Во Мраке Том первый

Так мы и ехали.

Легкий ветерок играл с волосами, и создавалось ощущение, что это дыхание самой матери природы. Он напоминал нам, что мы часть чего-то большого и важного, что мы словно крупинки в Солнечных землях, что наша задача - беречь и хранить этот необычайный мир вокруг нас. Он приносил с собой запахи земли, травы из дикой дремучей чащи, как бы даруя нам ощущение целого мира, пропитанного таинственным дыханием старинных сказаний и непостижимых загадок, оставленных нам предтечами. Вздымались облака пыли на фоне колеи серовато-жёлтой дороги, которая то извивалась змеёй, то вздымалась ввысь, то опускала нас в низины. Телега скрипела и стонала под натиском тяжести груза и путешественников, напоминая древнего старика, несущего на своих плечах бремя веков и времени. Её старые колёса, покрытые слоем дорожной пыли и забытой истории, вращались в равномерном ритме, создавая хорошо уловимый скрип, который таял в объятиях топота шести пар лошадиных копыт. Эта прекрасная музыка сливалась в убаюкивающий мотив, направляя нас в умиротворённую дремоту. Мы погружались в глубины сознания, ощущая, что вокруг нас был целый мир. На нас была ответственность беречь и хранить это священное место.

Осталось лишь несколько километров до нашего пункта назначения, но неожиданный и пугающий рёв, состоящий из человеческого крика и завывания зверя, нарушил наш покой, заставил встрепенуться и вновь возвратиться в мир реальности.

Я за арбалет и дротики со снотворным схватилась. Остальные по моему примеру сделали то же самое. А может быть, и сами догадались. Головастые же! Охрана наша круговую оборону заняла. И тут вижу я: из кустов человеческая голова высунулась. Только человеком это уж очень сложно назвать. Я его узнала. Это Григорий из поселения плотников. Он из этого странного поколения. Только то, что я видела, уже и Григорием назвать сложно было. У него-то отроду волосы такие красивые — русые с золотинкой прям были. И глаза красивые - синевато-голубые - яркие такие. Ему бы ума побольше... Но сейчас не об этом. Глаза его чернотой залиты - всё глазное яблоко без просветов. И волосы чернее самой тёмной ночи. Жутко так стало. Смотришь на него, а по коже будто мурашки. И звук этот ещё - гортанный рёв какой-то будто до глубины души пробирает, и лёгкий паралич наступает.

Я кричу:

«Мужикам уши заткнуть! Парализуют они своим криком».

Конечно, надо было ещё добавить: постараться взять живым — только вот не знала я, с чем конкретно мы дело имеем. На что они - эти заражённые - способны-то? Такие решения сложно принимать. Поэтому, когда выбираешь между «странным» и своими родненькими «светлыми головушками», выбор просто очевиден. Лучше бы я кого-то попроще в команду взяла. Я лучших выбирала, да и команда у нас сработанная. С полуслова друг друга понимаем, даже с полувзгляда иногда. Понимаю, что нельзя так рассуждать. Но эта пятёрка лучшая из учёных. Если их не станет, возможно, солнечный народ обречён...

Я этому Григорию в грудь снотворным и выстрелила. А за ним ещё один выскочил. Тут уже мои ребята второму снотворного прописали.

У нас с охраной уговор. Они-то насмерть со своих арбалетов стреляют. Так вот, они делают выстрел, только если к нам или к ним кто-то на опасную дистанцию приближается. Если нет, то работаем мы. Нам генетический материал да образцы с живых особей брать надо. Заражённые заснули почти сразу. Значит, наши дротики на них так же, как на обычных людей, действуют. Закрыли обоих в одну клетку. Тут разделять смысла не было. Оба уже в агрессивном состоянии и охотятся на людей, а не друг на друга.

Должна сказать, что намучились мы с девочками, пока эти «туши» в клетку поднимали. Мужикам я строго-настрого запретила приближаться. А мы с девочками защитные костюмы надели, лица масками закрыли и пошли загружать. Образцы все взяли, всё, как полагается.

Как только клетка была закрыта, Любава высказала своё наблюдение:

«Налёт этот на споры похож. Надо будет изучить более внимательно».

Костюмы защитные сожгли.

«Маски с лица не снимать и глаза беречь. Этот налёт меня сейчас более всего прочего волнует», - пояснила я. - «Да и это может быть не последнее нападение. Не расслабляемся!»

Мы, конечно, сразу за микроскопы сели. Процесс изучения пошёл. Хотя в покачивающейся телеге эта задача не из простых... Вот только когда мы до точки назначения добрались, нашли сбитые ворота, много трупов. Охранники убедились, что прямой опасности нет. Осмотрели место. Оделись в защитные костюмы и искали раненых среди тел, но, увы...

Клетки, где, по рассказам местных, должны были находиться заражённые, разломаны. Всюду кровь.

«Тела сжечь надо. Негоже им тут под солнцем разлагаться», - произнесла я, пытаясь не показывать эмоций.

Но все и так понимали, как мне было сейчас горько, потому что сами испытывали то же самое.

«Куда без защиты?» - заругался Русимир на одного из охранников, который хотел голыми руками поднять тело.

«Да не ругайся ты. Это друг мой. Мы с ним, сколько себя помню, лучшими друзьями были», - расстроенно произнёс охранник Владислав.

«Твой друг не хотел бы, чтобы ты заразился», - попытался Русимир его успокоить. - «Сейчас надо погибшим тризну провести, чтобы души освободились. Каждому отдельное кострище собрать не выйдет. Тел много, а времени мало. Сделаем общее кострище — одно для всех. Думаю, что они не обидятся. Солнечный народ — одно целое. Погибшим нужна тризна и чтобы мы не погибли, отдавая им почести и последнюю заботу».

Владислав кивнул. Взял топор, жестом показал нескольким охранникам следовать за ним, и они пошли валить лес, прикрывая друг друга.

Я понимала, что это опасно. Если они встретят заражённых и завяжется бой, то, скорее всего, будут новые жертвы. У нас не было на всех защитных костюмов. Считаю это своим недочётом. Сейчас само то, что мы находились тут с людьми без защиты, было очень опасным. В случае нападения любой из них мог заразиться и вскоре напасть на своих. Но что я могла сделать? Я сняла свой защитный костюм, чтобы не быть в лучших условиях, чем другие. Не думаю, что меня спасёт этот костюм, если мы лишимся охраны.

«Агния, посмотри... Заражённых явно что-то привело в бешенство. У многих тел вырваны куски плоти в районе сонной артерии. Отсюда столько крови на земле. Я попробую собрать образцы», - окликнула меня Ярослава.

Я кивнула Ярославе и стала осматривать укусы. У некоторых в области рта была застывшая кровь. Они кусали друг друга? Я решила не говорить об этом прямо сейчас, но обязательно рассказать о своём наблюдении при первом же уже безопасном обсуждении. Собрала нужные мне образцы, чтобы проверить это предположение, и убрала их к себе в сумку. Остаток дня был потрачен на то, чтобы собрать образцы, соорудить кострище.

Когда тела догорели, кто-то из охранников произнёс:

«Прощайте, родные! Теперь ваши души свободны», - потом помолчал и обратился уже к присутствующим. - «Помянуть бы... Да и место для ночлега надо подготовить. В темноте ехать через лес, из которого выскакивают такие твари, — это безумие!» - он звучал сдержанно и сухо, но все мы понимали, что он просто пытался держать себя в руках и сохранить тех, кого ещё можно сохранить.

«Погибшие только мужчины. Непонятно, куда делись женщины. И я не нашёл среди тел своего брата и ещё как минимум нескольких мужиков местных, которых я знал. Мы должны выяснить, где они и что с ними стало. Они могут нуждаться в нашей помощи. Возможно, заражены или похищены заражёнными», - Русимир еле сдерживался.

Я понимала, что если те, кто выжил, сейчас где-то там в лесу прячутся, то шансов найти их в темноте почти нет.

Мне надо было что-то ответить, как-то поддержать всех, дать какие-то указания:

«Давайте более внимательно осмотрим поселение. Во-первых, тут могут быть подсказки о том, где могут быть выжившие. Во-вторых, помянуть действительно нужно. Это были достойные люди, наши сородичи, которые посвятили свои жизни на благо солнечного народа. Мне жаль, что мы не успели к битве. Но я не имею представления о том, сколько тут было тварей и смогли бы мы помочь своим или просто пополнили бы собой число погибших или, того хуже — ряды заразившихся. Если выжившие скрываются где-то рядом, то они вполне могли видеть дым от кострища. Если так, то они придут сюда. Не забывайте, что среди них тоже могут быть заражённые. Заночуем тут. Я не думаю, что это безопасно, но в лесу действительно ещё опаснее. С утра охрана осмотрит прилегающие территории и попробует понять, куда могли направиться выжившие и ушли ли они сами. А сейчас осмотримся тут, пока не стемнело. Вдруг кто-то выжил и укрылся в постройках?» - я действительно не знала, что делать.

Я просто сказала то, что сейчас звучало логично.

Мы опоздали. Мы не смогли им помочь. Мне не хотелось продолжать говорить или снова пытаться ответить кому-то. Единственное, что я сейчас могла — это держать себя в руках и позаботиться, чтобы другие не наделали ошибок, за которые можно заплатить жизнями тех, кто прибыл со мной. Вот только я не понимала, как... Поэтому я развернулась и пошла осмотреть одно из зданий. Сейчас гораздо важнее было обезопасить людей на ночь. Предчувствия Лидии её не обманули...

Я обратила внимание, что металлические двери зимнего хранилища для еды были будто обшарпаны. Подойдя ближе, я смогла рассмотреть глубокие следы от когтей. Твари явно пытались прорваться внутрь, царапали двери, пытались рыть, но, по всей видимости, со временем отступили. Тогда я подошла и постучала в дверь, надеясь, что там не очередная тварь, а те, кому удалось выжить, те, кому мы ещё сможем помочь.

«Это Агния из здравницы. Тут есть кто-нибудь?» - я очень хотела, чтобы мне ответили.

В ответ тишина. Но меня услышали те, кто приехал сюда со мной.

«Может, звукоизоляция?» - предположение было разумным.

Русимир поднял с земли кусок металла, видимо, отодранный откуда-то тварями, подошёл к двери и стал выстукивать какую-то мелодию.

«Если там мой брат, он поймёт, что это я», - тихо сказал он с надеждой в голосе.

И тут мы услышали стук с внутренней стороны двери — ответ Русимиру. Они выстукивали ту же мелодию. Через несколько минут всё стихло и дверь медленно отворилась.

«Алексей! Брат!» - вскрикнул Русимир и бросился к брату.

Я хотела предостеречь Русимира, ведь его брат мог заразиться и просто на этой стадии не чувствовать симптомов или на нём мог быть этот налёт, похожий на споры. Но сказать я ничего не успела. Братья уже сжимали друг друга в крепких мужских объятиях.

Я заглянула внутрь. Там были ещё люди. Я не знала каждого лично из этого поселения, как и во всех других. Мы встречались, только если жители других поселений приезжали к нам в здравницу на лечение или, как сейчас, когда мы приезжали к ним для того, чтобы уже как учёные взять образцы и впоследствии заняться исследованиями. Судя по количеству тел, которое мы сожгли, тут были все выжившие или почти все. Я была очень рада, что мы смогли их найти. Теперь надо было проверить всех, не заразились ли они, и безопасно доставить их в здравницу. Я понимала, что надо делать, но знала, что доставлять их в здравницу может стать задачей не из лёгких.

«Тут небезопасно. Давайте пройдём внутрь, и вы расскажете, что тут произошло», - предложил Владислав, осматриваясь.

«Да, да, конечно! Заходите. Я запру дверь. Сюда твари так и не смогли пробраться. Эти двери выдержали их натиск. Твари несколько часов пытались до нас добраться. Но не смогли», - нервно произнёс Алексей, запуская всех внутрь и запирая двери.

Мы спустились в хранилище. Тут было прохладно. Лекари осматривали выживших, пытались успокоить.

«Я не знаю, как вы тут оказались и как выжили, но мы очень рады, что вы тут. Без вас у нас не было шансов выбраться отсюда живыми», - произнёс Алексей.

«Нас Лидия сюда направила», - ответил ему Русимир. - «Ты лучше расскажи, что произошло».

«Да мы сами понять ничего не успели. Те заразившиеся, что были в клетках, вдруг заголосили, будто сговорившись. И началось», - он тяжело вздохнул и продолжил. - «Они попёрли со всех сторон. Опрокидывали клетки с себе подобными, ломали их. Бросались на всех, пытались насиловать женщин. Часть наших мужиков быстро поняли, что заразились. Тогда-то они и приказали всем, кто не заражён, закрыться тут. Кричали, что раненые остаются, чтобы защитить тех, кого ещё возможно спасти. Они сказали, что скоро пополнят ряды заразившихся, но пока этого не произошло, попробуют перебить как можно больше заразившихся. Через какое-то время заразившиеся стали штурмовать нашу дверь. Жутко было. Дверь ходуном ходила. Потом всё стихло. Но мы не решались выйти. Решили подождать, сколько сможем. Тут холодно. Нам всё равно пришлось бы выйти или замёрзнуть тут. Когда дверь была заперта, я оглядел спасшихся. Среди них не было нашей верховной богини Малины. Вы нашли её тело?»

«Среди погибших были только мужики... Теперь я понимаю, что на самом деле случилось...» - сказала я дрожащим голосом. - «Ваши заразившиеся мужики настоящие герои... Они сражались, сколько могли. Об этом свидетельствуют многочисленные драные раны на их телах и следы от укусов. Но когда они понимали, что скоро перестанут быть собой, они помогали уйти друг другу. Ярослава обратила внимание, что многие из них умерли от потери крови. Им были прокушены сонные артерии. Я осматривала тела и пришла к выводу, что они сделали это друг для друга. Они не пополнили ряды врага. Мы провели тризну. Простите, мы не знали, что вы тут. Вы имели право присутствовать», - я еле сдерживала слёзы.

«Мы благодарны вам, что вы тут, что позаботились о наших погибших товарищах. Они пожертвовали собой, чтобы защитить нас. Но что дальше? Мы же не можем сидеть тут и ждать чуда? И где Малина? Мы просто бросим её там?» - он помолчал, пытаясь сдержать эмоции. - «О мёртвых вы позаботились. Теперь самое важное - позаботиться о живых. Людям надо прийти в себя после пережитого, согреться, поесть… Поспать в конце концов... Малина бы этого хотела», - спросил Алексей.

«Никто никого не бросит. Солнечный народ так не поступает. Сейчас надо позаботиться о вас — о тех, кого она так любила. Если она жива, то поисковые отряды её найдут. Я лично позабочусь об этом, как только мы доставим вас в здравницу. У вас есть более тёплое помещение в поселении, где можно укрыться, чтобы твари не ворвались? Или только тут безопасно?» - спросил один из охранников.

«Можно попробовать перебраться в склады. Там двери тоже из толстого металла. Но должно быть теплее. И есть где огонь развести, чтобы все согрелись», - пожал плечами Алексей.

«Тогда давайте перебираться. Вас действительно надо согреть и накормить. А завтра мы повезём вас в здравницу. Оставлять вас тут не вижу смысла. Это небезопасно. Ваши телеги поедут в середине обоза, чтобы мы могли вас защитить, что бы ни случилось», - пояснил Владислав.

Алексей отпер дверь, и мы вышли из зимнего хранилища, прихватив с собой еды и напитков, и направились к складам. Охранники сразу заняли круговую оборону, обеспечивая безопасность учёным и пострадавшим. Запершись на складах, мы растопили печь. Стало теплее. Разогрели еду. Все ели молча. Это и было поминание. Каждый вспоминал тех, кого знал из погибших. У многих глаза были на мокром месте. Кто-то еле слышно всхлипывал, оплакивая свои потери. Я видела, как у людей всё ещё тряслись руки. То, что они пережили, до сих пор их не отпускало. Пережитое останется с ними навсегда...

Я подала знак своим «светлым головушкам», и мы взяли образцы крови у всех спасённых нами людей. Потом каждый образец проверили. Когда мы убедились, что в их крови нет ничего необычного, успокоились — прям отлегло на душе. Не представляю, что бы мы делали, если бы кто-то из них заражённым оказался.

«Я предлагаю, прежде всего, дать охране хорошо отоспаться. Им завтра увеличенный обоз охранять. Поэтому чем лучше они сейчас отдохнут, тем безопаснее мы все завтра будем. Остальные, кто прибыл со мной, — будем дежурить по двое. Думаю, что учёные с этим справятся. Местным надо отдохнуть и прийти в себя после пережитого. Учёных тут шестеро. Если никто не против, то выдвинемся в здравницу с рассветом. Поэтому нам дежурить надо около шести часов. Получается, каждая пара учёных будет дежурить по два часа, и поспать время останется», - предложила я.

«Агния, если вы поели, то ложитесь сейчас спать. Мне ещё надо порасспрашивать местных. Выяснить детали. Это около часа займёт. Вы за это время хоть немного отдохнёте. Потом я скомандую отбой и разбужу тебя. А ты сама решишь, кого себе в пару разбудить и кто вас потом сменит», - развил мою мысль Владислав.

Уговаривать нас не пришлось. Мы легли спать. Владислав, как и обещал, разбудил меня примерно через час. Я дежурила сама, давая всем выспаться. Ночь прошла спокойно. Утром я, как и ожидалось, выслушала от учёных за то, что не разбудила их на дежурство. Мы стали собираться в дорогу. Пришлось взять ещё две телеги, чтобы забрать с собой выживших. И вот ведь... На людей заражённые нападали моментально, как только замечали. А вот лошади на конюшне стояли, так ни одну не тронули. Пока нападение шло, лошади, по словам выживших, там целую панику подняли. Ржали, бились об затворки, вырваться пытались. А заражённые вообще на них никакого внимания не обращали. Если бы не этот необъяснимый факт, то без лошадей обратная дорога заняла бы намного больше времени и была бы в разы опаснее.

Я заметила, что спасённым нами людям было действительно страшно. Они вздрагивали от любого шороха, от любой треснувшей ветки в лесу. Они всё время вглядывались в окружение, будто в любую секунду ожидали, что тварь бросится на них. Благо, на обратной дороге нападений не было. Но, несмотря на недостаток сна, я всю дорогу была начеку. Немногое я смогла бы сделать, если бы на нас напала та орда заражённых, что совсем недавно уничтожила поселение, из которого мы везли в здравницу выживших, но я уже понимала, что это война и нам придётся идти до победного. Сердце сжималось в груди от понимания своего бессилия. Возможно, сейчас где-то ещё заражённые уничтожают ещё одно наше поселение. А я сижу тут в телеге, положив руку на свой арбалет, готовая на всё ради того, чтобы доставить эту горстку выживших в безопасное место. Но безопасна ли здравница на самом деле? Спасёт ли нас забор, сберегут ли ворота? Ситуация патовая. Пусть я не могу быть везде и сразу, чтобы защитить всех, но я должна что-то придумать. Я просто обязана найти способ спасти как можно больше представителей моего родного и любимого солнечного народа.

Верховная богиня Малина пропала. Надо поисковые отряды отправлять. Но кого? Мужиков нельзя. Они могут заразиться и стать угрозой как для народа в целом, так и для тех, кто будет искать Малину вместе с ними. Богинь... Я понимаю, что среди охранников много богинь и они не уступают мужикам по подготовке. Но придётся осознанно подвергнуть их жизни такой угрозе. А Малину бросить там одну нельзя.

Добрались, и я первым делом на связь с верховными богинями вышла.

Вопрос у меня был простой:

«Сколько человек на поиски пещеры этой проклятой ушли и где сейчас те, кого мы не поймали? Переживаю я ведь не просто так. Нападения, скорее всего, продолжатся. Они все знали, где какое поселение наше расположено. Так что надо готовиться. Оборону каждого поселения усилить. Малыми группами не покидать укреплённых мест. Ну а заражённых отловить и доставить в лабораторию. Пока все, кто побывал в контакте с заражёнными, в лаборатории находятся, угроза поселениям снижается... И ещё... Малина пропала. Мужиков на поиски отправлять нельзя. Заразятся при первом контакте с тварью. Или защита им нужна, чтобы дыхательные пути защищала, не пробивалась и не прокусывалась. Иначе мы не поможем Малине, а просто увеличим число заразившихся».

«Нет у нас ответа на твой вопрос, Агния. Успокоить тебя нечем. Всего в группу, отправившуюся искать проклятую пещеру, входило девять человек. После их ухода было обнаружено, что пропал ещё и мальчишка, маленький брат одного из пропавших. Но он точно не из того странного поколения и вёл себя нормально. Его искали и до сих пор ищут. Результата нет. Возможно, он увязался за ними, не понимая, к чему это приведёт. Где они сейчас, никто не знает. Про защиту мы поняли. Спасибо!»

«Ребёнок... У нас в клетках из них, на данный момент, только двое. Тех, что мы у поселения поймали. Детей мы не видели среди заражённых или погибших. Может, найдём ещё мальчика невредимым? Есть предположение, что заражённые все по домам пошли. Не знаю, может, маршруты как-то просчитать... Только вот они же теперь как дикие звери. Кто их заставит-то по дорогам ходить? А если поисковые отряды встретят заразившегося ребёнка... Не представляю, как они с этим справятся...»

Решение было принято: поисковые группы не отправлять, пока наши ремонтники-изобретатели не предоставят защитные костюмы всей группе, и ожидать заразившихся по месту жительства и работы. Все без исключения поселения укрепить в кратчайшие сроки. В здравнице охрану усилить, ну и в лаборатории, естественно.

«Боюсь я, что этого недостаточно...» - задумчиво произнесла я, когда это решение было оглашено по громкой внутренней связи верховной богиней Лидией.

Исследования наши скоро в тупик зашли. Было сразу понятно, что это вирус. И раз уж народ прозвал его МРАКОМ, то так и повелось называть «Вирус Мрака».

Лекарство надо найти. Только его ведь на ком-то тестировать надо. А вот тут вопрос встал. На персонале лаборатории я наотрез тестировать отказалась. Прислали нам добровольцев с разных поселений. Мы учёные и понимать должны, что всё во благо нашими руками делается. Только какое тут благо, если образец вируса и тестируемые лекарства я человеку здоровому вводила, а через несколько часов он уже заражён. Идея с вакцинацией малыми дозами вируса не принесла никакого положительного результата. Чем меньше доза, тем дольше инкубационный период. Вот и всё.

А о лекарстве так и вообще разговора не шло.

Поначалу нам, конечно, задачи ставили:

«Найти лекарство и вылечить всех заражённых».

Только романтика это всё. Каждый день собирались, мысли свои умные высказывали. А вот через пару недель уже и высказывать нечего было. Да и оставшихся из тех, кто в проклятую пещеру ходил, никого не нашли. Будто пропали они. Может, шею себе в наших горах посворачивали. А может, затаились где-то.

Я верховным богиням прямо сказала:

«Пока заражённых не найдём, оборону снимать с поселений нельзя. Снимете оборону, это будет самая большая ошибка в истории солнечного народа».

Но богини и не собирались снимать оборону. Приняли решение искать потеряшек и надеялись, что это поможет найти и верховную богиню Малину. Да только ведь кроме охраны лаборатории да здравницы хорошо обученных охранников мало было. Теперь и им дали наказ брать побольше учеников и в ближайшее время как минимум в четыре раза увеличить личный состав. Только все понимали, что зелёных набирают. Обучить науке при должном рвении и уме — это одно. А вот из колобка какого лежебоки настоящего охранника сделать... Они обычно первый год только привыкают, да тело в нужную форму приводят — крепчают, так сказать. Кому-то и года мало. Кому-то здоровья не хватает, другим терпения. Молодые-то, по глупости, многие в охрану прут.

Старший охранник их в возрасте уже был. И как вот эти все беды приключились, он свою должность преемнику передал. Говорят, что он сам не ушёл. Но справедливо заметил, что тут свежий, молодой ум нужен, чтобы на всё реагировать и решения принимать. Вроде как он при новом молодом старшем охраннике остался как советник. Право принятия решений ему отдал полностью. В поселении охраны не было верховной богини и решения все принимались старшим охранником. Он как бы был заместителем верховного совета в своём поселении.

А вот этот молодой новый старший их дополнительное условие на набор учеников в охрану выставил. О приёме в ученики только тогда говорить можно, если дети в их «образе жизни» три полных месяца выдержат и хотя бы минимальные результаты начнут показывать. До этого к ним в охрану как учеников никого не приписывать. Большая часть сама и отказывалась от наивной мечты стать охранником. А тут говорят в четыре раза увеличить количество личного состава... Бестолковая затея-то. Своим охранникам жизнь доверить не страшно. Они и выждать могут, когда надо, и прикрыть, как положено. А вот с этими желторотиками я за образцами не пойду. Более того, я их в блок, где мы заражённых содержим, вообще не допущу. С них толк-то года через два в лучшем случае начнёт получаться. А до этого времени пусть тренируются. Старший охранник их, думаю, понимает и не обидится, что я тут свои требования выдвигаю. Не первый год с ним тут трудимся на благо солнечного народа. Его проблема - вот этот наказ: личный состав увеличить в четыре раза. Проблема, от которой не сбежать. А чтобы решить, нужны годы.