Псих. Бойся, я тебя нашел

– Отпусти ее, – шепчу я, и мой голос звучит хрипло от сдавленного страха.

Синие глаза, холодные, как глубины арктических ледников, встречаются с моими. Уголок его рта приподнимается в подобии улыбки, потому что он знает: говоря о ней, я имею в виду себя.

– Попроси как следует, – смотрит пристально.

– Что ты имеешь в виду? – во рту пересыхает.

– Лишь то, что говорю. Попроси как следует, чтобы я отпустил букашку.

Сердцебиение учащается, потому что мне страшно предположить, что для него значит “как следует”.

– Что ты имеешь в виду?

– На что ты готова, чтобы я отпустил ее?

– Леон, пожалуйста, не издевайся над насекомым.

– Плохо, – шумно выдыхает он и приближает к указательному пальцу большой.

– Стой! – меня потряхивает. – Ну что же ты за человек такой! Ладно, чего ты хочешь? – смотрю на него прямо, закрывая крышку ноутбука и убирая его с коленей.

Тишина, повисшая между нами, густая и звенящая, как натянутая струна. Он ждет, наслаждается этим моментом, моей беспомощностью.

– Чего я хочу? – его палец с божьей коровкой остается неподвижным. Взгляд становится тяжелым, пронзительным. – Порви с ним. Прямо сейчас. Позвони и скажи, что всё кончено.

Воздух вырывается из моих легких, словно от удара. Это так неожиданно и бессмысленно, что на секунду я немею.

– Что?.. Нет! – вырывается у меня, и это звучит как отчаянный вопль. – Ни за что! Я не сделаю этого!

Я жду насмешки, злости. Но его лицо остается спокойным, лишь в глазах вспыхивает тот самый, опасный, безумный блеск.

– Хорошо, – тихо говорит он, и его палец с насекомым медленно ползет ко мне. – Тогда давай начнем с малого. С чего-то… более личного. Дай мне взамен что-то такое, что меня устроит.

Сердце падает, превращаясь в ледяной комок. Я чувствую, как по спине бегут мурашки.

– Приподними юбку, – звуки низкого, властного голоса обволакивают. – И сними трусики. Я хочу, чтобы ты осталась здесь без белья.

У меня пропадает дар речи, потому что это не просто просьба. Это выходит за все мыслимые и немыслимые рамки.

– Леон… – шепчу я, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. Руки непроизвольно вжимаются в складки платья. – Ты… с ума сошел.

– Ты попросила за букашку, – напоминает он, и его большой палец почти касается хитинового панциря. Взгляд его не отрывается от меня, он наблюдает за каждым моим вздохом, за каждой дрожью. – Моя цена такова: либо ты бросаешь своего тюбика, либо отдаешь мне трусики. Неужели ты такая жадная, что не захочешь обменять кусок тряпки в обмен на жизнь?

– Я… – облизываю пересохшие губы, – могу тебе принести трусики из комнаты.

– Нет! – гремит его голос, и я вздрагиваю. – Мне не нужны твои тряпки из комода. Ты сделаешь это при мне. Время выходит. Решай, Плакса. Её жизнь или твое сомнительное достоинство?