
Полная версия:
НА ПЕРЕКРЁСТКЕ ИМПЕРИЙ – (роман)
— Значит, они хотят владеть нашей землёй из-за дорог?
— И из-за дорог, и из-за крепостей, и из-за самой возможности влиять на соседей. Государства редко смотрят на чужую землю глазами её жителей.
Ираклий долго молчал.
— А мы можем стать такими же сильными?
Теймураз посмотрел на сына. Вопрос был детским, но за ним чувствовалось искреннее желание понять, почему его родина должна постоянно оглядываться на чужую волю.
— Можем стать сильнее, — ответил царь. — Но для этого нам нужно многое изменить. И прежде всего перестать расходовать силы на борьбу друг с другом.
В этот момент к беседке подошёл придворный.
— Государь, прибыли посланники из соседнего владения. Они просят принять их сегодня.
— Пусть ожидают. Я приму их после полудня.
Придворный поклонился и ушёл.
Теймураз собрал письма.
— Пойдём. Сегодня ты увидишь, как люди договариваются о том, что считают своей выгодой.
Посланники прибыли в сопровождении небольшой свиты. Их встречали с соблюдением придворного этикета, однако за внешней учтивостью чувствовалась настороженность. Каждый знал, что за красивыми словами могут скрываться требования, которые другой стороне будет трудно принять.
Ираклий находился в соседнем помещении и слышал разговор через приоткрытую дверь.
Сначала говорили о торговле, безопасности дорог и взаимной помощи. Затем разговор перешёл к пограничным землям. Посланник настаивал, что его господин имеет законные права на несколько селений. Представитель Теймураза возражал, ссылаясь на прежние договорённости.
Голоса постепенно становились жёстче.
— Наш господин не намерен отказываться от того, что принадлежало его предкам, — произнёс посланник.
— Но и наш царь не может уступить землю только потому, что кто-то вспомнил о давних притязаниях, — ответил придворный.
Теймураз поднял руку.
— Довольно. Мы не собрались здесь для того, чтобы обмениваться угрозами. Пусть каждая сторона представит свои доводы письменно. Я рассмотрю их и дам ответ.
Посланники переглянулись. Они ожидали более определённого решения, но возразить не могли.
Когда встреча закончилась, Ираклий вышел из соседней комнаты.
— Отец, почему ты не сказал им сразу, что земля наша?
— Потому что я должен был сначала выслушать их требования.
— Но ведь они могут вернуться с войском.
— Могут.
— Тогда зачем разговаривать?
Теймураз остановился.
— Потому что война — не единственный способ защитить своё право. Иногда нужно выиграть время, иногда найти свидетелей и союзников, иногда показать противнику, что нападение обойдётся ему дороже, чем уступка. Но бывают обстоятельства, когда переговоры заканчиваются и остаётся только оружие.
— А как понять, когда наступает такой момент?
Царь посмотрел на сына.
— Вот этому ты и будешь учиться всю жизнь.
В последующие годы Ираклий всё чаще сопровождал отца на военные смотры. Он видел, как проверяют оружие, как обучают молодых воинов, как старые командиры спорят о расположении отрядов. Его поражало, что за каждым решением скрывалась не только военная задача, но и человеческая судьба.
Однажды во время осмотра конницы молодой всадник не справился с лошадью и упал. Несколько человек бросились ему на помощь. Командир, стоявший рядом, сердито приказал продолжать построение.
— Не задерживать смотр! — крикнул он.
Ираклий заметил, что юноша лежит неподвижно.
— Он ранен, — сказал мальчик.
— Встанет, — ответил командир. — В походе некогда ждать каждого.
Ираклий хотел возразить, но отец остановил его взглядом. Только после завершения смотра Теймураз приказал осмотреть пострадавшего. Выяснилось, что всадник получил серьёзное повреждение ноги и не сможет продолжать службу некоторое время.
— Почему ты не позволил мне сразу помочь ему? — спросил Ираклий, когда они возвращались во дворец.
— Потому что ты должен был увидеть не только свою правоту, но и порядок, который поддерживает войско.
— Но ведь он мог погибнуть!
— Поэтому я и распорядился его осмотреть. Командир обязан поддерживать дисциплину, однако дисциплина не должна превращаться в жестокость. Если воин знает, что его бросят при первой беде, он не станет доверять своему начальнику.
Ираклий задумался.
В тот вечер он долго не мог уснуть. Перед глазами стоял упавший всадник, его испуганная лошадь и люди, которые продолжали движение, словно ничего не произошло.
Постепенно мальчик начинал понимать, что царская власть состоит из множества подобных противоречий. Нужно быть требовательным, но не бессердечным; осторожным, но не трусливым; твёрдым, но не упрямым. И самое трудное — принимать решения, когда ни один из возможных путей не обещает полного спасения.
Впереди у него было ещё много лет учения. Но история уже готовила ему уроки, которые нельзя было получить ни от одного наставника.
В царском доме Ираклия воспитывали не только как наследника, но и как представителя династии Багратионов. Его родословная связывала его с несколькими ветвями грузинского царского дома, и это имело значение в стране, где право на престол нередко становилось предметом политической борьбы.
Теймураз понимал, что одного происхождения недостаточно. Признание правителя зависело не только от родословной, но и от того, сможет ли он удержать власть, обеспечить безопасность владений и добиться поддержки влиятельных семей.
— Царский род — это не только предки, — однажды сказал он сыну. — Это ещё и долг перед теми, кто будет жить после тебя.
— А если потомки окажутся лучше нас?
— Тогда нам следует радоваться. Значит, мы не напрасно жили.
Ираклий посмотрел на отца.
— А если хуже?
— Тогда они будут отвечать за собственные поступки. Но не думай, что прошлое можно отделить от будущего. Каждый правитель оставляет после себя не только крепости и договоры. Он оставляет людям то, с чем им придётся жить.
Эти слова были произнесены спокойно, без назидания. Теймураз не пытался сделать из сына человека, который будет повторять его решения. Он хотел, чтобы тот научился видеть дальше ближайшего дня.
Но судьба готовила Ираклию испытания, в которых даже опыт отца не всегда мог бы стать надёжной опорой.
Время постепенно приближало его к той жизни, где семейное наследие переставало быть почётным воспоминанием и становилось обязанностью.
А пока над Кахетией продолжали сгущаться тучи.
Глава 3. Уроки отца
Зима в Телави была суровой, но недолгой. С гор спускался холодный ветер, по утрам на крышах лежал иней, а дороги после ночных заморозков становились скользкими и тяжёлыми. Во дворце топили большие очаги, слуги носили дрова, а придворные старались не задерживаться во внутренних переходах.
Ираклий уже заметно повзрослел. В нём появлялась та сосредоточенность, которая отличала его от многих сверстников. Он мог часами заниматься чтением, но с не меньшим интересом наблюдал за конными упражнениями и военными занятиями. Учителя отмечали его сообразительность, однако иногда жаловались, что ученик задаёт слишком много вопросов и не всегда удовлетворяется готовыми ответами.
Особенно часто он спорил с наставником по истории.
— Если царь победил в сражении, значит ли это, что он был хорошим правителем? — спросил однажды Ираклий.
Учитель, пожилой человек с аккуратно подстриженной бородой, отложил книгу.
— Победа, безусловно, свидетельствует о его способностях.
— А если после победы страна стала беднее?
— Возможно, победа была достигнута слишком дорогой ценой.
— Тогда почему в книгах пишут только о победе?
Учитель задумался.
— Потому что летописцы чаще записывают события, чем оценивают их последствия.
— Значит, историю можно рассказать по-разному?
— Можно по-разному расставить акценты. Но нельзя менять то, что произошло.
Ираклий удовлетворённо кивнул.
— Тогда я хочу знать не только имена победителей, но и то, что случилось с людьми после их побед.
Учитель посмотрел на ученика с неподдельным интересом.
— Это хорошее желание. Только помни: далеко не всякая летопись отвечает на такие вопросы.
Теймураз всё чаще приглашал сына на разговоры, касавшиеся положения страны. Иногда это происходило во дворце, иногда во время поездок по владениям. Отец хотел, чтобы Ираклий видел не только парадную сторону царской власти.
Однажды они отправились в небольшое селение неподалёку от Телави. Там предстояло встретиться с местными старейшинами и обсудить состояние ирригационных каналов, от которых зависели урожаи нескольких деревень.
Царь приехал без многочисленной свиты. Его сопровождали несколько всадников, секретарь и Ираклий. Старейшины встретили их у дома сельского священника.
— Государь, — начал один из стариков, — мы просим помочь восстановить канал. После прошлогодних дождей его часть обрушилась, и вода больше не доходит до нижних полей.
— Сколько дворов пострадало? — спросил Теймураз.
— Двадцать семь.
— А почему вы не восстановили его сами?
Старик опустил глаза.
— У нас не хватает людей. Многие ушли на службу, другие работают на чужих землях. Мы собрали сколько могли, но этого недостаточно.
Один из придворных тихо заметил:
— Они могли бы справиться, если бы лучше распределили труд.
Теймураз посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Покажите канал, — распорядился он.
Они прошли по узкой дороге вдоль полей. На одном участке земля осела, каменная кладка разрушилась, а вода уходила в сторону, не достигая нужного русла. Ираклий присел возле повреждённого места и провёл рукой по мокрой земле.
— Если восстановить эту часть, вода снова пойдёт вниз?
— Да, господин, — ответил один из крестьян. — Но потребуется много камня и работа нескольких десятков человек.
— А если сделать здесь новый отвод?
Крестьянин посмотрел на него с удивлением.
— Можно попробовать, но тогда придётся укрепить берег.
Теймураз внимательно слушал.
— Составьте расчёт. Узнайте, сколько потребуется материалов и сколько людей можно привлечь без ущерба для хозяйств. Я распоряжусь выделить необходимое.
Старейшины поклонились. Один из них, совсем седой, произнёс:
— Да хранит вас Господь, государь. Для нас вода порой важнее золота.
Когда они возвращались, Ираклий спросил:
— Отец, почему ты сам поехал смотреть на канал? Разве нельзя было просто приказать его восстановить?
— Можно. Но тогда я не узнал бы, в каком он состоянии и действительно ли людям нужна помощь.
— Ты не доверяешь своим чиновникам?
— Я доверяю тем, кто заслужил доверие. Но правитель не должен полностью отказываться от собственного взгляда на вещи.
— Значит, надо всё проверять самому?
Теймураз улыбнулся.
— Если будешь проверять абсолютно всё, тебе не хватит ни дня, ни ночи. Но ты должен знать, где проверка необходима. Особенно там, где от решения зависит жизнь людей.
Ираклий посмотрел на поля, по которым тянулись узкие полосы земли.
— Получается, царство начинается не во дворце?
— Именно. Оно начинается там, где человек пашет землю, строит дом, растит детей и надеется, что завтра его не лишат того, что он создал собственным трудом.
Эта поездка запомнилась Ираклию сильнее многих придворных наставлений. Он впервые увидел, насколько далеко от царского дворца может находиться настоящая жизнь страны.
Вскоре ему предстояло познакомиться с другой стороной отцовского опыта.
Вечером во дворце собрались военачальники. Из приграничных областей поступили тревожные сведения: на некоторых дорогах появились вооружённые отряды, а местные жители сообщали о грабежах и нападениях.
Теймураз выслушал донесения и приказал подготовить конницу.
— Нужно укрепить заставы, — сказал один из командиров. — Если мы не покажем силы сейчас, нападения продолжатся.
— А если за этими отрядами стоит кто-то из соседних правителей? — спросил другой. — Тогда наши действия могут вызвать более серьёзный конфликт.
— Значит, будем ждать, пока они дойдут до наших селений?
Разговор становился всё напряжённее.
Ираклий сидел рядом с отцом и внимательно слушал.
— Что думаешь? — спросил его Теймураз, когда военачальники замолчали.
— Нужно узнать, кто ими командует.
— А если они продолжат нападения?
— Тогда надо защищать людей.
— А если за ними стоит сильный правитель?
Ираклий немного помолчал.
— Тогда нужно понять, хочет ли он войны. Может быть, он проверяет, насколько мы готовы сопротивляться.
Один из военачальников усмехнулся.
— Государь, молодой господин рассуждает так, словно у нас есть время для долгих размышлений.
Теймураз повернулся к нему.
— Войско должно быть готово действовать. Но готовность не означает, что мы обязаны бросаться в бой, не понимая, против кого выступаем.
Он снова посмотрел на сына.
— Продолжай.
— Если мы отправим людей без достаточных сведений, можем попасть в ловушку. Но если ничего не предпримем, пострадают жители. Значит, нужно одновременно укрепить заставы и отправить разведчиков.
Теймураз некоторое время молчал, затем обратился к военачальникам:
— Так и поступим. Усилить охрану дорог, направить людей для наблюдения, а в ближайшие селения отправить предупреждение. Никто не должен покидать свои дома без необходимости.
Совет продолжился.
После него Ираклий спросил отца:
— Ты согласился со мной потому, что я прав?
— Я согласился с разумной частью твоего предложения. Но не думай, что правитель всегда должен выбирать только между правильным и неправильным. Часто ему приходится выбирать между двумя опасностями.
— И как тогда поступать?
— Сравнивать последствия. Думать о том, что произойдёт не только сегодня, но и через месяц, через год. И никогда не забывать, кто заплатит за твою ошибку.
В те годы Ираклий всё больше времени проводил с оружием. Он учился стрелять из лука, владеть саблей, держаться в седле и управлять лошадью на трудной дороге. Наставники требовали от него дисциплины, но он не любил показных упражнений. Ему хотелось понимать, для чего предназначено каждое движение и как оно поможет в настоящем бою.
Особенно он привязался к одному из старых воинов, которого звали Гиорги. Тот служил ещё при прежних правителях и успел побывать во многих походах. На его лице оставался глубокий шрам, а левая рука двигалась не так свободно, как правая.
Однажды после занятий Ираклий спросил:
— Ты помнишь свою первую битву?
— Помню.
— Ты боялся?
Старый воин рассмеялся.
— А ты думаешь, что страх бывает только у неопытных?
— Но ведь ты был воином.
— Именно поэтому я и боялся. Я знал, что может случиться.
Ираклий задумался.
— А как ты преодолел страх?
Гиорги поправил ремень на поясе.
— Не преодолел. Просто научился не позволять ему командовать мной.
— Значит, храбрость — это не когда человек ничего не боится?
— Храбрость — это когда он понимает опасность, но всё равно делает то, что должен.
— А если приказ неправильный?
Старый воин посмотрел на мальчика.
— Тогда всё становится гораздо сложнее. Воин обязан слушать командира, но не должен забывать о собственной совести. Иначе он превращается в оружие, которым может воспользоваться любой человек.
Ираклий долго обдумывал эти слова.
— А ты когда-нибудь не выполнял приказ?
— Бывало.
— И что произошло?
— Однажды я отказался вести людей через узкое ущелье. Командир торопился и не хотел ждать разведчиков. Я сказал ему, что там может быть засада. Он разгневался, но всё-таки выслушал меня. Позже выяснилось, что за перевалом действительно находились вооружённые люди.
— Тебя наказали?
— Нет. Но с тех пор он больше не считал меня удобным подчинённым.
Гиорги усмехнулся.
— Видишь, господин, иногда полезнее быть неудобным, чем послушным.
Ираклий рассмеялся. Старый воин тоже улыбнулся, но затем его лицо стало серьёзным.
— Запомни, мальчик: если однажды тебе придётся посылать людей в бой, не думай, что они обязаны умирать только потому, что ты приказал. Сначала спроси себя, нельзя ли было поступить иначе.
Эта фраза осталась в памяти Ираклия. Позже, когда ему самому предстояло принимать решения о судьбе войска, он не раз возвращался к ней.
Но самым трудным уроком отца оказалась не военная наука и не искусство управления.
Однажды Теймураз получил известие, которое надолго изменило настроение дворца. В очередной раз обострились отношения с влиятельными людьми, чьи интересы не совпадали с интересами царского дома. За внешними проявлениями почтения скрывались расчёты, а некоторые из тех, кто ещё недавно называл себя верными сторонниками, теперь искали поддержки у соседних правителей.
Ираклий заметил, что отец стал чаще работать допоздна. Он видел, как к нему приходят посланники, как секретари переписывают документы, как в коридорах появляются люди, прежде редко бывавшие при дворе.
В один из вечеров Теймураз позвал сына.
— Сядь рядом.
Ираклий сел напротив.
— Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать: не каждый человек, который улыбается царю, желает ему добра.
— Я знаю, отец.
— Нет. Ты слышал об этом, но ещё не знаешь. Между этими вещами большая разница.
Теймураз подошёл к окну.
— Человек может быть верным тебе, пока ваши интересы совпадают. Но когда ему становится выгоднее перейти на другую сторону, он может забыть все прежние обещания. Это не значит, что нужно подозревать каждого. Но доверие должно иметь основание.
— Тогда кому можно доверять?
— Тем, кто доказал верность поступками. Но даже они могут ошибаться. Поэтому государь не должен строить всю свою политику на личной привязанности.
Ираклий спросил:
— А если человек был твоим другом много лет?
Теймураз обернулся.
— Дружба не освобождает его от ответственности. И тебя тоже.
Он помолчал, затем добавил:
— Однажды ты поймёшь, что самое тяжёлое в царской власти — не враги, которых видно издалека. Гораздо труднее разобраться с теми, кто находится рядом и говорит, что действует ради твоего блага.
Ираклий впервые увидел в отце не только правителя, но и человека, которому приходилось постоянно взвешивать собственные решения и намерения окружающих.
В ту ночь он долго сидел у окна. Внизу, за дворцовыми стенами, светились редкие огни. Где-то далеко лаяли собаки, а над горами поднималась холодная луна.
Он думал о словах отца, о старом воине Гиорги, о людях в селении, которым нужна была вода, о посланниках, требовавших чужую землю.
Постепенно перед ним складывалась картина страны, совсем не похожая на ту, которую можно было увидеть с дворцовой террасы.
Грузия была не только землёй предков, не только царством, которым однажды предстояло управлять. Она была множеством человеческих судеб, связанных между собой общей историей, но разделённых страхами, интересами и давними обидами.
Ираклий ещё не знал, сумеет ли когда-нибудь соединить всё это в одно целое.
Но уже понимал, что именно такая задача может стать смыслом его жизни.
А за пределами Кахетии тем временем происходили события, которые вскоре потребуют от него куда большего, чем умение слушать советы и рассуждать о справедливости. История приближалась к нему не как далёкая угроза, а как сила, способная в любой момент изменить судьбу целого царского дома.
Глава 4. За горами начинается война
Весть пришла ранним утром, когда над Алазанской долиной ещё держался туман.
К воротам царского дворца подъехали трое всадников. Их лошади были покрыты дорожной пылью, а сами посланники выглядели так, словно несколько суток почти не спали. Старший из них спешился с трудом, передал оружие стражнику и попросил немедленно доложить о прибытии.
Теймураз в это время завтракал вместе с Тамар и сыном. Услышав доклад, он отложил чашу.
— Откуда они?
— Из пограничных владений, государь. Говорят, новости срочные.
Царь поднялся.
— Пусть войдут.
Ираклий проводил отца взглядом. Он уже привык к тому, что подобные приезды редко приносили хорошие известия. Тамар заметила его беспокойство.
— Не торопись делать выводы, — сказала она.
— Но если гонцы приехали ночью, значит, случилось что-то серьёзное.
— Возможно. Однако не всякая тревожная весть означает беду.
Мальчик хотел ответить, но в зал вошёл слуга и сообщил, что царь просит его присоединиться к совету.
В большом зале уже собрались военачальники и несколько приближённых. Посланники стояли у стола. Старший из них, человек лет пятидесяти с обветренным лицом, держал в руках свёрнутую грамоту.
— Говори, — приказал Теймураз.
— Государь, за пределами наших владений неспокойно. На дорогах появились вооружённые отряды. Некоторые селения подверглись нападениям. Купцы сообщают о передвижении войск в соседних областях. Есть сведения, что в Персии вновь усилилась борьба за власть.
Один из военачальников нахмурился.
— Кто именно выступил?
— Пока точно неизвестно. Но люди говорят о приближении отрядов, связанных с претендентами на персидский престол.
Теймураз развернул грамоту.
Персия переживала тяжёлый период. После смерти Надир-шаха, некогда подчинившего огромные территории, его державу раздирали борьба за власть и междоусобные столкновения. Различные военачальники и претенденты стремились овладеть наследием прежнего правителя. Кавказские владения, как это бывало прежде, вновь оказались втянуты в чужие политические расчёты.
— Что известно о положении в Тифлисе? — спросил царь.
— Там следят за событиями, государь. Но никто не может сказать, в какую сторону повернётся борьба.
Теймураз посмотрел на посланника.
— А что говорят местные князья?
— Одни обещают сохранять спокойствие. Другие собирают людей и укрепляют свои владения. Некоторые уже пытаются договориться с теми, кто претендует на власть в Персии.
В зале повисла тишина.
Ираклий стоял рядом с отцом и внимательно слушал. Ему было известно, что Персия сильна, но до сих пор она представлялась ему прежде всего далёким государством, с которым приходилось считаться. Теперь он начинал понимать, что даже её внутренние распри могут отозваться на грузинской земле.
— Если они воюют между собой, почему это опасно для нас? — спросил он.
Один из военачальников повернулся к нему.
— Потому что победитель захочет восстановить прежние владения, господин. А для этого ему понадобятся деньги, войска и покорные правители на границах.
— Значит, каждый новый правитель Персии будет требовать от нас подчинения?
— Вероятнее всего.
Теймураз поднял руку, останавливая разговор.
— Мы не знаем, кто победит в этой борьбе. Но должны быть готовы к любому исходу. Усилить наблюдение на дорогах, проверить состояние крепостей, подготовить запасы. И главное — не позволять нашим князьям действовать каждый по собственному усмотрению.
Он повернулся к посланникам.
— Передайте старейшинам, что царский двор внимательно следит за положением. Пусть не поддаются панике, но и не считают угрозу пустыми слухами.
Когда совет закончился, Теймураз задержал сына.
— Что ты понял из услышанного?
Ираклий немного подумал.
— Что Персия сейчас слаба из-за борьбы за власть. Но если там появится сильный правитель, он может снова обратиться к Грузии.
— Хорошо. А что ещё?
— Что наши собственные князья могут воспользоваться этой борьбой, чтобы укрепить своё положение.
Теймураз одобрительно кивнул.
— Именно это меня тревожит не меньше внешней угрозы. Когда страна разделена, чужая сила получает возможность вмешиваться в её дела через местные распри.
— Но почему князья не понимают, что ослабляют всех?
— Потому что каждый из них прежде всего видит собственную выгоду. И иногда человек готов поставить под угрозу общее будущее ради того, чтобы сегодня получить больше власти.
Ираклий посмотрел на карту, висевшую на стене.
— Значит, нам нужно объединить земли?
— Нам нужно научиться жить так, чтобы единство не зависело только от желания одного царя.
Эта мысль была сложнее прежних отцовских наставлений. Ираклий не сразу понял её смысл, но почувствовал, что речь идёт о задаче, которую невозможно решить одним приказом.
В тот же день он отправился вместе с наставником Давидом за пределы дворцового сада. Они направились к небольшой возвышенности, откуда открывался вид на город и долину.
Давид был человеком немногословным, знавшим несколько языков и немало повидавшим за годы службы при дворе. Он не любил говорить с учениками готовыми фразами и чаще задавал вопросы, чем давал ответы.
— Что ты видишь? — спросил он, когда они остановились.

