Чисто питерское дело

Сравнение было на редкость удачным и точным. Отсюда же вытекал прогноз успешности данного мероприятия – затея была провальная. В студенчестве подобные марафоны заканчивались робкой надеждой на то, что утром на экзамене попадётся один из первых десяти билетов.

Вера не могла не согласиться. Продолжать насиловать себя смысла не было. Тем более, что они уже сумели несколько продвинуться в своём расследовании.

Прокуратура выделила данные эпизоды в разработку по следующему признаку: все жертвы были обезглавлены, а также у всех были отсечены кисти рук. При первичном ознакомлении с делами Максиму и Вере удалось разбить общее количество жертв на три категории: четыре девушки абитуриентки университета, в котором работал Кречетов; пять женщин, найденных в парках в разных районах города; один мужчина, из лесополосы на Финском заливе. Для первого дня уже не мало!

И если «парковых» ничего, кроме способа расчленения, между собой ничего больше не связывало, то «абитуриентки» были жирной стрелкой, указывающей на возможную причастность Кречетова.

Решили следующим образом: по завету Остапа Бендера «играть девять против одного» – то есть отработать сначала самую очевидную гипотезу и утром наведаться с визитом в ВУЗ. Дальше взять в работу «мужика» – именно потому, что он меньше всего вписывается в общий образ жертв. И если ничто из этого не стрельнет, то уже разбираться с «парковыми» – искать закономерности и взаимосвязи.

Макс свалился спать в три ночи. Вера – в половину пятого утра.

Глава 19

«Тени прошлого. Взгляд изнутри»

Колокольчик над дверью дилинькнул тоненько и негромко, но этого хватило, чтобы девушка за перегородкой из толстого оргстекла оторвалась от своего телефона и подняла на меня глаза. Красивая. Ей бы в кино сниматься, а не в ломбарде работать. Будто бы знакомое лицо. Хотя я стараюсь дважды в одном месте свои находки не сбывать. Девушка улыбнулась мне:

– Добрый день! Хотите что-то сдать или приобрести?

– Сдать, – коротко ответил я, вытянул из кармана брюк толстое обручальное кольцо и опустил его в выдвижной металлический лоток. Девушка взяла кольцо, повертела в поисках пробы. Пододвинула поближе к себе стойку с набором реактивов. Очень надеюсь, что кольцо золотое.

Из чего только теперь украшения не делают. Каждый раз как лотерея. Бывало, что под тонким слоем золотого напыления скрывались серебро, латунь или медь. Обидно так рисковать из-за тысячи рублей, а то и вовсе бесплатно.

Красотка умелыми движениями сделала несколько спилов на кольце крошечными напильничком и стала по очереди капать на них растворы.

Однажды давным-давно, мне попались золотые коронки – мост на пять зубов. Жалко было выбросить, да и в деньгах я в тот момент сильно нуждался. Принести в скупку человеческие зубы, хоть и золотые, показалось мне чем-то за гранью возможного. Поэтому я решил смять их до неузнаваемости. Теми же пассатижами, которыми только что их извлёк. Каково же было моё удивление, когда в ожидании проверки моего «самородка», я узнал из прейскуранта, что, мало того, что сдавать «стоматологическое золото» в ломбарде – обычное дело, так оно еще и ценится дороже всех остальных проб! А мне в итоге объявили всего 750-ю. Неслыханно! Везде норовят обмануть!

Сегодня мне повезло – кольцо оказалось золотым, и девушка выдала мне из кассы без малого семь тысяч рублей. Приятная прибавка к жалованию.

В момент, когда я убирал деньги во внутренний карман пальто, колокольчик зазвонил снова. Я посмотрел на следующего клиента. Им оказалась молодая женщина, чуть за тридцать. Она была в сером промокшем на плечах пуховике – питерская зима постоянством погоды не баловала. Утренний минус под вечер сменился проливным дождём. Мы встретились с ней взглядами, и я прочитал на ее лице следы длительной усталости и глубокой озабоченности. Это и не удивительно – хозяева жизни в заведения подобные этому заглядывают не часто. Женщина явно куда-то торопилась, это было понятно по ее сбившемуся дыханию. Я собрался было выйти и уступить ей место у окошка приемщицы. В этот момент она стянула с головы мокрый капюшон, и из-под него ей на плечи каскадом хлынули каштановые кудри. Меня тотчас прошибло, и из этого разряда родилось неконтролируемое желание, которое медленно, но непреодолимо стало подниматься наверх откуда-то из самого нутра. Так во время цунами черный поток заполняет прибрежные районы, сминая и смывая всё на своем пути.

Я понял, что слишком долго задержал на девушке свой взгляд, и она это заметила. Я опустил глаза и поспешил удалиться из одного с ней помещения.

***

Минут десять спустя, женщина показалась в дверях ломбарда. Остановилась под козырьком, с нескрываемым отвращением посмотрела на низкое тяжелое небо и снова натянула капюшон, с трудом заправив под него непослушные волосы. Вынырнула из-под навеса, встроилась в людской поток, и стараясь не угодить в лужи, поспешила дальше по своим делам. Меня она не заметила. Я отлип от стены соседнего здания и последовал за ней.

Глава 20

Утро следующего дня встретило московских гостей серыми тучами без единого намёка на вчерашнее солнце. Северная столица, видимо исчерпавшая лимит своего гостеприимства к вновь прибывшим, по-хозяйски хлопнула в ладоши и объявила «раз уж вы тут по делу, то будьте добры существовать на условиях общих для всех».

Отсутствие дневного света естественному пробуждению не способствовало, и если бы не будильник, предусмотрительно поставленный Верой, были все шансы проснуться ближе к обеду.

Первое, что сделала девушка после того, как отключила лёгкую, но настойчивую мелодию, стала проверка новостных лент. С минуту Вера листала заголовки, проваливаясь внутрь статей, а потом не выдержала и восторженно воскликнула:

– Макс! Сработало!

Максим, еще пребывавший в пограничном состоянии между сном и реальностью, испуганно раскрыл глаза, приподнялся на локте, и непонимающе посмотрел на коллегу:

– Что? Что сработало, Вер?

– Ты – герой всех утренних новостей! А какие заголовки, ты только послушай! «Сколько стоит совесть?», «Кто такой Максим Серов?», «Защитник Наполеона», ну и самое очевидное «Адвокат дьявола». Твоё вчерашнее интервью нарублено на маленькие кусочки и находится во всех телеграм-каналах.

– Они даже видео рубят и сбрасывают в каналы, – угрюмо пошутил Максим, – Ну, такой вот город, что поделать!..

Он встал с кровати и пошел умываться.

***

Все дальнейшие передвижения московских юристов по городу сопровождались присутствием журналистов. Когда Максим и Вера вышли из гостиницы, на них так же, как и вчера, налетели люди с телефонами и камерами. Толпа была еще больше, в ней были и знакомые уже лица, но преимущественно были те, кто не успел на вчерашний эксклюзив. Опоздавшие задавали те же самые вопросы, проявляли такую же напористость и бестактность – ничего нового. Максим твердо посоветовал им ознакомиться с уже опубликованными материалами более расторопных коллег, уверенно взял Веру под руку, и они покинули не состоявшуюся пресс-конференцию.

«Ах, как мы давно вот так с красивым уверенным в себе мужчиной не ходили», – пискнула ВВера. Девушка закатила глаза, но прижалась к руке начальника чуть сильнее.

Как и было решено вчера, они направились по месту службы своего подзащитного – в Институт истории. Расстояние от гостиницы до здания исторического факультета составляло около трех километров, и дорога пешком заняла бы чуть больше получаса. Но питерская погода быстро остудила тягу к прогулкам и, минут десять спустя, заставила адвокатов скрыться в ближайшем кафе. Откуда после быстрого завтрака остаток пути они проделали на такси.

Желтый автомобиль подъехал к такому же желтому зданию с аркадами на фасадах. Огромный замкнутый периметр с большим внутренним двором занимал целый квартал. Пришлось постараться, чтобы найти нужную дверь.

В фойе пахло краской и мокрой тряпкой. Мужчина в спецовке сидел на корточках спиной ко входу и аккуратно красил белой краской массивный чугунный радиатор.

Грузная пожилая вахтёрша, стоявшая (на самом деле «сидевшая») на страже порядка и пропускного режима на входе в университет, недоверчиво осмотрела вошедших сквозь стеклянную перегородку:

– Вы к кому? – требовательно спросила она.

– Добрый день! – любезно поздоровался Максим. – Нам бы пообщаться с кем-нибудь из администрации… по поводу одного из ваших преподавателей. Кречетов нас интересует.

Женщина грозно сдвинула густые брови:

– А вы, собственно, кто?

– А мы, собственно, его адвокаты, – Максим продолжал любезно улыбаться, но в голосе прозвучали твёрдые нотки.

Грозный взгляд вахтёрши сменился на презрительный.

«Ну, вот, началось, – подумал Макс, – защитника жестокого убийцы с распростёртыми объятиями нигде не ждут».

Но он ошибся, причина неприязни заключалась совсем в другом.

– Ага… Опять пришли про Олег Василича нашего вынюхивать, журналюги проклятые! – она вскочила со стула. – Сергеич ты посмотри на них!

Мужчина нехотя обернулся, коротко взглянул на вошедших, и вернулся к своему медитативному занятию. А вахтёрша продолжила наступление:

– У меня тут, знаешь, уже сколько «адвокатов» таких, как ты, перебывало? А ну, пшли отсюда, пока я милицию не вызвала!

Такой эмоциональный взрыв стал для Макса полной неожиданностью. Оказалось, что защищает арестованного историка не только он. Вера же, напротив, обрадовалась – её гипотеза о невиновности их подзащитного, основанная пока лишь на собственном ощущении, чуточку укрепилась. Плохого человека так яростно защищать не станут. Вера посмотрела на пожилую женщину с уважением.

– Но я действительно его адвокат! – Макс вытащил «корочку», раскрыл ее и прислонил к стеклу.

Вахтёрша надела очки, висевшие у нее на груди, внимательно осмотрела адвокатское удостоверение Максима. Несколько раз перевела взгляд с фотографии на лицо молодого человека и обратно. Убедившись, что перед ней не очередной газетчик, чуть смягчилась, жестом показала, чтобы он передал ей документ через маленькое окошко, и тщательно переписала все данные в журнал учета посетителей.

– Скажите, с кем бы нам переговорить, – спросил Максим, убирая документы во внутренний карман пальто, – кто ближе всех с ним на факультете общался?

– Да я и не знаю, – осторожно, будто стараясь не сболтнуть незнакомцам лишнего, ответила женщина. – Знают-то его, конечно, все. Уважают очень!.. А вот кто к нему ближе, кто дальше – это я сказать не могу… Глеб, ты не знаешь?

Техник медленно распрямился, неспешно подошел к адвокатам. Крепкий мужчина, на вид чуть за сорок, задумчиво оттирал крошечные капели краски с рук куском ветоши:

– Вам бы знаете с кем пообщаться… Вам бы – с Сашей, – приятным баритоном сказал он.