скачать книгу бесплатно
Джейми, сжав губы в жесткую линию, смотрел на окружающих мужчин – шестерых членов клана, возбужденных предстоящей церемонией и преисполненных гордости за род Маккензи. Патриотический дух поддерживался обильными порциями эля из бочонка, который я заметила во дворе. Глаза Джейми остановились на мне, в них светилось мрачное недовольство. Определенно он винил меня.
Он, разумеется, мог сказать, что не намерен присягать Колуму, и вернуться в конюшню… если его желанием было оказаться побитым или чего похуже. По-прежнему глядя на меня, он приподнял брови, пожал плечами и сдался на милость Уилли, который уже спешил к нему с белоснежной рубашкой и со щеткой для волос в руке. Сверху лежал голубой берет из бархата с кокардой, за которую была засунута веточка падуба. Я взяла его в руки, чтобы лучше рассмотреть, пока Джейми облачался в чистую рубашку и со сдерживаемой яростью причесывал щеткой волосы.
Кокарда была круглая, с удивительно тонкой гравировкой. В центре – пять вулканов, изрыгающих пламя, а по краю бежал девиз: Luceo non Uro.
– Свечу, но не сгораю, – перевела я надпись вслух.
– Верно, барышня. – Уилли одобрительно кивнул мне. – Это девиз Маккензи.
Он забрал берет у меня из рук и передал его Джейми, а сам пошел за остальной одеждой.
– Я… я прошу прощения, – негромко сказала я, пользуясь отсутствием Уилли и подойдя поближе к Джейми. – Я не предполагала…
Джейми, который недовольно рассматривал кокарду, взглянул на меня с высоты своего роста, и жесткая линия губ немного смягчилась.
– Не тревожьтесь обо мне, сассенах. Это должно было произойти рано или поздно.
Он отцепил кокарду от шапочки и, усмехнувшись, взвесил ее на ладони.
– Вы знаете мой девиз, барышня? – спросил он. – Я имею в виду – девиз моего клана?
– Нет, – ответила я. – Какой же он?
Джейми подбросил кокарду вверх, поймал ее и осторожно уложил в спорран, холодно глянув через распахнутую дверь на членов клана Маккензи, толкущихся беспорядочными группами.
– Je suis prest, – ответил он на очень хорошем французском.
Он обернулся и посмотрел на Руперта и еще одного громадного Маккензи, которого я не знала: лица у обоих пылали от возбуждения и от горячительных напитков, коих, судя по всему, было выпито немало. Руперт держал в руках длинный тартан цветов Маккензи.
Недолго думая, второй мужчина потянулся к пряжке на килте Джейми.
– Сассенах, вам лучше уйти, – посоветовал Джейми. – Женщине здесь делать нечего.
– Я понимаю, – ответила я и получила в награду кривую улыбку.
На Джейми тем временем надели новый килт, а старый просто сдернули вниз, и, таким образом, нормы приличия остались соблюдены. Руперт и второй мужчина взяли Джейми под руки и повели к выходу.
Я вышла и направилась к лестнице на галерею для менестрелей, тщательно избегая смотреть на членов клана, мимо которых шла. Свернув за угол, я остановилась и прижалась к стене, чтобы никто меня не заметил. Подождав, пока коридор опустеет, я шмыгнула в дверь, ведущую на галерею, и поспешно закрыла ее за собой, прежде чем кто-нибудь успеет выйти из-за угла и заметить, куда я скрылась. Откуда-то сверху на лестницу падал свет, и я вполне благополучно поднялась по разбитым ступеням. Карабкаясь туда, откуда шел свет и доносился шум, я думала о последней фразе нашего с Джейми разговора.
Je suis prest – я готов.
Мне оставалось надеяться, что это так.
Галерея была освещена сосновыми факелами, которые то и дело ярко вспыхивали в своих гнездах, окруженных черными пятнами вековой сажи. Несколько лиц повернулось в мою сторону, едва я показалась на галерее. Судя по всему, здесь, наверху, собрались все женщины замка. Я узнала Лаогеру, Магдален и нескольких девушек, которых мне приходилось встречать в кухне, – и конечно же, величественную фигуру миссис Фицгиббонс, занявшую почетное место возле балюстрады.
Заметив меня, она дружески кивнула, приглашая к себе, и женщины потеснились, чтобы дать мне пройти. Я подошла к перилам – весь холл открылся предо мной.
Стены украсили ветками мирта, тиса и падуба; аромат этих вечнозеленых деревьев витал по галерее, смешиваясь с запахами дыма и мужских тел. Внизу было множество мужчин, и у всех одежда в цветах клана – у иных просто плед, наброшенный прямо на рабочую рубаху, и потрепанные клетчатые штаны, или берет. Узоры варьировались, но цвета были одни и те же – темно-зеленый и белый.
Большинство, однако, были одеты как Джейми: килт, плед и берет, у многих прикреплены кокарды. Я отыскала глазами Джейми; по-прежнему мрачный, он стоял у стены. Руперт затерялся в толпе, но двое крупных Маккензи стояли по обе стороны от Джейми, точно телохранители.
Шум и блуждание в холле поулеглись после того, как постоянные обитатели замка оттеснили вновь прибывших к нижней части зала.
Вечер был сегодня особенный, и кроме юнца, который обычно играл на волынке в одиночестве, появились еще два волынщика; гордая осанка одного из них, а также сделанные из слоновой кости наконечники трубок волынки говорили о том, что это признанный мастер. Он кивнул двум другим, и зал наполнился густым гудением. Меньше боевых волынок Северной Шотландии, эти все же производили достаточно шума.
Но вот в басовую мелодию влилась пронзительная трель, от которой у слушателей закипела кровь. Женщины вокруг меня затрепетали, и я вспомнила строчки из «Мэгги Лодер»[16 - Старинная шотландская народная баллада.]:
Я Рэб-певец, известный всем в округе,
И сходят девушки-красавицы с ума,
Едва возьму свою волынку в руки…
Женщины на галерее если и не сходили с ума, то точно пришли в восторг и, свешиваясь через перила, оживленно переговаривались и восхищались то одним, то другим из прогуливавшихся по залу нарядных мужчин. Какая-то девушка обратила внимание на Джейми и предложила подружкам полюбоваться им. Тотчас началась воркотня и шушуканье по поводу его наружности. Впрочем, многие говорили не столько об этом, сколько о том, что он явился присягнуть. Я заметила, что Лаогера, увидев его, просияла, и припомнила, как Алек говорил тогда, что отец ни за что не выдаст дочь за того, кто не состоит в клане Маккензи. В самом ли деле он племянник Колума? Возможно, это лишь хитрость. Уловка, что защитит человека, оказавшегося вне закона.
Мелодия достигла кульминации и вдруг оборвалась. В полной тишине Колум Маккензи появился в верхних дверях и торжественно прошагал к сооруженной в зале небольшой платформе. Он не пытался скрыть свою немощь, но и не выставлял ее напоказ на сей раз. В своем лазурно-голубом кафтане с золотой вышивкой, с серебряными пуговицами и розовыми шелковыми манжетами он выглядел великолепно. Килт из тонкой шерсти был чуть ниже колен, почти целиком закрывая ноги и короткие чулки. Берет голубой, но в кокарду воткнуты перья, а не веточка падуба. Весь зал задержал дыхание, когда Колум занял свое место на платформе. Кем бы он ни был, но актер из него что надо.
Колум повернулся к собравшимся, воздел руки и приветствовал всех громким кличем:
– Тулах Ард!
– Тулах Ард! – заревел зал в ответ. Женщина рядом со мной задрожала в экзальтации.
Затем Колум произнес короткую речь на гэльском. В нее то и дело врывались громкие крики одобрения, а сразу после этого началась церемония присяги.
Первым к платформе подошел Дугал Маккензи. Он остался стоять перед ней, и головы братьев оказались на одном уровне. Дугал оделся нарядно, но на его коричневой бархатной куртке не было золотого шитья, и он не отвлекал внимания от Колума во всем его церемониальном величии.
Дугал вынул из ножен дирк и опустился на одно колено, держа оружие острием вверх. Голос у Дугала был не такой звучный, как у Колума, но все же достаточно громкий для того, чтобы каждое его слово услышали во всех уголках зала.
– Клянусь крестом нашего Господа Иисуса Христа и священным железом, что я держу в руке, хранить верность и преданность клану Маккензи. Если рука моя когда-нибудь поднимется против вас в мятеже, пусть это священное железо поразит меня в сердце.
Он опустил дирк и поцеловал его в том месте, где рукоятка сходится с лезвием; затем вложил оружие в ножны. Все еще коленопреклоненный, Дугал протянул Колуму сложенные в замок руки, тот взял их в свои и поднес к губам в знак того, что принимает присягу. Затем он поднял Дугала на ноги.
Обернувшись, Колум взял серебряную чашу с двумя ручками по бокам с накрытого тартаном столика. Он поднял ее обеими руками, отпил из нее и протянул Дугалу. Тот сделал большой глоток и вернул чашу. Поклонившись лэрду клана Маккензи, он отошел в сторону, давая место следующему человеку.
Процедура повторялась с удручающим однообразием – от клятвы до глотка из кубка. Прикинув количество людей, я снова подивилась способности Колума пить не пьянея. Я как раз занималась подсчетами, сколько же ему придется выпить до конца вечера, когда увидела, что следующим в очереди стоит Джейми.
Дугал после присяги остался позади Колума. Он заметил Джейми раньше брата, так как тот принимал клятву от кого-то еще, и я увидела удивление у него на лице. Дугал подошел к брату и что-то тихонько сказал ему. Глаза Колума были прикованы к человеку, стоявшему перед ним, но он весь мгновенно напрягся. Он тоже был удивлен – неприятно удивлен, как мне показалось. Атмосфера в холле, и так наэлектризованная в начале церемонии, теперь как будто сгустилась. Если бы Джейми отказался от присяги, перевозбужденные члены клана могли просто растерзать его на части. Я незаметно вытерла взмокшие ладони о подол платья, переживая острое чувство вины за то, что по моей милости Джейми угодил в столь опасную ситуацию.
Он выглядел спокойным. В зале было жарко, но Джейми не вспотел. Он терпеливо ждал своей очереди, не выказывая волнения: а ведь сотня окружающих его хорошо вооруженных мужчин немедленно совершит расправу, если кто-то хоть намеком оскорбит клан. Вот уж действительно «Je suis prest»! Или он решил последовать совету Алека?
Как только подошла очередь Джейми, я сжала ладони, так что ногти впились в кожу.
Он изящно опустился на одно колено и поклонился Колуму. Но вместо того, чтобы выхватить из ножен кинжал, поднялся на ноги и посмотрел Колуму в лицо. Прямой как стрела, он казался выше ростом и шире в плечах, чем любой из присутствующих; он возвышался на несколько дюймов над сидящим на платформе Колумом. Я взглянула на Лаогеру. Когда Джейми выпрямился, она побледнела и сжала кулаки, как и я.
Все взгляды в зале были прикованы к Джейми, но он заговорил так, словно вокруг не было никого, кроме Колума. Он заговорил – голосом таким же глубоким и звучным, как у Колума.
– Колум Маккензи, я пришел сюда как родич и союзник. Я не даю вам клятву, ибо уже присягнул на верность своему роду.
В толпе поднялся негромкий ропот, однако Джейми продолжал, не обращая внимания на него:
– Но я согласен отдать вам то, чем располагаю: мою помощь и мою добрую волю, когда бы они ни понадобились. Я обязуюсь повиноваться вам как родичу и лэрду, и я считаю себя связанным этим словом до тех пор, пока остаюсь на землях клана Маккензи.
Он умолк и стоял, высокий, прямой, держа руки по бокам. «Теперь черед Колума делать ход, – подумала я. – Одно лишь слово, один знак – и кровь молодого человека будут завтра утром смывать со ступеней».
Какое-то мгновение Колум стоял неподвижно, затем улыбнулся и протянул руки. Джейми, помедлив, вытянул навстречу свои.
– Для нас честь ваше предложение дружбы и доброй воли, – громко произнес Колум. – Принимаем ваш обет повиновения и приветствуем вас как союзника клана Маккензи.
Напряжение в зале сразу растаяло, а по галерее пронесся еле заметный вздох облегчения, когда Колум отпил из чаши и протянул ее Джейми. Молодой человек принял кубок с улыбкой. Однако вместо короткого церемониального глотка он, осторожно держа наполненную до краев чашу, принялся пить из нее. И продолжал пить под восхищенные и уважительные возгласы зрителей, которые с растущим интересом наблюдали за тем, как двигается шея у пьющего из чаши. Мне подумалось, что у него вот-вот закончится воздух, но ничего подобного. Он выпил все до последней капли, опустил чашу и вручил сосуд Колуму.
– Большая честь для меня, – проговорил он хрипло, – быть союзником клана, где пьют такой прекрасный виски.
Эти слова были встречены одобрительным ревом, и когда Джейми пошел к выходу, его то и дело останавливали, чтобы пожать руку или дружески хлопнуть по спине. По-видимому, в клане Маккензи не один Колум питал слабость к драматизму.
Жара на галерее была удушающая, да еще дым снизу шел; у меня разболелась голова перед самым концом церемонии, о котором, как я поняла, коротко сказал Колум. Трезвый после шести чаш виски, он говорил все тем же твердым голосом, который эхом отражался от каменных стен. Мне подумалось, что по крайней мере этой ночью у него не будут болеть ноги, несмотря на то что он так долго стоял.
Снизу донеслись крики, снова загудели волынки, и церемониальная торжественность сменилась буйным разгулом. Все радостно приветствовали появление бочонков с элем и виски на столах, а следом за спиртным внесли подносы с овсяными лепешками и хаггисом – национальным блюдом из овечьей требухи и мяса, которые смешивают с мукой и овсянкой. Миссис Фиц, которая отвечала за застолье, бесстрашно свесилась с балюстрады, наблюдая за поведением слуг, разносивших угощение, – в основном подростков, которым еще было слишком рано приносить присягу.
– А где же фазаны? – бормотала миссис Фиц, оглядывая столы. – А фаршированные угри? Черт бы побрал этого Мунго Гранта, я с него шкуру спущу, если он сжег угрей!
Она решительно начала проталкиваться к выходу из галереи, не в силах передать в руки не слишком надежного Мунго Гранта такую ответственную вещь, как праздничное угощение.
Решив не упускать возможности, я двинулась следом за ней, поскольку миссис Фиц оставляла за собой широкий проход. Ко мне присоединились еще несколько женщин.
Миссис Фиц, обернувшись и увидев за собой нас, сурово нахмурилась.
– А вы, барышни, немедленно расходитесь по своим комнатам, – распорядилась она. – Если не хотите оставаться наверху, лучше бегите к себе, да побыстрее. Не бродите по коридорам и не прячьтесь по углам. Во всем замке нет теперь ни одного трезвого мужчины, а через час они будут совсем пьяные. Нынче вечером девушкам тут не место.
Толкнув дверь, она осторожно выглянула в коридор. Убедившись, что все тихо, она начала по одной выпускать девиц, требуя, чтобы они немедленно шли в свои спальни на верхнем этаже.
– Вам не нужна помощь? – спросила я, идя рядом с ней по коридору. – В кухне?
Она покачала головой, благодарно улыбнувшись.
– Нет, милая, не нужна. Вы тоже отправляйтесь к себе, вам тут опасно оставаться, как и другим.
И она ласково подтолкнула меня в спину, направляя в сторону темного перехода.
После встречи со стражами я была склонна последовать ее совету. Мужчины в холле буйствовали, плясали и пили, не пытаясь себя сдерживать. Женщинам тут и вправду не место. Но найти отсюда дорогу к моей комнате представляло некоторую трудность. С этой частью замка я была мало знакома, помнила только, что этажом выше есть проход к моей комнате, но никак не могла отыскать лестницу.
Повернув за угол, я наткнулась на кучку мужчин. Я их не знала, они явно прибыли из каких-то отдаленных владений клана и не отличались хорошими манерами. Во всяком случае, я так подумала, заметив, что один из них, не озаботившись поиском отхожего места, справлял нужду прямо в углу коридора.
Я решила вернуться туда, откуда пришла, – неважно, есть там лестница или нет. Меня остановило сразу несколько пар рук, и я оказалась прижатой к стене, окруженная бородатыми похотливыми шотландцами, от которых несло виски.
Не особо церемонясь, один из мужчин обхватил меня за талию, а другую руку запустил под корсаж. Он наклонился поближе, касаясь моего уха щетиной.
– Как насчет подарить сладкий поцелуй храбрым парням из клана Маккензи? Тулах Ард!
В ответ я осыпала его проклятиями и изо всех сил отпихнула от себя. Он был так пьян, что едва держался на ногах и повалился прямо на своего приятеля. Я метнулась в сторону и кинулась бежать, сбросив на ходу свои нелепые туфли.
Еще одна тень выросла передо мной, и я остановилась. Впереди один, а гонится за мной по меньшей мере десяток, и они могут схватить меня, несмотря на свое состояние. Я ринулась вперед, намереваясь обойти его, но он ловко преградил мне путь, и я остановилась так внезапно, что пришлось упереться руками ему в грудь – иначе было не миновать столкновения. Это оказался Дугал Маккензи.
– Какого дьявола… – начал он, но тут же увидел мужчин у меня за спиной.
Дугал оттеснил меня за спину и рявкнул что-то по-гэльски моим преследователям. Они запротестовали в ответ, но после короткой перепалки – просто стая волков, делящих добычу! – компания удалилась в поисках другой жертвы.
– Спасибо вам, – поблагодарила я Дугала, немного оглушенная произошедшим. – Спасибо. Я… пожалуй, я пойду. Здесь опасно оставаться.
Дугал посмотрел на меня, взял за руку и повернул лицом к себе. Он был весь взъерошенный, лохматый – явно не стоял в стороне от возлияний в холле.
– И правильно, барышня, – сказал он. – Вам здесь оставаться не стоит. Но поскольку вы уже тут, придется заплатить выкуп.
В полутьме его глаза мерцали. Он неожиданно привлек меня к себе и поцеловал. Его язык коснулся моего, и я почувствовала привкус виски. Обеими руками он обхватил меня за бедра и прижал к себе так, что я почувствовала напряженную мужскую плоть сквозь все свои юбки.
Дугал отпустил меня столь же неожиданно, как и привлек. Неровно дыша, он кивнул и махнул рукой в сторону холла. Потом пригладил упавшую на лоб непокорную прядь.
– Уходите, барышня, – сказал он. – Пока не пришлось заплатить цену повыше.
И я ушла. Босиком.
Помня события прошедшей ночи, я предполагала, что обитатели замка встанут поздно и спустятся вниз за похмельной кружкой эля только к полудню. Однако шотландские горцы из клана Маккензи оказались куда крепче, чем я думала, – еще до рассвета замок гудел, словно улей; в коридорах бодро перекрикивались, звенело оружие, грохотали сапоги – мужчины собирались на тинчал.
Было холодно и туманно, но Руперт, которого я встретила во дворе по пути в холл, заверил меня, что это лучшая погода для охоты на кабана.
– У этого зверя шкура такая толстая, что холод ему не страшен, – объяснял он мне, сосредоточенно натачивая наконечник копья на точильном камне. – Кабаны расслабляются в тумане и не замечают охотников, так-то.
Я решила не заострять внимания на том, что и охотники увидят кабана только в тот момент, когда наткнутся на него.
Едва солнечные лучи прорезали туман красным золотом, охотники собрались на переднем дворе, усыпанные, словно блестками, каплями воды и с горящими от радостного предвкушения глазами. Мне приятно было узнать, что женщины в охоте не участвуют, ограничиваясь лишь проводами с блюдами лепешек и элем. Я увидела, какое количество мужчин, вооруженных копьями, топорами, луками, кинжалами, движется в восточный лес, и мне стало немного жаль кабана. Хотя спустя час место жалости заняло подобие уважения – когда меня внезапно вызвали на окраину леса перевязать человека, в тумане наскочившего на зверя.
– Черт меня дери! – воскликнула я, осматривая рваную рану на ноге, тянущуюся от колена до щиколотки. – Это кабан сделал? У него что, зубы из нержавеющей стали?
– А? – только и смог ответить раненый, который побледнел от шока и был слишком потрясен, чтобы поддерживать разговор, но те, кто нес его сюда из леса, поглядели на меня с любопытством.
– Неважно, – бросила я, туго затягивая повязку на поврежденной икре. – Отнесите его в замок, попросим миссис Фиц дать ему горячей похлебки и теплое одеяло. Рану надо зашить, а у меня нет с собой нужных инструментов. – В тумане раздавался эхом стук колотушек. И вдруг над деревьями прозвучал такой душераздирающий вопль, что поблизости от меня вспорхнул из тайного укрытия фазан и, хлопая крыльями от страха, улетел.
– А это что еще такое?
Я подхватила бинты, доверила своего пациента заботам приятелей и бегом кинулась в лес.
Под сенью ветвей туман был гуще, и я видела не дальше пары футов перед собой, но продолжающиеся крики и треск веток вели меня в верном направлении.
Он обошел меня сзади. Прислушиваясь к крикам, я не слышала его и не замечала до тех пор, пока он не стал удаляться – огромная темная масса на нелепых маленьких копытах, передвигающаяся с немыслимой скоростью и почти бесшумно.
Я была так поражена его появлением, что даже не успела испугаться. Просто молча смотрела в туман на том месте, где растаял темный приземистый силуэт. Потом, подняв руку, чтобы убрать волосы, свисающие на лоб кудрявыми колечками, я увидела на коже красную полосу. Глянула вниз – такая же осталась на моей юбке. Животное было ранено. Может, это оно кричало? «Нет, – подумала я. – То был крик смертельно раненного человека. А зверь пробежал мимо меня слишком бодро».
Я перевела дух и продолжила путь в тумане в поисках раненого.
У подножия невысокого холма я нашла его, окруженного товарищами. Они накрыли мужчину своими пледами, чтобы ему было тепло, однако ткань, укрывающая ноги, была угрожающе влажной и темной. Широкая полоса вспаханной черной земли на склоне показывала, где спускался человек, а втоптанные в грязь сухие листья и растревоженная копытами почва у подножия – место, где кабан атаковал. Я опустилась на колени возле раненого, откинула пледы и приготовилась к осмотру.