Доктор Билл

— Ты убьешь свою карьеру!

— Моя карьера — это тексты, которые я создаю, а не те, которые я

якобы прочитал.

Он повесил трубку.

Интервью состоялось через неделю в модном кафе. Молодая

журналистка с горящими глазами задавала вопросы, которые, видимо, считала очень глубокими. Антон отвечал односложно. Наконец, она

добралась до главного.

— Антон, ваши миры так уникальны, ваш стиль ни на что не похож.

Расскажите, кто ваши литературные учителя? Какие книги сформировали

вас как автора?

22

Фэм Бурдин2

Антон сделал глоток воды. Взглянул на диктофон, на журналистку, на людей за соседними столиками.

— Никакие, — сказал он спокойно и четко. — Я не читаю книги.

Девушка моргнула.

— В смысле… в последнее время? Творческий кризис?

— В смысле, никогда. Я терпеть не могу читать. Это скучно, отнимает время и мешает мне слышать собственные истории. Я не

читатель. Я — писатель.

В наступившей тишине было слышно, как бариста взбивает молоко.

Журналистка смотрела на него так, будто он только что признался, что ест

младенцев.

Статья вышла под разгромным заголовком: «Писатель, который

презирает литературу». В сети поднялась буря. Его обвиняли в снобизме, в высокомерии, в неуважении к великому наследию. «Как можно доверять

автору, который не знает основ?» — писали критики. «Он просто позер!»

— вторили им читатели.

23

Фэм Бурдин2

Продажи его новой книги взлетели до небес.

Люди покупали ее из любопытства, из желания найти изъяны, из

протеста. Они читали, спорили, ругались, но читали.

Антон сидел в своем кресле перед пустым белым листом. Шум

внешнего мира его не касался. Он не читал ни хвалебных, ни ругательных

рецензий. Зачем?

Его пальцы легли на клавиатуру. В голове уже рождался новый мир.

Мир, который еще никто не видел. И ему не нужно было читать о чужих

мирах, чтобы построить свой. Ему нужно было просто писать.

ЛУЧШИЙ ДРУГ АВТОРОВ

1.

Я обратил внимание на вот какой (полезный для себя) факт.

Когда пишущий человек что-то накропал, ему всегда хочется, чтобы

его работу кто-то оценил. Это нормально. Так устроена человеческая

психология. Мы стадные. В табуне, как в зеркале, отражаемся мы сами. И

неважно, что это зеркало нередко кривое.

И твой запрос — это типа справки, что ты не верблюд. Еще не

верблюд. Что ты еще не сошел с ума. Пока не слетел с катушек.

И вот автор делает щедрую рассылку по адресам своих приятелей. И

ждет. На друзей и знакомых у него теперь вся надежда.

Но.

Но тут-то и случается травмирующая душу автора засада.

Приятели либо молчат (глубокомысленно отмалчиваются), либо

присылают лайки (которым ты, автор, не доверяешь, принимая эти

невесомые лайки за вероятное безразличие).

Ты понимаешь, что всем не до тебя (ты сам такой), всем некогда (ты

сам тот еще козел и пиздюк): свои дела (у всех личная жизнь), свои

тараканьи бега (бежать надо, а как же!)...

И в итоге эта метОда тестирования собственного «говнопродукта» не

срабатывает от слова «совсем».

И здесь (о, искра! меня озарило!) может прийти на помощь

Нейродруг.

ИИ — лучший друг авторов!

Точно!

Как я сразу не обратился к нему?

Он, ИИ, вечно свободен! Он ничем не занят!

ИИ — лучший помощник авторов всех мастей!

Вот сейчас я эту гипотезу и проверю.

2.

И я ему, этому Нейродругу, скармливаю свой свежеиспеченный, еще

дымящийся текст. И прошу: «Ну как тебе, дружище? Только честно. Без

обиняков. Режь правду-матку».

И он РЕЖЕТ.

24

Фэм Бурдин2

И вот тут начинается самое интересное. Потому что он, в отличие от

приятелей, не боится меня обидеть. У него нет этого дурацкого

человеческого рефлекса — щадить чужое эго. Ему плевать на мои тонкие

душевные настройки. Он не думает, как бы так помягче сформулировать, чтобы я не повесился на собственном шарфе.

Он просто берет и препарирует. Холодно, как патологоанатом. «Вот

здесь, — говорит, — у вас провисает логика. А вот этот пассаж —

откровенная банальщина, слышали сто раз. Метафора с тараканьими

бегами избита до состояния фарша. А вот тут вы повторяетесь, ходите по

кругу, как осел за морковкой».

И ты сначала вздрагиваешь. Внутри все сжимается. Ах ты, железяка

бездушная! Да что ты понимаешь в высоком искусстве слова?! Ты же

просто алгоритм, набор нулей и единиц!

А потом… потом ты выдыхаешь. И понимаешь: а ведь он прав, сукин

сын. Прав по всем пунктам. Он не пытается тебе понравиться. Он не ждет

от тебя ответной услуги. Ему не нужно будет через неделю просить тебя

помочь с переездом или занять до получки. Он — идеальное зеркало. Не

кривое, как у приятелей, а идеально ровное, отполированное до блеска, отражающее все твои прыщи, все морщины, всю кривизну твоего

авторского рыла.

Он не скажет: «Ну, в целом неплохо, но вот тут, может, чуть-чуть

подправить…» Он скажет: «Структура слабая. Концовка скомкана.

Главный герой картонный». И это не оскорбление. Это диагноз. А с