От Конотопа и до Крыма

Геннадий Есин

От Конотопа и до Крыма

Из истории страны, которой никогда не было

– Виноват, – мягко отозвался неизвестный, – для того, чтобы управлять, нужно, как-никак, иметь точный план на некоторый, хоть сколько-нибудь приличный срок. – М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита».

Нормальные нации строят государства на фундаменте своей истории. А что получается, когда за основу берутся легенды и мифы?

Перед вами – историческое расследование. Вы увидите, как из прагматичных сделок, случайных союзов, личных амбиций и откровенных предательств на землях Чёрной и Красной Руси веками лепили страну, не соответствующую своему историческому прошлому.

Перед вами – путеводитель по лабиринту исторических химер. Мы пройдём по следам страны, которая существовала более в мечтах, прокламациях и договорах, чем в реальных границах и институтах. Чьи названия менялись, а география колебалась, как языки пожарищ, что в ней полыхали. Где со временем всё пошло наперекосяк: предатели стали почитаться за героев, а поражения выдавались за победы.

Мы пройдём тремя маршрутами этой фаты-морганы.

Сперва мы побываем в местечке Конотоп и его окрестностях, узнаем об одной из первых «славных побед украинского лыцарства».

Затем близко познакомимся с Иваном Степановичем Мазепой – политическим оборотнем. С гетманом, чьё личное предательство украинские мифотворцы превратили в символ политической борьбы.

И в завершении попадём в Крым. Здесь за рамками национального мифа мы попадём в область глобального проекта. Была ли крымская земля залогом в сделке между большевиками и американскими «филантропами»? Как мечта о «еврейской Палестине» обернулась депортацией? И мог ли призрак невыплаченных кредитов ожить в 2013 году?

Три части. Три эпохи. Через них мы увидим, как сложная, неприглядная, а порой и постыдная реальность переплавляется в героический миф.

Это эссе – об истории несостоявшегося государства, которое всю свою энергию потратило на борьбу с собственным прошлым, совершив «державный суицид».

Часть 1. Опа, опа, мы – из Конотопа

Генетика предательства

Вместо предисловия

Далее в тексте будут использоваться термины: «московиты», «московский», «московия», вместо прилагательного (существительного?) «русские». Подобная избирательность определена не дурным вкусом автора или его предубеждённостью. Причина проста и банальна: не дать читателям запутаться, ибо в Конотопском сражении (как и в иных русско-польских войнах) с обеих сторон, кроме «разных прочих», принимали участие и русские. А для «зашоренных» и малознающих поясню:

1. «Русь» – название государства и земель племён восточных славян, большая часть которых проживала по обеим сторонам Днепра. Впоследствии, дабы избежать двусмысленностей и в угоду политическим амбициям из всего многообразия названий были оставлены всего три понятия: «Великая Русь», «Малая Русь» и «Белая Русь».

2. Более 80% территории Великого княжества Литовского, до вступления в унию с польским королевством, занимали русские земли; 2/3 населения составляла русская народность; «русинским языком» свободно владели великие князья и литовская знать. Все они имели кроме литовских и русские имена. Так великий князь Витовт (Vytautas) при крещении получил имя Александр. А полностью восточно-европейского государства называлось: «Великое княжество Литовское, Русское, Жемойтское и иных».

3. Выберите правильный ответ на вопрос: «Гетманом, каких войск полагал себя Иван Виговский»? а) татарских, б) польских, в) украинских.

Вы не угадали! В пресловутом гадячском трактате подписано:

«Іван Виговський, гетьман військ руських, рукою власною».

4. Не стану здесь оценивать знание украинского языка М. Грушевским, это уже сделал писатель Иван Нечуй-Левицький, ни добросовестность его научных выводов (Олесь Бузина. Преступление профессора Грушевского с. 301. «Тайная история Украины-Руси». Киев. Издательство «Довіра»), замечу, что бывший лидер украинских националистов, бывший председатель Украинской Центральной Рады, смещённый генерал-лейтенантом Скоропадским (потомком стародубского полковника, ставшего гетманом после бегства Мазепы), все десять томов, труд всей своей жизни стыдливо назвал «История Украины-Руси».

И помянем, жившего в нацистской Германии Павла Петровича Скоропадского, смертельно контуженного при бомбардировке англо-американской авиации, последнего гетмана Малороссии, решительно отказавшегося от сотрудничества с нацистами.

Исторические мифы

«…1745 год. Идёт война за австрийское наследство. Французские войска под командованием Мориса Саксонского осадили крепость Турне (в современной Бельгии). Англо-голландско-ганноверские войска под командованием герцога Камберленда движутся к крепости, пытаясь деблокировать её. Французские войска, не снимая осады, двинулись навстречу неприятелю и заняли позиции неподалёку от деревушки Фонтенуа. 11 мая 1745 года произошло сражение.

Погибло 5000 французов, у противника – от 12 до 14 тысяч. Поле боя осталось за французами, захватившими 32 орудия….

Малозначительный эпизод забытой войны за забытое австрийское наследство. Но тут-то и начинается легенда…

В те времена армии шли навстречу друг другу, пока солдаты не могли различить белки глаз противника – только тогда имело смысл стрелять, в противном случае пуля могла просто не долететь. А 11 мая 1745 года поле под Фонтенуа накрыла густая пелена тумана, и солдаты обеих армий долго не видели друг друга.

Во всех английских учебниках по истории написано, что когда из злосчастного тумана неожиданно вынырнули опешившие французы, командовавший английскими гвардейцами милорд Гей закричал: – Господа французы! Стреляйте первыми!

Эта история прекрасно известна и во Франции, но с одной маленькой поправкой: там «точно знают», что шевалье д’Атерош, капитан королевских гвардейцев, увидев вражеских пехотинцев, учтиво прокричал: – Господа англичане! Стреляйте!»

Умный писатель и серьёзный учёный Андрей Буровский, безусловно, прав. Кто-то, что-то подобное мог прокричать на поле под Фонтенуа, легенды редко возникают на пустом месте. Но прошу заметить: западная мифология строится на рыцарской учтивости («Стреляйте первыми!»), а современная украинская – на замалчивании и подмене цифр.

Впрочем, обо всём по порядку.

Место действия – деревня Сосновка в сухопутной миле от Конотопа. Действующие лица:

– гетман Виговский (ВыгОвский, ВыговскОй) Иван Евстафиевич (Остапович) с 25 тысячами наёмников: германцев, сербов, валахов, мадьяр и… казаков. Отнюдь не народная армия, а сборище профессиональных ландскнехтов, нанятых на деньги, которых у Гетманщины вечно не хватало.

– Мухаммад Герай IV в сопровождении крымских, ногайских, белгородских, азовских и темрюкских татар. Толмач хана Терентий Фролов определил численность орды в 60 тысяч всадников. Современные российские историки сходятся во мнении, что степняков собралось от 30 до 40 тысяч.

– коронный обозный граф Анджей Потоцкий отправил на помощь Виговскому одиннадцать хоругвей (драгунских полков) польских жолнежей под командованием Йожефа Лончинского.

Если сложить все силы Виговского (именно так произносили эту фамилию в XVII веке), а татарскую конницу «взять» по минимуму – в тридцать тысяч и вычислить процент войск, подчинённых непосредственно гетману, то получится неутешительный для современных украинцев результат в 42,5%.

С такой статистикой не совсем порядочно утверждать, что победа под Конотопом принадлежит гетману и его казакам, коих количество едва превышало 10% от общего числа пищалей и сабель. Так что конотопское сражение – это не «триумф украинского оружия» а очередная стычка Крымской Орды с моковитами, где казаки выполняли роль вспомогательного контингента.

Далее.

Крымский Хан, не питая иллюзий относительно морального облика своих союзников, потребовал, чтобы и гетман, и его старшИна присягнули на верность и поклялись, что будут сражаться и с поля боя не побегут.

«…И там гетман Виговскій зо всею старшиною, а полковники и сотники зо всею черню присягали хану кримскому на том, жебы его не одступать…»

Подобное требование выглядит вполне логичным, если вспомнить, что за пять с половиной лет до излагаемых событий, большая часть их участников уже клялась на верность… Московскому государю в городе Переяславе. Крымский хан прекрасно знал цену казачьему слову, но подобная клятва превращала Виговского из «борца за независимость» в вассала Крыма.

Когда политики не могут обеспечить своему народу достойное настоящее, они придумывают ему героическое прошлое

Ротмистр кварцяного войска Иван Виговский храбро дрался против повстанцев Зиновия (Богдана Хмельницкого) при Жёлтых Водах, где был взят в плен татарами. Трижды пытался бежать из Крыма, но безуспешно. В наказание был привязан к пушке…

Спас вольнолюбивого пленника всё тот же Хмельницкий, выкупив непокорного ротмистра у хана Исляма III Герая, вроде бы за коня. Виговский присягнул служить казацкому гетману верой и правдой. Шляхетное слово польский офицер сдержал. Его верность Хмельницкому была не идеологической, а личной («шляхетное слово»), но после смерти Богдана внутренняя «польская прошивка» Виговского потащила его в сторону Варшавы.

В 1657 году преставился раб Божий Зиновий, при жизни назначивший своим преемником единственного оставшегося в живых сына Юрия («нравом злой, умом ограниченный, телом слабый юноша»). Но Украина – не наследственная монархия, да и должность гетмана – выборная, так что завещание батьки Хмеля могло быть воспринято казаками разве как пожелание.

Заполучить клейноды жаждали многие, но «чернь» (рядовые казаки) желала в гетманы только Хмельницкого младшего, памятуя о заслугах его отца, а может, о слабостях раба божия Егория ведая, на многия вольности для себя уповая…

«И так упросили молодого Хмелницкого, жебы при нему зоставали булава и бунчук.»

Однако, по причине несовершеннолетия нового «вождя», порешили, что командовать казаками должен Генеральный Писарь Виговский, а чтобы оно, это самое войско повиновалось, Ивану Ефставиевичу надлежало брать у Юрия Богдановича символы гетманской власти и в евонные руки опосля возвращать. Казённые бумаги Виговскому подписывать також дозволили, но с обязательной припиской: «на тот час гетман запорожский», что-то вроде современного «временно исполняющий обязанности».

Но Виговскому надоело быть «Вр.И.О.» и за гетманскими клейнодами каждый раз к Юрасику бегать, и отправил он младшенького Хмельницкого в Киев на священника учиться, а гетманские регалии для сохранности при себе оставил.

«Гетман-рыцарь» Виговский оказался расчётливым аппаратчиком, превратившим временные полномочия в бессрочную диктатуру, предварительно зачистив политическое поле от законного наследника.

С той поры и начинается отсчёт пропольского режима Генерального Писаря Виговского.

Тут защитники исторической справедливости должны возмутиться, дескать, были официальные выборы, и даже царский посланец избрание Виговского утвердил!

А давайте-ка выслушаем мнение эксперта:

«В 1657 году августа 26 дня … Виговский выбран был, вопреки протесту большинства городового значного козачества, гетманом Украйны. На раде отсутствовали многие из полковников, масса простых казаков и черни, что придавало вид этой раде незаконного действия. Самое место, где она произошла, Чигирин, считалось также неузаконенным местом для избрания гетмана: Богдан Хмельницкий был выбран в Сичи и там должны быть избираемы его преемники».

Виговского ещё два раза выбирали гетманом, но каждый раз – опять же с нарушением «процедуры». И если даже главный историк казачества признаёт раду в Чигирине незаконной, то отсюда следует, что вся последующая «государственность» Виговского – это узурпация власти.

Запорожские казаки, а на территории Украины, только что процитированный профессор Яворницкий выделял ещё «татарских» и «городских» казаков, не признав Виговского, присоединились к возмутившемуся полтавскому полковнику Пушкарю.

Распря продолжалась долго, кроваво и с переменным успехом. Застоявшиеся казаки брали штурмом еврейские местечки, с удовольствием рубили друг другу головы, с садистским наслаждением сажали на пали оппонентов, дотла выжигали крытые соломой чужие хаты…

Московия поначалу вообще не видела в Виговском врага, считая происходящее рядовой провинциальной склокой, которую можно разрулить десятком соболей:

«Было послано соболь в два рубля сыну полковника, Андрею Пушкарю, за то, что он уговорил Мартына Пушкаря распустить войска. Сам же полковник Пушкарь за то же дело получил три пары в пять рублей и одну пару в четыре рубля.»

Стоимость услуг по прекращению мятежа против Виговского Московия оценила в 11 рублей пушниной. Согласитесь – не дорого.

Но Виговский, хотя и бывший, но писарь, и тоже, не жалея гусиных перьев, строчил челобитные, но не в Москву, а в Варшаву и Бахчисарай.

Любопытен факт синхронного ведения переговоров и запорожцами, просивших помощи в свержении ненавистного им гетмана у… Крымского Хана.

В конце концов, Виговский определился с «политическим вектором» и 16 сентября 1658 года в городе Гадяче (а я думаю, что в городе с таким названием что-то хорошее вряд ли может получиться) личные представители гетмана – Немирич и Тетеря подписали договор, по которому Украйна возвращалась под власть польского короля в качестве особого автономного образования («Велике князівство Руське»).

Новый договор предусматривал добавление к званию «гетман русских войск» ещё и титул «первого сенатора», а Польско-Литовская Жечьпосполита превращалась в республику уже не двух, а трёх народов («Rzeczpospolita Trojga Narodów»).

Именно здесь украинские историки не любят уточнять, что из многих русских земель в новое-старое государство поляки принимали только полки (то бишь области) – Киевский, Черниговский и Брацлавский. Это был не союз равноправных народов, а возвращение трёх мятежных воеводств в польское стойло, прикрытое пышным титулом Виговского.

Обрадованный неожиданным обретением, буйный польский сейм новое государственное образование утвердил.

Но, подписав новый договор, «Великий князь Руський» позабыл денонсировать старый. Резонно, что Московский государь расценил действия украинской стороны как недружественные и окраинные рубежи перешли сначала стрелецкие полки князя Ромодановского, а затем иррегулярная конница князя Пожарского (родственника того самого, выпроводившего из Кремля единокровных поляков, до смерти поражённых московским гостеприимством).

Объединённая русская армия, возглавленная боярином-воеводой князем Дмитрием Тимофеевичем Трубецким, осадила город Конотоп, обороняемый коронным хорунжим Гжегошем Гуляницким. Такова вкратце предыстория к конотопскому сражению.

К месту отмечу, что Трубецкие вели свой род от великого князя литовского Дмитрия (Ольгерда) Гедимина – по древности, да и по знатности превосходили московского царя Алексея Михайловича тишайшего, потомка Андрея Кобылы, чей отец приехал то ли из Поруссии, то ли из Полабии.

Так, что возмущённый по делу московский государь, послал наводить порядок в Малороссию (бывшей частью Великого княжества Литовского) служилых людей и элитную дворянскую конницу, во главе с князем-Гедиминовичем, чьи предки владели этой землёй по праву крови задолго до того, как в Варшаве услышали фамилию Виговский.

Очередной парадокс истории: служивший Москве князь, имел наследственные права на эти земли, в отличие выборного польского короля. Это полностью разрушает миф о «московском нашествии» на чужую для Москвы Украину. И объясняет не только уверенность и даже некоторую долю высокомерия, с которой действовали московиты, но и ту ярость, с которой Виговский пытался это право оспорить. Так что на усмирение бунта Москва отправила не «чужаков», а титулованного представителя той самой земли, которую Виговский «перепродал» полякам.

Конотопское сражение

Официальные историки утверждают, что сражение началось 29 июня, некоторые называют даже сентябрь, но мы не будем полагаться на современных интерпретаторов, а обратимся к «Летописи Самовидца…». Её автором считают очевидца и участника изложенных событий Романа Ракушку-Романовского.

«На другій день зась юля 28 дня, в середу рано, гетман Виговскій войско вшиковавши козацкое и полскіе корогви, просто на Сосновку рушил… и там … застал великії войска его царского величества, с которими был околничій князь Григорій Ромодановскій и князь Пожареній и иних много началних людей конних и піших, и на килка годин у той переправи великій бой был.»

Итак! Слово «зась» употреблено как архаическая форма предлога «за» в значении «перед, до». Особо умные возразят, что в летописных текстах «зась» применялось и в значении «после». Верно, но!

Летописец пишет про среду, а ближайшая к 28 июля среда в 1659 году по юлианскому календарю выпала на…. Барабанная дробь! Аккурат на двадцать седьмое число. Следовательно, сейчас эта фраза должна звучать несколько коряво, но именно так: «На другой день перед 28 июля, раним утром в среду…».

Я не поленился и нашёл аналогичные варианты применения «зась»: Новгородские летописи (списки XVII в.): «Зась ноября 1 дня», в значении до 1 ноября; Белорусско-литовские летописи (XVII в.): «Зась марта 5 дня», в значении до, накануне; Актовые книги Малороссии: «Зась августа 12 дня», перед 12 августа.

Так, научившись сомневаться и докапываться до истины, мы только что выяснили и доказали, что конотопское сражение произошло именно в среду 27 июля (06 августа по новому стилю, в XVII веке разница между новым и старым стилем составляла десять суток) 1659 года. А далее, буквально в следующей строчке Очевидец добавляет:

«Іюля 29 Гуляницкій з войском в Конотопі зостал волним от облеження…».

И здесь всё сходится! Совершенно логично, что через сутки после проигранного сражения осада Конотопа была снята, а князь Трубецкой отступил «видячи, же на войско трудно от орди». Так что не верьте тем, кто хронологию «великой победы» раздувает до масштабов многодневной эпической битвы. И опять же… «трудно от орды», а не казаков или кого бы там ни было.

Но, прежде чем обратиться непосредственно к конотопскому сражению, давайте определимся: в отличие от некоторых недобросовестных исследователей, мы не станем путать царскую армию, осадившую Конотоп, со сводным отрядом, подвергшемуся реальному разгрому на берегу неширокой лесной речушки.

Итак. С московской стороны в сражении приняли участие: кадомские, шацкие и касимовские… татары под командованием второго воеводы армии Севского разряда князя Семёна Романовича Пожарского, усиленные дворянской конницей армии Царского разряда окольничего князя Семёна Петровича Львова; два рейтарских полка Вильяма Джонстона и Анца Георга Фанстробеля, около двух с половиной тысяч запорожских казаков наказного атамана Ивана Беспалова, копейщики и две драгунские роты под общим командованием третьего воеводы армии Белгородского разряда Льва Прокофьевича Ляпунова.

Общим количеством – в несколько сотен пехотинцев, около семи тысяч всадников русских и около тысячи иноземных (в Европе рейтарский полк, как правило, состоял из трёхсот кавалеристов, такое количество всадников диктовалось тактикой «караколе»).

А если сравнить составы противоборствующих сторон, то можно сделать вывод, что это не была война «России против Украины», а пропольской коалиции против промосковской.

Конотопское сражение описано красочно и многократно, потому я буду краток.

Год 1659, июля 27 дня, середина недели, ранее утро.

Пытаясь деблокировать местечко Конотоп, польские хоругви и пехота Виговского напали на укреплённый лагерь царских войск. После непродолжительного боя, в силу присущего наёмникам низкого боевого духа, гетманская пехота начала беспорядочно отступать, хотя имеется мнение, что бегство было «притворным». Почуяв лёгкую добычу, в погоню бросилась храбрая, но не дисциплинированная дворянская конница князей Пожарского и Львова. В преследование приняла участие и пехота под командованием воеводы Ляпунова.

Во след за бегущим неприятелем русские войска переправились через речку Сосновку, оставив болотистую пойму за спиной…

«Лапка увязла – всей птичке пропасть».

Во фланг вязнущим в грязи всадникам, ударили татары… Спасся только тот, «кто крылатого имел коня».

Князя Пожарского взяли в плен и казнили за: а) «неодобрительные высказывания в адрес гетмана»; б) В родословной князей Пожарских указано, что Семён Романович, потомок (суздальских Рюриковичей) был убит в Крыму в 1659 году, за то что «выругал хана по московскому обычаю и плюнул ему между глаз». Igitur князю Пожарскому и дела не было до какого-то там Виговского, а погубили выгодного пленника вспыльчивый нрав и мастерское владение русским матерным.

По числу потерь, да и по трактовке событий, мнения расходятся и весьма существенно. Количество погибших с русской стороны называется от пяти до тридцати тысяч, украинских счетоводов «тешит» цифра в пятьдесят тысяч.

«Всего на конотопском на большом бою и на отводе: полку боярина и воеводы князя Алексея Никитича Трубецкого с товарищи московского чину, городовых дворян и детей боярских, и новокрещенов мурз и татар, и казаков, и рейтарского строю начальных людей и рейтар, драгунов, солдатов и стрельцов побито и в полон поймано 4761 человек.»

А вот вам ещё несколько цифр. Армия Трубецкого насчитывала около 30 тысяч человек. Если потери составили 30-50 тысяч, армия просто прекратила своё существование. Однако Трубецкой совершил организованный отход из-под Конотопа, сохранив порядок и артиллерию. Так, что разгрому подверглась не «вся русская армия», как считают в современной Украине, а оторвавшийся от основных сил отряд князя Пожарского.

Конотопское поражение – это тактическая неудача авангарда, вызванная беспечностью командования, болотистой местностью и раздутое современными мифотворцами до масштабов «национальной победы».

Но если я вам только что соврал, и «победа» была настолько эпохальной, как её рисуют в Украине, почему Виговский не пошёл на Москву, а через пару месяцев бежал в Польшу, бросив булаву? Но об этом дальше…

Не знать – не стыдно, стыдно делать вид, что всё знаешь

Давайте рассмотрим основные тактические приёмы вышеприведённого боя: нападение, ложный отход, возвращение и/или неожиданный удар в тыл/во фланг. Тактика засады и флангового удара конницей – это визитная карточка степной войны, а не пехотного казачьего строя, что превращает Конотоп из «украинской победы» в успешную операцию крымского хана.

Вывод однозначный, хотя и не оригинальный: «Конотопское сражение блестяще спланировал, провёл и выиграл татарский полководец Мухаммад IV из рода Гераев».

Без татар казачье войско было «малоподвижным табором» (составленным из повозок), способным на оборону, но не на маневрирование. Исторической справедливости ради отметим, что именно татарская конница (а кавалерия, как род войск практически отсутствовала у казаков) Буджацкой орды, перекопского карач-бея Тогая из славного рода Аргын и самого Крымского хана Исляма принесла победу Хмельницкому в национально-освободительной войне (Корсунь, Белая Церковь, Зборов, Пилявцы, Жванцы, Жёлтые воды…).

«Отмечая 350-летие начала Освободительной войны, рядом с урочищем Княжьи Байраки, на околице села Жёлто-Александровка Пятихатского района, был открыт памятник. На одной из гранитных глыб отчеканен герб гетмана Богдана Хмельницкого, на второй – герб крымскотатарского рода Гиреев. Стилизованный украинский рушник логически превращается в боевое знамя – символ воинской доблести и союза запорожского казачества и крымскотатарского войска, одержавших на Жёлтых Водах легендарную победу.»

Так, что дорогу в Гетманщину казакам прорубили татарские сабли.

Отдельно стоит Берестецкая битва, в которой войско батьки Хмеля подверглось ужасающему разгрому. Но это именно то исключение, что подтверждает правило. Татары в самый разгар сражения внезапно отступили…

Но никакой неожиданности не будет, ежели знать, что именно на конец июня – вторую половину июля 1651 года пришёлся священный месяц Раджаб, один из трёх в мусульманском календаре, когда запрещается воевать, а сама битва (с 27 по 30 июня) проходила… в Курбан-байрам.

Для мусульман, а этим они радикально отличаются от европейцев, религиозный праздник – это не повод бражничать и бездельничать, а причина осмысленной радости, возможность многократно умножить добрые деяния, что в Судный день смогут перевесить чаши весов с собственными проступками. В священные дни и ночи правоверные совершают дополнительно специальные моления-намазы, читают священную книгу Кур’ан, ходят в гости, раздают милостыню, даруют подарки, стараясь порадовать родственников, соседей, знакомых и незнакомых.