Хозяйка заброшенной усадьбы, или Второй шанс для Попаданки!

Анна Герр

Хозяйка заброшенной усадьбы, или Второй шанс для Попаданки!

Глава 1

— Ты будешь моей женой! — прогремели злые слова, а после голос стал более тихим, но пропитанным нотками яда, больного желания и нестерпимого предвкушения. — Покорной женой. Ты будешь выполнять всё, что тебе велит муж. А если будешь сопротивляться, Амелия, то поверь… Тебе не понравятся мои желания.

Ком подкатил к горлу, и оно сжалось с такой силой, что было сложно сделать даже вдох. По щекам покатились горячие слёзы, а взгляд подёрнулся мутной пеленой. Но даже сквозь неё я видела горящие ледяным огнём ярко-голубые глаза, что смотрели на меня, как на долгожданную добычу, которая уже практически попалась в хитро расставленную ловушку.

— Как же долго я этого ждал… — Тяжёлый и пугающий шёпот коснулся моих ушей. Жених медленно приблизился, и у меня практически остановилось сердце от страха. Он поднял руку и провёл пальцами по моей щеке. Его прикосновение обожгло, и казалось, что на том месте, где он коснулся моей кожи, образовались ожоги. — Моя Амелия. Моя маленькая, хрупкая… Такая нежная. Я грезил тобой уже давно… Но твой отец, — голос стал резким и злым, — этот глупец пытался противостоять мне. И где он теперь? Его нет, а ты полностью в моей власти!

И он был прав. Больше никто не сможет спасти меня. Никто. Только папа любил меня и даже не хотел слышать предложений лорда Ривьена Эрвуда, зная о его жестокости и даже безжалостности. Но отца не стало… Он погиб, попав под обвал в рейде. Часть меня погибла вместе с ним. Я не могла пережить потерю любимого родителя. А теперь, после того что совершила мать, умирала и остальная часть меня. Я не могла стать женой этого лорда. Только не он. Пугающий и ужасный. И даже не надо знать слухов, ходящих о его увлечениях, чтобы понять, какова душа этого человека. Достаточно посмотреть в глаза, лишённые хотя бы капли доброты, жалости и сострадания.

— Знаешь, ты досталась мне дорого. — Омерзительная усмешка заставила в очередной раз вздрогнуть. — Твоя мать оказалась очень жадной женщиной. Учитывая это и то, как долго я тебя ждал, ты будешь всё с лихвой мне отрабатывать, невестушка. И будет лучше, если начнёшь прямо сейчас.

С этими словами он схватил меня за талию и, притянув к себе, практически впечатал в своё твёрдое тело.

— Нет, — выдохнула я, уперев ладони в его грудь и пытаясь вырваться. Но куда мне против мужчины? Тем более боевого мага. Отчаяние и страх затопили сознание. Тело начало гореть. Жар разносился по венам и с каждой секундой становился всё сильнее и мучительнее. — Нет! Отпустите меня!

— Никогда, — прошептал он и впился жарким, болезненным поцелуем в мои губы. Я замычала, начала изворачиваться и биться ещё сильнее, но… Всё было тщетно.

Он был словно скала и даже не чувствовал моего сопротивления, продолжая истязать губы и больно сжимать талию. Сильные, жестокие руки спускались всё ниже и ниже. Туда, где приличную леди никогда не должен был касаться мужчина. Сквозь несколько слоёв ткани платья я почувствовала, как он сильно сжал место ниже спины, и вместе с тем его горячий язык проник в мой рот.

— Сладкая… Очень сладкая, — выдохнул мой мучитель, прекратив пытку в виде поцелуя и выпустив меня из плена своих рук. Я сразу же отпрянула и, не до конца понимая, что делаю… Влепила мерзавцу пощёчину.

На лице лорда Ривьена Эрвуда заалела моя отметина, а рука нещадно заныла от такого удара. В льдисто-голубых глазах вспыхнуло холодное пламя, и на тонких губах заиграла улыбка, предвещая наказание за подобное своеволие и сопротивление.

Сердце пропустило удар и заколотилось с утроенной силой, в висках зашумело, затряслись ноги. Мне стало страшно. Настолько, что сознание помутилось, в глазах начало темнеть, а жар в теле всё продолжал набирать обороты.

— Сопротивляйся, Амелия, — скривив рот в жестокой улыбке, сказал он и сделал шаг ко мне. — Сопротивляйся. Это меня заводит гораздо больше, чем страх в твоих оленьих глазах.

— Не… — выдохнула я и покачнулась. Сознание начало уплывать. Вокруг всё закружилось, к горлу подкатила тошнота. Я сделала шаг назад, и ноги перестали слушаться, став ватными. Я начала падать, но успела схватиться за спинку стула.

«Что со мной?» — промелькнула последняя мысль в голове, перед тем, как, поглощённая тьмой, я рухнула на холодный пол.

***

Это было последнее воспоминание, передавшееся мне от Амелии. От несчастной девушки, в чьё тело я попала. Чью память унаследовала. С чьей жизнью сплелась моя. Я видела её первое воспоминание — залитый солнечными лучами зал и отца с газетой в руках, сидящего возле окна в широком кресле. Нет, даже не видела, а проживала всё то, что мне передавалось. Это я тогда смотрела на отца Амелии. На своего отца. Именно так я его воспринимала, ведь была и собой, и Амелией одновременно. Это я бегала по невероятно зелёному лугу и весело кричала папе, встречая его из рейда. Он был аристократом и сильным боевым магом. Именно такие, как он, стояли на защите нашего королевства от порождений мрака.

Когда мне исполнилось шесть, я узнала и осознала, какая опасная работа у отца. С тех пор я практически не спала, когда он в очередной раз уезжал, выглядывая в тёмное окно своей спальни и молясь, чтобы он поскорее вернулся. Я росла и умнела, но никак не могла смириться с тем, какому риску подвергался мой отец. Но и сделать с этим ничего не могла. Все мужчины, в ком течёт магия, обязаны были служить нашему королевству. Защищать и оберегать его. И в древних аристократических родах была самая сильная магия. Та, без которой нашего государства не стало бы уже давно.

В восемь я хотела, чтобы во мне пробудился дар, как и у отца, чтобы с ним вместе отправляться к границам на битвы с чудовищами, а самое главное — оберегать папу. Тогда же я и узнала, что женщины не становятся воинами и не столько потому, что в нас магия если и проявляется, то слабая, а поскольку хрупкой женщине вообще не место на поле боя.

— Ежевичка моя, не плачь, — по-доброму рассмеялся отец над плачущей от несправедливости малышкой. Именно он всегда успокаивал меня, помогал и поддерживал. Дарил родительское тепло и заботу. — Ну что же ты, милая? У тебя тоже будет магия. Не такая, как у меня, конечно, но по-своему прекрасная.

— Я хочу как у тебя. — Всхлипнула, растирая кулачками слёзы по щекам. — Вместе с тобой сражаться, папа. Я была бы сильной и смелой!

— Чтобы быть сильной и смелой, не обязательно воевать с порождениями мрака, — усмехнулся родитель, притянув меня к себе и погладив по спине. — Всегда нужно быть сильной, моя ежевичка. И смелой, когда это нужно. Запомни мои слова. А теперь беги к маме. Она явно уже потеряла тебя.

Лорд Фокс не ведал того, что поняла его дочь в девять лет. Очень страшное и пугающее для ребёнка — безразличие матери. Леди Фокс не волновали ни её единственная дочь, ни влюблённый в дивную красавицу, не теряющую обаяния и привлекательности с годами, муж. Её сердце трогали только деньги и роскошная жизнь, которую ей обеспечивал мой отец. Балы, чаепития с высокородными подругами, драгоценности и восхищение других мужчин её красотой. Она умело играла роль заботливой матери, когда домой с рейдов возвращался отец, и так же быстро теряла ко мне всяческий интерес, когда тот уезжал на очередной вызов. Все были уверены, что моему отцу повезло с такой красивой и любящей женой. Но повезло матери. Папа очень любил её и не замечал многого. Слишком многого.

Я знала, что не нужна той, что родила меня, но всё равно тянулась к ней, глупо и наивно полагая, что чем лучше я буду, чем больше буду стараться стать хорошей дочерью и гордостью семьи Фокс, тем больше у меня шансов пробудить материнскую любовь. Но окончательное понимание пришло в одиннадцать лет, когда сердце юной Амелии познало любовь. К тринадцатилетнему мальчишке, к сыну конюха, с которым она и ещё несколько детей слуг частенько играли в саду или на заднем дворе поместья. Как только леди Желья Фокс узнала о влюблённости дочери, то сразу же прогнала конюха с его женой и сыном из нашего поместья, а я тогда получила первую пощёчину. И не от неё было больнее всего, а от презрения и разочарования в родных глазах.

Леди Желья часто больно била хлёсткими словами о том, что я позор рода Фокс, что не достойна зваться её дочерью, поскольку не только опозорила её влюблённостью в сына конюха, а ещё и не сумела унаследовать и десятой доли её красоты.

— Сплошное разочарование, — больно схватив за подбородок и подняв мою голову, выплюнула родительница. — Ни изящества, ни шарма. Больше похожа на выродка обычной служанки, а не на дочь высокородного лорда.

— Я… — Слова комом встали в горле, не позволяя ничего сказать в ответ. Только горькие слёзы подступали к глазам, застилая всё пеленой. Мне было больно и стыдно. Стыдно, что я родилась такой и не достойна любви мамы.

— Молчи. — Она отпустила мой подбородок, но сделала это так грубо, что голова качнулась, и я поспешно сделала шаг назад, чтобы не упасть. На это ярко-алые, идеальные губы матушки скривились. — А ведь у меня на тебя были такие планы… Но кто возьмёт в жёны такую, как ты? Разве что слепец.

Но она ошибалась. Красоту я унаследовала. Только не сильно была похожа на неё, больше на свою бабушку по отцовской линии, которую, увы, я видела лишь на портретах, ведь родителей отца и матери не стало уже давно. Красота эта проявилась, когда я начала превращаться из девочки в девушку, ближе к четырнадцати. И эта же красота не принесла мне ничего хорошего.

Сначала моему отцу начали приходить выгодные предложения о браке с его дочерью, ведь в неё влюблялись молодые лорды, да и невестой я была довольно завидной. Высокое положение папы и немаленькое сосотояние, удвоенное родителем за эти года, делали меня выгодной партией. А позже появился и он… Тот, чей взгляд вызывал неконтролируемый ужас в душе. Лорд Ривьен Эрвуд. Мой самый страшный кошмар.

Моя жизнь изменилась с того самого дня, когда он увидел меня на балу дебютанток. Да, отец наотрез отказывался от предложений лорда Эрвуда, несмотря на их выгоду, но вот матушка… Я видела алчный блеск в её глазах. Видела, как она благосклонна к лорду Эрвуду, и слышала, как она пыталась уговорить своего мужа на этот брак, ссылаясь на то, что такой союз принесёт много выгоды роду Фокс, что слухи о жестокости лорда — лишь нелепые попытки завистников и неудачников оклеветать его.

Я боялась. Так, как никогда в своей жизни. Боялась, что без памяти влюблённый отец поддастся на уговоры своей жены и даст разрешение на этот брак. Однажды это едва не произошло. Мать пригласила лорда Эрвуда на ужин и каким-то образом сумела убедить папу, что встреча необходима.

Как же талантливо играл благородного и влюблённого мужчину лорд Эрвуд! Каким обходительным и галантным он был! Да, его обаяние в сочетании с восхитительной холодной мужской красотой сводило многих девиц с ума. Он считался одним из самых завидных женихов нашего королевства. А слухи про кровожадность лорда… Это же только слухи. Никто так и не сумел доказать, что лорд переходил черту. Ни одна из девиц не заявляла о насилии. Безродные пропадали, точнее, срочно уезжали, а благородные никогда бы не заявили ничего, поскольку это в первую очередь опозорит именно их. Но и это лишь слухи…

В конце того ужасного вечера папа ответил лорду Эрвуду, что подумает над его предложением, а у меня едва не остановилось сердце. Я не понимала, почему никто не замечает за маской благородного лорда ненормального и жестокого блеска в ледяных глазах мужчины. Когда гость покинул наш дом, я бросилась едва ли не на колени перед отцом, моля, чтобы тот не выдавал меня замуж за него.

Как же мать тогда взбесилась! Она явилась ко мне в комнату перед сном и вновь ударила. Захлёбываясь собственным ядом, угрожала всеми карами на свете, если я вновь посмею перечить её выбору.

— Дрянь! — Очередная пощёчина взорвалась болью на щеке и в шее, когда дёрнулась голова. Я отступила к окну и приложила ледяные пальцы к пылающей коже. Мать подлетела ко мне моментально и вновь замахнулась. — Ты будешь перечить мне?

Удар, и боль разлилась на второй половине лица. Слёз не было. Они уже давно высохли. Тогда, когда я молила отца, чтобы он меня не отдал тирану.

— Матушка, я не могу выйти за лорда Эрвуда, — хрипло и едва слышно сказала я, склоняя голову. — Не могу… Я ужасно боюсь его. Он жесток и…

— Заткнись! — прорычала леди Фокс, нависнув надо мной скалой. — Я тебя родила, и только я буду распоряжаться твоей никчёмной жизнью! Скажу выйти за лорда Эрвуда — значит ты выйдешь за него! Я не собираюсь упускать то, что он предлагает за тебя, неблагодарная дрянь. Ты не посмеешь мне перечить!

Но Амелия посмела. Покорная, кроткая, хрупкая и нежная Амелия всегда подчинялась родителям. Во всём, кроме только одного — брака с лордом Эрвудом. Этот мужчина вызывал в ней просто неконтролируемый ужас. Амелия не понимала, почему ей настолько страшно, а вот я… Наблюдая со стороны и в то же время сама проживая эти мгновения, понимала.

Во взгляде лорда Ривьена не было любви. В нём была одержимость Амелией. Больная тяга к невинной юной красавице. К хрупкому и невероятно красивому цветку, который так жаждал сорвать этот тиран. Когда он смотрел на Амелию, в его льдисто-голубых глазах разгоралось пламя страсти и предвкушения. И мне самой страшно представить, какие чёрные мысли витали в голове мужчины, когда он воображал их первую ночь.

Отец тогда снова встал на сторону дочери и вновь отказал лорду Эрвуду, несмотря на скандалы и требования любимой жены. Мать с тех пор меня просто возненавидела и превращала мою жизнь в кромешную тьму, когда отец уезжал. Она не позволяла себе меня бить, боясь испортить “товар”. Разве что пощёчины стали чем-то обыденным. Хотела однажды розгами наказать меня, но вовремя вспомнила, что могут остаться следы. Однако она отыгрывалась словами, после которых больно было даже дышать. Запирала меня в комнате, запрещала кухарке готовить мне что-либо, кроме отвратительной и безвкусной каши, или вовсе приходилось обходиться коркой хлеба и водой.

А однажды вечером в наш дом пришла страшная весть. Отца не стало. Погиб под обвалом в горах, когда он и его отряд преследовали порождения мрака. Я потеряла все ориентиры. Потеряла смысл. Меня просто разрывало от боли. Практически не ела, не спала и не выходила из комнаты. После похорон папы я сильно заболела. Лихорадка длилась три дня, но и через две недели я не сумела нормально оправиться после болезни, чувствуя, как та не желает отступать и притаилась, ожидая своего часа.

Я потерялась во времени и, находясь в собственном кошмаре, не заметила многого. Как мать заставила подписать доверенность на её имя, чтобы та могла распоряжаться всем моим наследством. Папа очень много оставил мне. Маме же досталось несколько счетов в банках и столичное поместье, в котором мы жили. Но меня тогда ничего не волновало, я утопала в своей боли и безумно скучала по отцу.

Как раз из-за этого я и упустила то, что мать, будучи теперь моим единственным родителем, согласилась на мой брак с лордом Эрвудом. А ведь всё было логично. Она давно жаждала этого, желая заполучить за меня огромные деньги и влияние семьи Эрвуд, которое шло вместе с продажей собственной дочери.

Однако даже не это стало последним ударом для Амелии, в теле которой я оказалась. Её добило не согласие на брак, а собственная мать. Несчастная девушка до конца так и не выздоровела, и болезнь возвращалась. Однако леди Фокс вместо того, чтобы вызвать лекаря для своей дочери и дать ей нормально выздороветь, напоила её зельем, приглушающим болезнь, и заставила бедняжку встретиться со своим женихом. Мать настолько боялась, что что-то может вновь сорваться и она упустит свою выгоду, что не посмела перечить требованию лорда Эрвуда. Мало того что она вытащила Амелию практически из постели, так ещё и оставила их наедине за закрытой дверью, прекрасно понимая, что честь дочери будет опорочена только одним этим действием. Но хуже всего то, что эта тварь знала, что одержимый мужчина может поддаться своим больным желаниям и заполучить то, чего так долго жаждал, не дожидаясь свадьбы.

Леди Фокс было плевать на такие мелочи. Но именно её действия привели к тому, что Амелии не стало. В совокупности с переживаниями, страхом и тем, что слабенькая магия, которая начинала зарождаться в девушке, практически угасла, болезнь вновь обрушилась на Амелию лавиной, и она потеряла сознание, лишив лорда желаемого.

Неделю она мучилась в лихорадке на грани жизни и смерти. И если бы несчастная девушка хоть немного боролась за свою жизнь, то она бы осталась жива. Её лечил один из лучших лекарей, всё же вызванный самим женихом. Но Амелия не видела смысла бороться за жизнь. Хуже того, эта жизнь пугала её. Она не могла стать женой того, кого до ужаса боялась. И боль утраты по отцу давила, как и предательство собственной матери.

И Амелия ушла, а на её место пришла я. Не знаю, как это произошло, что за силы это сделали, но я получила второй шанс. Как и память Амелии. Я прожила в её воспоминаниях её же жизнь, не потеряв при этом и память о своей собственной. Пусть она и померкла и не вызывала больше таких сильных чувств, как раньше, но я помнила, кем я была и какой. Помнила свою семью, друзей, первую влюблённость, все невзгоды и счастливые моменты.

Помнила, как и то, что было с Амелией, точнее со мной, ведь я получила всё то, что было её. Все мои чувства смешались, судьбы объединились, и я стала кем-то новым. Не Амелией, но уже и не совсем той, кем я была в своём мире.

Я ещё не знала, какая новая я, но знала точно, что не упущу свой второй шанс, несправедливо и случайно погибнув, будучи ещё Мариной. Не позволю загубить мою новую жизнь, как это сделали с Амелией. Я сделаю всё, чтобы освободиться и найти свой путь! Не знаю ещё, как мне это сделать, и понимаю, что будет очень тяжело, но я попаданка… И не имею права упустить свой второй шанс!

Глава 2

Сознание возвращалось урывками.

Я слышала голоса, даже понимала порой, о чём говорят. Я знала, что болезнь не отступает и продолжает мучить меня. Что лекарь прилагает все усилия, чтобы вытащить меня чуть ли не из-за грани, но ему мешает не только неимоверно ослабленное состояние тела, но ещё и моя магия, которая, как я поняла, тоже пытается выжить. Дар не угас полностью и тянет силы, чтобы сохраниться, тем самым не позволяя лекарю восстановить меня. Он ничего с этим не может поделать и просто продолжает вливать в меня свои силы, не давая умереть.

Я слышала и мать. То её гневные тирады, то ласковые обращения ко мне. Последнее даже сквозь воспалённое сознание удивило, но затем я услышала и пугающий голос лорда Эрвуда и поняла, что это при нём леди Фокс играет роль заботливой и переживающей матушки.

Не знаю, сколько я провела времени в пограничном состоянии, сгорая изнутри, но наступил тот день, когда лихорадка начала отступать. Я вырвалась из агонии и с содроганием поняла, что пламя больше не пожирает тело, и я могу сделать нормальный вдох. Но пока что это был мой предел. Я не могла даже глаза открыть. Они словно свинцом налились и не слушались.

Ничего не оставалось, кроме того, чтобы просто лежать и думать. А подумать было над чем. Во-первых, я, прожив в воспоминаниях Амелии её жизнь, смирилась с тем, что попала в её тело. Это меня не пугало. Я нисколько не сомневалась в этом. Не было мыслей о том, что я сошла с ума или брежу. Нет, я точно знала: то, что со мной произошло, — правда. Во-вторых, я оказалась в сложном положении. Договор с лордом Эрвудом подписан, и я должна стать его женой. Значит, мне нужно как можно быстрее восстановиться и искать выход из этой ситуации. Мать играет против меня, а значит…

Все мысли в одно мгновение вылетели из головы. Я сосредоточилась только на одном — на слове «мать». Надо же… Я не просто её в мыслях так назвала, а действительно воспринимаю леди Фокс как собственную родительницу. Даже сейчас, когда я уже я, а не проживаю жизнь Амелии в воспоминаниях, всё равно воспринимаю её так.

— О, леди, — раздался голос лекаря рядом. Я его узнала, поскольку слышала чаще всех, пока боролась за свою жизнь. — Чувствую, что ваше сознание вернулось. Попробуйте открыть глаза.

Я попробовала, но толку-то. Результат был тем же.

— Ничего страшного, — успокаивающий голос мужчины обволакивал и дарил уверенность, что всё будет хорошо. — Это нормально в вашем состоянии. Главное, что лихорадка сегодня ночью начала уходить. Ваш магический резерв больше не тянет жизненные силы. Он стабилизировался. Это значит, что вы теперь быстро пойдёте на поправку. Я уж позабочусь об этом, милая.

Следом за добрыми словами лекаря мне на лоб и солнечное сплетение легли его ладони. Я почувствовала, как от них по моему телу начало растекаться тепло, даря облегчение и силы. Но длилось, увы, это недолго. Когда я сумела всё же открыть глаза, лекарь убрал руки и, приподняв мне голову, влил горьковатую жидкость в рот.

— Понимаю, что неприятная эта настойка, но очень уж полезная, леди. Пейте, — приговаривал добрый мужчина. Когда стакан опустел, он отпустил мою голову и вновь приложил ладонь ко лбу. Но теперь от неё не шло тепло. По телу прошлась волна чего-то необъяснимого, и память Амелии учтиво подкинула картинку, как в детстве её лечил лекарь, и я поняла, что эта волна была своего рода диагностом моего организма. — Отлично. Теперь вы быстренько пойдёте на поправку. А сейчас нужно поспать. Позже я разбужу вас, чтобы поели.

С этими словами глаза мои вновь налились свинцом, и я провалилась в темноту.

В постели я провела ещё неделю, практически не вставая и большую часть времени пребывая во сне. Лорд Холистен Букли, как представился мне многоуважаемый лекарь, будил меня несколько раз в день, чтобы я поела и приняла зелья с настойками. За эти семь дней целых два раза являлась мать. Леди Фокс недовольно кривилась, рассматривая меня и выслушивая прогнозы лекаря, а после, громко цокая каблуками, удалялась, не проронив ни слова. Чему я на самом деле была только рада.

Приходил и он. Мой кошмар. Когда я, проснувшись, услышала его холодный голос, притворилась спящей. Я была не в том состоянии, чтобы принимать этот бой. Мне требовались время и силы, да и он появился в тот момент, когда лекаря не было в моей комнате.

— Амелия, — второй раз позвал он меня, но я упорно заставляла себя дышать размеренно и не шевелиться. Послышались тяжёлые шаги, а после кровать с его стороны прогнулась. — Ты хотела сбежать от меня?

Его пальцы коснулись моей щеки, и я едва не выдала себя, титаническими усилиями предотвратив желание отодвинуться.

«Так, нужно просто перетерпеть! Он скоро уйдёт. Нужно просто этого дождаться, и всё», — мысленно успокаивала я себя. И окаменела, когда смысл слов этого тирана до меня дошёл. Что значит — хотела сбежать от него?

— Мой нежный, хрупкий цветочек, — хрипло прошептало это чудовище, склонившись ко мне так, что я почувствовала на своих губах его дыхание. — Какая же ты сладкая, манящая…

Горячие губы коснулись моих. Пусть и просто в лёгком поцелуе, но от этого меня затошнило точно так же, как и когда он целовал меня в прошлый раз. Точнее, Амелию… Хотя какая уже разница? Я и есть она… Или она — это я.

— Как жаль, что придётся уехать. Порождения мрака вновь напали, — отстранившись от моих губ, сказал он и вновь провёл пальцами по моей щеке, которую нещадно начало жечь, а его мерзкие пальцы медленно заскользили ниже. Прочертили горящие борозды на шее, откинули одеяло и сжали грудь, прикрытую тонкой сорочкой. — Выздоравливай, мой цветочек. Я скоро вернусь, и ты уже никуда не денешься от меня. Я с предвкушением жду нашей первой ночи.

И я тоже, чтобы перерезать тебе глотку, урод!

Злость волной поднялась во мне, придавая сил. Но я помнила, что нельзя себя выдавать. Как же было сложно просто лежать и терпеть приставания этого чудовища.

— И запомни, Амелия. — Ядовитый шёпот пробирался до самой моей души. — Чем больше ты сопротивляешься и сильнее оттягиваешь неизбежное, тем больше разжигаешь во мне огонь, и тем более несдержанным я буду с тобой. Всё же мне не хотелось бы сломать нежный цветочек так быстро. Я жажду в полной мере насладиться тобой и продолжать наслаждаться ещё долго. Очень долго, моя Амелия.

С этими словами он покинул мою спальню, а я смогла наконец-то нормально вдохнуть и вытереть губы, на которых остался след его яда.

Как же я его ненавижу! Нет, никогда не буду его! Никогда!

И времени у меня очень мало, чтобы спастись. Ровно до того момента, пока он не прибудет из рейда.

—-

Дорогие Друзья, история только начинается. Впереди нашу попаданку ждёт очень многое. Препятствия, предательство, невзгоды и сложности. Да, путь её непрост, но у неё есть шанс на долгожданное счастье. Ведь она не сдастся и будет бороться до последнего!