Окраплённые-Z. Новый бой – новые герои

Точно так же военный профессионал придерживается культуры речи в правилах радиопереговоров. И он говорит: «Понял! Приём!», или «Понял! До связи!». Но НИКАК не «принял». В какой-то момент в армию «просочилось» это «принял» в радиопереговорах (а сейчас уже ВЕЗДЕ и ВО ВСЁМ!) «Принял» говорит охранник на стройке (или в торговом центре). А ВОЕННЫЙ ПРОФЕССИОНАЛ говорит: «Понял! Приём!». Или: «Понял! До связи!» («Понял! Конец связи!»)

Рассмотрим, как ведутся переговоры по правилам. Я называю того, кого хочу вызвать и затем себя.

— База, база — я Артист. Приём!

Абонент услышал, что его вызывают и отвечает.

— На приёме База! (или по классике «Артист, я База! Приём!»)

После этого передается информация, для которой мы вызывали абонента.

— База, я на месте! Приём!

— Понял тебя, Артист. Жду доклад. Приём.

«Приём» всегда говорится в конце фразы. Оно означает, что человек закончил передавать и готов принимать. После слова «приём» я понимаю, что мой абонент закончил говорить и ждёт, что скажу ему я. Я могу говорить. И тогда никто никого не перебьёт. Радиопереговоры отличаются от телефонных. Здесь может говорить только один человек. Остальные, кто на этой волне, только слушают. Для того, чтобы сказать, ты нажимаешь тангенту (кнопку вызова). И когда ты нажимаешь её, никто другой уже сказать не может. Все слышат только тебя. Поэтому слово «Приём» — это сигнал, который говорит о том, что я могу начать передавать (говорить). А слово «Понял» подтверждает, что ты понял то, что тебе говорят. Иногда можно даже переспросить. Передал информацию и затем вопрос: «Как понял меня? Приём!» Например. «Артист! Работаешь по второй машине! Как понял меня? Приём!» И если в первом случае собеседник отвечает просто: «Понял! Приём!». То в ситуации с уточняющим вопросом он говорит, что именно он понял: «Понял тебя, База! Понял! Работаю по второй машине! Приём!» Я выслушал его, услышал, что он всё правильно расслышал и правильно меня понял. И говорю: «Конец связи». Или: «До связи». Нюансики я мог подзабыть. Но, основа именно такая.

Внутри подразделения, как правило, упрощаются радиопереговоры.

— База — Артисту!

— На приёме База!

И не после каждой фразы говорят «приём!» (потому что и так понимают друг друга) и «до связи» (связь постоянно идёт и говорить каждый раз «до связи» («конец связи») нецелесообразно). Такой формат радиопереговоров тоже допускается. Но классика никуда не девается при этом. Если тебе нужно вызвать, допустим, соседа, или старшего начальника, или вот вертолёт, то ты опять используешь классическое правило. Здесь обычно доклад по времени, или в случае какой-то ситуации. Поэтому «Понял! Приём!», «Понял! Конец связи!»

Именно «ПОНЯЛ!». НИКАКИХ «Принял»!

А началось это в 2002 году. Мы были в командировке, и там какие-то омоновцы друг другу по станциям «принял-принял». Об отсутствии профессионализма во многих ОМОНах я писал в первой книге. Вот это был как раз один из таких. И некоторые из наших тоже начали говорить: «Принял». Очевидно, им казалось это «прикольным». А после командировки я заметил, что охранники в торговых центрах и на стройках говорят именно «принял» в радиопереговорах.

И вот, постепенно, эта терминологии охранника проникла в спецназ и в армию в целом. Конечно, массовая культура постаралась. В кино и сериалах сплошь «принимают». И дошло до маразма. В фильмах про Великую отечественную войну в радиопереговорах говорят «принял» вместо «понял». Смотрю фильм «Крылья над Берлином». Буквально начало фильма. Командир экипажа, выслушав доклад, говорит: «Принял». И я заматерился почти на весь зал! При этом режиссёр Константин Буслов. Мы с ним знакомы. Отличный режиссёр, который стремится, чтобы всё было правильно. И такой КОСЯК! Костя, блин! Ну ты чё, не мог связаться со мной?

В американских фильмах и сериалах, когда герои говорят «got it» у нас переводят как «Принял!».

«Got it» — это УСТОЙЧИВОЕ выражение (т.е. ЗАФИКСИРОВАННОЕ), которое означает «ПОНЯЛ». Именно «ПОНЯЛ»!

К сожалению, у нас «кинокруты» не отличаются профессионализмом. Смотрел сериал «Операция “Мухаббат”». Афган, 1984 год. А в конце, в финальном бою герои используют тактику и приемы обращения с оружием, которые появились только в начале 2000-х!!!

Вернёмся к теме главы. Когда писал её, смотрел фильм «По прозвищу Зверь». И в конце милиция берет главного негодяя. Там есть несколько сцен с радиопереговорами, и я услышал там «ПРИНЯТО». Это фильм 1990 года. Скорее всего привлекли реальных сотрудников милиции с радиостанциями.

Так что всё объяснимо получается. Сотрудники милиции (а затем полиции) никогда не были профессионалами. Я имею ввиду военные разделы, которые входят в их службу: обращение с оружием, меры безопасности, стрельба, физическая подготовка, дисциплина (самодисциплина). Ну и правила радиопереговоров. Так что не удивительно, что это перешло в ОМОН (милицейское подразделение) и в среду охранников.

И получается, что вы подражаете ОТСУТСТВИЮ профессионализма!

Это они все ДОЛЖНЫ стремиться ПОВТОРЯТЬ за нами, т.е. УЧИТЬСЯ!

Я решил узнать, как сейчас в военных училищах (институтах) обучают курсантов. Как положено «Понял» или уже «Принял». Вместе со мной в зал ходят несколько молодых офицеров «Витязя». Я пришёл на тренировку и встретил одного из них. Выпускник нашего училища 2022 года. Спрашиваю: «Как?». Он подумал секунду и ответил: «Принял». «Да ладно!» — я был шокирован! «Да, принял» — подтвердил тот.

«Вот, блин! И туда эта зараза уже проникла» — разочаровано подумал я. — «Если уж в военных училища учат так, то это ВСЁ!». Решил узнать, в каком году это примерно произошло. Написал одному из подписчиков (тоже выпускник моего училища). Спросил в каком году он выпустился? Думал, может он уже после десятого выпустился, и у них уже преподавали неверно. Но оказалось, что он выпустился в 2002 году. То есть его точно учили правильно, как и меня. Я объяснил ему, почему я спросил и он сказал:

— Я спрошу у своего друга, он сейчас преподаватель на кафедре, которая раньше называлась «Тактика внутренних войск».

Буквально через час написал мне.

— Я спросил у него, и он мне ответил: «Принять можно сто грамм! А у нас “ПОНЯЛ! ПРИЁМ!”».

На следующей тренировке в зале я встретил другого офицера «Витязя». Выпускник питерского училища 2019 года. Тоже спросил его: «Как?» Он тоже, подумав секунду, ответил: «Принял». «Да ну нафиг! Не может такого быть», — ответил я и рассказал ему всю историю. И в конце спросил: «Может быть, у вас просто наложилось уже одно на другое?» Он подумал пару секунд и согласился: «Да, может быть, и наложилось».

Потом я вспомнил, что у меня в подписчиках есть курсант моего училища. Написал ему. Его ответ меня обрадовал.

— Здравия желаю, Геннадий Владимирович! Нет, нас за «принял» прямо ругают. Типа. «Принимать ты будешь роды в роддоме! А тут: “Понял! Приём!”». Именно «Понял!». На этом акцент делается!

«Ну, слава Богу!» — подумал я. — «Значит не всё ещё потеряно!»

Поэтому я благодарю преподавателей военных вузов, которые продолжают учить курсантов ПРАВИЛЬНОЙ культуре военной речи (речи военного профессионала) и пресекают этот сленг охранника.

Так что да, у офицеров, которые мне ответили, что их учили «Принял!», просто наложилось одно на другое. Со мной тоже произошло подобное, когда я снимал короткометражный фильм «Окраплённые» в 2019 году. Я, конечно же, всё там делал правильно. Поэтому, когда я снимал сцену с вручением крапового берета, берет был без кокарды. Потому что я был на МИЛЛИОН ПРОЦЕНТОВ уверен, что я получал берет без кокарды на вручении. А потом я открыл свой фотоальбом и обалдел - у меня берет с кокардой. И у всех, кто получил береты, тоже. Потом я понял, в чем проблема. Когда я собирал фотографии для своей первой книги, я нашёл фото с белорусской сдачи. Там берет был без кокарды. Плюс были ветеранские сдачи, где вручали береты без кокард. И у меня наложилось это. Мои воспоминания изменились, и мне казалось, что на моей сдаче береты тоже были без кокард. Вот так вот играет с нами наш разум.

Так что с этим «принял» такая же ситуация, парни. Вас учили правильно. Но, когда вы пришли в части, где все говорили НЕПРАВИЛЬНО, вы тоже начали говорить неправильно, у вас наложилось одно на другое, и воспоминания исказились.

Я не знаю, почему офицеры, прийдя в войска, начинают говорить: «Принял». Возможно, они считают, что это «круто». Но на мой взгляд использовать военному профессионалу терминологию охранника ВООБЩЕ НЕ КРУТО.

В конце ещё раз повторю.

«Принял» — это сленг (терминология) охранника. А «Понял, приём!» «Понял, до связи!» — это терминология ВОЕННОГО ПРОФЕССИОНАЛА. Так что каждый сам пусть решает, кто он — охранник или военный профессионал. Я никогда не употреблял этот термин, потому что считаю себя военным профессионалом. И в моих произведениях герои говорят и будут говорить, как подобает профессионалам.

В то время, как 1-я группа во главе с Серковым заступила в дежурное подразделение, Демидович заступил в свое первое дежурство по отряду в качестве оперативного дежурного*. И ночной обход подразделений он начал, конечно, с 1-й ГСН.

Вместе с Серковым он шел по расположению группы, заглядывая во все помещения. Серков шел рядом, спокойно и терпеливо соглашаясь с «недостатками», на которые указывал Демидович.

— Я понял, товарищ подполковник. Устраним, — спокойно и терпеливо отвечал Серков.

Осмотрев последний кубрик со спящими бойцами, Демидович двинулся на выход. Открыл дверь, вышел из кубрика и сразу же офигел от увиденного! Дневальный на «тумбочке» отрабатывал приемы рукопашного боя: блоки и удары, а дежурный напрочь «игнорировал» это «безобразие»!

— Товарищ солдат! — окрикнул Демидович дневального. — Вы чем занимаетесь?! Вы на посту или где?!

Подобного он, конечно, не видел в частях, в которых служил раньше. И этот «беспредел» его настолько шокировал, что он даже не смог, как обычно, спокойно и жестко пресечь это.

— Товарищ старший лейтенант! — он повернулся к Серкову. — Это что такое?!

— Товарищ подполковник, — Серков, понимая, что «дежурной фразой» уже не отделаться, начал спокойно объяснять: — Сейчас ночь. Все спят, двери закрыты. Ничего страшного нет в том, что спецназовец использует это время для дополнительной тренировки.

Такая реакция офицера еще больше шокировала Демидовича!

— Товарищ старший лейтенант! — повысил он тон. — Есть устав! И там все четко определено! Чем должен заниматься дневальный, а чем не должен! — и после ОСОЗНАНИЯ, какой бардак твориться в «этом спецназе» и что надо ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ, «Остапа понесло». — И я рекомендую вам почаще заглядывать туда! — назидательно произнес он, чувствуя свою правоту и превосходство. — А то черт знает что у вас тут творится!

Это была грань! И Серков уже не мог не пресечь это.

— Во-первых, товарищ подполковник, — он жестко посмотрел на Демидовича. — Эта методика подготовки разработана легендарным спецназовцем, полковником Лысюком. — Он сделал паузу, чтобы мысль проникла в мозг «ганса». — И, во-вторых, командир отряда об этом знает. Он сам нас этому научил. И это, кстати, есть в книге «Окраплённые». Прочитайте ее, раз уж в спецназ пришли.

Демидович растерялся. Чувство правоты и превосходства разлетелось. Мозг очередной раз «взорвался». Несколько секунд Демидович просто смотрел на Серкова, не зная, что сказать. Затем, собравшись, недовольно пробурчал.

— Я уточню у командира отряда.

Кинул недовольный взгляд на дневального и вышел из подразделения. Дежурный закрыл за ним дверь и повернулся к Серкову. Тот задумчиво и жестко смотрел вслед ушедшему Демидовичу. Затем качнул головой, вздохнул и негромко произнес: