Мир на волоске

Александр Глебов

Мир на волоске

Глава 1. Меч, занесенный над планетой

Набережная сияла огнями. Легкий ветерок задувал с реки, разгоняя городские запахи. Бархатное одеяло ночи, прошитое золотом уличных фонарей, укрывало столицу после выходного дня. На колышущейся поверхности реки рябило искаженное и тусклое отражение жизни каменных джунглей – можно было представить, что из-под воды проглядывает другой, зазеркальный город из нижнего мира…

Шум бесконечных увеселений туристического сезона понемногу утихал. Отдыхающие, рассевшиеся по пабам и ресторанам, начинали задумываться о дороге в отель. По тротуару сновали группы арабов и темнокожая молодежь в броских толстовках. Маргиналы, разложив вдоль засаленных стен нехитрую выпивку и закуску, коротали очередную ночь за оживленной, шумной беседой…

Из малолюдного полутемного переулка под свет фонарей выбрался, точно выпутавшись из цепких лап, странный мужчина. Его некогда дорогой костюм был испачкан во множестве мест, надорванный карман неестественно топорщился. Брюки на колене были разодраны, обнажая грязную рану с багровыми полосами запекшейся крови.

Лицо «украшали» грязный кровоподтек у подбородка и фингал под левым глазом. Образ дополняла гримаса непроходящего панического безумия. Точно ожидая смерти в любое мгновение, он поминутно обозревал округу полными ужаса глазами. Прохожие испуганно отшатывались, расступаясь; кто-то спрашивал с акцентом: «С тобой все в порядке?» Казалось, человек ничего не замечал, пытаясь найти взглядом неведомый путь к спасению.

– Они убьют всех. Умрут миллиарды! Этого не должно случиться! Слышите?! – голос тонул в вое клаксонов и музыке ночных клубов.

Туристы снимали на видео городского сумасшедшего, расступаясь в недоумении. Подвыпивший юноша попытался схватить его за рукав, но странный мужчина решительно отпрянул, повторяя про смерть. Поймав его взгляд, от которого у любого пойдут мурашки, юноша быстро отвернулся. Толпа отпрянула, давая коридор чумазому безумцу. Неподалеку стоял блестящий полицейский кроссовер с надписями и мигалками. Двое полицейских апатично наблюдали за городской суетой, изображая работу. Бесноватый незнакомец заинтересовал их, и офицеры в жилетах мигом направились к нему.

– Извините, мистер, минуту. Констебль Джонсон, – обратился старший патруля, привлекая к себе бешеный взгляд округлившихся глаз. Мужчина замер; его зрачки беспорядочно заметались между полисменами, их авто и залитыми светом улицами.

– Не мешайте! Прочь с дороги! – дрожащим голосом заверещал он. – Они убьют миллиарды! Поверьте!

Офицеры переглянулись – за сегодня это был первый выпивоха, словивший делирий(1), – и стали действовать по стандартному алгоритму.

– Сэр, предъявите документы! Мы поможем вам добраться! – вежливо, но требовательно начал старший патруля.

Мужчину словно ударило током. Он резко выпрямился, всматриваясь в отблески нагрудного значка, униформу, кобуру… Выставив ладонь и, попятившись, безумец повторял как заклятие: «Не прикасайтесь! Они убьют всех!» Полицейские подались вперед, готовясь к задержанию…

Едва патрульные схватили нового подопечного за запястья, изнемогающий бродяга рванулся прочь с медвежьей силой. Вывернувшись, он перемахнул через ограждение многополосного шоссе, отделявшего улицу от Темзы, совершенно не обращая внимания на скоростной поток транспорта.

Красный даблдекер(2) с визгом затормозил в сантиметре от ненормального, и водитель разразился неслышимыми через стекло проклятиями. Игнорируя смертельную опасность, человек прокатился на капоте ударившего его седана и спрыгнул, едва тот затормозил. Не обращая внимания на повреждения, он рванул дальше, на ходу преодолев разделительный барьер между сторонами движения. Неуклюже и хаотично лавируя между машинами, которые с трудом уворачивались под крики и ругань, он достиг цели. Ничто не в силах было остановить разжавшуюся пружину его последнего усилия.

Добравшись до тротуара на противоположной стороне дороги, у Темзы, безумец крикнул ближайшей парочке:

«Предупредите всех! Они приговорили нас к мучительной смерти!» – и схватился за перила. Грузно перевалившись через них, он рухнул в темную глубину реки. Городской гул полностью заглушил звук падения.

Двое шокированных прохожих подошли к реке, рассматривая темную толщу воды. Лишь расходящиеся круговые волны да пара плавающих темных ботинок говорили о случившемся считаные секунды назад. Подбежавшим полицейским осталось лишь констатировать очевидное. Странный бродяга, не вынеся алкогольной горячки, бросился в воду, оставив после себя скупую запись в журнале происшествий. Единица в ведомостях пропавших без вести, не более того.

* * *

В Москве тем временем осень началась аккурат по календарю: завыл ветер, подгоняя пылевые вихри; нескончаемой цепью побежали свинцово-серые облака. Густой мелкий дождь то начинался, то прекращался, и капли размазывались о бронированное стекло «Майбаха» последней модели.

– Не торопись, успеем! – приказал миллиардер Максим Харонский водителю, намеревавшемуся проскочить на желтом сигнале светофора. Его могли и подождать: банкиры, инвесторы, промышленники одинаково зависели от его услуг с тех пор, как он поднялся на криптовалюте и теневой торговле, открыв многим путь к богатству. Несмотря на свою спорную биографию и сомнительную роль в геополитических конфликтах, Харонский создал себе репутацию в России и странах бывшего СССР, в Европе и на Ближнем Востоке, в Латинской Америке и даже в Африке. Поговаривали, что он знал того самого мифического Сатоши Накамото – отца первой криптовалюты.

– Господин Харонский, сообщение от Комитета! – уведомил через внутренний наушник ИИ-помощник. – Загружаю через Нейролинк.

Комитет… Человечество погрязло в суете и подошло к системному кризису. Выбор уже стоял не между жизнью и смертью – нет, большинство было обречено. Пять-шесть миллиардов лишних ртов съедало невосполнимую пищу. Пять-шесть миллиардов пар ног топтало землю сверх допустимого. Пять-шесть миллиардов лишних душ коптило небо почем зря… Должно быть, небо плакало в ожидании грядущего, от безапелляционной жестокости которого ужаснулись бы самые страшные палачи и злодеи прошлого. Для человека же в «Майбахе» это было просто большой цифрой – как сумма крупной сделки, не более того.

В памяти всплыла самая яркая встреча Комитета. Для прохода ему впервые за несколько лет пришлось пройти досмотр, как простому смертному! Встреча состоялась в замке. Детище позднего Средневековья на склоне Швейцарских Альп – сочетание военной целесообразности и архитектурного изящества. За витражами XV века ревел ветер, гоняя мириады колючих снежинок. А внутри, в тишине и уюте, в тепле от большого камина, решалась судьба человечества. Дрова таяли в языках пламени, даруя комфорт собравшимся.

– Каковы выводы консенсус-прогноза? – осведомился Люсьен де Морвей, поправляя перстень с красным алмазом. Он был наследником многовековой династии потомков венецианских дожей(3) и крупным акционером Консорциума. На голографической проекции земного шара рубиновыми кровоточащими язвами вспыхнули мегаполисы Юга – Дакка, Лагос, Мумбаи.

– На долгой дистанции Земля выдерживает максимум пять миллиардов. Уже через десять лет мы достигнем предела биосферы, за которым только всеобщее вымирание, – голос Элеоноры фон дер Мейер был сухим и лишенным эмоций, словно ледяная крупа, стучавшая в окно. – С животными природа сама решает вопрос – волнами вымирания. Человечество должно пройти этот же путь.

– Как именно? Ни один конфликт, война или эпидемия не сократит население наполовину, – возразил Курт Андерсон, потомок династии фабрикантов и промышленников. – Невозможно просто взять и убрать пять миллиардов человек!

– Мы завершили подготовку каскада событий. – Элеонора посмотрела в глаза этому джентльмену столь выразительно, что тот виновато убрал локти со стола. – Каскада, достойного эпохи термоядерного синтеза и искусственного интеллекта. Любой рукотворный кризис старого типа не сделает и сотой доли задуманного. Гордитесь, герр Андерсон, что будете хищником, а не добычей! – Элеонора еще раз указала на самые населенные и загрязненные зоны планеты, щелкнула пальцами, и рубины-города погасли на голограмме один за другим.

– Пик нефти наконец будет пройден, – продолжала Элеонора под одобрительными взглядами собравшихся. – Без наших действий к 2150 году в Париже будет жарче, чем в Багдаде 1900 года! Планета умрет, и мы с ней. Мировые правительства погрязли в тактике, вынуждая нас браться за стратегию. Они смотрят на год вперед, а мы – на столетие! А в наших руках – ключ к спасению тех немногих, кто будет ползать у наших ног, моля спасти себя и своих детей. Они станут нашим щитом. Ненавидя и проклиная, они будут готовы на все ради собственной шкуры.

– Итак, наш долг – спасти цивилизацию, открыть ей окно в будущее, – загадочно усмехнувшись, добавил Андерсон. – Проект «Феникс» – смелый шаг для нас и огромный прыжок для человечества. Но не последний.

Элеонора указала на голубые точки голограммы, покрывавшие Европу и некоторые регионы Азии и Северной Америки.

– Через два года процесс станет необратимым. Можно назвать эту стадию санацией. Эти счастливчики получат билет в Новый порядок с жестким углеродным бюджетом, всесторонним надзором и прочими необходимыми условиями. Ради будущего…

При этих словах в камине лопнула головешка, подбросив облачко угасающих искр. Взбодренный этой встряской огонь с новой силой объял остатки дров. Отблески пламени заплясали на лицах вершителей судеб, обостряя их черты: холодную надменность де Морвея, ледяную решимость фон дер Мейер, самоуверенность Андерсона… От порыва ветра вздрогнули ставни. Беседа перетекла в ужин. С той самой секунды над миллиардами занятых повседневными заботами душ словно бы невидимая рука занесла для удара меч исполинских размеров…

…Харонский вздрогнул, когда машина сорвалась с места и завернула в нужный переулок. Свобода есть осознанная необходимость, даже если она чудовищна. Ресурсы тают наперегонки с остатками полярных льдов. Идея «золотого миллиарда» трансформировалась в то, что они назвали проектом «Феникс». Возрождение из пепла через огонь и отбраковку лишних.

За окном и не думало светлеть, когда Харонский пробежался по колонкам новостей. Эпидемия вируса «Хтонос», начавшаяся четыре месяца назад с трущоб Сан- Паулу и Джакарты, пока не отступала. Первые вспышки казались обычной «респираторкой». Но уже спустя неделю закашляли и залихорадили миллионы людей. ВОЗ объявила о пандемии неизвестного патогена. А еще через полтора месяца у человечества появилась надежда…

Консорциум «Глобал Биофарм» заявил о прорыве, достигнутом объединением машин и людей, – вакцине ViraShield. Она быстро прошла испытания на добровольцах, вызвав восхищение результативностью. Возбудителем новой пандемии оказался иной вариант химерного РНК-вируса. Сходство с коронавирусами и «уникальные, высокопластичные участки генома» – вот все, что было известно миру из скупых отчетов «Глобал Биофарм». Корпорации-конкуренты безнадежно отстали и глотали пыль. Среди них – российский «Вектор-Нейро» с командой выдающихся вирусологов во главе с Анной Семеновой.

* * *

В этот же пятничный вечер в клубе «Элизиум» недалеко от Рублевки было привычно многолюдно. Сине-золотые блики витражей «Тиффани» опоясывали мраморные статуи нимф в причудливых позах, придавая им глубину и артистизм. За слепяще-белым роялем с холодной виртуозностью перебирал клавиши легендарный джазмен.

Официант подошел к столику, за которым сидели двое господ и пара дам, чтобы сменить коллегу, не устроившего почтенных посетителей. Едва приблизившись, он опытным, чувствительным носом различил среди оттенков дорогого парфюма аромат шампанского Salon Le Mesnil.

В массивном кресле из анилиновой кожи(4) сидел вразвалочку человек чуть старше пятидесяти – несомненно, душа компании. Тонкие, почти нитевидные губы размеренно шевелились, но даже опытный лип-ридер не смог бы прочесть слов. Густые темные брови оставались недвижными, пока темно-серые глубоко посаженные глаза в обрамлении тяжелых мешковатых век изучали собеседника. Узкий у переносицы хищный нос с горбинкой и высокие скулы придавали жесткость смуглому лицу с тонкой, словно стальные нити, прерывистой паутинкой морщин. Мужчина был среднего телосложения, держал себя в форме, не излишествовал.

Его собеседник примерно тех же лет, в расстегнутом твидовом пиджаке с пузом навыкат, был не то, чтобы противоположен, скорее, перпендикулярен первому. В нем было что-то от медведя и от массивного дуба одновременно. Тяжелый лоб, будто вырубленное в сплошном дереве лицо, прямой подбородок. Широкие плечи, руки в обхвате как талия блондинки, рост под два метра.

Девушки были полной противоположностью обоим. Тонкие, яркие, со светло-золотистой кожей. Одна – блондинка с пышными воздушными прядями, вторая – с каштановыми волосами, водопадом опускавшимися значительно ниже плеч. Обе они были моложе подаваемого вина.

Дождавшись, пока официант отработает своё и отойдет, первый из мужчин – Максим Харонский – поднял бокал короткими хваткими пальцами. Его примеру последовали остальные.

– Михаил, твое здоровье! – Харонский указал на виртуоза за белым роялем. – Этот великий человек играет в нашу с тобой честь, в твою честь. – Гости чокнулись и предались распитию эксклюзивного напитка.

– Хочешь себе в коллекцию пару бутылочек такого же вина? – добавил Максим, покончив со своим. Он знал, куда ударить: собеседник коллекционировал вина, но как силовик, недавно перешедший на гражданскую службу, не мог позволить себе экземпляры ценой в автомобиль премиум-класса.

– Пища для размышлений! – поймала момент эффектная молоденькая блондинка и изящно протянула Михаилу горсточку белужьей икры на перламутровой ложечке. Генерал в отставке сконфузился и отстранился – точно так же, как полвека назад от горького лекарства.

– Предложение просто, кхм, великолепное! – начал многозначительно он. – Только учти, что мне, военному пенсионеру, пора думать о внуках или дрыхнуть на мягком диванчике. Ну, или клевать носом на рыбалке.

Разговор свернул на быт, детей, увлечения и прочее. Генерал затребовал водки, что было немедленно исполнено. Но ни увещевания, ни обхаживание, ни датчик опьянения в виде побагровевшего носа не помогали: генерал продолжал отнекиваться. Время шло, Харонскому надоело.

– Дамы, у нас серьезный разговор. Потанцуйте, пожалуйста, немного. – Харонский будто бы улыбнулся, но столь пугающе, что девушки ретировались, даже не пикнув. – Итак, готов услышать?

– Слушаю!

– Миша, мы давно друг друга знаем – с тех пор, как ты был лейтенантом-опером по особо важным делам, а я занимался внешней торговлей на просторах СНГ. Да, наши пути сходились и расходились. Однажды ты чуть меня не посадил. Потом уже я мог посадить тебя – за дружбу с диаспорами и черным рынком, – но не стал: просто принес тебе всё досье в подарок.

Генерала будто бы холодной водой окатили. Он встрепенулся; осоловелость рассеялась, взгляд стал сосредоточенным.

– Так это из-за тебя, сволочь, меня на генерал-полковника не утвердили?! – Зрачки в округлившихся глазах генерала гневно расширились, когда он навалился на стол.

– Нервы сокращают жизнь, – спокойно осадил его Харонский, пробуя очередной кусочек угря в соусе из гранатовой патоки. – Во-первых, если бы подобное делал я, то ты бы застрелился из наградного пистолета перед задержанием или коротал бы дни в красной зоне! Название СПЖТ-2 тебе о чем-нибудь говорит? А два миллиона в инвалюте? А двадцать семь якобы случайно погибших?

Даже сквозь пелену алкогольного дурмана генерал понял всё. В случае огласки никакая отставка не спасет от развилки «застрелиться или сгнить в тюрьме». Для тех, кто знает, что искать, следов достаточно; даже личные знакомства с министрами не остановят маховик наказания.

– Хорошо, Максим Борисович, что тебе от меня нужно? – обиженно спросил ссутулившийся великан.

– Вот теперь разговор вошел в правильное русло! – Харонский не повышал градус, попивая шампанское. – Ты у нас зам в министерстве, но по факту твоего белобрысого начальника скоро снимут. Все расследования тебя миновали, чем лишь укрепили твой авторитет. Только не прибедняйся, пожалуйста: я прекрасно знаю, что, по слухам, за тобой стоит очень серьезная фигура. Более того, такой ореол создал тебе я. Считай это подарком. Благодаря выдуманной ауре высшей протекции ты можешь влиять на людей. У меня будут просьбы, в том числе и переданные через доверенных лиц.

– Какие просьбы? – попытался сопротивляться бывший генерал.

– Конструктивные, важные и обязательные к исполнению! – отрезал Харонский.

Маэстро закончил играть очередную джазовую мелодию. В тишине, нарушаемой лишь гудением в ушах да тихими звуками подготовки к следующему произведению, Михаил собрался с силами и заговорил.

– По рукам. Как в старые добрые времена моего лейтенантства.

– Вот и хорошо! Официант, мы готовы к продолжению. Светлана, Алевтина, прилетайте на наш огонек!

Девушки, шептавшиеся где-то в отдалении, подскочили со скоростью служебных собак, услышавших команду «Ко мне!»

– У Михаила сегодня хороший день, возьмите по бокалу и слушайте. Этот человек – Ален Делон и Пол Маккартни в одном лице. – Увидев поднятые в недоумении брови девушек, Харонский махнул рукой. – Попайдол. Икона стиля. Короче, ваш брутальный самец! У него обеспеченная старость и крепкое будущее, держитесь за него!

Девушки сели по обе стороны от Михаила, уставив на него томные взгляды. Генерал не отреагировал, но было видно, как он постепенно заливается краской.

– Мишенька, ты же горячий, о да! – Девушка с каштановыми волосами хихикнула и поцеловала Мишеньку в обвисшую, как у барбоса, щеку. Про себя Харонский сразу прозвал ее Каштанкой. Какие-то десять тысяч долларов в сутки – и вот она, любовь ровно на двадцать четыре часа с возможностью продления. Главное – оплачивать абонемент и не задумываться.

– У Мишеньки апартаменты на неделю, он как раз в отпуске, и ключи от машинки, в которой ждет водитель.

Харонский сделал особый жест рукой, и из угла комнаты вышел охранник в темном костюме и с замаскированным современными технологиями лицом. Девушки ахнули от удивления и на время вжались в кресла. Охранник держал ключи, бумаги и еще что-то. Вся компания, кроме Харонского, удалилась: Михаил в обнимку с девушками, охранник за ними. Камеры наблюдения были выключены все время встречи, гаджеты – изъяты охраной, глушилки активированы. Как обычно, верх конспирации. Прошла еще пара минут. Джаз смолк.

Харонский остался один среди натуральной кожи, витражей, нимф и мрамора – с недопитым бокалом вина. Уже уходя, он заметил, как официант поднял брошенную Михаилом ложку для икры, аккуратно положил ее на край подноса и унес.

Примечания

1. Делирий – острое помрачение сознания, когда человек начинает видеть, слышать или чувствовать то, чего нет, теряет связь с реальностью, путается в пространстве и времени, а его мысли и поведение становятся хаотичными. – прим. корр.

2. Даблдекер (от англ. double-decker – «двухэтажный») – двухэтажный автобус для перевозки пассажиров. Наиболее известный пример – лондонский даблдекер, ставший символом города и одним из самых узнаваемых городских автобусов в мире. – прим. корр.

3. Дож – титул выборного главы Венецианской республики с VIII по XVIII века. – здесь и далее прим. ред.

4. Анилиновая кожа – это премиальный вид натуральной кожи, который окрашивается прозрачными красителями без нанесения искусственного покрытия.

Глава 2. Узы доверия

Кирилл Волков в сотый раз пробежал взглядом по строкам данных, выискивая новые детали. Прохладный воздух уже не бодрил – всякий организм имеет запас прочности, и у Кирилла он был близок к исчерпанию. Но амбициозная цель доктора Волкова стоила этих мучений: найти свой путь в интеграции машины и человека при обработке информации, продвинуть исследования до грани этически спорного и даже неприемлемого.

Подопытный шимпанзе принялся недовольно барабанить по стенке вольера, прозрачной с одной стороны.

– Спартак, терпение будет вознаграждено, – успокаивающе начал Кирилл. – Скоро мы с тобой сможем общаться силой мысли. Потерпи, дружище.

К сожалению, исследования буксовали. Попытки упорядочить хаос нейронных импульсов вязли в невообразимой сложности. На экране плясали узоры и графики мозговой активности подопытного, а тот не торопился проникнуться важностью задачи.

А Кириллу очень хотелось успеть набрать материал к докладу. Быть может, он встретит там Анну – ту самую, с конференции в Ханчжоу, где она пророчила новую пандемию в тропиках. Общие слова – «Следующая пандемия придет скоро и неожиданно» – стали пророческими. Тогда он усмехнулся; теперь при виде миллионной статистики заболевших ощущал холодок. Нет пророка в своем отечестве…

На заднем плане шел выпуск новостей. Мир привычно кипел – протесты в ЕС из-за энергетического кризиса, сотый по счету виток напряженности на Ближнем Востоке. Китай сенсационно заявил, что вслед за США и ЕС готов отправить пилотируемую экспедицию к поясу астероидов для исследования его ресурсного потенциала. Миллиарды тонн золота и платины на астероидах типа Полигимнии были лакомым кусочком.

Кирилл обернулся, услышав вопли Спартака, и тут же почувствовал приступ. Темнота в глазах, покалывание в немеющих руках. Превозмогая внезапную слабость, он сел на пол, чтобы не упасть. Подступившие видения казались продолжением реальности. Будто он всё так же стоит у своего монитора, в этой лаборатории. Внезапно экран моргает, гаснет, и привычные картины сменяются неожиданным видеорядом: огни Москвы, горделивые шпили высоток, зубчатая стена Кремля, заснеженная Красная площадь. Но, несмотря на видимое сходство, это была совершенно иная Москва.

Вместо беззаботных туристов и праздношатающихся горожан по ней одна за другой шли безмолвным парадом колонны людей в форме непривычного покроя. Шеренга шла за шеренгой – короткие бороды, знамена, которые Кирилл видел только в учебниках и исторических фильмах. Над Кремлем развевалось знамя из далекой и неизмеримо более суровой эпохи. Периода, когда после лихолетья страна только-только восставала из груды разоряемых княжеств под чужеземным игом. Эпохи уединенных монастырей, воевод и великих князей, наследников духа Сергия Радонежского и Дмитрия Донского. Эпохи, в которую уже появился привычный нам двуглавый орел, но фоном ему был желтый, а не красный цвет.

Наперебой звонили колокола столичных храмов точно во время вражеского нападения. Хмурые лица участников шествия говорили о решимости пройти тысячу битв во славу нового Собирателя земель. Казалось, над площадью, среди транспарантов в древнерусском стиле, реяло старинное, уходящее в века знаменное пение.

… Резкая боль вернула Кирилла в повседневность XXI века. Он лежал на диване в холодном поту. Подобное уже случалось раньше. Это было больше, чем галлюцинации, – словно сам купол бытия давал трещину, и в сознание врывался порывом студеного ветра отголосок иного мира, где царствовала зима. В эти минуты яркого послевкусия знакомый порядок вещей переставал казаться единственно возможным.

Настроение было на нуле. Не каждому понравится нырять в мир, где немногие выжившие, погрязнув в тотальной нескончаемой войне, борются среди кровавых осколков. Кирилл списывал все на усталость и переживания за проект. Порой ему виделось совсем другое: надвигающийся ураган, который лишь самые зоркие пока способны рассмотреть на горизонте. Начавшийся незадолго до этого дождь за окном резко усилился, превратившись в сплошную стену воды, что пытается смыть контуры привычного мира…

* * *

Конференция «Вирусология: вызовы и горизонты биотехнологий» в Сколково была ожидаемо насыщенной и утомительной. Слава синхронным нейропереводчикам, не приходилось разбирать чудовищный английский индийского коллеги и речь заикавшегося гостя из Китая.

Маленькое кафе было переполнено, но заказы выдавались исправно. Кирилл Волков, пионер внедрения нейроинтерфейсов в России, жутко ненавидел толчею и суматоху и потому безнадежно искал взглядом свободный столик.

Судьба подбросила лучший вариант. Свободное место отыскалось рядом с Анной Семеновой – той самой молодой женщиной с конференции в Китае, что дерзнула озвучить скандальные, почти конспирологические идеи на фоне прилизанных и осторожных выступлений прочих спикеров.

Из окна открывался вид на почти достроенную башню «Сколково-77». Анна листала бесконечную подборку материалов по теме. Усталая и сутулившаяся, девушка сосредоточенно жевала салат, не обращая внимания на внешний мир. Черные волосы были стянуты в хвост, а на переносице остался след от очков дополненной реальности. Такие выдавали наиболее важным участникам конференции для лучшего восприятия графических материалов.