скачать книгу бесплатно
Меня прервали: крики мужчин заставили меня повернуть голову, и я еще раз увидела, как из-за деревьев возник знакомый угрожающий силуэт животного.
На этот раз я успела разглядеть кинжал, торчащий в боку у зверя, – быть может, его всадил тот, кто лежал передо мной на земле. Мелькнули окровавленные желтые клыки и обезумевшие маленькие красные глазки.
Мужчины, не меньше меня пораженные появлением зверя, начали хвататься за оружие. Быстрее всех среагировал высокий человек, что выхватил копье у оцепеневшего соседа и выступил вперед.
То был Дугал Маккензи. Он двигался почти расслабленно, копье нес низко и держал обеими руками, словно полную лопату грязи. Он шел на зверя, что-то тихо приговаривая на гэльском, как будто выманивал кабана из-под дерева, где тот остановился.
Первая атака оказалась внезапной, как взрыв. Кабан промчался мимо так быстро и так близко, что коричневый охотничий тартан Дугала шевельнулся от поднятого зверем ветра. Кабан мгновенно развернулся и снова бросился на врага – весь летящая напряженная мыщца. Дугал отскочил, как тореадор, и ударил кабана копьем. Назад, вперед, раз за разом. Это напоминало танец, соперники с силой упирались в землю, но двигались с такой скоростью, что казалось – они не ходят, а летают.
Бой шел всего минуту или около того, но минута эта была долгой! Кончилось все тем, что Дугал, увернувшись от острых клыков, мощным ударом вонзил копье между выпиравшими лопатками зверя. От жуткого визга у меня мурашки забегали по коже. Кабаньи глазки дико забегали, отыскивая того, кто ранил его; животное шло, пошатываясь из стороны в сторону, и острые копыта утопали в мягкой почве. Визг продолжался, перейдя в оглушительное крещендо, тяжелое тело накренилось, кинжал глубже вонзился в плоть. Кабан начал рыть копытами землю, разбрасывая комья грязи. Визг оборвался внезапно. На мгновение повисла тишина, потом зверь хрюкнул в последний раз и больше не двигался.
Дугал не стал ждать конца агонии; он обошел дергающуюся тушу и приблизился к раненому. Опустившись на колени, он подсунул руку под плечи жертвы, заменив мужчину, который поддерживал раненого до сих пор. Кровь кабана забрызгала Дугалу лицо, несколько капель, уже высыхающих, попало на волосы сбоку.
– Бодрее, Джорди, – с неожиданной мягкостью произнес он. – Держись, дружище. Я убил его. Все в порядке.
– Дугал? Это ты, друг?
Раненый повернул голову к Дугалу и постарался открыть глаза.
Я принялась нащупывать пульс и с возрастающим изумлением слушала, как Дугал, неистовый, беспощадный Дугал тихо и ласково говорит с пострадавшим, прижимая его к себе, как ребенка, и приглаживая спутанные волосы.
Я откинулась назад и опустилась на груду одежды, лежащую на земле. Глубокая рана длиной примерно восемь дюймов тянулась по внутренней стороне бедра, кровь из нее шла непрерывно, но не толчками – значит, бедренная артерия не повреждена, кровь можно остановить.
Ничего нельзя было поделать с другой раной – на животе; острые кабаньи клыки прошили кожу, мышцы и повредили брыжейку и кишечник. Крупных сосудов здесь не было видно, однако кишечник порван в нескольких местах, я хорошо видела это в зияющем отверстии раны. Такие ранения ведут к фатальному исходу даже в стерильных условиях современной операционной с ее инструментарием, шовным материалом и антибиотиками. Содержимое кишечника попадает в брюшную полость и инфицирует ее. А здесь, не имея под рукой ничего, кроме чеснока да цветков тысячелистника…
Я встретилась глазами с Дугалом, который тоже смотрел на ужасную рану.
– Он будет жить? – едва слышно, одними губами, спросил Дугал через голову раненого.
Я отрицательно покачала головой. Дугал помедлил, потом потянулся вперед и развязал жгут на бедре. Он посмотрел на меня, видимо, ожидая возражений, но я только кивнула. Я могла остановить кровотечение и переправить раненого в замок на носилках. Это обрекло бы его на долгую агонию, инфекцию и гангрену, которая в конце концов непременно убила бы его, терзающегося от невыносимой боли. Дугал дарил ему легкую смерть – под небом, на ковре из листьев, окрашенных его кровью и кровью зверя, который поразил его. Я подползла на коленях по сырым листьям к умирающему и поддержала ему голову.
– Скоро станет легче, – сказала я, голос мой звучал ровно – к этому-то я давно приучила себя. – Боль сейчас утихнет.
– Да. Уже… легче. Я не чувствую рук… и ног тоже… Дугал… ты здесь? Ты здесь, друг?
Умирающий слепо хватал воздух коченеющими руками. Дугал твердо взял его руки в свои и зашептал что-то раненому на ухо.
Спина у Джорди выгнулась в спазме, каблуки глубоко зарылись в мокрую землю – тело протестовало против того, с чем уже смирился разум. Время от времени он резко вздыхал – потеря крови лишала его кислорода, он задыхался.
Лес затих. В тумане не пели птицы, и мужчины, ожидавшие конца под деревьями, тоже молчали – как эти деревья. Дугал и я склонились над телом, все еще бормоча слова утешения – горестное напутствие тому, кто уходил в небытие.
Дорога вверх к замку прошла в молчании. Я шла рядом с погибшим, которого уложили на носилки из сосновых веток. Следом за нами на таких же носилках несли тело его врага. Дугал шел впереди один.
Едва мы вошли через ворота на главный двор, я увидела толстую приземистую фигуру отца Бейна, опоздавшего к отпущению грехов своего прихожанина.
Я сразу поспешила к лестнице, которая вела к моему кабинету, но Дугал окликнул меня. Мимо нас в часовню пронесли укрытое пледом тело Джорди, и мы остались вдвоем в опустевшем коридоре. Дугал взял меня за запястье и внимательно посмотрел в глаза.
– Вам приходилось видеть умирающих мужчин и прежде, – сказал он ровным голосом. – Смертельно раненных.
Не вопрос, а почти обвинение.
– Многих, – ответила я так же просто. Высвободив руку, я покинула его, а сама направилась помогать живому пациенту.
Смерть Джорди, пусть и ужасная, прервала празднества лишь ненадолго. Поминальную службу провели в тот же день, а игры начались на следующее утро.
Игр я почти не видела, так как была слишком занята оперативным лечением их участников. Единственное, что могу с уверенностью сказать о шотландских играх, – они не для слабаков. Я бинтовала ноги тем, кто неудачно пытался станцевать между мечей, накладывала шину на сломанную ногу незадачливой жертвы неудачно брошенного молота, снабжала касторкой и сиропом из настурции детей, объевшихся сладостей. И к вечеру я просто лишилась сил.
Я вскарабкалась на стол в кабинете, чтобы глотнуть через окошко немного свежего воздуха. С поля, где проходили игры, неслись крики, смех и музыка. Отлично. Новых пациентов нет, и надо надеяться, не будет до завтра. Что там, Руперт говорил, у них по расписанию? Стрельба из лука? Хмм. Я проверила запас бинтов и закрыла за собой дверь.
Покинув замок, я спустилась по склону к конюшням. Могу же я, в конце концов, позволить себе побыть в компании существ, которые не болтают и не истекают кровью. Еще я хотела отыскать Джейми как-там-его-настоящая-фамилия, чтобы еще раз попросить у него прощения за то, что втянула в историю с присягой. Правда, он справился с этим недурно, но явно не оказался бы там, если бы не я. Что касается сплетен о нашей с Джейми связи, которые мог распустить Руперт, то об этом я решила не думать.
Не хотелось думать и о собственном положении, но рано или поздно придется. План бегства потерпел сокрушительное фиаско в начале собрания, но может, стоит рискнуть в конце? Правда, большинство лошадей сейчас в разгоне, но замковые лошади, скорее всего, доступны. Отсутствие одной из них спишут на случайную кражу – мало ли негодяев ошивается вокруг ярмарки и на игровом поле? А в суете отъездов меня не сразу хватятся.
Я медленно брела вдоль загона, обдумывая бегство. Главная трудность заключалась в том, что я только примерно представляла, где нахожусь и в каком направлении ехать. Благодаря моей медицинской практике в последние дни меня теперь знали в лицо почти все представители клана Маккензи в Леохе и за его пределами, стало быть, я не смогу свободно расспрашивать о дороге.
Рассказал ли Джейми Дугалу или Колуму о моей неудачной попытке бежать в ночь присяги? Возможно, не рассказал – ни тот ни другой не давали мне понять об этом. В загоне лошадей не было. Я толкнула дверь конюшни, и сердце мое затрепетало в груди при виде Джейми и Дугала, сидящих бок о бок на связке сена. Они не меньше удивились моему появлению, чем я им, однако оба галантно поднялись и предложили мне присесть.
– Не беспокойтесь, – сказала я и повернулась к двери. – Я совсем не хотела вас прерывать.
– Вы как раз вовремя, барышня, – возразил Дугал. – То, что я сейчас говорил Джейми, касается и вас.
Я бросила на Джейми быстрый взгляд, но он отрицательно мотнул головой. Значит, не рассказывал Дугалу о моей попытке бежать.
Я села поодаль от Дугала. Встреча с ним в коридоре в ночь присяги была свежа в памяти, хотя он не напоминал мне о ней ни словом, ни взглядом.
– Через два дня я уезжаю, – заявил Дугал. – И беру с собой вас обоих.
– Куда? – потрясенно спросила я. Сердце снова забилось.
– В поездку по землям клана Маккензи. Колум путешествовать не может, а нам нужно посетить арендаторов, которые не приехали на собрание. Это моя задача. Ну и есть еще дела в разных местах.
– Но зачем вам я? То есть я хотела сказать, почему мы оба?
Дугал подумал, прежде чем ответить.
– Н-ну, – протянул он, – Джейми отлично управляется с лошадьми. Что касается вас, барышня, то Колум считает, что вам пойдет на пользу визит в Форт-Уильям. Начальник может помочь… разыскать ваших родственников во Франции.
«Или помочь вам, – подумала я, – выяснить, кто я такая. Что еще они от меня скрывают?» Дугал смотрел на меня, ожидая реакции.
– Очень хорошо, – спокойно сказала я. – Прекрасная мысль.
Внешне я осталась невозмутимой, но в душе у меня все пело. Какая удача! Теперь мне не надо бежать из замка. Большую часть пути я проделаю с Дугалом, он сам довезет меня. А уж из Форт-Уильяма я найду дорогу на Крэг-на-Дун и сама. К каменному кругу. И с божьей помощью – домой.
Часть 3
В пути
Глава 11
Разговоры с юристом
Мы выехали из замка Леох через два дня, перед рассветом. Лошади осторожным шагом поднимались на каменный мост по две, по три и даже по четыре в ряд, вслед нам неслись громкие прощания и напутствия и крики диких гусей. Я все оглядывалась – до тех пор, пока громада замка не скрылась за полотном мерцающего тумана. Мысль о том, что я никогда больше не увижу ни это мрачное каменное здание, ни его обитателей, вызывала во мне чувство неожиданной утраты.
Стук копыт звучал в тумане приглушенно. Странно звучали в сыром воздухе и человеческие голоса: сказанное на одном конце колонны порой совершенно четко и ясно слышалось на другом ее конце, а слова, произнесенные совсем рядом, превращались в смутное бормотание. Казалось, мы едем по некоей призрачной стране, населенной духами. Голоса, будто отделившись от тел и начав самостоятельное существование, плыли по воздуху, то отдаляясь, то снова приближаясь.
Мне выпало ехать между вооруженным мужчиной, которого я не знала, и Недом Гоуэном, щуплым писарем, которого я видела в холле во время суда. Впрочем, как позже выяснилось, он не просто писарь, а по дороге, побеседовав с ним, я окончательно поняла его роль в жизни замка.
Нед Гоуэн был солиситором – так называют ходатаев по делам, поверенных, или адвокатов. Он родился, вырос и получил образование в Эдинбурге. Маленький немолодой мужчина хрупкого сложения, он носил сюртук из тонкого черного сукна, отделанный шелком, шерстяные чулки, полотняную рубашку с воротником, отделанным едва заметным кружевом, и штаны из материи, представлявшей собой удачный компромисс между потребностями жизни в дороге и профессиональным статусом. Тонкие очки в золотой оправе, опрятная ленточка, которой были перехвачены волосы, и шляпа из синего фетра дополняли образ. Он представлял собой настолько каноничного юриста, что я не могла смотреть на него без улыбки.
Он ехал рядом со мной на смирной кобыле, к седлу с обеих сторон были приторочены большие сумки из потертой кожи. Он объяснил мне, что в одной из них лежат его профессиональные инструменты – чернильница, перья и бумага.
– Для чего же предназначена вторая? – спросила я, посмотрев на сумку – в отличие от первой она казалась совсем пустой.
– Она предназначена для налога, собранного с арендаторов нашего лэрда, – отвечал поверенный, похлопав по сумке рукой.
– Очевидно, ожидаются крупные поступления, – предположила я.
Мистер Гоуэн благодушно пожал плечами.
– Не такие уж крупные, моя дорогая. В большинстве своем выплаты поступают в пенсах и полупенсах – в мелкой монете. Не секрет, что мелкая монета занимает больше места, чем деньги крупного номинала. – Он улыбнулся быстрой кривоватой улыбкой. – Но все же эту увесистую кучку меди и серебра легче перевозить, чем остальную часть дохода лэрда.
Он обернулся и бросил взгляд на две большие, запряженные мулами телеги, сопровождавшие нас.
– Мешки с зерном и репа обладают, по крайней мере, тем преимуществом, что они неподвижны. Я не возражал бы и против домашней птицы, если она в клетках и со связанными лапками. Даже против коз я ничего не имею, хотя они причиняют определенные неудобства своей всеядностью. Одна съела в прошлом году мой носовой платок, но тут я сам оплошал – кончик платка торчал у меня из кармана. – Тонкие губы растянулись в улыбке. – В этом году я, однако, поставил одно условие. Мы не станем принимать живых свиней.
Необходимость охранять сумки мистера Гоуэна и телеги объясняла сопровождение из двадцати вооруженных мужчин в походе за рентой. Все они ехали верхом, и еще в отряде были вьючные животные, нагруженные продовольствием для всех участников поездки. Миссис Фиц, провожая меня и щедро осыпая напутствиями, предупредила также, что условия путешествия будут самыми примитивными, многие ночи придется провести, разбив придорожный лагерь.