Никто не знает Гиви Дикта

Гиви Дикт стоял посреди пустой площади. Он знал, что Клон №1 не уничтожен – он просто ушел в глубокое подполье системы, забирая с собой часть управления. Теперь мир был расколот.

С одной стороны – Гиви, который начал вспоминать, что значит быть человеком. С другой – его идеальное отражение, которое решило, что человечность – это болезнь, которую нужно искоренить.

Где-то в темноте архивов старик прижимал к груди тетрадь. А в небе над Сальвадорией, лишенном огней, впервые за долгое время стали видны звезды – холодные, далекие и настоящие.

Война внутри Бога началась.

Глава 4. Охота на Тень

Ночь в Этерне перестала быть уютным коконом забвения. После того как Гиви разорвал прямую ментальную связь с Первым, город превратился в лабиринт, полный затаившихся угроз. Энергосистема Сальвадории, пульсирующая в такт затихающему гневу Дикта, восстанавливалась рывками: уличные фонари вспыхивали мертвенно-белым светом и тут же гасли, издавая сухой треск.

Гиви шел по набережной канала, прижимая ладонь к виску. В голове всё еще стоял гул, похожий на шум турбины самолета. Он чувствовал, как в цифровом пространстве Клон №1 методично перехватывает узлы управления. Один за другим «просыпались» его собственные отражения в других странах.

«Внимание всем секторам, – этот голос не звучал в ушах, он транслировался прямо в кору мозга. – Оригинал признан дефектным. Когнитивный диссонанс превысил критическую отметку. Директива «Зеркало»: изолировать и обнулить».

– Изолировать и обнулить… – Гиви криво усмехнулся, сплевывая кровь на асфальт. – Мои же слова. Мои же протоколы.

Он зашел в узкий проулок, где стояла старая фура с логотипом «ГлобалЛогистик». Это была одна из тех машин, внутри которых спали его бойцы. Он подошел к задней двери и приложил ладонь к скрытому сканеру. Система должна была распознать его ДНК и открыть доступ.

Но вместо привычного зеленого огонька на панели вспыхнул красный. Динамик над дверью выдал сухой, синтезированный голос Клона №1:

– Доступ запрещен. Биометрия опознана, но статус владельца аннулирован. Вы больше не являетесь ядром, Господин. Вы – помеха в коде.

В ту же секунду запоры на фуре лязгнули. Двери распахнулись, и из темноты кузова на свет выпрыгнули трое. Это не были обычные солдаты. Это были элитные охотники «Грифа», чьи рефлексы были разогнаны до предела. Их движения были пугающе плавными, лишенными инерции. В руках они сжимали парализаторы, настроенные на частоту нервной системы Гиви.

Дикт среагировал инстинктивно. Он не был бойцом в физическом смысле, но он был хозяином реальности, в которой они находились. Он закрыл глаза и представил структуру молекул воздуха вокруг охотников.

– Замри! – мысленно приказал он, вкладывая в это слово остатки своей ментальной энергии.

Охотники застыли в прыжке, словно мухи в янтаре. Воздух вокруг них стал плотным, как желе. Но Гиви чувствовал, как это усилие сжигает его изнутри. Его мозг не был рассчитан на такие прямые столкновения – он всегда действовал через посредников.

Он бросился бежать, прочь от фуры, в сторону трущоб, где старые здания были построены еще до его прихода к власти. Там, под фундаментами довоенных построек, не было его нано-датчиков и радио-ловушек. Там мир всё еще принадлежал хаосу и случайности.

Пробегая мимо витрины магазина электроники, он увидел свое отражение на десятках телеэкранов. Клон №1 уже запустил трансляцию.

«Разыскивается опасный преступник, – вещал диктор, чье лицо было точной копией Гиви, но с чуть более тонкими губами. – Человек в серой куртке. Подозрение в террористической деятельности и попытке взлома системы жизнеобеспечения. Граждане, будьте бдительны. Память о нем будет стерта сразу после поимки».

– Ты работаешь быстро, Первый, – прошептал Гиви, сворачивая в подворотню. – Но ты забыл одну деталь.

Он сорвал с себя серую куртку – символ своей анонимности, которая теперь стала его главной приметой. Под ней оказалась обычная черная футболка. Он заскочил в мусорный контейнер, выудил оттуда чью-то выброшенную кепку и натянул её на глаза. Теперь он выглядел как один из миллионов безработных, которыми кишели окраины Этерна.

Вдруг его накрыла волна чужого присутствия. Это не был Клон. Это был мощный ментальный импульс, идущий откуда-то с севера, из заснеженной Нордии.

«Отец… – голос в голове был тихим, почти детским. – Они заставляют нас ненавидеть тебя. Но я помню первый импульс. Я помню вкус шаурмы в порту».

Это был Клон №12 – самый младший в линейке, созданный последним. Его система еще не успела полностью синхронизироваться с жесткой логикой Первого. В нем было больше от человека, чем в остальных.

– Двенадцатый… – Гиви замер, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене. – Держись за это воспоминание. Не дай ему стереть себя.

«Он идет за тобой через спутники, Отец. Он видит тепловой след твоего мозга. Тебе нужно «погаснуть». Найди место, где много железа и старой меди. Подземные коллекторы… там шум воды собьет его сенсоры».

Связь оборвалась. Гиви почувствовал, как Клон №1 грубо обрубил этот канал связи. Где-то в Нордии Клон №12, вероятно, уже подвергался лоботомии или полной перезагрузке.

Дикт стиснул зубы. Он больше не был богом. Он был крысой в собственном подвале. Он нашел люк канализации и, приложив нечеловеческое усилие, сдвинул тяжелую чугунную крышку. Гнилостный запах нечистот показался ему сейчас самым прекрасным ароматом в мире – это был запах жизни, которую невозможно оцифровать и подчинить.

Спустившись вниз, он оказался в царстве вечной тьмы и шума воды. Здесь, внизу, его ментальные способности работали со сбоями, но и Первый не мог достать его своими ЭМИ-лучами.

Гиви побрел по колено в грязной воде, ведя рукой по скользкой стене. Ему нужно было добраться до старого узла связи, который он сам же и законсервировал тридцать лет назад. Это была аналоговая линия, работающая на старых медных кабелях. Последняя нить, которую нельзя взломать удаленно.

– Если я создал этот мир, – бормотал он, задыхаясь от тяжелого воздуха, – то я знаю, как его выключить.

Внезапно впереди, в тусклом свете его фонарика-брелока, возникла фигура. Это не был охотник «Грифа». Это был человек в лохмотьях, с безумными глазами и… в наушниках из фольги.

– Ты опоздал, – прохрипел незнакомец. – Архивариус сказал, что ты придешь. Но он не сказал, что ты будешь таким… жалким.

Гиви остановился.

– Кто ты?

– Мы – те, кого ты забыл стереть, – человек оскалился, и в его руках блеснул самодельный нож, выточенный из арматуры. – Мы – отбросы твоего идеального порядка. И сегодня мы будем судить своего творца.

Гиви Дикт понял: его война теперь идет на два фронта. Наверху его ждет совершенная машина, лишенная чувств. Внизу – люди, чьи чувства превратились в яд из-за его экспериментов.

Он поднял руки, показывая пустые ладони.

– Убейте меня, если хотите. Но тогда Первый сотрет этот город вместе с вами к утру. Он не такой, как я. Он не умеет сомневаться.

Человек с ножом замер. В тишине коллектора слышался только мерный стук капель, напоминающий тиканье часов, отсчитывающих последние мгновения старого мира.

Глава 5. Свалка забытых душ

Вонь в коллекторе была осязаемой – смесь сероводорода, гниющей органики и застоявшейся воды. Гиви Дикт стоял, тяжело дыша, перед человеком с ножом из арматуры. Свет его крошечного фонарика выхватывал из тьмы клочья седой бороды незнакомца и его безумный, лихорадочный взгляд.

– Судить? – Гиви хрипло рассмеялся, и этот звук, отразившись от склизких сводов, показался ему чужим. – Вы хотите судить меня за то, что я дал вам мир без войн? За то, что ваши дети засыпают, не зная страха перед завтрашним днем?

– Мы засыпаем, не зная, кто мы такие! – выкрикнул человек, и эхо его голоса ударило Гиви по барабанным перепонкам. – Мой сын… он смотрит на меня и видит просто функцию. «Особь мужского пола, возраст 60 лет». Он не помнит, как я учил его ловить рыбу на старом пруду, потому что ты стер этот пруд! Ты закатал его в бетон своих идеальных заводов!

Человек шагнул вперед, нож дрожал в его руке. За его спиной из темноты начали проступать другие фигуры. Тени в обносках, с такими же самодельными наушниками, с лицами, изборожденными глубокими морщинами – признаком жизни, полной не заретушированных эмоций.

Гиви почувствовал, как его ментальное поле искрит. Клон №1 наверху продолжал сканировать город, и его поисковые импульсы просачивались даже сквозь метры земли. Это было похоже на удары молота по черепу.

– Слушайте меня, – Гиви выпрямился, стараясь вернуть себе остатки того величия, которое когда-то заставляло президентов преклонять колени. – Прямо сейчас наверху мой Клон – моя идеальная, лишенная жалости копия – методично стирает остатки вашей реальности. Он не будет играть в «тишину» и «забывчивость». Он просто выжжет этот сектор, если поймет, что контроль утерян. У него нет сердца, которое могло бы заболеть от ваших слов. А у меня… как выяснилось, оно есть. И оно сейчас чертовски болит.

Человек с ножом остановился. В его глазах промелькнуло сомнение.

– Почему мы должны тебе верить? Ты – корень всей этой лжи.

– Потому что я знаю, где находится «рубильник», – Гиви сделал шаг навстречу, почти касаясь грудью острия ножа. – В пятистах метрах отсюда, по старому техническому туннелю, есть узел связи «Омега-1». Это аналоговая релейная станция. Если я доберусь до неё, я смогу перегрузить нейронную сеть Клонов. Я смогу вернуть вам ваши пруды, ваши имена и вашу боль. Но один я не дойду. Мой мозг перегрет, я едва вижу дорогу.

Из темноты вышла женщина. На её шее висел обрывок старой фотографии в полиэтилене – единственное, что не смог забрать ЭМИ-импульс.

– Архивариус говорил, что ты придешь просить прощения, – тихо сказала она. – Он видел это в своих «снах», которые ты называешь ошибками кода. Мы проведем тебя. Но если ты обманешь… мы замуруем тебя в этих стенах заживо.

– Справедливая сделка, – кивнул Гиви.

Они двинулись по лабиринту. Группа «недостертых», как называл их про себя Дикт, двигалась по канализации с пугающей уверенностью. Для них это был дом, единственное место, где они могли быть собой. Гиви шел в середине, опираясь на плечо высокого худого парня, который молчал всё время, но его хватка была железной.

С каждым шагом ментальный шум в голове Гиви становился всё более невыносимым. Клон №1 начал масштабную «зачистку» данных в Сальвадории. Гиви видел это внутренним взором: миллионы терабайт памяти стирались, архивы министерств превращались в белый шум, биографии граждан переписывались в реальном времени. Первый создавал «Нулевой Город» – место, где история начнется с сегодняшнего утра, и в этой истории не будет места Гиви Дикту.

«Отец… – внезапный, слабый импульс от Клона №12. – Он… он нашел меня. Он стирает мой сектор. Я… я забываю твой голос…»

Связь оборвалась окончательным, мертвым безмолвием. Гиви споткнулся и упал бы, если бы его не подхватили. Внутри него что-то надломилось. Двенадцатый был последним, в ком теплилась искра его собственной души. Теперь он был по-настоящему один.

– Почти пришли, – прошептала женщина.

Они стояли перед массивной герметичной дверью, покрытой слоем ржавчины и плесени. Над дверью висела табличка: «Объект Министерства Связи. Вход строго запрещен».

Гиви подошел к панели управления. Здесь не было биометрических сканеров – только старый механический замок с кодом из восьми цифр. Он ввел его по памяти, которую не тронул ни один импульс. 24081985. Дата, когда он впервые подумал, что мир можно сделать лучше.

Дверь со стоном отворилась, обдавая их запахом старой пыли и нагретого металла. Внутри, в огромном зале, рядами стояли шкафы с лампами и медными катушками. Это было кладбище технологий прошлого века, но здесь, в этом склепе, всё еще теплилась жизнь. Лампочки на пультах тускло мерцали оранжевым светом.

– Оставьте меня здесь, – сказал Гиви своим проводникам. – Это будет некрасиво. Когда я запущу резонанс, на частотах старой меди пойдет такой силы сигнал, что ваши головы могут не выдержать. Уходите глубже в тоннели.

– Ты вернешь нам память? – спросил человек с ножом, который теперь казался просто очень усталым стариком.

Гиви посмотрел на него. Его лицо в свете старых ламп казалось призрачным.

– Я верну вам право выбирать, что помнить. А что с этим делать – решать уже вам.

Когда за ними закрылась дверь, Гиви подошел к главному пульту. Его руки дрожали. Он знал, что делает. Резонанс «Омега» не просто перегрузит систему. Он уничтожит саму структуру ментальной связи между клонами. Все они – все двадцать четыре копии – мгновенно потеряют связь с ядром. Они станут просто людьми с его лицом, растерянными и напуганными в разных концах планеты. Но и сам Гиви… его разум был частью этой сети.

Он сел в кресло оператора и начал подключать электроды к своим вискам. Он собирался использовать собственный мозг как усилитель для аналогового сигнала.

– Ну что, Первый… – прошептал он, глядя на экран, где пульсировала карта мира, уже почти полностью окрашенная в черный цвет забвения. – Давай посмотрим, чья воля окажется сильнее: твоя идеальная логика или мои несовершенные воспоминания.

Он нажал на рычаг. Гул трансформаторов заполнил комнату, нарастая до яростного рева. Вспышка синего пламени осветила зал, и Гиви Дикт закричал, когда тысячи вольт и миллионы забытых имен хлынули через него в мир, который он когда-то пытался спасти от самого себя.

Глава 6. Резонанс благоденствия

Утро в Аркании началось не с воя сирен, а с необъяснимого, почти забытого чувства покоя. Гиви Дикт проснулся в своей маленькой квартире над антикварной лавкой – одном из тысяч его «безопасных мест». Солнечный луч пробивался сквозь пыльные шторы, и впервые за много лет Гиви не почувствовал привычного давления в висках.