СКВОЗЬ СМЕХ И СЛЁЗЫ - (роман)

— Тогда придётся учиться быстрее.

Кутяков помолчал.

— Вы думаете, мы удержимся?

Василий Иванович откинулся на спинку стула.

— Не знаю, Иван Семёнович. Но если заранее решить, что не удержимся, тогда можно сразу расходиться по домам.

— Дело не в страхе.

— Я и не говорю, что в страхе. Просто война не спрашивает, готовы мы или нет. Она приходит, и приходится отвечать.

Они ещё некоторое время обсуждали положение. За окном темнело, в городе постепенно стихали голоса. Но оба понимали, что спокойствие может оказаться недолгим.

В ту ночь Чапаев долго не ложился. Он вспоминал свою прежнюю жизнь, мастерскую, запах древесины, семейные вечера. Когда-то его главной заботой было закончить работу, заработать деньги и вернуться домой. Теперь на его плечах лежала ответственность за людей, которые доверили ему свои жизни.

Он не считал себя великим полководцем. До этого звания было ещё далеко, да и само представление о собственном величии вряд ли занимало его мысли. Он хотел добиться того, чтобы его бойцы не разбегались при первой опасности, чтобы командиры знали своё дело, чтобы отряды действовали согласованно.

В этом и заключалась его ближайшая задача.

А где-то далеко от Николаевска, на дорогах и станциях Поволжья, уже двигались люди, которым вскоре предстояло стать противниками друг друга. Они тоже были уверены в своей правоте, тоже надеялись вернуться домой и тоже не знали, сколько испытаний ждёт их впереди.

Гражданская война постепенно собирала свои армии, и Василий Чапаев уже стоял во главе одной из них.

Глава пятая. Город под огнём

Август 1918 года выдался жарким. Степь вокруг Николаевска выгорела, дороги покрылись густой пылью, а ветер приносил в город запах сухой травы и далёких костров. Казалось, сама природа устала от происходивших вокруг событий и хотела хотя бы ненадолго укрыться от человеческого безумия.

Но война не собиралась давать людям передышку.

В Николаевск всё чаще поступали тревожные известия. На дорогах замечали вооружённые отряды, на железнодорожных станциях происходили столкновения, а местные жители рассказывали о передвижении противника. После восстания Чехословацкого корпуса обстановка в Поволжье стала особенно опасной. Вооружённые силы, выступавшие против советской власти, усиливали давление на города и важные транспортные узлы.

Чапаев понимал, что спокойствие может закончиться в любую минуту.

Однажды утром он вызвал к себе нескольких командиров.

— Ну, докладывайте, что у нас нового, — произнёс он, раскладывая на столе карту.

Первым заговорил Кутяков:

— На восточном направлении замечены новые подразделения. По сведениям разведки, противник усиливает свои позиции.

— Численность?

— Точных данных нет.

Чапаев поднял голову.

— Как это нет? Мы что, теперь будем воевать с неизвестностью?

— Разведчики ещё не вернулись.

— Тогда дождёмся. Только ждать тоже надо с умом.

Один из командиров, пожилой человек с усталым лицом, заметил:

— Василий Иванович, люди волнуются. Говорят, противник может подойти к самому городу.

— А вы им что отвечаете?

— Что всё под контролем.

Чапаев усмехнулся.

— Хорошо. А у вас самого всё под контролем?

Командир смутился.

— Стараемся.

— Вот и старайтесь. Только не обещайте людям того, чего сами не знаете.

Он снова наклонился над картой.

— Надо проверить дороги, усилить наблюдение. И пусть никто не распускает слухов. У нас и без того достаточно настоящих неприятностей.

Совещание закончилось, но Василий Иванович ещё долго оставался за столом. Он знал, что война редко предупреждает о своём приближении. Иногда всё решают несколько часов, а порой даже несколько минут.

Кутяков задержался у двери.

— Василий Иванович, вы думаете, город удержим?

— А ты как думаешь?

— Если люди будут действовать согласованно, шансы есть.

— Значит, надо добиться, чтобы действовали согласованно.

— Это не всегда просто.

— Иван Семёнович, если бы всё было просто, я бы тебя сюда не приглашал.

Кутяков улыбнулся.

— Понял, товарищ командир.

— Вот и хорошо. Иди работай.

В тот же день Чапаев отправился осмотреть расположение частей. На окраине города он застал нескольких бойцов, которые спорили возле телеги.

— Что случилось? — спросил он.

Один из солдат повернулся к командиру.

— Да вот, Василий Иванович, лошадь не хочет идти.

— А вы её спросили, куда она хочет?

— Так она же не отвечает.

— Может, потому что вы с ней разговаривать не умеете?

Солдаты засмеялись.

Чапаев подошёл к животному, погладил его по шее и осмотрел сбрую.

— А ну-ка, покажите, что у вас тут.

Выяснилось, что ремень был перекручен и натирал лошади бок.

— Вот видите, — сказал Василий Иванович. — Лошадь не виновата, что у неё хозяева бестолковые.

— Мы сейчас исправим, товарищ командир.

— Исправляйте. И запомните: на войне иногда человек погибает не от пули, а от собственной глупости. Не добавляйте противнику лишних преимуществ.

Он направился дальше, а солдаты ещё долго улыбались, вспоминая его замечание.

В городе между тем нарастало беспокойство. Торговцы старались поскорее закончить дела, жители обсуждали последние новости, женщины всё чаще спрашивали у проходивших военных, насколько далеко находится противник.

На рынке одна пожилая женщина остановила молодого красноармейца.

— Сынок, скажи, правда, что чехи идут?

— Говорят, идут.

— А наши их остановят?

Парень поправил ремень винтовки.

— Постараемся, бабушка.

— Ты уж постарайся. А то у меня здесь и дом, и хозяйство, и вся жизнь.

— Не волнуйтесь. Мы город не отдадим.

Женщина посмотрела на него внимательно.

— Ты, милый, сначала сам живым останься. А город потом как-нибудь.

Красноармеец ничего не ответил. Он только кивнул и пошёл дальше.

Двадцатого августа 1918 года тревожные ожидания превратились в действительность. Части Народной армии при поддержке чехословацких подразделений начали артиллерийский обстрел Николаевска. Снаряды разрывались над городом, поднимались облака пыли, люди искали укрытия в подвалах и прочных зданиях.

Первый взрыв раздался так неожиданно, что на мгновение всё вокруг словно замерло.

Потом послышались новые разрывы.

В одном из помещений, где находились представители местного исполкома, заседание прервалось. Люди поспешно собирали документы, пытались организовать эвакуацию и связаться с военными подразделениями.

На улицах началась суматоха. Кто-то бежал к окраине, кто-то искал родственников, кто-то пытался вывезти из города детей и стариков. Военные подразделения занимали позиции, но противник оказывал сильное давление.

Чапаев в это время находился с частями бригады. Получив известие о происходящем, он направился к месту, откуда можно было оценить положение.

— Что известно? — спросил он прибывшего связного.

— Противник вошёл в город.

— Какие части?

— Чехословаки и подразделения Народной армии.

— Наши?

— Отходят. Сопротивление продолжается.

Чапаев резко повернулся к Кутякову.

— Надо выяснить, где находятся наши подразделения. Не допустить беспорядочного отхода.

— Уже отправил связных.

— Хорошо. И приготовь людей.

Кутяков посмотрел на него.

— Вы собираетесь возвращаться в город?

— А ты предлагаешь оставить его противнику навсегда?

— Нет. Но надо оценить силы.

— Оценим. Только времени у нас немного.

Василий Иванович прекрасно понимал, что поспешная атака может закончиться тяжёлыми потерями. Но и бездействие означало бы потерю важного города, а вместе с ним — политического и военного положения в округе.

Николаевск оказался в руках противника. Для жителей начались тревожные дни. Новая власть была свергнута, в городе появились вооружённые подразделения, начались аресты сторонников советской власти. По историческим свидетельствам, часть местных большевиков и советских работников была предана военно-полевому суду и расстреляна.

Эти события ещё сильнее ожесточили противостояние.

Василий Иванович получил известия о происходящем и понял, что времени на долгие приготовления почти не осталось. Он собрал командиров.

— Товарищи, положение вам известно. Николаевск занят противником. В городе остались наши люди. Мы не можем бросить их на произвол судьбы.

Один из командиров спросил:

— Сил достаточно?

— Для победы всегда хочется иметь больше сил, — ответил Чапаев. — Но если будем ждать, пока их станет достаточно, противник успеет дойти до самого Саратова.

Кутяков развернул карту.

— Есть возможность подойти к городу с нескольких направлений.

Чапаев внимательно изучил обозначения.

— Нужно действовать согласованно. Никакой самодеятельности. Каждый командир отвечает за свой участок.

— А если противник окажется сильнее, чем мы предполагаем?

— Тогда будем решать по обстановке. Но город оставлять без попытки вернуть не станем.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— И ещё. Не забывайте, что там наши люди. Не только красноармейцы. Там женщины, старики, дети. Действовать надо с головой. Нам нужен город, а не груда развалин.

После совещания Чапаев вышел во двор. У крыльца стоял молодой боец, который, казалось, никак не мог решить, куда ему идти.

— Ты чего здесь застыл? — спросил Василий Иванович.

— Жду приказа, товарищ командир.

— А до приказа ты что делаешь?

— Ничего.

— Прекрасная привычка. Только на войне она дорого обходится.

Парень смутился.

— Я просто не хочу ошибиться.

Чапаев посмотрел на него внимательнее.

— Ошибаться никто не хочет. Но если каждый будет стоять и ждать, пока ему объяснят каждый шаг, нас с тобой давно уже не будет. Слушай приказ, выполняй его и думай головой. Вот и вся наука.

— Понял.

— Тогда иди. И постарайся, чтобы я тебя больше не видел возле этого крыльца.

Боец быстро направился к своим.

Вскоре началось движение частей. Люди проверяли оружие, подтягивали снаряжение, уточняли задачи. В воздухе чувствовалось напряжение, которое невозможно было спутать ни с чем другим. Каждый понимал: впереди серьёзное испытание.

Чапаев ехал рядом с колонной, внимательно наблюдая за бойцами. Он знал, что многие из них молоды, неопытны и впервые окажутся в настоящем бою. Но он также видел, что люди готовы идти за ним.

Василий Иванович не произносил длинных речей. Он говорил коротко, иногда резко, иногда с усмешкой. Но его присутствие действовало на бойцов сильнее многих слов.

Один из солдат, заметив его, негромко сказал товарищу:

— Смотри, сам командир с нами идёт.

— А куда ему ещё идти?

— Мог бы в штабе сидеть.

— Нашему Василию Ивановичу в штабе долго не усидеть. Он там, наверное, через час начнёт стены строем выстраивать.

Оба тихо рассмеялись.

Вскоре впереди показались первые признаки приближения к городу. Разведчики сообщили о расположении неприятельских частей. Чапаев выслушал доклад, затем повернулся к командирам.

— Начинаем.

Бой за Николаевск стал одним из важнейших эпизодов в ранней военной биографии Чапаева. Его подразделения сумели вернуть город, хотя подробности отдельных действий и датировки событий в исторических источниках различаются. Вскоре Николаевск снова оказался под контролем советских частей.

Для жителей возвращение красноармейцев означало окончание одного периода тревоги, но не означало наступления мира. Война продолжалась, и город оставался в опасной близости от линии противостояния.

Когда стрельба стихла, Чапаев въехал в город. На улицах ещё виднелись следы недавнего боя. Где-то дымились повреждённые постройки, на дороге лежали обломки, люди осторожно выходили из укрытий.

К нему подошла та самая пожилая женщина, которая несколько дней назад разговаривала с молодым красноармейцем на рынке.

— Ну что, сынок, вернулись?

Чапаев остановился.

— Вернулись, бабушка.

— А теперь надолго?

Он посмотрел на неё и не сразу ответил.

— Будем надеяться.

— Ты уж постарайся. А то у нас тут жизнь не казённая. Её заново не выдадут.

Чапаев улыбнулся.

— Вот это правильно сказано.

Женщина внимательно посмотрела на его усталое лицо.

— Ты бы поел чего-нибудь. Вид у тебя такой, будто сам с пушкой воевал.

— Поем, бабушка. Только сначала с делами разберёмся.

— Все вы так говорите. Сначала дела, потом еда, потом сон. А когда же жить будете?

Василий Иванович ничего не ответил. Он лишь на мгновение задержал взгляд на женщине, затем направился дальше.

Ему предстояло решать новые задачи. Нужно было восстанавливать порядок, пополнять части, выяснять положение на соседних направлениях и готовиться к дальнейшим боям.

Но в тот вечер, когда он наконец остался один, Чапаев позволил себе несколько минут тишины.

Он снял фуражку, положил её на стол и посмотрел на свои руки. На них осталась пыль дороги, следы усталости и небольшие царапины.

Когда-то эти руки умели только плотничать, держать рубанок и подгонять доски одну к другой. Теперь они распоряжались судьбами сотен людей.

Он вспомнил слова старой женщины: «Жизнь заново не выдадут».

И почему-то долго не мог забыть эту простую фразу.

Город был возвращён. Но впереди оставалась война, в которой ещё не раз придётся терять друзей, принимать тяжёлые решения и смотреть в глаза людям, которым невозможно объяснить, почему их мир разрушен.

А пока на улицах Николаевска постепенно зажигались огни. Люди возвращались в дома, осторожно открывали двери, искали близких. Над городом стояла тишина, но это была не тишина мира.

Это была лишь короткая передышка между боями.

Глава шестая. Когда отряды становятся армией

После возвращения Николаевска жизнь постепенно входила в привычное русло, хотя привычным это русло можно было назвать лишь с большой натяжкой. Война не отступала, а только меняла направление. Вчерашние добровольцы уже не могли оставаться просто вооружёнными людьми, собравшимися защищать родные места. Впереди их ждали новые походы, столкновения с хорошо организованными подразделениями противника и испытания, к которым следовало готовиться заранее.

Чапаев понимал: одной храбрости теперь недостаточно. Если раньше можно было собрать людей, объяснить им задачу и отправиться навстречу противнику, то теперь требовались порядок, дисциплина, связь между подразделениями и чёткое управление. Из разрозненных отрядов предстояло создать настоящую воинскую силу.

Работа оказалась непростой.

В Николаевске и его окрестностях продолжалось формирование новых подразделений. В них приходили крестьяне, рабочие, бывшие солдаты царской армии, люди, уже успевшие повоевать в первых столкновениях Гражданской войны. Одни имели фронтовой опыт, другие едва умели обращаться с винтовкой. Среди добровольцев встречались совсем молодые парни, которым ещё недавно полагалось сидеть за школьной партой, и мужчины, успевшие обзавестись большими семьями.

Каждый приходил со своей историей, своим характером и собственным представлением о том, что такое военная служба.

Чапаев старался не смотреть на людей как на безликую массу. Он внимательно присматривался к командирам, разговаривал с бойцами, интересовался их прежней службой. Его интересовало не только то, кто умеет метко стрелять, но и то, кто способен отвечать за других.

Однажды во время проверки подразделения он остановился возле молодого красноармейца, который никак не мог справиться с ремнём винтовки.

— Ты давно служишь? — спросил Василий Иванович.

— Третий день, товарищ командир.

— А до этого чем занимался?

— В деревне работал.

— На чём?

— На земле. Пахал, сеял, косил.

— Значит, руки к делу привычные. А винтовку держать научишься.

Парень заметно приободрился.

— Постараюсь, товарищ командир.

— Постарайся так, чтобы потом мне не пришлось объяснять твоей винтовке, куда ей стрелять.

Рядом стоявшие бойцы рассмеялись. Молодой солдат тоже улыбнулся, хотя по-прежнему держал оружие с некоторой опаской.

Чапаев двинулся дальше. Он не любил унижать неопытных людей. Ошибки следовало исправлять, но человек, пришедший добровольцем, должен был чувствовать, что его труд и старание имеют значение.

Особенно важным было подобрать надёжных командиров. Среди людей, с которыми Чапаеву предстояло пройти немало дорог, всё заметнее выделялся Иван Кутяков. Он был моложе Василия Ивановича, обладал собственным характером и не боялся высказывать мнение, даже если оно не совпадало с мнением начальника.

Такие отношения не всегда обходились без споров.

Во время одной из проверок Кутяков обратил внимание на то, что несколько бойцов плохо знают порядок смены караула.

— Василий Иванович, с этим надо разбираться, — сказал он. — Если оставить всё как есть, однажды кто-нибудь проспит неприятеля.

— А ты что предлагаешь?

— Усилить обучение. И назначить ответственных, которые будут проверять караулы.

— Правильно. Только не превращай обучение в наказание. Нам нужны внимательные бойцы, а не люди, которые боятся лишний раз спросить.

Кутяков кивнул.

— Согласен.

— Тогда и займись. А если кто-нибудь будет утверждать, что уже всё знает, проверь его особенно внимательно.

— Почему именно его?

— Потому что тот, кто действительно всё знает, обычно первым понимает, сколько ещё предстоит узнать.

Кутяков усмехнулся.

— Это вы хорошо придумали.

— Я не придумывал. Жизнь подсказала.

Постепенно складывалась и новая система управления. Во второй половине лета части, созданные на основе местных красногвардейских отрядов, объединялись в более крупные соединения. Первые Николаевские полки стали основой бригады, которой командовал Чапаев. Затем началось формирование дивизии Николаевских полков.

В конце июля 1918 года приказом по войскам 4-й армии была сформирована дивизия, в которую вошли несколько полков и другие подразделения. Чапаев продолжал играть важную роль в её организации и командовании отдельными частями. В сентябре он возглавил дивизионное соединение, а затем получил назначение начальником 2-й Николаевской дивизии.

Названия частей менялись, состав расширялся, вчерашние отряды становились полками, а полки — соединениями. Но за каждой строкой приказа стояли живые люди, которым предстояло учиться действовать вместе.

Для Чапаева это было не просто административное преобразование. Он видел, что прежний порядок уже не соответствует масштабу войны. Теперь недостаточно было иметь смелого командира и несколько сотен решительных бойцов. Требовалась организация, способная выдержать длительные боевые действия.

Однажды во время построения случилась небольшая история, которая надолго осталась в памяти солдат.

Командир одного из подразделений, стараясь произвести хорошее впечатление, приказал бойцам выстроиться особенно ровно. Он несколько раз проходил вдоль шеренги, поправлял положение винтовок и громко требовал соблюдать дистанцию.

Всё шло вполне благополучно, пока один из новобранцев не сделал шаг вперёд и не оказался перед самым командиром.

— Ты куда? — возмутился тот.

— Товарищ командир, вы приказали равняться.

— Ну и что?

— Так я и равняюсь.

— На кого?

Солдат растерялся, посмотрел на командира и честно ответил:

— На вас. Вы же впереди всех стоите.

Бойцы едва сдерживали смех. Командир покраснел, но Чапаев, наблюдавший за происходящим, не выдержал и улыбнулся.

— Ну что ж, товарищ командир, — заметил он, — теперь вы знаете, что личный пример иногда понимают слишком буквально.

После этого даже сам строгий начальник рассмеялся. Построение продолжили, но новобранец ещё долго пользовался среди товарищей прозвищем «Равняйся».

Такие эпизоды помогали людям переносить напряжение повседневной службы. Солдатский юмор был своеобразной защитой от страха и усталости. Он позволял на короткое время забыть о тревогах и почувствовать, что рядом находятся не просто сослуживцы, а товарищи, с которыми можно разделить и трудности, и радость.

Однако Чапаев не позволял, чтобы веселье мешало делу. Он прекрасно понимал разницу между добродушной шуткой и безответственностью.

Вечером, после очередного совещания, он задержался с Кутяковым и ещё несколькими командирами. На столе лежала карта, рядом стояли кружки с чаем. Усталость давала себя знать, но разговор продолжался.

— Людей становится больше, — заметил один из командиров. — А вместе с ними прибавляется и забот.

— Это естественно, — ответил Чапаев. — Чем больше людей, тем больше ответственности.

— Иногда кажется, что легче было бы командовать одним хорошим полком, чем целой дивизией.

— Легче, конечно. Только война нас спрашивать не будет, что нам легче.

Кутяков посмотрел на карту.

— Надо усиливать подготовку командиров. Не все справляются с новыми задачами.

— Вот это верно, — согласился Чапаев. — Командир должен знать не только, как вести людей в атаку. Он должен понимать, где они находятся, чем располагают, как поддерживать связь и что делать, если обстановка изменится.

— А если он сам растеряется?

Василий Иванович поднял голову.

— Тогда ему лучше не показывать этого своим бойцам. Люди должны видеть, что командир понимает, что делает.

— Даже если он не понимает? — спросил кто-то из присутствующих.

Чапаев посмотрел на него с усмешкой.

— Если совсем не понимает, то пусть сначала научится. А потом уже командует.

За столом засмеялись.

В эти месяцы всё отчётливее проявлялась одна особенность Чапаева: он мог быть резким, вспыльчивым, порой нетерпеливым, но в боевой обстановке умел быстро оценивать происходящее и принимать решения. Его отличали личная смелость, сильная воля и способность увлекать за собой людей. Вместе с тем отсутствие систематического военного образования оставалось серьёзным пробелом, который он впоследствии попытался восполнить.

В сентябре в жизни формировавшихся частей произошло ещё одно заметное событие. На Восточном фронте шла реорганизация соединений, менялись их названия и подчинение. Вскоре Николаевские полки получили новое наименование, а их командиры продолжили работу по созданию боеспособной дивизии.

Для рядового бойца эти изменения иногда выглядели довольно забавно.

— Слушай, — спросил один красноармеец другого, — мы теперь кто?

— Как кто? Красноармейцы.

— Это я знаю. А полк наш как называется?

— Сегодня так, завтра иначе. Главное, чтобы винтовка оставалась при нас.

— А если и винтовку переименуют?

— Тогда придётся привыкать к новому названию.

— Ты шутишь?

— Конечно. На войне без шутки недолго и с ума сойти.

Они рассмеялись и продолжили работу.

Но за этим солдатским разговором скрывалась важная перемена. Люди постепенно начинали осознавать себя частью большого воинского соединения. Они уже не просто защищали собственную деревню или уезд. Их служба приобретала иной масштаб, а задачи становились сложнее.

Чапаев всё чаще думал о будущем. Он видел, что противник располагает опытными офицерами, хорошо организованными частями и достаточным количеством вооружения. Противостоять ему можно было только при условии, что красные подразделения научатся действовать не менее согласованно.

Однажды, наблюдая за тренировкой бойцов, он заметил, как один из новобранцев после неудачного упражнения сердито отбросил учебный предмет.

— Что случилось? — спросил Василий Иванович.

— Не получается у меня, товарищ командир.

— А ты думал, с первого раза всё получится?

— Думал.

— Напрасно думал. Иногда человек десять раз ошибётся, прежде чем научится делать правильно. Главное, чтобы на одиннадцатый раз он не бросил дело.

— А если и на одиннадцатый не получится?

Чапаев посмотрел на него внимательно.

— Тогда будем думать, что ещё можно изменить. Только заранее сдаваться не надо.

Боец поднял с земли учебный предмет и вернулся к товарищам.

Василий Иванович ещё некоторое время наблюдал за тренировкой. Он понимал, что армия рождается не только в сражениях. Она рождается на плацу, в казарме, во время долгих переходов, в разговорах командиров и солдат, в бесконечных повторениях одного и того же упражнения.