
Полная версия:
Нулевой Протокол
Часть подземных помещений оставалась скрытой.
Но основные уровни, энергетические узлы и испытательные залы были обозначены достаточно точно.
Рядом стоял мужчина в сером плаще.
Его лицо скрывалось в полумраке.
— Передающий модуль отключён, господин Вейн.
Элиас медленно кивнул.
— Грасмен обнаружила?
— Предположительно, её вычислительная система.
— ЕВА.
— Да.
Архимаг задумался.
— Интересно.
Мужчина помолчал.
— Прикажете предпринять вторую попытку?
Элиас покачал головой.
— Нет.
— Но у нас недостаточно данных.
— Зато достаточно, чтобы понять направление её исследований.
Он указал на проекцию.
— Машины. Защита от магии. Совместное управление. И программа, способная анализировать наши воздействия.
Мужчина склонил голову.
— Она всё ещё далеко от возможностей Совета.
— Разумеется.
Элиас медленно улыбнулся.
— Но важна не её нынешняя сила.
Он повернулся.
— Важна скорость, с которой эта сила растёт.
Несколько секунд оба молчали.
Затем архимаг спросил:
— Что известно о вампирских стаях?
Мужчина поднял голову.
— Перемещение завершено. Основные группы находятся в закрытых зонах содержания.
— Сколько?
Он назвал число.
Элиас задумался.
— Достаточно.
Мужчина некоторое время молчал.
Осторожно спросил:
— Вы намерены использовать их против Нулевого сектора?
— Не сейчас.
— Тогда для чего?
Элиас посмотрел на проекцию.
На центральный вычислительный узел.
На расположение мастерских.
На небольшое обозначение кабинета Александры Грасмен.
Затем тихо произнёс:
— Когда-то я хотел выяснить, что произойдёт с человеком, если разрушить его сильнейшую привязанность.
Мужчина не ответил.
Элиас продолжил:
— Результат оказался неожиданным. Вместо духовного надлома мы получили целеустремлённость, усиленную болью.
Он медленно провёл пальцем по поверхности стола.
— Возможно, проблема заключалась в неполноте воздействия.
— Не понимаю.
Архимаг улыбнулся.
— Не обязательно.
Он повернулся к собеседнику.
— Подготовьте всё к следующему этапу. Но не начинайте, пока мы не сможем лишить Грасмен государственной защиты.
Мужчина склонил голову.
— Как прикажете.
Элиас ещё некоторое время смотрел на проекцию.
Потом отключил её.
Комната погрузилась в полумрак.
И архимаг тихо произнёс:
— На этот раз, Александра, я хочу увидеть, что останется от тебя, когда исчезнет уже не привязанность.
Он сделал паузу.
— А надежда.
VIII. Кого защищает броня
Следующим утром Александра получила отчёт службы безопасности.
Следы поставщика подозрительного модуля вели к нескольким подставным компаниям. Дальше финансовые цепочки уходили к организациям, зарегистрированным за границей.
Прямых доказательств участия Совета пока не было.
Но возможность внутреннего проникновения стала реальной угрозой.
Стён предложил усилить охрану.
Александра согласилась.
Затем потребовала проверить всю инфраструктуру Нулевого сектора.
Не только вычислительные системы.
Энергетику.
Вентиляцию.
Поставки.
Медицинское оборудование.
Даже старые двери, которыми никто не пользовался.
Корнеев посмотрел на список.
— Мы потратим на это недели.
Саша кивнула.
— Значит, потратим.
— А исследования?
— Продолжим параллельно.
Механик тяжело вздохнул.
— Вы хотите невозможного.
Александра улыбнулась.
— Михаил Сергеевич, вы работаете с женщиной, которая владеет четырьмя стихиями и строит машины против архимагов. Пора привыкнуть к необычным требованиям.
Корнеев посмотрел на неё.
Затем неожиданно рассмеялся.
— Ладно. Но за сверхурочные платить будете.
— Разумеется.
Из динамика раздался голос ЕВЫ:
— Согласно утверждённому бюджету, дополнительные расходы допустимы в пределах установленного резерва.
Саша подняла голову.
— Спасибо, Ева.
— Пожалуйста.
Она посмотрела на чертежи нового «Гранита».
Машина становилась прочнее.
Но теперь Александра понимала, что одной брони недостаточно.
Необходимо защищать не только металлические корпуса.
Нужно было защищать людей.
Сотрудников.
Врачей.
Программистов.
Всех, кто работал в Нулевом секторе.
Она открыла новый раздел проекта.
«ЗАЩИТА ПЕРСОНАЛА».
Начала записывать требования.
Усиленные защитные костюмы.
Экзоскелеты для эвакуации пострадавших.
Средства противодействия магическим воздействиям.
Персональные системы контроля состояния организма.
Александра задумалась.
Вспомнила старые технологии шестого уровня.
Нейроинтеграционные модули.
Системы ускоренного восстановления тканей.
Медицинские разработки, законсервированные много лет назад.
Впервые она увидела в них не просто опасное наследие прошлых исследователей.
А возможный способ сохранить жизнь своим сотрудникам.
— Ева.
— Слушаю.
— Подготовь перечень медицинского оборудования шестого уровня, которое можно восстановить без работы с человеческим клонированием.
— Принято.
— Отдельно — системы регенеративной терапии и биосовместимые импланты.
— Выполняю.
Саша посмотрела на экран.
Затем тихо добавила:
— И проверь, какие старые разработки экзоскелетов сохранились в архиве.
ЕВА ответила:
— Обнаружены материалы нескольких военных исследовательских программ.
— Хорошо.
Александра медленно улыбнулась.
— Значит, займёмся не только машинами.
Она ещё не подозревала, насколько опасной окажется эта мысль. Потому что грань между созданием техники для защиты человека и превращением самого человека в управляемую машину была гораздо тоньше, чем ей хотелось верить.
Вечером Саша спустилась в испытательный зал.
«Гранит» стоял на ремонтной платформе.
Его бронеплиты были повреждены после утреннего испытания, но центральный корпус сохранил целостность.
Механики уже начали заменять внешние элементы.
Александра подошла ближе.
Провела ладонью по холодному металлу.
— Ну что, красавец…
Машина не ответила.
Она улыбнулась.
— Ты сегодня хорошо поработал.
Из ближайшего динамика раздался голос ЕВЫ:
— Александра, платформа не обладает системой эмоционального восприятия.
Саша рассмеялась.
— Знаю.
— Следовательно, ваша похвала не влияет на её техническое состояние.
— А на моё влияет.
ЕВА ненадолго замолчала.
— Понятно.
Александра посмотрела на потолок.
— Неужели?
— Да. Ваше высказывание относится к эмоциональной оценке результата, а не к попытке изменить поведение оборудования.
Саша широко улыбнулась.
— Ева, ты делаешь успехи.
— Благодарю.
Александра некоторое время смотрела на повреждённый корпус.
Затем тихо произнесла:
— Знаешь, мне кажется, я начинаю понимать одну вещь.
— Какую?
— Я всегда думала, что должна построить машину, которую невозможно уничтожить.
Она постучала пальцами по бронеплите.
— Но такой машины не существует.
— На текущем уровне технологий это утверждение обоснованно.
Саша кивнула.
— Значит, главное не в этом.
Она посмотрела на инженерную площадку.
На людей, работающих возле подъёмников.
На Никиту, который спорил с Корнеевым.
На Инну, проверяющую энергетическую систему.
На рабочих, перемещавших тяжёлые детали.
— Главное, чтобы после любого поражения оставался кто-то, кто сможет построить следующую.
ЕВА обработала слова.
— Тогда приоритетом должна стать сохранность команды и производственной инфраструктуры.
Александра улыбнулась.
— Именно.
Она осторожно коснулась голубой звезды на запястье.
— Пока есть кому продолжать, мы не проиграли.
В тот момент Саша действительно верила в это.
Верила, что любую потерю можно пережить, если рядом остаются люди.
Что технология способна защитить человека.
Что достаточно построить более прочную броню, более совершенную машину, более надёжную систему управления. И что смерть — это прежде всего инженерная проблема, которую необходимо научиться предотвращать. Ей ещё предстояло узнать, насколько страшным может оказаться день, когда погибнет не машина.
А её создатель.
Глава 22. Под кожей
Россия, 2187 год. Нулевой сектор.
I. Последняя линия обороны
— Представьте человека, у которого сломана нога.
Михаил Корнеев посмотрел сначала на Александру, потом на металлический каркас посреди испытательного зала.
Каркас напоминал человеческий скелет: суставы и провода заменяли мышцы, открытый металл — кожу.
Механик снова повернулся к ней.
— Хорошо. Представил.
— Прекрасно. А теперь представьте, что ему нужно самостоятельно выбраться из горящего здания.
— Уже хуже.
— Причём здание постепенно разрушается.
— Ещё хуже.
— А вокруг работают заклинания, которые нарушают электронику.
Корнеев прикрыл глаза и мысленно досчитал до трёх. Опыт подсказывал: если Александра начинает разговор со сломанной ноги, вскоре выяснится, что пострадавшего предстоит вытаскивать из-под обломков целого города.
— Александра Андреевна, вы можете сразу сказать, что хотите построить?
Саша улыбнулась: похоже, именно этого вопроса она и ждала.
— Экзоскелет.
— Для спасателей?
— Для всех, кому приходится работать в опасных условиях.
Она открыла чертёж.
На экране возникла человеческая фигура в лёгком металлическом каркасе. Вдоль рук и ног тянулись силовые элементы; за спиной крепился компактный энергетический блок, грудь прикрывала пластина. В отличие от прежних роботов Александры, эта машина должна была двигаться вместе с человеком, а не вместо него.
Не заменять его.
Не управлять им.
А помогать.
— Я хочу, чтобы человек с повреждённой ногой мог продолжать двигаться, — объяснила Саша. — Чтобы спасатель мог переносить тяжёлые обломки. Чтобы броня принимала на себя удары, а система стабилизации не позволяла оператору падать при каждом сильном воздействии.
Корнеев изучал схему.
— Звучит неплохо.
— Спасибо.
— Но есть проблема.
Александра вздохнула. Без слова «проблема» у них не обходилось ни одно испытание.
— Разумеется.
Механик указал на силовые узлы.
— Если экзоскелет потеряет питание, его собственная масса станет дополнительной нагрузкой на человека.
Саша кивнула.
— Именно.
— А если привод заклинит во время движения?
— Возможна травма.
— А если маг изменит положение одного из механических элементов?
Улыбка сошла с лица Александры.
— Тогда мы можем получить перелом вместо защиты.
Корнеев сложил руки.
— Вы сами всё понимаете.
— Да.
Она снова посмотрела на чертёж.
— Поэтому начинаем с другого.
— С чего?
Саша увеличила изображение.
Внешняя броня исчезла. Остались механические направляющие, мягкие крепления и небольшие узлы поддержки.
— С медицинского экзоскелета. Без тяжёлой брони, с ограничением усилия и механическими предохранителями, которые сработают даже при отказе электроники.
Корнеев задумался.
— А потом?
— Потом добавим броню.
— Потом?
— Потом защиту от магии.
Корнеев нахмурился.
— А потом?
Александра расплылась в улыбке.
— Потом сделаем его достаточно страшным, чтобы архимаги начали уважать промышленную механику.
Корнеев покачал головой.
— Вы неисправимы.
— Зато последовательна.
Из динамика раздался голос ЕВЫ:
— Александра, ваша последовательность разработки действительно уменьшает первоначальный риск для испытателя.
Саша подняла глаза.
— Вот! Ева меня поддерживает.
— Однако, — продолжила программа, — выражение «достаточно страшным» не соответствует критерию измеримости технических требований.
Корнеев расхохотался.
Александра медленно опустила голову.
— Испортить красивую фразу за три секунды. Талант.
— Благодарю, Александра.
За три недели Нулевой сектор преобразился. Дополнительное финансирование позволило закончить модернизацию нескольких лабораторий и запустить собственную линию сложных металлических деталей. Второй уровень всё меньше походил на заброшенный военный объект.
За стеклянными перегородками работали автоматические станки. По подвесным направляющим двигались грузовые манипуляторы. Вдоль стен стояли новые вычислительные терминалы.
Однако шестой уровень оставался почти нетронутым.
До определённого дня.
II. Врачи и инженеры
Первой на предложение возобновить медицинские исследования откликнулась доктор Наталья Арсеньева. Невысокая сорокадвухлетняя женщина с короткими русыми волосами и внимательными серыми глазами смотрела на собеседников так, словно уже догадывалась, какую глупость они вот-вот предложат.
Там Наталья занималась восстановлением освобождённых заключённых.
Особенно сложными случаями.
Травмами после магических экспериментов.
Нарушениями нервной проводимости.
С повреждениями тканей, которые обычная медицина не всегда могла восстановить. Теперь Стён предложил ей работу в Нулевом секторе.
— Вы хотите, чтобы я руководила медицинскими исследованиями? — спросила Наталья.
Александра кивнула.
— Да.
— На военном объекте?
— Формально исследовательском.
— Под государственным контролем?
— Да.
— Где создают машины для борьбы с магами?
Саша не сразу нашлась с ответом.
— Если сформулировать именно так, предложение звучит немного подозрительно.
Наталья не улыбнулась.
— Немного?
— Ладно. Очень подозрительно.
Врач некоторое время рассматривала девушку.
Затем спросила:
— Почему вы обратились именно ко мне?
Александра перестала шутить.
— Потому что видела, как вы работаете с людьми, которых мы освободили.
Наталья медленно подняла брови.
Саша продолжила:
— Вы объясняете им процедуры. Не заставляете соглашаться. Не рассматриваете их особенности как повод для экспериментов.
— Это обычная врачебная этика.
— К сожалению, не для всех.
На несколько секунд все замолчали.
Наталья посмотрела на папку с техническими документами.
— Чем именно вы хотите заниматься?
Александра вывела на экран проект.
— Экзоскелеты для пострадавших. Биосовместимые протезы. Восстановление нервных связей. Защита от магических повреждений.
— Это разумные направления.
— Спасибо.
— Но здесь я вижу упоминание нейроимплантов.
Саша кивнула.
— Да.
Наталья подняла глаза.
— Вы понимаете, чем опасно прямое соединение нервной системы с механическими приводами?
— Понимаю.
— Ошибка может привести к необратимым повреждениям.
— Именно поэтому мне нужен врач, который будет запрещать опасные испытания.
Наталья посмотрела на неё с удивлением.
— Запрещать?
— Да.
— Вам?
— Особенно мне.
Врач некоторое время молчала.
Затем улыбнулась.
— Интересное предложение.
Саша развела руками.
— Я стараюсь.
— Но у меня будет условие.
— Слушаю.
Наталья положила документы на стол.
— Никаких исследований с участием людей без информированного добровольного согласия. Никаких принудительных имплантаций. Никаких опытов над заключёнными.
Александра сразу кивнула.
— Согласна.
— И никакого использования медицинских разработок для управления человеческим поведением.
Саша посмотрела на неё.
— Почему вы выделяете именно это?
Наталья помолчала.
— Потому что на закрытых объектах подобные предложения возникают удивительно часто.
Александра вспомнила сектор К-12.
Металлические обручи на шеях заключённых.
Подавляющие печати.
Людей, которых заставляли подчиняться.
Она медленно выдохнула.
— В таком случае включим запрет отдельным пунктом.
Наталья протянула руку.
— Тогда договорились.
Саша пожала её.
И улыбнулась.
— Добро пожаловать в Нулевой сектор.
III. Шестой уровень
Лифт опустился на самый нижний уровень.
Александра шла первой.
Рядом находилась Наталья, позади — Стён и двое специалистов технической безопасности. Когда массивная дверь открылась, перед ними возник длинный белый коридор. В отличие от верхних этажей здесь почти не чувствовалась сырость. Автономные системы всё ещё поддерживали низкую температуру и контролировали состав воздуха.
Наталья остановилась.
— Сколько лет этому комплексу?
— Последние активные исследования закончились несколько десятилетий назад, — ответил Стён.
Врач медленно осмотрелась.
— А оборудование продолжает работать?
— Часть систем находится в режиме консервации.
Александра подошла к главному терминалу.
— Ева, подключи локальную диагностику. Только чтение. Никаких команд активации.
— Принято.
На экране появились сведения о лабораториях.
РЕГЕНЕРАТИВНАЯ МЕДИЦИНА.
ПРОТЕЗИРОВАНИЕ.
НЕЙРОИНТЕГРАЦИЯ.
СОМАТИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ.
ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ.
Последняя строка заставила Наталью остановиться.
— Поведенческая стабилизация?
Саша нахмурилась.
— Я тоже заметила.
Стён подошёл ближе.
— Старые исследовательские программы.
— Какого характера? — спросила Наталья.
Мужчина не ответил сразу.
Врач повернулась.
— Стён.
— Предположительно, методы коррекции поведения в условиях тяжёлых неврологических нарушений.
Наталья покачала головой.
— Сомневаюсь.
Александра посмотрела на неё.
— Почему?
— Потому что за таким названием может скрываться что угодно: от медицинской реабилитации до принудительного изменения личности.
В коридоре стало тихо.
Саша некоторое время смотрела на закрытую дверь лаборатории.
Затем произнесла:
— ЕВА, пометь этот раздел как закрытый. Доступ — только после юридической и медицинской экспертизы.
— Принято.
Стён удивлённо повернулся.
— Вы даже не хотите посмотреть?
Александра посмотрела на него.
— Хочу.
— Тогда почему…
— Потому что любопытство ещё не даёт нам права открывать всё подряд.
Наталья улыбнулась.
— Госпожа Грасмен, кажется, мы сработаемся.
Саша усмехнулась.
— Надеюсь. Мне ещё не хватало врача, который будет постоянно пытаться меня убить.
— За несоблюдение режима отдыха?
— Именно.
Из динамика немедленно раздалось:
— Александра, ваш средний сон за последнюю неделю составляет…
— Ева!
Программа замолчала.
Наталья посмотрела на потолок.
Потом на Александру.
И впервые за день рассмеялась.
Первой они открыли лабораторию искусственного выращивания тканей.
Вдоль стен стояли шесть цилиндрических камер.
Каждая была подключена к отдельной системе жизнеобеспечения.
Стекло потемнело от времени.
Внутри ничего не находилось.
Наталья внимательно осмотрела оборудование.
— Теоретически эти установки можно использовать для выращивания органов.
Александра кивнула.
— Да.
— Но они слишком большие.
— Изначально предназначались для более сложных структур.
Врач повернулась.
— Насколько сложных?
Саша немного помолчала.
— Полноценных организмов.
Наталья медленно выдохнула.
— Понятно.
Она подошла к одной из камер.
Она коснулась ладонью холодного стекла.
— Значит, это правда.
Александра нахмурилась.
— Что именно?
— Государство действительно пыталось создать технологию полного человеческого копирования.
Стён молчал.
Саша посмотрела на камеры.
Внутри на мгновение словно возникло лицо отца.
Она вспомнила его улыбку.
Голос.
Сильные руки, которыми он поднимал маленькую Катю.
И спросила:
— Наталья, можно ли вырастить полноценного человека из сохранившегося генетического материала?
Врач повернулась.
Наталья несколько секунд молча смотрела на неё.
— Теоретически — да. При наличии соответствующих технологий.
Александра кивнула.
— А память?
Наталья покачала головой.
— Нет.
— Личность?
— Нет.
— Характер?
— Наследственность может повлиять на его характер, но точной копией прежнего человека он не станет.
Саша опустила глаза.
— Значит, даже если создать человека с тем же лицом…
— Он не станет тем, кого вы потеряли.
Александра долго молчала.
Затем медленно улыбнулась.
Но улыбка была печальной.
— Я знаю.
Наталья посмотрела на неё внимательнее.
— Вы спрашиваете о ком-то конкретном?
Саша некоторое время колебалась.
Ответила:
— О своём отце.
Врач не стала выражать соболезнования.
Не начала объяснять, что подобные мысли естественны после утраты.
Она просто спросила:
— Вы хотите его вернуть?
Александра закрыла глаза.
— Больше всего на свете.
— Но понимаете, что это невозможно?
Саша медленно кивнула.
— Да.
Наталья посмотрела на пустые камеры.
— Тогда я очень надеюсь, что вы не перепутаете возможность создать похожего человека с возможностью вернуть того, кого потеряли.
Александра ничего не ответила.
Несколько секунд стояла неподвижно.
Потом повернулась к Стёну.
— Основные камеры оставляем законсервированными.
Мужчина кивнул.
— Хорошо.
— Для медицины используем только оборудование, которое не требует создания полноценного организма.
— Понял.
Она посмотрела на Наталью.
— Начнём с регенеративных систем.
Врач кивнула.
И они направились к следующей лаборатории.
Однако уже после их ухода один из старых терминалов продолжал выполнять внутреннюю проверку.
На экране появилось архивное сообщение:
ПРОГРАММА ПОЛНОГО СОМАТИЧЕСКОГО КОПИРОВАНИЯ.
ДОСТУПНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ:
УСКОРЕННОЕ ФОРМИРОВАНИЕ ОРГАНИЗМА.
ИНТЕГРАЦИЯ ИСКУССТВЕННЫХ НЕЙРОННЫХ СТРУКТУР.
ПОВЕДЕНЧЕСКОЕ КОНДИЦИОНИРОВАНИЕ.
СОВМЕСТИМОСТЬ С БОЕВЫМИ ЭКЗОСКЕЛЕТАМИ.
СТАТУС ПРОГРАММЫ: ЗАКРЫТА.
Затем экран погас.
Пока это оставалось всего лишь забытым наследием прежних исследователей.
Но однажды Александра вернётся сюда.
И сделает то, чего нынешняя Саша сочла бы недопустимым.
IV. Человек внутри брони
Первому экзоскелету присвоили обозначение «Пилигрим-1».
Название предложил Никита.
Он утверждал, что машина, предназначенная помогать людям двигаться, должна называться в честь путешественника.
Корнеев предпочитал более практичное обозначение.
«Поддерживающий комплекс первой серии».
Александра, услышав его предложение, заявила, что подобное название способно вызвать депрессию даже у совершенно исправного оборудования.
В итоге победил Никита.
Рядом с боевыми платформами экзоскелет казался почти незаметным.
Лёгкий металлический каркас.
Механические направляющие вдоль ног.
Поддерживающий пояс.
Небольшой блок питания.
Система распределения нагрузки.
Никакой брони.
Никакого оружия.
Только устройство, способное помогать человеку ходить.
Первое испытание проводили с механическим манекеном.
Наталья настояла на этом лично.
Александра не возражала.
Платформа двигалась медленно.
Поднимала одну ногу.
Затем другую.
Делала шаг.
Останавливалась.
Проверяла нагрузку.
И продолжала движение.
Первые десять минут всё работало отлично.
На одиннадцатой минуте ЕВА произнесла:
— Обнаружено незначительное отклонение в работе правого коленного узла.
Александра нахмурилась.
— Насколько серьёзное?
— Пока не представляет непосредственной опасности. Рекомендую проверить согласование приводов.
Корнеев посмотрел на график.
— Похоже на задержку.
Саша кивнула.
— Да.
Она уже собиралась остановить испытание, когда манекен неожиданно сделал ещё один шаг.
Правая нога задержалась.
Левая продолжила движение.
Корпус резко накренился.
В суставе сухо треснуло.
Манекен упал.
Экзоскелет попытался удержать равновесие.
Но только сильнее согнул повреждённый узел.
Наталья немедленно поднялась.

