью было. Дом промерз. Дров нет. Мы думали...

— Вы думали, что Герцог прислал сюда жену умирать? — я перебила его, и в моем голосе звякнул металл. — Вы плохо знаете моего мужа, лейтенант. Или плохо знаете меня.

Даррен снял меховую шапку, словно ему вдруг стало жарко. Взъерошил короткие темные волосы. Он смотрел на меня уже не как на проблему, которую надо утилизировать, а как на чудо. Или как на красивую женщину. В его глазах мелькнул интерес — чисто мужской, хищный.

— Простите, Ваша Светлость, — он поклонился, уже без пренебрежения. — Мы привезли... э-э... паек. Стандартный набор для ссы... для проживающих на границе. Мука, крупа, немного масла. И хотели проверить, не нужна ли помощь с... погребением мусора.

— Помощь нужна, — кивнула я. — Но не с мусором. Мне нужны дрова. Нормальные, сухие дрова. А не та гниль, что лежит в сарае.

— Дрова? — переспросил он тупо.

— Да, лейтенант. Дерево, которое горит. Я планирую здесь жить, а не выживать. И еще мне нужны инструменты. Молоток, гвозди, пила. Стекло для оранжереи.

— Оранжереи? — у него глаза на лоб полезли. — Леди, здесь Северный Предел. Здесь даже мох с трудом растет. Какая оранжерея?

Я улыбнулась. Загадочно. Так, как улыбается женщина, у которой в кармане лежит ключ от рая.

— Это уже мои заботы, лейтенант. Так что насчет дров? Я готова заплатить.

— Заплатить? — он усмехнулся, возвращая себе самообладание. — Ваша Светлость, здесь деньги не имеют большого веса. Здесь валюта — это еда, тепло и магия. А у вас, насколько мне известно, нет ни того, ни другого. Герцог заблокировал ваши счета.

Ах вот как. Рэйвен, ты просто прелесть. Заботливый муж года.

— У меня есть кое-что получше золота Империи, — сказала я, делая шаг к нему. — Но это обсудим позже. Сейчас мне нужны дрова. Привезите воз березовых поленьев к вечеру. И я угощу вас чаем.

— Чаем? — он потянул носом воздух. — С чем? От вас пахнет... чем-то невероятным. Это что, вишня?

— Может быть, — я подмигнула. — Привезете дрова — узнаете.

Даррен смотрел на меня еще секунду, потом вдруг рассмеялся. Громко, басисто.

— Демоны меня побери! — сказал он, надевая шапку. — Я ставил десять золотых, что мы найдем здесь ледышку. Я проиграл. И я рад этому. Парни! — он рявкнул на солдат. — Грузите паек леди! И живо на заставу за дровами! Лично прослежу, чтобы привезли лучшие!

— Спасибо, лейтенант, — я кивнула величественно, как королева. — Буду ждать.

Солдаты засуетились, сгружая мешки у ворот. Даррен еще раз окинул меня оценивающим взглядом, в котором читалось восхищение пополам с недоумением.

— Вы удивительная женщина, леди Алисия, — сказал он тихо. — Выжить здесь в первую ночь... Не знаю, какая магия вас греет, но берегите её. Ночи здесь длинные.

— Я справлюсь, — ответила я.

Они уехали. Я смотрела вслед саням, пока они не скрылись в пелене снега. Потом затащила мешки с провизией внутрь и заперла ворота.

Спина была мокрой от напряжения, но я чувствовала торжество.

Первый раунд остался за мной. Меня не похоронили. Меня заметили. И я заинтриговала местного "шерифа".

Теперь у меня будет еда и дрова. А у них скоро появится новая зависимость.

Я сунула руку в карман платья, нащупала там пару ягод, которые прихватила с собой "на всякий случай".

— Ну что, детка, — прошептала я сама себе. — Пора строить вишневую империю.

Я развернулась и пошла в дом, где меня ждал Казимир, теплая кухня и мое главное сокровище — Алая Королева, цветущая посреди зимы. Жизнь налаживалась. И она обещала быть сладкой. На вкус — как вишня с кровью.

***

❤️ Нравится книга? Подпишитесь на мою страницу по этой ссылке: https://litnet.com/shrt/p2E0 Просто нажмите кнопку "Отслеживать автора"вверху профиля! Плюсик к карме и +100 к моей мотивации работать еще больше ради Вас! ❤️

Глава 4 (Рэйвен)

от лица Рэйвена

Столица Империи Резот, Цитадель Льда, никогда не спала. Но и бодрствованием это назвать было сложно. Скорее, это напоминало бред тяжелобольного: бесконечные шаги патрулей, звон стали, шепот интриг в темных нишах и холод, который, казалось, исходил не от камня стен, а из самих душ обитателей замка.

Зал Военного Совета тонул в полумраке. Магические светильники, настроенные на минимум, выхватывали из темноты лишь огромную тактическую карту, расстеленную на столе из черного гранита.

Я стоял над ней, опираясь руками о столешницу, и чувствовал, как камень крошится под моими пальцами.

— Ситуация на Восточном Валу критическая, Ваша Светлость, — голос генерала Торна дрожал. Старый вояка, прошедший три кампании, боялся поднять на меня глаза. — Прорывы Тварей участились. Скверна ползет. Наши маги выгорают за неделю. Нам нужны новые батареи... простите, новые Источники.

— Источники, — повторил я. Мой голос звучал глухо, словно перемалываемые жерновами камни. — Где я их вам возьму, Торн? Рожу? Или прикажу женщинам Империи стать магами по щелчку пальцев?

В зале повисла тяжелая тишина. Пятеро генералов, цвет армии Резота, стояли, втянув головы в плечи. Они видели не своего командира. Они видели бомбу с часовым механизмом, таймер на которой показывал нули.

Я чувствовал, как Зверь внутри меня скребется о ребра изнутри. Моя магия — дар и проклятие рода дель Тор — выходила из-под контроля.

Это начиналось как звон в ушах. Высокий, на грани ультразвука. Потом приходил холод. Не тот, что на улице, а внутренний. Кровь густела, превращаясь в ледяную кашу с осколками стекла. Каждое движение причиняло боль. Каждый вдох обжигал легкие жидким азотом.

Черная Жажда. Бич всех мужчин-магов нашего мира. Мы — сосуды для разрушительной силы, Ян, огонь и лед. Но без женской Инь, без мягкой, стабилизирующей энергии, мы просто сгораем. Или замерзаем. Превращаемся в безумных берсерков, которых приходится пристреливать, как бешеных псов.

— Мы потеряли еще двух лейтенантов вчера, — продолжил Торн, глядя в карту. — Они... обратились в статуи. Пришлось разбить.

Я сжал край стола так, что отколол кусок гранита. Звук падения камня на пол прозвучал как выстрел.

— Хватит, — рявкнул я. — Я услышал. Усилить гарнизоны обычными пехотинцами. Магов беречь. Смены сократить до двух часов. Свободны.

Генералы вылетели из зала быстрее, чем новобранцы от сержанта. Они чувствовали, что воздух вокруг меня начал вибрировать. Иней пополз по карте, закрывая красные флажки врага белой пеленой.

Как только тяжелые двери захлопнулись, маска «Железного Герцога» слетела.

Я рухнул в кресло во главе стола и откинул голову назад, вцепившись пальцами в подлокотники.

— А-а-агх...

Стон вырвался из груди против воли. Боль скрутила тело спазмом. Перед глазами поплыли красные круги. Вены на шее вздулись, пульсируя черным ядом. Казалось, под кожей ползают змеи.

Мне нужен был Якорь. Срочно.

Я вспомнил тот вечер. Свадьба. Надежда, глупая и наивная, как первый снег. Я думал, что Оракул не ошибся. Что эта южанка, Алисия, станет моим спасением. Я не ждал любви — к дьяволу любовь, она для бардов. Я ждал тишины. Я ждал, что она возьмет меня за руку, и этот бесконечный гул в голове стихнет.

Но кристалл показал серую муть. Пустышка.

В ней не было магии. Ни капли. Она была бесполезна. Красивая, с теплыми карими глазами, в которых читался испуг, но абсолютно пустая.

Я не мог оставить её здесь. Двор сожрал бы её за неделю. А меня бы подняли на смех. Герцог с женой-пустышкой — это политический труп.

Я отослал её. Да, жестко. Да, в руины. Но там она хотя бы будет жива. И там она не увидит, как я превращаюсь в чудовище.

Дверь в зал Совета открылась. Бесшумно, плавно, словно ее толкнул сквозняк.

Я не открывал глаз, но знал, кто это. Запах. Тяжелый, сладкий аромат мускуса, дорогих масел и холодной стали.

— Мой бедный дракон, — прошелестел голос над моим ухом. — Тебе больно?

Прохладные пальцы коснулись моего виска. Леди Марисса.

Я должен был испытать облегчение. Она была моим Якорем последние два года. Самая сильная магичка двора, фаворитка, перед которой трепетали министры. Она единственная могла сдерживать моего Зверя.

Но вместо благодарности я почувствовал... тошноту.

— Сделай это, — прохрипел я, не открывая глаз. — Просто убери боль.

— Тише, тише, — она обошла кресло и встала сзади. Ее руки легли мне на плечи, массируя напряженные мышцы. — Ты перенапрягся, Рэйвен. Ты слишком много берешь на себя. Империя не рухнет, если ты позволишь себе быть слабым... рядом со мной.

Ее магия потекла в меня.

Это было похоже на инъекцию морфия, смешанного с ледяной водой.

Обычно Якоря забирают боль, растворяя её в своей мягкой ауре. Марисса действовала иначе. Она не забирала боль — она замораживала её. Она блокировала нервные окончания, возводила ледяные стены вокруг моего сознания.

— Вот так... — шептала она, наклоняясь ниже. Ее дыхание касалось моей шеи. — Отдай мне контроль. Тебе не нужно чувствовать. Чувства — это слабость. Стань холодным. Стань совершенным оружием.

Боль отступала. Но вместе с ней отступало и что-то человеческое. Цвета мира блекли. Эмоции вымывались, оставляя лишь серую, кристаллическую ясность. Я превращался в функцию. В Генерала.

— Хороший мальчик, — она провела острым ногтем по моей щеке.

Я открыл глаза. Мир был четким, резким и безжизненным.

— Спасибо, Марисса, — мой голос был ровным, лишенным интонаций.

— Всегда пожалуйста, милый. Ты же знаешь, я — единственная, кто может удержать тебя на краю. Без меня ты сорвешься. Ты станешь одним из тех, кого разбивают молотами на плацу.

Она любила напоминать мне об этом. Держала на коротком поводке страха.

Я хотел встать, чтобы вернуться к работе, как вдруг...

Это случилось внезапно. Словно удар молнии среди ясного неба.

Сквозь ледяной панцирь, который выстроила Марисса, сквозь серую вату безразличия пробилась яркая, горячая вспышка.

Я дернулся, схватившись за грудь.

— Рэйвен? — насторожилась Марисса. — Что такое? Рецидив?

Но это была не боль.

Это был вкус.

На моем языке, отчетливо, до головокружения ярко, расцвел вкус... вишни.

Сладкий. Сочный. Нереальный.

Словно я, стоя посреди ледяной пустыни, откусил кусок лета. Вкус был настолько интенсивным, что у меня свело скулы. К сладости примешивался аромат меда и миндаля. А потом по венам, поверх ледяной магии Мариссы, прокатилась горячая, живая волна тепла.

Она не замораживала. Она грела.

— Что за... — я ошарашенно провел рукой по губам, ожидая увидеть на пальцах ягодный сок. Но пальцы были чистыми.

— Рэйвен! — голос Мариссы стал резким. Она схватила меня за руку, впиваясь ногтями. — Посмотри на меня! У тебя глаза светятся! Что ты сделал?

— Я... я чувствую вишню, — пробормотал я, все еще находясь в плену этого ощущения. Тепло пульсировало в солнечном сплетении, там, где обычно жила тьма. Зверь внутри меня, который обычно выл от голода, вдруг заурчал. Довольно и сыто.

Лицо Мариссы исказилось. На секунду маска заботливой леди слетела, обнажив хищный оскал.

— Вишню? — переспросила она ядовито. — Милый, ты бредишь. Это галлюцинации. Побочный эффект истощения. На Севере нет вишен. В Резоте нет вишен. Ты сходишь с ума.

Она снова положила руки мне на виски, пытаясь задавить это ощущение своей магией.

— Тебе нужно больше моей силы, — зашипела она. — Твой рассудок мутнеет. Ты начинаешь выдумывать ощущения, чтобы компенсировать пустоту. Забудь. Этого нет. Есть только холод. И я.

Я тряхнул головой, сбрасывая её руки. Вкус исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь фантомное послевкусие и дикую, щемящую тоску.

— Я в порядке, — соврал я. — Просто... давление скачет.

Марисса не поверила. Я видел это по её прищуренным глазам. Она что-то почуяла. Соперницу? Угрозу?

В этот момент тяжелая дверь приоткрылась, и в зал просунулась седая голова моего личного секретаря.

— Ваша Светлость... — проблеял он, косясь на Мариссу. Он её боялся до икоты. — Прошу прощения. Срочная депеша. Магический вестник с границы.

— Оставь, — бросила Марисса. — Герцог нездоров.

— Нет, — я выпрямился в кресле, возвращая себе самообладание. — Давай сюда, Корвус. Что там? Прорыв? Орда?

Секретарь семенил к столу, прижимая к груди свиток с печатью Северного гарнизона.

— Нет, Ваша Светлость. Это... э-э... отчет лейтенанта Даррена. О состоянии вашей супруги.

В зале повисла тишина. Марисса замерла, словно гончая, сделавшая стойку.

Я почувствовал укол совести. Алисия. Я отправил её три дня назад. Она должна была уже добраться.

— Читай, — приказал я. — Она... жива?

Я ожидал услышать, что она простудилась. Что она в истерике. Или, что хуже всего, что её сердце не выдержало перехода через портал и холода Утеса. Я даже приготовил дежурную фразу о скорби.

Корвус развернул свиток, поправил очки и начал читать дрожащим голосом:

— «Докладываю. Леди Алисия дель Тор прибыла в поместье "Черный Утес" благополучно. Состояние здоровья — удовлетворительное. Нет, отличное. Жалоб на здоровье нет. Признаков обморожения или истощения нет. Настроение... бодрое, местами агрессивное».

Я моргнул.

— Бодрое? — переспросил я. — В «Черном Утесе»? Где даже крысы дохнут от тоски?

— Так написано, сир, — Корвус пожал плечами. — Далее следует список требований от Леди Алисии к интендантской службе.

— Требований? — Марисса рассмеялась. Звук был похож на звон битого стекла. — Ссыльная что-то требует? Наверное, теплую шаль и лишнее одеяло?

— Не совсем, миледи, — Корвус уткнулся в список. — Пункт первый: три воза березовых дров, сухих, высшего качества. Пункт второй: набор столярных инструментов, гвозди, пилы. Пункт третий... — он запнулся, протер очки. — Стекло. Много стекла. И камень для фундамента.

— Зачем ей стекло? — тупо спросил я.

— Она пишет... — Корвус перевернул лист. — «Для постройки оранжереи. И восстановления зимнего сада».

Я смотрел на секретаря, пытаясь понять, не сошел ли он с ума. Или не сошел ли с ума Даррен.

— Оранжереи, — медленно повторил я. — В минус тридцать. На скале, обдуваемой всеми ветрами Бездны. Она хочет строить стеклянный дом?

— Она сумасшедшая, — вынесла вердикт Марисса. В её голосе звучало торжество, но под ним я слышал тревогу. — Я же говорила, Рэй. Холод повредил её рассудок. Бедняжка вообразила себя садовницей в раю. Это агония мозга.

Я взял свиток из рук секретаря. Почерк Даррена был четким, военным. Никаких признаков шутки.

«Леди Алисия выглядит странно. Она полна сил. Она открыла ворота в одном платье и не замерзла. От неё пахнет... цветами. Местные жители уже шепчутся, что она ведьма, но добрая. Она требует ресурсы для ремонта».

Я перечитал эту строчку дважды. «В одном платье и не замерзла».

Как? Я, боевой маг с резервом дракона, мерзну в собственном замке. А пустышка гуляет на ветру?

И тут меня накрыло. Тот вкус вишни. Он был реальным?

— Она тратит казну на глупости, — голос Мариссы стал жестким, возвращая меня в реальность. Она подошла вплотную, заглядывая в свиток через мое плечо. — Рэйвен, посмотри правде в глаза. Она южанка. Она не понимает, где находится. Она сейчас растратит годовой бюджет гарнизона на свои фантазии, построит стеклянный гроб и замерзнет в нем.

— Она просит дрова и инструменты, — возразил я, чувствуя странное раздражение. — Это не драгоценности.

— Сегодня дрова, завтра шелк, послезавтра она потребует перестроить замок, — Марисса положила руку поверх моей, сжимающей свиток. — Ты генерал. Твои солдаты на Востоке едят сухари. А твоя "жена" хочет строить оранжереи для цветов, которых не существует. Ты позволишь это?

Её слова были ядом, капающим прямо в уши. Но в них была логика. Жестокая, имперская логика.

Я не мог позволить себе слабость. Я не мог позволить, чтобы надо мной смеялись. «Герцогиня Оранжерейная» — отличное прозвище для жены главнокомандующего.

Но перед глазами стоял образ Алисии. Не той, испуганной, в спальне. А той, которую я представил сейчас: румяной, дерзкой, требующей пилу вместо платка.

— Что прикажете ответить, Ваша Светлость? — спросил Корвус, держа перо наготове.

Я посмотрел на Мариссу. В её зеленых глазах был лед. Она ждала, что я буду жестким. Если я проявлю мягкость, она усилит контроль. А мне нужно было выжить, чтобы защищать Империю.

— Пиши резолюцию, — сказал я, и мой голос снова стал ледяным. — «В выделении дополнительных средств отказать. Запрос на стройматериалы отклонить как нецелевое расходование. Выдавать только стандартный паек и топливо для обогрева жилых помещений».