
Полная версия:
НА ПЕРЕКРЁСТКЕ ИМПЕРИЙ – (роман)
— Телави, сады, поля. Вдали горы.
— А если смотреть дальше?
Ираклий прищурился.
— Дороги, которые уходят к перевалам.
— А за ними?
— Другие земли. Персия, Османские владения, дороги к Чёрному морю.
— Хорошо. А теперь представь, что каждая из этих дорог может привести к нам не только купцов, но и войско.
Ираклий посмотрел на наставника.
— Ты хочешь сказать, что наше положение опасно?
— Я хочу сказать, что оно важно. А важные места редко остаются без внимания сильных соседей.
Давид достал из сумки небольшой лист с нарисованной схемой.
— Посмотри. Здесь Кахетия, здесь Картли, дальше Имеретия. А вот земли, которыми владеют отдельные князья. Видишь, насколько трудно соединить их в одну политическую силу?
— Но ведь все они грузины.
— Родство и общий язык ещё не означают согласия. У каждого дома свои интересы, свои союзники и свои старые счёты.
— Значит, нужно найти то, что объединяет их сильнее.
Давид улыбнулся.
— Вот над этим тебе и придётся думать, когда станешь старше.
Вечером Ираклий вновь встретился с отцом. Теймураз сидел за столом, разбирая донесения. Рядом лежали письма из соседних владений.
— Отец, я сегодня говорил с Давидом.
— И что он тебе сказал?
— Что дороги, которые ведут к нашей стране, могут привести и врагов. И что грузинские земли слишком разделены, чтобы противостоять им сообща.
Теймураз отложил письмо.
— Давид хорошо понимает положение.
— Но разве нельзя объединить Картли и Кахетию? Они ведь всегда были близки.
— Близость не отменяет разногласий. В Картли свои правители, свои влиятельные семьи. В Кахетии тоже не все согласны с царской властью. А западные земли живут по собственным законам и традициям. Объединение потребует не только воли, но и терпения.
— И силы?
— Иногда силы. Но если использовать только её, единство может оказаться непрочным.
Ираклий задумался.
— Тогда как же его добиться?
Теймураз посмотрел на сына.
— Не пытайся сейчас найти ответ на вопрос, над которым бьются поколения. Лучше научись понимать людей. Тот, кто не умеет слушать, никогда не сумеет объединить.
В окно проникал вечерний свет. Царь снова склонился над письмами, а Ираклий ещё некоторое время стоял рядом.
Впервые он почувствовал, что его будущее может оказаться связано не с одной Кахетией, а со всей Грузией.
И вместе с этим пониманием пришло другое: страна, которую ему предстояло однажды возглавить, уже находилась под давлением сил, гораздо более могущественных, чем любой отдельный грузинский правитель.
Ночью во дворце долго не гасли огни.
Прибывали новые сообщения. Одни говорили о перемещениях вооружённых людей, другие — о смене власти в отдалённых областях. Слуги тихо ходили по коридорам, переписывая распоряжения и передавая их гонцам.
Ираклий проснулся от звука копыт. Он подошёл к окну и увидел, как во двор въезжает очередной всадник.
Мальчик долго смотрел на него.
Он ещё не знал, что впереди его ждёт путешествие, которое изменит не только его представление о мире, но и саму его судьбу. Ему предстояло увидеть двор персидского правителя, познакомиться с порядками чужой державы и понять, что иногда человек может оказаться вдали от родины не по собственной воле.
За горами начиналась война. И её отголоски уже достигали царского дома.
Глава 5. Юноша при дворе шаха
Прошло несколько лет.
Ираклий заметно повзрослел. Его движения стали увереннее, голос окреп, а в манере держаться появилась сдержанность, свойственная людям, привыкшим внимательно наблюдать за окружающими. Он по-прежнему много времени уделял учёбе, но теперь всё чаще участвовал в разговорах взрослых.
Теймураз считал, что сын должен знать не только грузинскую историю и традиции царского дома. Ему следовало понимать устройство соседних государств, их политические интересы, обычаи дворов и характеры правителей. Для этого требовалось не просто читать книги, но и встречаться с людьми, которые могли рассказать о происходящем за пределами Кахетии.
Ираклий изучал персидский язык, знакомился с дипломатической перепиской и слушал рассказы путешественников. Иногда он задавал вопросы о Персии, и отец отвечал ему без прикрас.
— Персидский двор не похож на наш, — говорил Теймураз. — Там иные правила, иная пышность, иная иерархия. Но не думай, что богатство и церемонии означают силу государства. За роскошными залами могут скрываться раздоры, а за улыбками придворных — опасные расчёты.
— Значит, там нельзя никому доверять?
— Доверять можно человеку, а не его одежде, титулу или положению. Но прежде чем довериться, нужно понять, чего он добивается.
Однажды во дворец прибыл посланник из персидских владений. Он передал письмо и попросил личной встречи с Теймуразом. В разговоре речь шла о политическом положении в регионе, о смене власти и о необходимости поддерживать отношения с теми, кто мог в ближайшее время получить верховную власть в Персии.
Теймураз выслушал его, но не дал определённого ответа.
После встречи Ираклий спросил:
— Отец, почему мы должны поддерживать отношения с теми, кто ещё не победил?
— Потому что сегодня они могут быть претендентами, а завтра — правителями.
— А если они проиграют?
— Тогда придётся иметь дело с победителями.
— Получается, мы должны быть готовы разговаривать со всеми?
— Мы должны быть готовы защищать интересы своей страны при любом исходе.
Ираклий улыбнулся.
— Это похоже на то, как стоять между двумя противниками и не дать им столкнуть тебя.
— Иногда именно так и выглядит политика, — ответил Теймураз. — Только противников бывает не двое, а гораздо больше.
В те годы Персия оставалась пространством непрерывной борьбы за власть. После гибели Надир-шаха в 1747 году его огромная держава распалась на ряд политических центров, а различные военачальники и претенденты боролись за наследие прежнего правителя.
Одним из наиболее влиятельных среди них становился Керим-хан Зенд. Он постепенно укреплял своё положение в южных областях Персии, стремясь утвердить власть и добиться признания. В отличие от многих соперников, он обладал не только военной силой, но и способностью выстраивать отношения с местными правителями.
Для Теймураза эти перемены имели непосредственное значение. Он понимал, что новый сильный правитель рано или поздно обратит внимание на Кавказ.
В один из дней во дворец пришло известие о том, что положение в восточных областях обострилось. Персидские отряды перемещались между городами, местные владетели меняли сторону, а некоторые грузинские князья пытались заранее договориться с представителями новой власти.
Теймураз собрал совет.
— Мы должны понять, чего добивается Керим-хан, — сказал он. — Если он намерен восстановить влияние Персии на Кавказе, нам придётся искать способ сохранить собственную самостоятельность.
Один из приближённых предложил направить посольство.
Другой считал, что лучше выждать, пока борьба в Персии не завершится.
— Если мы будем ждать слишком долго, — возразил первый, — решения примут без нас.
— А если поспешим, можем оказаться на стороне проигравшего, — ответил второй.
Теймураз выслушал обоих.
— Посольство необходимо. Но оно должно говорить не о покорности, а о наших интересах. Мы готовы к переговорам, однако не станем обещать того, что не сможем выполнить.
Ираклий слушал, не вмешиваясь.
После совета отец подозвал его.
— Ты уже достаточно взрослый, чтобы понять: иногда приходится разговаривать с человеком, которому ты не доверяешь.
— Но если он сильнее нас?
— Тогда особенно важно не путать осторожность с покорностью.
Решение о поездке Ираклия в персидские владения стало частью сложной политической обстановки, в которой оказалась царская семья. В 1740-х годах он действительно оказался при дворе Надир-шаха, и это пребывание стало одним из ранних испытаний его политической и личной зрелости.
Для молодого царевича поездка была не обычным путешествием. Он покидал родную землю, где всё было знакомо: язык, обычаи, люди, горы, дороги. Впереди лежала страна, в которой его положение зависело не только от происхождения, но и от отношения могущественного правителя.
Перед отъездом Тамар долго разговаривала с сыном.
— Ты должен помнить, кто ты, — сказала она. — Но не позволяй гордости ослепить тебя.
— Я буду осторожен, мама.
— Осторожность — это не только умение молчать. Иногда нужно найти слова, которые спасут от беды. А иногда — промолчать, даже если очень хочется ответить.
Ираклий улыбнулся.
— Ты говоришь так, словно знаешь, что меня ждёт.
— Я знаю только одно: чужой двор никогда не станет твоим домом.
Она поправила ворот его одежды и перекрестила сына.
— Пусть Господь хранит тебя.
Теймураз проводил Ираклия до места, где ожидала свита. Он не стал говорить долгих напутствий.
— Смотри, слушай, запоминай. Не торопись показывать всё, что знаешь. И никогда не забывай, ради чего ты туда едешь.
— Ради Кахетии?
— Ради своей страны. Кахетия — её часть, но не вся Грузия.
Ираклий поклонился отцу, затем сел на коня.
Когда небольшая свита тронулась в путь, он ещё долго оглядывался. За спиной оставались знакомые холмы, виноградники и башни. Впереди лежала дорога, которая должна была привести его к одному из самых могущественных правителей своего времени.
Двор Надир-шаха произвёл на молодого грузинского царевича сильное впечатление.
Пышность дворцовых построек, многочисленная охрана, придворные в дорогих одеждах, строгий порядок церемоний — всё это резко отличалось от более скромной обстановки грузинского царского дома. Здесь каждый жест имел значение, каждое слово могло быть истолковано как знак уважения или неповиновения.
Надир-шах был человеком огромной военной энергии и сурового характера. Его походы принесли ему славу далеко за пределами Персии, но вместе с тем его власть держалась на страхе, дисциплине и непрерывном движении войск. Он не любил слабости и не терпел открытого неповиновения.
Ираклий понимал, что перед ним правитель, которого нельзя оценивать только по внешним манерам.
Во время первой встречи Надир-шах внимательно посмотрел на молодого грузинского царевича.
— Сколько тебе лет?
Ираклий ответил.
— Ты уже умеешь владеть оружием?
— Да, государь.
— А знаешь ли ты, что важнее для правителя — меч или ум?
— Без ума меч может погубить своего хозяина. Но без меча иногда невозможно защитить то, что тебе дорого.
Шах некоторое время смотрел на него, затем усмехнулся.
— Хороший ответ. Видно, отец учил тебя не только ездить верхом.
Ираклий поклонился.
— Я стараюсь учиться у тех, кто знает больше меня.
Надир-шах перевёл взгляд на сопровождавших царевича людей.
— Посмотрим, чему ты научишься здесь.
Встреча закончилась. Но Ираклий ещё долго помнил тяжёлый взгляд шаха и ощущение, что в этом дворце даже тишина могла быть частью политической игры.
В последующие месяцы он наблюдал за жизнью двора. Ему довелось увидеть, как принимали послов, как распределяли военные назначения, как обсуждали походы и судьбы покорённых областей. Он замечал, что за внешним величием империи скрывается сложная система личных отношений, соперничества и взаимных опасений.
Особенно его поражало отношение к власти. Здесь правитель мог одним распоряжением возвысить человека, который вчера считался никем, и столь же быстро лишить его положения. Военные командиры следили за настроением шаха, придворные старались не допустить ошибок, а посланники других государств тщательно подбирали каждое слово.
Однажды Ираклий оказался свидетелем разговора двух персидских чиновников. Они обсуждали положение в одной из областей, где местный правитель задерживал выплату налогов.
— Его нужно наказать, — сказал один.
— Если наказать слишком сурово, он поднимет людей, — возразил другой.
— Тогда заменить его.
— А кто поручится, что новый окажется лучше?
Ираклий прошёл мимо, не вмешиваясь. Но слова чиновников заставили его задуматься. Даже в огромной державе, где власть шаха казалась почти безграничной, существовали проблемы, которые нельзя было решить одним приказом.
Позже он спросил у одного из сопровождавших его людей:
— Почему шах не может просто назначить верных правителей?
Тот усмехнулся.
— Потому что верность не всегда означает способность управлять. А способный человек не всегда бывает верным.
— Значит, правитель должен искать тех, кто соединяет оба качества?
— Если найдёт, ему повезёт.
Ираклий понял, что этот урок будет важен и для него самого.
Однажды вечером, когда дворец постепенно затихал, он вышел во внутренний сад. Над стенами поднимались звёзды. Издалека доносились голоса стражников, а в фонтане тихо журчала вода.
Он подумал о Телави, о матери, об отце и о горных дорогах, которые остались далеко позади.
Ему казалось, что за время пребывания при персидском дворе он стал старше. Он увидел могущество, которое раньше представлял только по рассказам, и понял, что за блеском империи скрывается не меньше тревог, чем в небольшом грузинском царстве.
Но главное открытие было другим.
Надир-шах мог распоряжаться огромными войсками, подчинять города и менять судьбы правителей. Однако даже его власть не делала мир устойчивым. После его смерти всё, что казалось несокрушимым, могло рассыпаться в борьбе за наследство.
Ираклий поднял голову к небу.
Он ещё не знал, что ему предстоит вернуться на родину в годы, когда борьба за персидское наследие продолжится с новой силой. Не знал, что обстоятельства вновь столкнут его с людьми, претендующими на власть над огромными территориями.
Но уже начинал понимать: государство держится не только на могуществе своего правителя. Оно держится на согласии людей, на прочности законов, на доверии и на способности пережить смену поколений.
В этом смысле небольшая Грузия могла оказаться перед испытанием не менее трудным, чем сама Персия.
Ираклий ещё не был царём. Но уроки большой политики уже становились частью его жизни.
Глава 6. Испытание огнём
Персидский двор умел скрывать тревогу за блеском золота и безупречной учтивостью. Даже в те дни, когда из дальних провинций приходили вести о мятежах, когда военачальники спорили из-за назначений, а приближённые шаха внимательно следили за каждым движением друг друга, дворцовая жизнь продолжалась с прежней торжественностью. По утрам открывались тяжёлые двери залов, слуги расставляли драгоценные сосуды, музыканты занимали свои места, а чиновники являлись с докладами, стараясь не выдать ни малейшего беспокойства.
Но Ираклий уже научился различать внешнее спокойствие и настоящую устойчивость. Он видел, как быстро меняются лица придворных, когда в зал входил человек, чьё влияние начинало ослабевать. Ещё вчера его окружали почтением, сегодня с ним здоровались холоднее, а завтра могли вовсе не заметить.
Надир-шах оставался грозной фигурой. Его имя по-прежнему внушало страх отдалённым владетелям, а память о победоносных походах поддерживала авторитет монарха. Однако годы бесконечных войн, тяжёлые поборы и жестокость, которой сопровождалось укрепление власти, постепенно отдаляли его от тех, кто прежде видел в нём спасителя государства.
Однажды вечером Ираклий задержался в галерее, выходившей во внутренний сад. Там он встретил персидского военачальника, с которым несколько раз беседовал во время пребывания при дворе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

